Таких мужчин не бывает

Глава 1

— Скучная ты, Маринка! Надо верить в чудеса. Тем более Новый Год скоро!

Подруга вонзает указательный палец в небеса.

Видимо, оттуда чудеса и должны посыпаться.

Но я вижу только серое низкое небо и припоминаю, что сегодня обещали новую порцию снега.

— Хочешь я тебе счастье наколдую? — подруга смеется и кладет ладони на мои плечи.

Она разворачивает меня к себе и строго смотрит. Сейчас она больше напоминает учителя старших классов, чем волшебника на благотворительных началах, но я не спорю. Я тоже начинаю улыбаться, заражаясь ее легкомысленностью.

— Колдуй, — киваю.

— А что тебе для счастья надо?

— Ипотеку закрыть.

Подруга хмурится.

— Это к банковскому менеджеру, — отрезает она и взмахивает ладонями, принимаясь колдовать. — Я занимаюсь счастьем в личной жизни.

— Начинается…

— Загадай его.

— Кого его?

— Мужика, — подсказывает подруга. — Принца то есть. Какого хочешь?

— Без ипотеки.

Подруга фыркает и одаривает меня тяжелым взглядом. Но ее упрямства хватает, чтобы завершить ритуал. Следует еще несколько экспрессивных взмахов ладонями, после чего она прикрывает глаза и шепчет себе под нос.

— Сама тогда выберу, — произносит она. — Я твой вкус все равно знаю.

— Мне разонравились брюнеты.

— Поздно. Я уже визуализировала. Будет у тебя под елочкой высокий брюнет с зелеными глазами.

— Это все?

— Нужны еще подробности? Хорошо, пусть тогда он будет как шоколадный фонтан.

— Боже, это как? — я снова смеюсь.

— И глаз радует, и сердце греет, и оторваться невозможно.

— Ну ты и фантазерка.

— А еще страстный, обаятельный, верный.

— Таких не бывает…

Меня отвлекает звон колокольчика. Я заболталась и совсем забыла, что мне вообще-то пока не до праздников. Работать надо. Я выглядываю из-за плеча подруги и замечаю охранника нашего торгового центра. Хотя это громко сказано, наш крошечный городок может похвастаться лишь стареньким одноэтажным зданием, в котором я арендую павильон.

— Там вашу вывеску ветер повалил? — спрашивает охранник, указывая на меня ладонью со связкой ключей. — Прямо около входа лежит.

— А на ней написано “чай”?

— Я не приглядывался. Идите сами проверьте.

Грубиян.

И смотрит так, будто записался в мои начальники.

— Я сейчас, — бросаю подруге и иду на улицу.

Я поднимаю ворот свитера до самого носа и выглядываю за дверь. Моя вывеска и правда лежит посреди тротуара. Рядом еще валяется искусственная елка, которая зазывает в соседний отдел, где торгуют новогодними украшениями. Ее тоже повалил ветер.

— Ну что, ваша? — допытывается охранник, подходя со спины.

— Моя. Я переобуюсь и поставлю ее обратно.

В легких кедах лучше не выходить. Успело подморозить, а наш тротуар выложили из самой травмоопасной плитки на свете. Это каток, а не пешеходный участок!

Я направляюсь обратно в свой павильон, как слышу хриплый выкрик. Охранник присвистывает, а я улавливаю приглушенный поток брани. Оборачиваюсь и вижу, что не зря не стала выходить на улицу в скользкой обуви. Прямо перед моей дверью лежит свеженький потерпевший — мужчина в темно-сером пальто и синих джинсах. Он свалился и врезался в елку, которая хоть немного смягчила его падение. Он можно сказать лежит под ней. Как новогодний подарок, которому только большого красного банта не хватает.

— Что же вы так, — недовольно бурчит охранник, оставаясь на месте. — Не май месяц, надо смотреть под ноги.

— Ушиблись? — произношу и на автомате шагаю вперед, чтобы помочь незнакомцу.

И это оказывается фатальной ошибкой! Одного неосторожного движения хватает, чтобы покатиться вперед и потерять равновесие за мгновение. Я успеваю сделать нелепый кульбит, развернувшись лицом к охраннику и встретившись с ним взглядами. В его темных глазах не оказывается ни капли сочувствия, только уставшее разочарование, словно я отобрала у него последнюю крупицу веры в человечество.

— Ну куда? — выдыхает он обреченно. — Не май же..

Я и сама не понимаю, как так получилось. Но закономерный финал встречает меня примерно в той же точке, что и незнакомца. Я практически падаю на него, утыкаясь коленками в его ребра. С его губ слетает тяжелый выдох, который больше всего напоминает ругательство. Но мужчина держится, не говорит ничего грубого вслух и даже успевает среагировать в последний момент, не давая мне рухнуть вниз всем весом. Он выставляет ладони и удерживает меня за талию. Фиксирует на месте, чуть приподнимая.

— В порядке? — спрашивает он.

— Да. Кажется, да, — киваю, хотя совершенно теряюсь.

Я остаюсь в его руках. Горячих и уверенных. И как завороженная смотрю на его лицо. Как такое возможно… Вот так сразу? Подруга успела закончить курсы Деда Мороза? Ведь мне не мерещится и я вижу перед собой обещанного брюнета с зелеными глазами. Ладно, может это не самый чистый зеленый цвет, но и голубыми или карими их не назвать. У них какой-то осенний оттенок…

— 5.0 за артистизм, — доносится смешливый голос подруги. — А вот за технику 2.0.

Я встряхиваю головой, чтобы прийти в себя. Ее шутка кажется совершенно дурацкой, но она помогает взглянуть на ситуацию со стороны. Мы и правда застыли в нелепой позе, словно ждем аплодисментов после короткой программы на чемпионате по фигурному катанию.

— Пора вставать, — произносит брюнет, тоже приходя в себя.

Он поднимается на ноги и ловко утягивает меня за собой, только вот мои подошвы продолжают скользить во все стороны.

— Не шевелитесь, — он строго выдыхает и приобнимает меня, прижимая к себе. — Я помогу дойти.

— А вам кто поможет? — язвлю.

Он усмехается и подводит свою ладонь к моим пальцам, чтобы мне было за что держаться.

— Я больше не упаду, не беспокойтесь, — отвечает он уверенно.

Я почему-то верю, да и выбор невелик. Больше спасателей не видно, даже охранник испарился. Только подруга стоит рядом и придерживает дверь для нас. Но стоит мне переступить порог, как незнакомец отпускает меня и возвращается обратно на улицу.

Глава 2

Следующие три часа я провожу под стук клавиатуры. Владимиру мало телефона и он приносит из машины ноутбук, он смотрит попеременно то в один, то в другой экран и не замечает ничего вокруг. Меня так точно. И он находит интернет. Сдвигается к дальнему углу стойки и каким-то образом подключается к соседскому вайфаю. Не сказать, что мне нравится, что из моей уютной маленькой чайной лавки сделали рабочий кабинет, но я решаю немного потерпеть.

А потом еще немного.

И еще…

Я ломаюсь на моменте, когда Владимир устраивает созвон с подчиненным.

— Владимир, – я откашливаюсь, — это же не переговорная.

Я ничего не добавляю, надеясь, что он сам сделает напрашивающийся вывод. Но мужчина поворачивается ко мне и не сразу понимает, о чем я.

– Мешаю?

– Да есть такое.

Владимир оглядывается по сторонам.

– Здесь никого, – говорит он.

– Никого, но…

– Или я вам мешаю? Давайте я сделаю заказ, и мы закроем этот вопрос.

Он тянется к внутреннему карману, чтобы достать карточку.

– Что у вас тут самое дорогое? Я оплачу, не проблема.

Мне он все больше не нравится. Вот этот его тон большого начальника, уверенный взгляд, как будто он все знает лучше всех, и холеный вид. Явно привык везде устанавливать свои порядки.

— Вы перепутали заведение, – говорю увереннее и смотрю ему прямо в глаза. – У меня здесь тихое место.

– Слишком тихое, – уголки его тонких губ поднимаются вверх, а в глазах появляется отголосок усмешки. — За все время, что я здесь нахожусь, сюда не вошел ни один человек.

– Это не ваше дело.

– Я всего лишь предлагаю сделать вам недельную выручку. У вас же есть хоть какая-то выручка?

— Есть.

– Или давайте даже месячную. Уверен, не разорюсь.

– Кажется, я поняла, как вы оказались здесь. С навигатором тоже спорили? Убеждали его, что он показывает неправильный путь? Или предлагали ему деньги за короткий маршрут?

Едкая улыбка расцветает на его губах. На мгновение кажется, что весь остальной мир перестает существовать. Все его внимание собирается на моей фигуре, а именно на моем лице. Я едва выдерживаю такой напор, но мне удается сохранить невозмутимый вид. Я даже использую момент и разглядываю его. Отмечаю правильные черты лица. Четкие, но без резкости. У него высокий лоб, прямой нос и легкая небритость, придающая облику не то легкую небрежность, не то намеренную брутальность. Когда он хмурится, между бровей появляется упрямая складка. Что неудивительно при таком скверном характере.

А вот его прическе можно позавидовать. Ни следа геля или стайлинга, природа и так постаралась на славу. Владимир явно из тех мужчин, которые отрывают голову от подушки и сразу могут похвастаться идеальной укладкой. И он не просто брюнет, у его волос тот редкий оттенок, который можно назвать “горький шоколад”. Его волосы чуть взъерошены, будто он только что провел по ним рукой в раздражении, и от этого они выглядят еще естественнее, живее.

Но главное – глаза. Все-таки они зеленые. Освещение сейчас падает таким образом, что я могу разглядеть даже трещинки на радужке. В них можно с легкостью потеряться. Или утонуть. Они не тускло-травяные, а как глубокий лесной ручей: то мерцают изумрудным, то темнеют до хвойной черноты. И смотрят. Не скользят по моему лицу, а вглядываются. Словно пытаются прочесть меня, проникнув за защитную улыбку.

– Занятно, – выдыхает он, заостряя взгляд. – Так сколько, Марина?

– “Сколько” за что?

– Чтобы повесить, наконец, табличку «закрыто», и я смог спокойно поработать сегодня.

– Простите, у нас в ассортименте нет такого.

Он встает из-за стойки и подходит ближе. Оглядывает внимательно полки за моей спиной и поднимает ладонь к самому дорогому ряду.

– Вот этот ряд черных банок, – произносит Владимир. – Выглядит презентабельно. Особенно ценники с четырехзначными ценниками интригуют.

– Это цена за сто грамм.

– Вижу, что пылью покрылись.

Он поднимает руку и с легкостью достает первую банку, хотя я обычно для этого беру стул.

– Они не продаются, – отрезаю сухо и показываю ладонью, чтобы он вернул товар на место.

– Как это? Для души держите?

Он уже откровенно подшучивает.

Даже насмехается.

А я завожусь, хотя это глупость и какое мне дело до того, что придумал себе этот приезжий мажор. Уже завтра его здесь не будет. Ну или послезавтра, зависит от метеорологических условий. Так или иначе наши судьбы всего на несколько мгновений соприкоснулись, и нет никакого смысла хоть что-то доказывать друг другу.

– Для души, – киваю и уже собираюсь поставить здесь точку, но меня почему-то задевает его поведение до нутра и я не могу промолчать, весь его образ вдруг складывается по крупицам и деталям, и я вижу перед собой самоуверенного наглого дельца, который считает, что живет единственно правильным образом, а все остальные не доросли до его уровня. – Бизнесмену вроде вас не понять.

– И что же мне не понять?

– Я тоже кое-что вижу, Владимир. Вижу, что вы привыкли все оценивать в деньгах.

– Это комплимент?

– Можете так считать.

– А вы как считаете?

– Мы явно из разных миров. Я держу лавку для души, а вы все меряете понятием материальный успех.

– Не только материальным. Успех у женщин я тоже ценю.

– Рада за вас.

– Но не от всего сердца?

Я шумно выдыхаю.

– Вам скучно? Поэтому прицепились ко мне?

– Да, работать вы мне не даете. Остается только общаться.

– Торговаться, – поправляю его. – Вы не общаетесь, а торгуетесь со мной.

– Так вы возьмете деньги?

– Нет.

Диалог очевидно заходит в тупик. Мы стоим друг напротив друга и сканируем недобрыми взглядами.

В этот момент раздается звон колокольчика и мы с брюнетом одновременно поворачиваемся к входной дверь. Но я даже не успеваю поблагодарить небеса за случайного посетителя, чтобы Владимир не думал, что ко мне в лавку вообще никто не заходит. В дверном проеме показывается фигура Насти. Она скидывает снег с шапки, а потом поднимает ладонь, в которой зажата связка атласных ленточек. На них висят крупные еловые шишки.

Глава 3

– Что ты творишь?!

Я надвигаюсь на Настю, которая пятится к столику и прижимает к груди еловые шишки.

– А что не так? – Она хлопает длинными ресницами и смотрит на меня так, словно это я странно себя веду, а не она. – Мужчине надо помочь, бедняга попал в неприятность. Где твое сострадание?

– А где твое сострадание, Настя? Я с ним немного пообщалась и больше не хочу! Он невыносим!

– Ой да ладно. Он просто с дороги, устал, вымотался. Сама подумай, скоро праздник, а он непонятно где. Имеет полное право быть злым как собака. Ничего, отойдет. Ты лучше оцени, какой он красавчик. И видно, что образованный, успешный.

– Он сноб.

– Сноб?

– Нет, другое слово, – я хмурюсь. – Забыла как называется. Да неважно! Это в любом случае странно. Я тогда в другом месте переночую.

– В каком другом? Не говори глупости.

– И ты соврала ему, – мне на ум приходит последний довод. – Ты сказала, что одна комната пустует. А в той квартире всего одна комната!

– Там одна спальня, – упорствуют Настя. – Есть еще кухня с диванчиком.

– Он будет спать на кухне?

– Готова спорить, что под одеждой он тоже красавчик. Так что не благодари, полюбуешься.

Я поднимаю глаза к потолку.

Настя не пробиваемая и если она загорелась какой-то идеей, то отговаривать и спорить бесполезно. Хотя мне хочется стонать, а я ведь так радовалась, что успела переделать все дела перед Новым годом заранее. Даже табличку составила и начала подготовку еще с конца ноября. Оказалось, что так намного удобнее. Нет никакой спешки, раздражения и паники. Я перебрала все вещи, отмыла дальние уголки квартиры, заказала подарки, продумала елочные украшения и меню для праздничного стола. Все шло по плану, а теперь… Теперь у меня непрошенный подарочек будет спать прямо на кухне.

– Это всего на один день, – миролюбиво добавляет Настя и кладет ладонь на мое запястье. – Завтра, скорее всего, он уже сможет уехать.

– Дай бог.

Я выдыхаю и понимаю, что мне не с руки сильно злиться на Настю. Она часто мне помогает, как и я ей, наша дружба прошла уже много испытаний и повидала не только безоблачные времена. А ее сестра сдает мне квартиру по заниженной цене.

– И я попросила Лешу пробить его номера, – продолжает подруга. – Он мне должен скоро позвонить. Если Владимир добропорядочный и законопослушный гражданин, то переживать точно не за что.

– Но если он задержится до 31-го, – я кривлюсь от одной мысли, что этот Владимир может испортить мне самый любимый праздник, – то я уже вижу, что встречу Новый Год под бесконечные деловые переговоры. Настя, я не шучу, он тут болтал с подчиненными без умолку!

– Так это же хорошо! Вот если бы он с женой общался или любовницей, вот это бы было плохо. Кстати кольца у него нет, я посмотрела.

– Не сомневаюсь, – мне уже становится смешно из-за ее упорства.

Настя закусывает нижнюю губу и притягивает меня к себе.

– Не будь такой колючкой, Марин. А вдруг это судьба? Я же не зря здесь колдовала.

Эта идея изначально кажется провальной. Но я отдаюсь случаю. Тем более мне нужно закончить последние дела из списка, который я назвала «предновогоднее сумасшествие».

Я отдаю заказчикам подарочные чайные наборы, которые подготовила к праздниками по предварительной записи, а после рабочей смены закрываю лавку и еду в супермаркет, чтобы купить недостающие продукты. Мне нужна сладкая кукуруза и красная рыба. В этом году вместо классической селедки под шубой хочу попробовать другой рецепт – «царскую шубу» – в котором требуется семга. Но отказываться от традиции тоже не хочу, так что селедка будет на столе. С ней сделаю закуску на ржаном хлебе: положу рыбу на подушку из свеклы и добавлю зернистую горчицу.

К своему дому я подхожу пол-одиннадцатого вечера. Поднимаюсь по ступенькам и прежде, чем открыть дверь подъезда, снова оглядываюсь по сторонам. Я все жду, что распогодится. Я даже готова заранее потратить новогоднее желание и попросить ясную погоду, я уже трижды проверила прогноз на завтра, но пока что он меня не радует. Снег все сыпет, а надежда, что завтра прояснится и откроют трассу, остается призрачной.

А ведь завтра уже 31-ое! Владимир просто обязан рано утром завести свой электромобиль и свалить в закат!

Я поднимаюсь на свой этаж и открываю дверь ключом. Свет в прихожей оказывается включен. Первым делом я замечаю небольшую дорожную сумку из черной кожи, которая лежит четко поперек коридора. И один ее край уже примят, словно через нее успели споткнуться. Я притягиваю за собой дверь, специально громко хлопая. Жду пару мгновений, но никаких шорохов не раздается, наоборот, создается полное ощущение, что в квартире никого нет. Я снимаю куртку и разуваюсь, погромче откашливаюсь и все же шагаю в кухню. Тут света нет, но шторы открыты и поэтому уличного освещения хватает, чтобы разглядеть обстановку.

Владимир спит.

Крепко и беззаботно.

И как и обещала моя подруга Настя, я могу полюбоваться его атлетичным телосложением. Владимир явно жаркий мужчина и не признает одеяло и пижамы. На нем только черные боксеры и носки. Тоже черные. Ну и простынь, которая небрежно накинута на диван и наполовину валяется на полу.

Аррр…

Хочется рычать и биться головой об стену.

За что это мне?

Я специально подбирала декоративные подушки с новогодним узором для этого дивана, а теперь они смяты массивным мужским телом. И аромат с мандариновыми нотами, который я купила две недели назад для квартиры, не чувствуется. Спортивный густой запах мужского одеколона все перебил напрочь!

– Спасибо, хоть храп на всю квартиру не стоит, – бурчу от бессилия.

Я открываю холодильник, беру бутылку кефира и ухожу в свою спальню. Засыпаю я на удивление быстро, все-таки усталость дает о себе знать. Вот только утро наступает по будильнику, хотя у меня сегодня выходной. Я резко сажусь в кровати, реагируя на незнакомую мелодию, и несколько мгновений просто хлопаю ресницами. Пытаюсь понять, что вообще происходит! Это пожарная сигнализация? Кошмар? Соседи купили новые динамики?