Тала

Часть 1

Тала

Маленькие золотые рыбки, как солнечные зайчики, лихо носились в пруду, то подплывая поближе, гонимые любопытством, то улепетывая во все стороны, когда Тала начинала болтать в воде ногами. Брызги летели во все стороны, и она хохотала во весь голос, никого не стесняясь. Впрочем, стесняться ей было некого. Пруд, как и само поместье, принадлежало ее отцу, и скромно стоявшие за ее спиной девушки на самом деле не были ее подругами, хотя именно таковыми она их и считала. Они были ее слугами.

— Я хочу поймать их!

— Зачем? Они живут в пруду…

— Пусть живут у меня в комнате! Я налью им воды в свою ванну.

— Но где же вы будете купаться? И ваша мама будет против…

— Какие вы скучные, — дернула плечами Тала и смело вошла в воду по колено, придерживая юбку, чтобы не намочить.

Рыбки юркнули от нее веером, она захохотала, но в следующее мгновение, метнувшись за одной из них, поскользнулась на камнях и упала лицом вперед, разодрав колени и ладошки. Платье намокло и стало тяжелым, а во рту появилась горечь от того, что она глотнула воды из пруда. Веселье сразу сошло на нет. Тала сердито глянула на свои спутниц, словно это они были во всем виноваты, но занятия своего не бросила, потому что привыкла получать то, что хотела.

Ее отец, богатый торговец, не отказывал ни в чем своей единственной дочери омеге. Даже двое его сыновей не получали столько же привилегий. Ей не было жаль ни дорогого платья, ни туфель, даже если бы с нее слетели украшения с драгоценными камнями, она бы не расстроилась. Слуги конечно бы разыскали их на дне этого пруда.

Теперь уже не столько из-за желания, сколько из упрямства, она поднялась на ноги и сделала еще несколько шагов по скользкому дну. Правда, прежнего настроения уже не было, ногам становилось холодно, да и передвигаться в мокрой одежде было тяжело. Но не вылезать же теперь без трофеев!

— Тала, что ты делаешь?!

Она вздрогнула, подумав, что пришла ее мать, но это оказалась всего лишь Найя, знахарка.

— Рыбу ловлю, — с детской простотой сказала Тала.

— Немедленно вылезай! Ты же простудишься…

— Нет! Я хочу вон ту рыбку… и вот эти две… Пусть они живут в моей комнате!

— Опять ты за свое! Вылезай!

— Нет!

— Значит, я иду за твоей матерью…

Это был серьезный аргумент.

— Ну Найя, я быстренько, всего одна маленькая рыбка… — начала канючить Тала, капризно надув губы.

— Сейчас же!

— Какая же ты вредная! Я все расскажу отцу и он тебя выгонит, вот увидишь!

Возмущаясь и недовольно кривя лицо, Тала все же направилась к берегу. Ее свита из молоденьких девушек бет, похожая на стайку щебечущих птичек, подбежала к ней, чтобы помочь выбраться своей госпоже, но та была зла и на них тоже, поэтому оттолкнула их руки, снова поскользнулась и упала, на этот раз порвав платье.

— Посмотри на свои руки! Ты как дворовый мальчишка! Что скажет твоя мать? О, всемилостивые небеса, даже твои братья себя так не вели! Пойдем, я сделаю тебе мазь, пока никто не увидел… А вы что встали? Быстро подготовьте другое платье! Надо высушить тебе волосы. Скоро твой отец освободится, если он увидит тебя в таком виде…

Найя, недовольно ворча, потащила ее в дом — большой, каменный, с острыми башнями, витражными окнами, ярким, почти кичливым убранством, вызывающе пышущий достатком. Наверх вела широкая лестница с резными перилами, и пройти по ней, не столкнувшись с многочисленной прислугой, которая конечно же обо всем донесет родителям Талы, было затруднительно. Но на этот раз все кажется обошлось. Не то, чтобы Тала так уж кого-то боялась, но получить выволочку от матери за «неподобающий для девушки из приличной семьи вид» все же не хотелось. Комната Талы, под стать этому богатому дому, тоже выглядела помпезно: в пестрых, дорогих шелках с юга, которыми успешно торговал ее отец, и с тяжелой, резной мебелью из розового дерева. Служанки заметались вокруг, стараясь угодить госпоже в выборе нового платья, но та не обращала внимания на их старания. Скорее, они ее раздражали.

— Как же скучно, — протянула она. — Ну все, все! Идите уже!

Найя наконец выудила из своей необъятной сумки какие-то пузырьки и шуршащие мешочки.

— Давай свои коленки, горе ты мое! Обоих твоих братьев я лечила меньше, чем тебя! И чего тебе не живется спокойно?

— Мне скучно, — повторила Тала. — И подруги у меня скучные! Неужели все беты такие?

Найя хмыкнула, но промолчала.

Тале действительно было одиноко. Ее окружали лишь беты — обычные, ничем ни примечательные люди, среди которых она чувствовала себя особенной и в плохом, и в хорошем смысле. Она родилась омегой, как и ее красавица мать, а вот отец был простым бетой, бетами были и ее братья. Самой Тале льстило восхищение, которое она неизменно вызывала у окружающих, но вместе с этим было и понимание того, что она — другая.

— Как бы мне хотелось познакомиться с омегами, такими же, как я, — вздохнула она.

На это Найя так же ответила молчанием.

— Мы были на невольничьем рынке. И там были омеги! Но папа не разрешил мне купить ни одну из них! — обиженно продолжила Тала.

Часть 2

Тала

Живая изгородь когда-то была достаточно высокой, но в этом старом поместье давно никто не жил, и ухаживать за садом стало некому. Местами ветки засохли, и сквозь них виднелись металлические прутья забора, в которые Тала вцепилась с неистовостью ворга, схватившего свою добычу. Она просунула лицо в маленькое окошко, глядя на неухоженный двор с таким восторгом, что едва ли не забывала дышать. Звонкий смех трех девушек омег доносился до нее издалека благодаря тихой, безветренной погоде. Они собирали дикие мелкие цветы, которыми зарос двор, тут же плели из них венки, примеряя их друг на друга, и о чем-то весело разговаривали. До боли, до зубовного скрежета Тале хотелось оказаться рядом с ними. Ведь она одна из них! Ее пальцы побелели от того, как сильно она сжимала металлические прутья забора. Хотелось заплакать. Ну почему ей запрещают общаться с омегами? Они могли бы ходить друг к другу в гости…

— Здравствуй, милая! Что ты здесь делаешь?

От испуга у Талы ослабли руки и ноги. Она резко дернулась, разжав пальцы, и упала на землю.

— Я… я… просто…

Та самая пожилая женщина, наверное новая хозяйка дома, ласково улыбнулась ей, и от сердца немного отлегло. Она была хорошо и дорого одета, седые волосы элегантно причесаны, а на шее, в ушах и на пальцах посверкивали драгоценные камни.

— Я просто гуляла… — произнесла Тала наконец, поднимаясь на ноги. — И немного заблудилась.

— Пойдем со мной. Ты, должно быть, устала и проголодалась, — сказала женщина таким же ласковым, как и ее глаза, голосом.

Тала занервничала, нерешительно переступая с ноги на ногу. Ее учили никогда не разговаривать с незнакомцами, и уж тем более никуда с ними не идти. Охотников за омегами вокруг предостаточно. Она смутно представляла себе, в чем ее ценность, и все же страх, который вбивали в нее с детства, кольнул в груди.

— Нет, нет, я не голодна…

— Тогда я просто приглашаю тебя на чай. Не волнуйся, я отправлю слугу к твоим родителям, чтобы он сообщил, что ты здесь. Ты наверное из дома за рощей?

— Да, — кивнула Тала, и тут же добавила: — Но пожалуйста, не сообщайте моим родителям, что я была здесь. Мне запрещают выходить за пределы поместья одной.

Женщина заулыбалась еще шире и заговорщицки подмигнула.

— Тогда это будет наш секрет! Зови меня Эрнэ. Идем, я познакомлю тебя со своими племянницами, — женщина кивнула на трех веселящихся девушек.

Этот аргумент стал решающим. В конце концов трое омег выглядят вполне счастливыми, не похоже, что им грозит какая-то опасность. Да и какой опасности ждать от этой милой женщины с добрыми глазами и мягким голосом? Тала деловито отряхнулась и смело зашагала за своей новой знакомой.

— Ваши племянницы — омеги? — решила на всякий случай уточнить она.

— Конечно, милая, такие же, как ты. Ты не могла их не узнать, верно?

— Я мало видела омег… Только свою маму. Родители почему-то не хотят, чтобы я общалась с такими же, как я.

— Ох, как это печально!

— Только я не понимаю, почему! — Тала сжала пальцы в кулаки, от волнения и раздражения у нее даже покраснели щеки.

— Как твое имя, дитя? — вкрадчиво спросила Эрнэ.

— Тала. Мой отец Дакен, торговец. Вы наверное слышали о нем, — зачем-то добавила она.

— Нет, милая, я не знаю Дакена торговца.

Тала, следовавшая за Эрнэ, удивленно подняла голову. Она и представить себе не могла, что кто-то может не знать ее отца. Самой ей казалось, что он едва ли главный человек в этих землях, ну разве что после Верховного альфы.

— Я не так давно живу здесь, и мало кого знаю.

Эрнэ ухитрялась мягко ступать по земле, в то время как Тала постоянно спотыкалась и цеплялась платьем за ветки. «Видела бы меня сейчас мама», — подумала она, понимая, что вряд ли сейчас оправдывает свою принадлежность к омегам — самым грациозным и привлекательным из женщин.

Тала неловко улыбнулась, надеясь на свое дарованное природой обаяние.

— Что у тебя с руками? Ты поранилась? — спросила Эрнэ.

— Э-э-э… я упала в старом пруду.

— В пруду? А что ты делала в пруду?

— Хотела поймать рыбок, — смущенно призналась Тала, вдруг осознав, как это глупо и по-детски. Ей очень не хотелось, чтоб эта милая женщина сочла ее взбалмошным ребенком, но та как будто бы только обрадовалась.

— Прекрасно, — улыбаясь, произнесла она.

— Я просто шутила… Вашим племянницам наверное не скучно втроем? — спросила Тала, стараясь придать голосу нотку безразличия, хотя внутри все горело от любопытства.

— Думаю, нет. И у них много подруг, — пожала плечами Эрнэ, и у Талы так загорелись глаза, что скрывать это стало невозможно.

— Подруги — беты, вы имеете в виду?

— Ох, нет, конечно же, нет. Я знаю, таким девушкам, как ты, скучно с нами, простыми бетами.

— Ну что вы, — покраснела Тала. — У меня есть подруги беты, и мне с ними тоже вполне интересно.

Она подумала о своих унылых служанках и тряхнула головой.

Часть 3

Идель

В девушке не было ничего необычного. Конечно, она была красивой, как и все омеги: густые русые волосы, теплые, зеленые глаза, гладкая, едва тронутая загаром кожа, точеная фигура. Но Идель она казалась простой, не запоминающейся. Сама Идель считала себя почти идеалом женской красоты, и в общем то у нее были на то основания. Она знала, за сколько ее купили, и догадывалась, за сколько продадут: дороже Лимы и Олси вместе взятых. Это позволяло ей смотреть на других омег чуть свысока… Но эта новенькая, Тала, эта простушка — она оказалась дочерью богатого торговца из соседнего особняка! Ее никогда не продадут. Отец найдет ей такого же богатенького мужа, и она будет купаться в роскоши ничего для этого не сделав! Как ни крути, но Тала по своему статусу стояла выше, так что смотреть на нее свысока уже не получалось. Идель почувствовала себя уязвленной.

О чем думали Лима и Олси она не знала, завидовали они Тале, или нет, но выглядели достаточно добродушно. Это тоже немного злило. Они что, не понимают, что эта глупышка — не одна из них?

— Душечки мои, вот и чай! — Эрнэ приглашающе развела руками у стола, на который слуга поставил поднос с чаем и пирожными.

— Благодарю. Какой аромат! — сразу произнесла Тала, и Идель поморщилась. Хорошие манеры чужачки ее раздражали.

Они уселись за стол, и слуга сразу начал разливать чай.

— Пирожные тоже волшебные, попробуй! Они с лимоном и черникой. А еще кухарка делает нам невероятный пирог с орехами! Ты любишь орехи? Я обожаю! Я такая сладкоежка… — затараторила Лима, рот у которой вообще редко закрывался. — Ты придешь к нам завтра? Мы попросим, чтобы его испекли специально для тебя!

— Я не знаю, смогу ли я прийти, — вздохнула Тала. — Я ушла в тайне ото всех. Вряд ли мне позволят приходить сюда…

— Ох, как жаль…

— Но я постараюсь потихоньку ускользнуть сразу, как только появится возможность!

— Мы будем тебя ждать! Вместе ведь веселее, правда?

— Конечно! Я так рада, что вы поселились здесь! Как давно я мечтала познакомиться с другими омегами, и тут вдруг — вы. Это просто чудо!

— Чудо — это ты, милая, — мягко произнесла Эрнэ. — Приходи, когда хочешь, мы всегда тебе рады.

— А можно мы покажем ей… м-м-м… то место? — спросила Лима, и Тала заинтригованно стала переводь взгляд с нее на Эрнэ и обратно.

— Какое место?

— О, тебе понравится! Там весело! Музыка, танцы… и много омег!

— Правда?! — у Талы даже дыхание сбилось. Она подалась вперед и с горящими глазами спросила: — А что это за место? Ярмарка?

— Ну… почти. Люди туда приходят отдыхать…

— Это бордель! — не удержалась Идель, которой надоела дурацкая восторженность пришлой богачки.

Все посмотрели на нее с укором, однако на лице Талы сохранилось недоумение. Она не знает, что это такое! Тепличное растение… Идель чуть не расхохоталась от такой наивности, одновременно чувствуя возросшее раздражение. Эрнэ же, напротив, расплылась в улыбке и подлила Тале еще чая.

— Ты любишь петь и танцевать? — спросила Лима.

— Очень!

— Тогда тебе обязательно надо там побывать.

— Я не совсем… Что это за место? Для чего оно?

— Для удовольствия, милая, — мягко сказала Эрнэ.

— Петь, танцевать, развлекаться и… ну всякое такое, — добавила Лима, хихикнув. — Никаких запретов!

На лице Талы было такое выражение, словно она прямо сейчас готова встать и пойти в это волшебное место. Идель еле сдерживала себя, чтоб не фыркнуть.

— Она из богатой семьи, что ей делать в борделе? — тихонько спросила неразговорчивая Олси, словно стесняясь своего вопроса. — Это не для нее…

— Она может просто посмотреть, — быстро вмешалась Эрнэ. — Познакомиться с девочками.

Тала сразу закивала головой, будто боялась, что ее передумают брать в этот сказочный бордель из-за того, что ее отец богат. Идель ухмыльнувшись покачала головой. Олси смущенно уткнулась в свою кружку с чаем, Лима же наоборот расцвела довольной улыбкой — она вдохновенно принялась рассказывать, как здорово веселиться в борделе, опуская некоторый детали. И могла бы, наверное, болтать об этом без умолку до самого утра, но едва начало темнеть, как Тала спохватилась, что ей пора домой.

— Спасибо вам за чай, и за пирожные, — произнесла она с явным сожалением, что нужно уходить.

— Приходи еще, дорогая, мы будем ждать, — с заботой сказала Эрнэ.

Проводить Талу до ворот вызвались Лима, продолжавшая по дороге нахваливать бордель, и тихоня Олси. Втроем они ушли по тропинке, ведущей между буйно разросшимися кустарниками. Как только их спины скрылись из вида, Идель повернулась к Эрнэ.

— Зачем вам эта глупышка? Олси права, если ее отец богат, то ей незачем работать в борделе. У нее и так есть все, что она пожелает.

— Ум — не главное достоинство омеги, — усмехнулась Эрнэ. — Кто знает, вдруг ей понравится?

— Понравится ублажать стариков за золото?

— Я знала омег, которым нравилось. Ведь это и есть истинное предназначение омеги…

Часть 4

Дэлиз

Дорога была переполнена. Кто-то шел пешком, кто-то ехал верхом или в повозках, поднимающих пыль, которая забивалась в глаза и рот. Дэлиз закрывала лицо платком, но от этого становилось еще хуже. От шума кружилась голова. Она хотела поскорее выбраться отсюда, но людям не было ни конца, ни края: все бежали от подступающей войны подальше. Колонна двигалась еле-еле и вскоре замерла совсем. Шум усилился. Со всех сторон послышались недовольные возгласы.

Делиз обернулась назад: ее сыновья ехали верхом, прямо за второй повозкой, с вещами. Рядом были еще слуги, но она все равно волновалась за безопасность. Они не ожидали, что на дороге будет столько беглецов! Муж был впереди, так же верхом на лошади. Сама Дэлиз сидела с Талой в первой повозке и дрожащими руками обнимала дочь. Ей было страшно от того, что все эти люди вокруг могут наброситься на них, позарившись на имущество… или на двух омег. И теперь, когда движущаяся колонна замерла, стало совсем жутко.

— Почему мы остановились? — спросила Тала.

Впрочем, этот вопрос звучал со всех сторон. Дэлиз заозиралась. Всеобщая агрессия пока была направлена не на них, но она очень хорошо понимала, что когда вокруг хаос и неразбериха, люди быстро теряют человеческий облик и превращаются в озверевшую толпу. Нужно было взять больше охраны, или выбрать другую дорогу! Нужно было сделать все, чтоб не оказаться сейчас здесь!

— Мама?

Тала смотрела на нее испуганными глазами, но никаких ободряющих слов Дэлиз придумать не смогла. Язык будто приклеился к небу.

— Я проберусь вперед, узнаю, в чем дело, — сказал Дакен.

— Не оставляй нас здесь!

— С вами Тори и Тирэн, и слуги. Не волнуйся, дорогая, я быстро…

— Нет, подожди…

Ее прервал вдруг поднявшийся гам. Хотя и без того было шумно, но теперь крики откуда-то спереди, как волны от брошенного в воду камня, распространились повсюду.

— Что происходит? Дакен? — в ужасе зашептала Дэлиз, сжав в своих объятиях Талу так, что той стало трудно дышать.

— Ворги! — крикнул Тирэн, указывая пальцем вперед.

И правда! В поле зрения показались люди на воргах, жестами и криками приказывающие всем разворачиваться. Их было много! Целая армия! Вот только своя, или чужая? Ворги рычали, скалились, скребли когтями землю, готовые вцепиться и разодрать любого, кто откажется подчиняться. Паника все больше охватывала людей. Сквозь крики, скрип колес, ржание лошадей и рычание воргов слышался детский плач, который вонзался в виски раскаленным прутом. И все же колонна медленно начала разворачиваться. Те, кто был спереди, стал наседать на шедших сзади, и им некуда было деваться. Дакен махнул рукой кучерам, чтобы они разворачивали повозки, иначе их, стоящих против движения, просто сметут и затопчут.

— Мама, — снова прошептала Тала, прижавшись к ней всем телом.

— Все хорошо, не бойся, наверное впереди просто нет дороги, мы поедем другим путем.

Но никакого другого пути не было. Армия сопровождала колонну людей до небольшого городка — Эрзены, который был столицей их клана. Дэлиз подумала, что они похожи на стадо овец, которых погонщики ведут на убой. В городе стало совсем нечем дышать. Здесь было мало зелени, солнце вышло в зенит и дома не бросали тени. Мужчины на воргах гнали всех в центр, и вскоре не только большая центральная площадь, но и улицы рядом оказались забиты людьми. Двигаться дальше было некуда и они остановились. Дакен дал знак сыновьям, чтобы они залезли в повозку к матери и сестре, и сам залез туда же.

— Оставайтесь пока здесь, — сказал он, стараясь перекричать шум так, чтобы при этом его никто не услышал.

— А ты куда? — быстро спросил Тори.

— Попытаюсь найти способ выбраться из города. Сидите тихо и не высовывайтесь! Я скоро вернусь…

— Что за запах? — вдруг подняла голову Тала, до этого сидевшая, уткнувшись лицом в свою мать. — Вы чувствуете? Приятный такой…

Дэлиз удивленно посмотрела на дочь. Вокруг был лишь запах пыли и лошадей, но Тала с закрытыми глазами втягивала носом воздух, и на ее бледном от страха лице даже появилась тень улыбки.

— О чем ты, милая? — растерянно спросил Дакен, но через секунду, поймав взгляд жены, осекся. Задумался на мгновение, а потом обернулся на постамент, где казнили или наказывали нарушителей закона.

Все взгляды тоже обращались в ту сторону. Там вверх по ступеням поднялся человек. И по тому, как всю толпу охватил ропот и жгучее желание опуститься на колени, склонив голову, стало понятно, что перед ними — альфа. От него исходила сила, и смотреть на него было почти больно. Дэлиз и вовсе чувствовала себя так, будто ее придавило чем-то тяжелым. Стало трудно дышать. И наверное ни ей одной, потому что вокруг вдруг установилась тишина, что при таком количестве людей казалось невозможным.

— Моя имя — Дорл, — сказал он, и его низкий, тяжелый голос, эхом разнесшийся по переполненной площади, словно невидимая рука сдавливал горло. — Ваш альфа мертв!

— Откуда запах? — снова прошептала Тала, и попыталась выглянуть из повозки. Ее взгляд стал немного затуманенным, отрешенным.

Дакен усадил ее на место, инстинктивно прикрывая собой, но Дэлиз вдруг мягко отстранила его. Несколько мгновений он смотрел на нее неотрывно, пока на его лице не забрезжило понимание.