Там, где больше нет меня

Было что-то около полудня, когда я вышла из метро. Яркое октябрьское солнце на секунду ослепило после полумрака подземки. Жмурясь, я лениво подумала о том, что такие солнечные деньки в нашем городе – большая редкость. Жаль только, что солнышко уже почти не греет – на улице зябко, даже в шерстяном пальто. Но очень красиво: асфальт укрыт плотным слоем разноцветной листвы, как будто безумный художник в припадке жизнелюбия забрызгал свой серый холст яркими красками. По такому случаю, сбавила привычно быстрый шаг и вдохнула полной грудью пряный холодный воздух. Волшебно! Именно в такие моменты ты искренне веришь, что жизнь прекрасна. Несмотря ни на что. Улыбнулась себе под нос, поправив шарфик. Через несколько минут я увижу его – осталось перейти дорогу и свернуть во двор. С разбега упаду прямо в его руки. Уткнусь носом в родное крепкое плечо. Почувствую его тепло, его запах. Его. И вот тогда проблемы действительно исчезнут.

Я робко улыбаюсь своим мыслям. Наверно, я люблю его. Или пока рано об этом говорить?

Черт, совсем забыла, что обещала ему написать, как только приеду. Достала из сумки мобильник, быстро набрала текст и отправила. Пока писала – не заметила, как загорелся зеленый сигнал светофора. С трудом сдерживая глупую улыбку, которая неизменно наползает на лицо при мысли о встрече с ним, наскоро сунула мобильник в карман пальто и шагнула на пешеходный переход.

Воздух разрезает резкий, пронзительный гудок машины, заглушая привычный шум людного проспекта. Слишком быстро нарастающий звук и визг тормозов отвлекают меня от приятных размышлений. Я хмурюсь и поворачиваю голову на звук.

Поздно.

В этот момент черный капот касается моей руки. Горячий металл обжигает кожу – и это единственное, что я успеваю понять. Я не успела увидеть ничего больше. Не успела зажмуриться, или закрыться рукой. Да и, откровенно говоря, вряд ли бы это помогло.

Ничего не понимаю. Голова сильно кружится. Жмурюсь, пытаясь унять странный гул в ушах. Открываю глаза, сидя на асфальте. Прямо перед моим носом – покореженная решетка радиатора черной иномарки, чуть выше, за смятой крышкой капота, стекло с огромной трещиной по всей диагонали, от которой разбегаются сразу несколько паутинок. Там, за стеклом, за побелевшими пальцами водителя, намертво вцепившегося в руль, ошалелые от испуга глаза.

Вот же… Хмурюсь. Поднимаюсь на ноги, сердито отряхиваюсь. Вроде цела, ничего не болит. Кутаясь в пальто, разглядываю машину – отсюда, сверху, вмятины выглядят серьезнее. На черной эмали какие-то бурые пятна, они ярко блестят на солнце. Масло? Но как оно попало на капот?

Снова поднимаю глаза на водителя. Он так и не шелохнулся. Сидит, смотрит как будто сквозь меня. Мог бы выйти и хотя бы извиниться. Ну и тачку свою убрать с пешеходного перехода не помешало бы. Людей уже целая толпа собралась! Прислушиваюсь и понимаю, что напряженный гул за моей спиной не такой. Это не возмущение, не осуждение, не злость. Нет, это – робкий шепот, тяжелые вздохи и печаль. Так быть не должно.

Оборачиваюсь.

Смотрю.

Нет.

Но глаза уже зацепились за край бордового пальто – моего пальто, торчащего сквозь небольшой просвет меж плотного кольца людей, обступивших что-то. Я бросила взгляд на себя – мое пальто на мне. Но и там тоже оно.

Невозможно!
Что за чертовщина происходит?

Кто-то из людей делает шаг назад, обреченно опустив плечи. И в это мгновение я вижу всю картину целиком: в центре этого круга, на асфальте, лежу я. В неестественной позе, с разметавшимися по дороге волосами, в которых застряла пара грязных кленовых листиков. Почему-то только в одном сапоге. А где второй?

Делаю несколько осторожных шагов и подхожу вплотную. Гадкая, непростительно эгоистичная надежда на то, что это просто такое-же пальто, рушится. Здесь таким же было все. Долго смотрю, ожидая хоть какого-то движения. Едва заметного. Какого-нибудь, любого! Но шевелится только одна-единственная прядь волос на ветру, остальные прилипли к жиже, в которой лежит голова. Моя голова.

Терпение закончилось, внутри – полный хаос. Слегка толкаю лежащее тело носком сапога.

Никакой реакции.

Присаживаюсь рядом на корточки, зачем-то подбирая края пальто.

— Эй. Вставай. Вставай! — рычу сквозь зубы. — Пожалуйста..! Шевельнись же.

Начинаю что-то понимать, кажется. Но мне это совсем не нравится. Категорически – нет. Я хочу встать и уйти отсюда, и, желательно, в единственном экземпляре: от этого раздвоения у меня болит голова. Адски болит. Но моя голова на асфальте, в липкой темной луже, как она может болеть? Нет, выходит, что ничего я не понимаю…

Сажусь на асфальт, вытягиваю ноги. Идти все равно некуда. Подожду еще немного. Может, ещё встану… Может, открою глаза… Поворачиваю голову, всматриваюсь в себя.

Ничего.

Ненавижу себя. Упрямая, даже сейчас.

Рядом со мной на корточки садятся двое мужчин. Смотрят на неподвижную версию меня, обмениваются взглядами. Один тянется к краю пальто. Я прищурилась:

— Вы что творите? Не смейте трогать! — хрипло кричу.

Но никто не слышит. Даже я себя не слышу.