Таласса!

Таласса!

"Таласса! Таласса!" — кричали они, увидев море.

Чёрное, негостеприимное, чужое.

Но это было море.

Это был путь домой.

Ксенофонт, «Анабасис», книга IV, глава 7

Пролог

Меня зовут Андрей Сергеевич Воронцов. В 2026 году я был советником-посланником посольства Российской Федерации в Тегеране. Кандидат исторических наук, специалист по общественно-политическим процессам в Иране. В мои обязанности входил анализ настроений в иранском обществе, межэтнических отношений, влияния санкций на социальную сферу. Я писал обзоры, которые ложились в архив и, как мне казалось, никого не интересовали.

Всё изменилось в ночь на двадцать восьмое февраля.

Глава 1

Первые удары пришлись по ядерным объектам в Натанзе и Фордо.

Мы узнали об этом не по официальным каналам, связь с Центром прервалась около полуночи, а по гулу, который шёл с юго-востока. Глухие, тяжёлые хлопки, от которых вибрировали стёкла в посольском особняке в районе Джам-е-Джам. За полтора года в Иране я привык к звукам большого города, но этот гул был другим. Он шёл из-под земли и одновременно с неба.

Полковник Волков появился в моём кабинете без стука. Сергей Дмитриевич Волков, командир группы «Заслон» при посольстве, сухой, поджарый, с тяжёлым взглядом человека, который привык смотреть смерти в лицо и не моргать.

— Андрей Сергеич, — сказал он ровным голосом, — началось.

Я подошёл к окну. Над южной окраиной Тегерана занималось зарево. Не оранжевое, как при пожаре, а белое, электрическое, от которого слезились глаза.

— Что именно? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Война. — Волков присел на край моего стола, что было нарушением всех неписаных правил субординации. — США и Израиль начали операцию. По нашим данным, работают по ПВО, командным пунктам и ядерным объектам.

— А мы?

— Москва молчит. Спутниковую связь глушат, наши каналы пока не работают. Посол собирает совещание через пятнадцать минут.

Волков ушёл так же бесшумно, как появился. Я остался у окна, глядя, как над древней землёй Персии занимается новый пожар.

Через три часа мы узнали, что удары нанесены по сорока двум объектам. Через шесть, что иранская ПВО, вопреки ожиданиям Пентагона, продолжает работать, сбив семь крылатых ракет и два беспилотника.

Глава 2

Я не буду описывать все девяносто дней, что последовали за двадцать восьмым февраля. Скажу лишь, что сценарий, который проигрывали аналитики в своих мрачных прогнозах, сбылся с пугающей точностью.

Иран не пал за неделю, как Ирак в две тысячи третьем. Не рассыпался за месяц, как Ливия в две тысячи одиннадцатом. Он расползался.

Сначала на юго-востоке, в Белуджистане, вспыхнуло восстание местных сепаратистов, вооружённых и обученных западными советниками. Потом на северо-западе активизировались курдские формирования. Корпус стражей исламской революции пытался тушить пожары по всей стране, но сил не хватало. Армия действовала автономно, местные командиры принимали решения самостоятельно. Центральное правительство в Тегеране теряло контроль над провинциями с катастрофической скоростью.

К маю стало ясно, единого Ирана больше нет. Есть зоны влияния, очаги сопротивления, анклавы, контролируемые местными полевыми командирами, и обширные территории, где единственной властью стали вооружённые банды мародёров. Курдские формирования на северо-западе, получив поддержку, к июню начали планомерное выдавливание правительственных сил из провинций Западный Азербайджан и Курдистан.

В конце мая мы получили приказ из Центра, посольство подлежит эвакуации. Группе «Заслон» предписывалось обеспечить операцию «Прорыв», выход последней группы дипломатического персонала к Каспийскому морю для дальнейшей эвакуации в Россию.

Мы должны были выехать четвёртого июня.

Глава 3

Утро третьего июня я запомнил надолго. Не потому, что случилось что-то особенное, просто в это утро мы в последний раз собрались все вместе в посольской столовой, пили жидкий кофе и пытались шутить.

— Значит так, — посол Громов, Вадим Петрович, человек старой школы, с больным сердцем, но железной выдержкой отодвинул недопитую чашку кофе. С утра у него опять подскочило давление, но держался он с той ледяной невозмутимостью, которой учит только дипломатическая служба. — Список утверждён. Нас тринадцать. Не хотелось бы начинать с примет, но...

— Вадим Петрович, — Волков усмехнулся в усы, — для «Заслона» тринадцать, счастливое число. Мы с тринадцатого задания всегда живыми возвращались.

— Дай бог, — Громов вздохнул. — Давайте по порядку.

Волков развернул на столе карту. Мы сгрудились вокруг, кто, стоя, кто присел на край подоконника. За окном дымил Тегеран, где-то далеко стреляли, но здесь, в этом маленьком кругу, было почти спокойно.

— Выезжаем четвёртого, в пять утра, — Волков провёл пальцем по карте. — Маршрут: Тегеран — Саве — Хамадан. Дальше через предгорья Алванда к перевалу, потом спуск к Каспию.