Там, где кончается дождь

Глава 1. Точка отсчёта

Дождь в этом городе никогда не кончается. Он просто берет паузу, чтобы передохнуть и лить с новой силой.

Я бежала по лужам, даже не пытаясь их обходить. Старые кеды промокли насквозь еще у метро, джинсы противно липлы к ногам, а дешевый зонт вывернуло наизнанку порывом ветра. Я просто сложила его и бросила в ближайшую урну. Когда твоя жизнь превратилась в чёртово шапито, промокнуть до нитки — далеко не самая большая проблема.

Опаздывала я на двадцать минут.

«Атмосфера» — самый дорогой ресторан в центре, куда меня взяли официанткой только потому, что у них отпали две кандидатуры за неделю, а я умею улыбаться и держать спину прямо. Умение улыбаться, кстати, часто выручает.

Я влетела в служебный вход, на ходу стягивая мокрую ветровку. Лена, администратор с лицом человека, который разучился спать, ткнула пальцем в часы.

— Ветрова, ты труп. У тебя столик шесть. Шесть, мать твою! Если я узнаю, что ты плюнула ему в устрицы, я тебя лично уволю.

— За кого вы меня принимаете? — буркнула я, хватая с вешалки накрахмаленный белый фартук.

— За кого надо! Бегом!

Я вбежала в зал, на ходу закалывая волосы в пучок. Интерьер «Атмосферы» — это отдельный вид искусства. Черный мрамор, приглушенный золотой свет, панорамные окна, в которые хлещет дождь, и люди, для которых сумма в чеке — просто цифры. Они не смотрят на цены.

Столик номер шесть находился в «вип-зоне» у окна. Я увидела его сразу.

Он сидел один. То есть, формально, напротив него сидела девушка — длинноногая блондинка с идеальным маникюром и лицом, тронутым ботоксом, но он был один. Он смотрел в окно, на струи дождя, стекающие по стеклу, и казалось, что для него в этом зале не существует никого.

Марк.

Я, конечно, знала, кто он. Шереметьев. Их фамилия висит на половине бизнес-центров в городе. В инстаграме у него закрытый профиль и миллион подписчиков. Говорят, он либо гений, либо социопат. Говорят, его брат разбился насмерть два года назад, и с тех пор старшего Шереметьева никто не видел на людях трезвым.

Марк-же был трезв. Это читалось в том, как напряжена его спина под идеально сидящим пиджаком, как его пальцы слишком сильно сжимают бокал с водой.

Я ненавижу таких. У них есть всё, но они страдают больше всех. Им бы мои проблемы — побегали бы по судам, поборолись бы за право видеть шестилетнюю сестру, поспали бы по три часа на раскладушке в съемной комнате.

Я подошла к столу, нацепив дежурную улыбку.

— Добрый вечер. Меня зовут Алиса, я буду вашим официантом сегодня. Что вам принести?

Блондинка даже не взглянула на меня, уткнувшись в меню. А вот Марк медленно повернулся ко мне. И у меня внутри всё замерло.

У него были глаза человека, который давно не спит. Темные круги, которые не скрыть никаким тональником, и в них — бездна. Такая холодная, серая, глубокая, что на секунду мне показалось, что я стою не у столика, а на краю обрыва.

Он смотрел на меня слишком долго. Не раздевая, как делали другие богатые мальчики, а изучая. Будто видел не униформу и фартук, а что-то под ними. Мою злость и усталость.

— Шампанское, — отрезала блондинка, щелкнув пальцами. — Дом Периньон. Остальное - пока выбираю.

Я перевела взгляд на Марка.

— Вам что-нибудь?

Он моргнул, и наваждение спало. Уголок его губ дернулся в усмешке, хотя глаза остались холодными.

— Мне — тишину. Но вряд ли вы сможете это обеспечить.

Блондинка захихикала, как будто он сказал гениальную шутку.

Я стиснула зубы.

— Постараюсь не шуметь.

Я принесла шампанское. Потом закуски. Затем горячее. Блондинка заказывала, капризничала, отправляла еду обратно, потому что «соус подали отдельно, а не полили». Я переставляла тарелки, улыбалась, убирала. Марк почти не ел. Он пил воду и смотрел в телефон. Или в окно.

Но я чувствовала его взгляд на себе. Каждый раз, когда я проходила мимо, я кожей ощущала, как он провожает меня глазами. Это бесило. Сбивало. Заставляло проверять, не расстегнута ли пуговица на блузке.

К концу вечера у меня гудели ноги, и дико хотелось закурить, хотя я бросила год назад, когда забрала Киру на первые выходные и поняла, что на сигареты уходит слишком много денег.

Наконец я принесла счет.

Блондинка, допивая шампанское, небрежно скользнула взглядом по моему бейджику.

— Алиса, — прочитала она вслух, растягивая гласные. — Слушай, а тебя случайно не выперли в прошлом месяце из «Ноубл»? Ты там вроде бы разносчицей работала?

Внутри всё похолодело.

«Ноубл» — клуб, где меня подставила Вика. Где меня сняли пьяной в стельку, хотя я пила только сок. Чёрт! Это видео утекло в интернет и уничтожило мою репутацию.

Я промолчала. Но мои пальцы, сжимающие терминал для оплаты, побелели.

Блондинка, заметив мою реакцию, противно улыбнулась.

— Точно, ты. Я тебя вспомнила. Ты там так веселилась, что охрана выносила тебя под ручки. Позорище. Как тебя вообще сюда взяли?

Я смотрела на неё и видела Вику. Те же интонации. Та же порода. Те же острые коготки, которыми они царапают тех, кто слабее.

Мне нужно было промолчать. Проглотить. Вдохнуть. Улыбнуться. Это моя работа.

Но я устала. Я так устала.

— Меня взяли сюда, потому что я умею делать свою работу, — сказала я ровно. — В отличие от некоторых, кто умеет только открывать рот и... заказывать.

Блондинка поперхнулась. Её глаза вылезли из орбит.

— Ты что себе позволяешь?

— Я позволяю себе закончить этот вечер. С вас Двадцать тысяч четыреста рублей. Оплата картой или наличными?

Блондинка открыла рот для новой тирады, но тут вмешался Марк.

Он засмеялся.

Тихо, коротко, но засмеялся. Он смотрел на меня, и впервые за весь вечер в его глазах появилось что-то живое. Не тьма, а искра.

— Картой, — сказал он, протягивая мне платиновый прямоугольник. — И не слушайте её. Она глупая. А вы — нет.

Блондинка взвизгнула что-то оскорбительное, схватила сумочку и унеслась в сторону выхода, цокая каблуками так, будто пыталась пробить мраморный пол.