Там, где кончается грех

Пролог + Глава 1 - Арман

Пролог

Из заявления Беатрис Буше, поданного в полицию 07 января 2025 года о пропаже своей дочери.

«Моя дочь двадцатидвухлетняя Александри Буше, рождённая 11 марта 2003 года, пропала при странных обстоятельствах 06 января 2025 года из своей комнаты в нашем загородном доме, расположенном в пятнадцати километрах от города Бон во Франции.
Желая приодеться к праздничному ужину, Александри Буше поднялась на второй этаж дома в свою комнату и более не покидала её.
По истечении десяти минут, мой муж – Жерар Буше, позвал свою дочь – Александри Буше к ужину. На часах было ровно 19.00. Не дождавшись ответа, я – Беатрис Буше, поднялась на второй этаж и постучалась в комнату, где должна была находиться моя дочь. Выждав паузу, открыла дверь, которая оказалась не заперта изнутри.
Не обнаружив свою дочь в комнате, я – Беатрис Буше и мой муж – Жерар Буше осмотрели дом в её поисках.
Следов свидетельствующих о том, что наша дочь покинула дом самостоятельно, не было обнаружено. Её зимнее пальто и обувь были при входе там, где она их и оставляла. Окна в её комнате были закрыты, так же как и в других помещениях дома.
Я – Беатрис Буше, попыталась связаться с дочерью при помощи телефонной связи. На телефонные звонки ответа не получила. Позже мобильное устройство нашей дочери – Александри Буше, было обнаружено мной и моим мужем на полу в её комнате. На дверце шкафа весела её сумочка с ингалятором внутри, без которого наша дочь никогда не выходила, имея с раннего возраста проблемы со здоровьем.
С полной ответственностью заявляю, что наша дочь в этот вечер не собиралась покидать стены дома.
Сведения о предполагаемом местонахождении Александри Буше – отсутствуют».

Глава 1

Познать грех, вовсе не означает шагнуть во тьму.

Напротив, это ваше нежелание идти дальше к свету.

Город Бон на востоке Франции.

Июнь, 2024 год.

Арман

Оставьте надежды. Монстры существуют. И я самое тёмное тому подтверждение.
Разрешите представиться, Арман. Демон – поглотитель душ. Нежить, созданный самим Дьяволом, не имеющий своей души, но поглощающий чужие. Создатель и повелитель самого сильного клана, разыскивающий светлые души и вовлекающий их во тьму.
Именно мой клан занимается тем, что выискивает самые чистые души и забирает их, после того как они себя запятнают.
Нематериальное начало в человеке даёт нам силы. Утоляет голод. Доставляет... Наслаждение.
Каждый день поглотители душ в человеческом облике прогуливаются по мегаполисам, небольшим городкам и деревням. Ходят среди людишек, окутанных обыденностью, вытягивая самую суть их существа с каждым вздохом, который они осмеливаются сделать.
Победить нас невозможно. Не стоит вооружаться знаниями, мудростью и непоколебимой силой веры в себя. Не поможет. Все демоны бессмертны и не подвержены болезням, старению и слабостям. Для поддержания жизни им не нужны ни человеческая еда, ни отдых, ни сон. Лишь необходимы души для сохранения сил и утоления голода.
Демоны высшего уровня способны перемещаться в любую точку мира мгновенно, в том числе переносить демонов, людей, вещи из одного места в другое. Все без исключения демоны могут материализовать некоторые предметы. Например, одежду, предметы интерьера, замаскировать, требующие ремонта помещения в шедевр подходящий по стилистики к этому веку.
Мы физически сильнее любого человека. Высшие демоны на порядок сильнее, чем низшие. Принца Ада и сам король обладают более широкими способностями, имеющие колоссальное влияние на весь мир тьмы.

В моих руках сломать любую даже самую светлую душу и я без труда это делаю на протяжении многих столетий, получая от этого несказанное удовольствие.
Совсем без души человек жить не может, потому что душа одухотворяет, вдыхает жизнь. И очень скоро мои жертвы так или иначе умирают, перед этим пройдя свой последний путь состоящий из пустоты, холодного взгляда и отсутствия эмпатии. Мир становится абсолютно им безразличен. Не живут – существуют.

Питаясь самой сущностью человека, я не оставляю ничего, кроме оболочки. И даже тени того, что когда-то было. Я вижу вас насквозь. Чувствую ваши желания. Различаю страхи. Усматриваю ваши... Потребности.
Каждый ваш шаг к самосовершенствованию, каждое усилие подняться над обыденностью притягивают мой взгляд. Я чувствую. Вижу. Сияние ваших возможностей, свет ваших мыслей и приду, чтобы погасить его.
Проще всего забирать души у деградирующих особей человеческого рода. Ещё легче, у худших их представителей.
Но куда приятнее найти чистую душу и, вынуждая испытывать порочные, низменные, плотские желания и стремления, наблюдать за тем, как она падёт из света во тьму.
Я люблю проделывать этот трюк с невинными девушками. Впрочем... Настолько ли они невинны, как кажутся на первый взгляд. Невинность нынче редкость и тем становится ценнее. Востребований. Незаменимей.
Ни одна из моих жертв не устояла перед моими навыками. Я достиг совершенства в искусстве искушения и соблазнения.
Для своих игр я беру за основу семь смертных грехов, изложенных в священных писаниях.

Итак. Сегодня воскресенье. И можно подвести недельные итоги.
Стоя возле книжного шкафа с открытыми полками в кабинете своего многовекового особняка, я взял в руку первый прозрачный пузырёк. На вид он кажется пустым. Но я знаю, что таит в себе эта маленькая ёмкость. Драгоценность, приняв которую утолишь не только голод, но и испытываешь ни с чем несравнимое удовольствие.

Глава 2 Александри

Победа достаётся лишь тем, кто не сдаётся. Борется до самого конца.
В первую очередь, с самим собой.

Александри

Белые стены палаты тридцать шесть непомерно давили, казалось, пытаясь сломить последние надежды, спящего на койке пациента госпиталя в городе Бон, расположенного на востоке Франции.
Воздух тяжёлый, застывший, жаркий. Приходится вдыхать медленно, не торопясь, словно процеживая его сквозь несуществующий фильтр в носу.
Окна в паллиативной палате не открываются. Проветрить комнату невозможно. Кондиционеры, чтобы хоть как-то освежить помещение, включать запрещено из-за возможности ухудшить состояние и без того безнадёжного больного.
Электронная капельница-дозатор, имитируя звук падающих капель, словно отсчитывает секунды перед неизбежностью.
Ко всему можно привыкнуть. Кроме этого. С неизбежностью смириться до конца нельзя. Сопротивление внутри нас. Где-то глубоко. Его нельзя сломить ничем. Осознать неприятную истину можно. Понять её – достижимо. Но принять невозможно. Вам может казаться, что Вы смирились. Но это не так. В большинстве своём, человек до последнего будет цепляться за жизнь, надеясь на чудо. Чудо, которое, увы, не произойдёт.

– Мадмуазель Буше, будьте столь любезны, принесите мне стакан воды, – прервал мои раздумья пациент палаты тридцать шесть.
– Конечно, мсье Монморанси. Сейчас же принесу. Как всегда? – Перевожу взгляд на его лицо, перестав смотреть в окно возле которого сидела и наблюдая за тем, как хмурится небо перед грозой.
Мсье Монморанси, просыпаясь каждую ночь, в одно и то же время, просил принести ему стакан воды. Не слишком тёплой и не слишком холодной. Сегодня это произошло под утро.
– Да, мадмуазель. Как всегда, – тихо отвечает пожилой мужчина.
Поднимаюсь со стула, стоявшего возле окна, и направляюсь к выходу.
– Не торопитесь, мадмуазель Буше. Сегодня, не торопитесь, – говорит мне в спину мсье Монморанси.
Оборачиваюсь. – Как скажите, мсье. – Покидаю палату, плотно закрыв за собой дверь.

Стоя возле кулера, думаю о том, что видела в глазах мсье Монморанси несколькими минутами назад. Это было смирение. И это не было его слабостью, наоборот, я буквально чувствовала внутреннюю силу. Силу духа, которую не удалось сломить никому. Даже нависающей над ним, словно грозовое небо, смерти.
Наполнив стакан наполовину горячей, наполовину холодной водой, возвращаюсь в палату тридцать шесть.
Мсье Монморанси лежит в своей кровати с закрытыми глазами. Подойдя ближе, бесшумно ставлю стакан на прикроватную тумбочку, стараясь не разбудить.
Следуя к окну, наступаю на провода, лежащие на полу. Смотрю на мсье Монморанси, а после перевожу взгляд на аппарат, следящий за сердцебиением, на котором к моему удивлению не отображаются данные.
Подойдя к койке пациента, аккуратно отодвигаю одеяло в сторону. Датчики от грудной клетки откреплены, а сам аппарат отключен из сети. Проверяю пальцами пульс. Отсутствует.
Смотрю на умиротворенное лицо мсье Монморанси. Он отключил аппарат, чтобы тот не сигнализировал на пост об его уходе из жизни. Зная, что смерть близко, он решил, что это событие не должно сопровождаться зрителями.
– Прощайте, мсье Монморанси. Уверена, Ваша душа окажется на небе. Ей нет места во тьме. Её путь пройдёт к свету.
Поправляю одеяло и покидаю палату пациента, жившего в стенах этого госпиталя чуть больше трёх месяцев.

Позвонив родственникам мсье Монморанси, и принеся им свои соболезнования, закончила смену. Передав ключи от служебных помещений напарнице, выхожу на улицу и глубоко вдыхаю летний воздух, наслаждаясь ароматом хвойных деревьев, произрастающих на территории госпиталя. За последние шестнадцать часов я впервые дышу полной грудью, не думая о том, что в нос неожиданно ударит резкий запах лекарств. Затхлости. Смерти.

Бон – достаточно зеленый город, с вековыми деревьями и ухоженными аллеями, пропитанный ароматом виноградных лоз и духом старинной Европы, где каждый уголок хранит свой оттиск истории, будто приглашая своих жителей и гостей в настоящее путешествие во времени. Старинные стены, величественные башни, мощёные улочки рассеивали тревогу и успокаивали. В этом городе нет суеты, его стиль размеренность и сдержанность во всём. В нем нет хаоса, все упорядоченно и организованно. Как и вся моя жизнь, чему я наверное рада.
Несколько минут стою на крыльце под крышей старинного госпиталя, оглядывая зелёные деревья. Собираюсь спускаться по ступеням. Чудовищный по своей силе раскат грома, остановил меня. После чего начался сильный дождь.
Я раскрыла, потрёпанный временем и непогодой, зонт. Некоторые спицы болтались, так и норовя воткнуться в голову. С осторожностью, подняв зонтик над головой, я увидела её. Уже несколько дней эта девушка бесцельно блуждала по территории госпиталя. Несколько раз я видела её в окно из палаты мсье Монморанси. В какой-то момент мне показалось, что она тоже смотрит на меня. И видимо, я не ошиблась. Потому что сейчас, эта девушка, укрываясь от проливного дождя красного цвета зонтом, не сводит своего пристального взгляда с меня.

Глава 2 продолжение

Спускаюсь по ступеням вниз, глядя себе под ноги и по какой-то невиданной мне причине, боясь поднять взор. Чувствую по-прежнему, что эта девушка смотрит на меня, стоя возле высокого дуба в метрах ста от входа.

«Почему она так смотрит?»

Делаю очередной шаг и всё же поднимаю на секунду глаза. Мы тут же встречаемся взглядами. Она улыбается. И в этой улыбке есть что-то устрашающее, первобытное. Этой детали почти не видно. Она не снаружи. Внутри. Но я чувствую это.

Иду дальше.

«Возможно, это родственница одного из пациентов, пришла просить о визите».

Снова смотрю под ноги, чтобы не оступиться. Госпиталь старинный. Ступени крайне неустойчивы. Есть большая вероятность скатиться по ним вниз. Реставрация здания запланирована на следующий год, и весь медперсонал будет переведен в другой госпиталь.

Прохожу последнюю ступень. Препятствие пройдено. Поднимаю взгляд.

«Господи!!!»

Я отшатнулась, увидев ту самую девушку, стоявшую несколькими секундами ранее вдалеке, сейчас прямо перед собой и, споткнувшись о ступень, упала. Зонтик отлетел в сторону. Порыв ветра унёс его. Я проследила путь и поняла, что спасать зонт смысла нет. Зацепившись за многовековое дерево, он окончательно потерял свою ценность, выгнувшись спицами наружу.

– Мадмуазель Буше? – обращается ко мне незнакомка.
– Да, – в какой-то нерешительности отвечаю я, всё ещё сидя на мраморной ступени и подняв на неё голову.

«Как она оказалась так быстро рядом со мной?»

– Меня прислал мсье Леблан, – говорит мне фамилию человека, которого я не знаю девушка с огненно-рыжими волосами. Или знаю, но не помню? Её тон заставил усомниться в своей собственной памяти.
– Мсье Леблан, родственник одного из пациентов? – Поднимаюсь на ноги, щурясь от дождя, капли которого орошают лицо, и пытаясь вспомнить нет ли пациента госпиталя с такой фамилией.
– Нет. – Девушка ещё шире улыбается и чуть опускает взгляд. – У мсье Леблана нет родственников... В этом заведении. – Она снова смотрит на меня.
– Тогда для чего...
– Не волнуйтесь, мадмуазель Буше, я всё Вам объясню, но может быть в другом месте? Вы вся промокли. – Говоря это, девушка как-то небрежно окидывает моё широкого кроя, бежевое платье, длиной чуть ниже колен.
На улице снова гремит гром, и незнакомка лениво поднимает взгляд к небу. Вижу её красивое лицо и карие с оттенком красного глаза. Платье тёмно-синего цвета подчеркивает цвет её волос, а облегающий крой, акцентирует внимание на идеальной фигуре. На какой-то момент замираю от её неземной красоты и грации.
– Я не уверенна что...
– Это не займёт много времени, уверяю Вас, – настаивает девушка, снова опустив на меня взгляд. – Тут неподалеку расположен ресторан «Ля Люн». Не возражаете, если мы переговорим там? Заодно сможете переждать дождь, – уточняет девушка.
– Хорошо, – почему-то слетает с моих губ, хотя думала я о том, как не обидев человека, можно деликатно отказаться. Ведь мне нужно идти домой, чтобы кормить своего рыжего кота. Этот мурлыка, наверняка, устроит в квартире беспорядок, если я задержусь дольше обычного. Так он проявляет своё недовольство. Ничего не исправить. Я знаю, он делает это не со зла.
– Замечательно, – отвечает девушка, ещё больше расплываясь в улыбке и движением руки, приглашая меня под свой зонт.
Собираюсь сделать шаг. – А как Ваше имя, мадмуазель? – Решаюсь уточнить.
– Меня зовут Амаллисанта Флоранс. Но Вы можете звать меня Амалли, – отвечает девушка всё с той же загадочной улыбкой на лице и вытягивает ещё больше руку с зонтом в мою сторону.
С осторожностью шагаю вперёд, прячась от дождя под красной тканью.
– Идёмте, – говорит мне мадмуазель Флоранс.
И я иду, сама точно не знаю почему. Наверное, потому что не привыкла отказывать людям.

– Проходите, – открыв мне дверь в ресторан «Ля Люн», говорит мадмуазель Флоранс, при этом лёгким и элегантным движением руки, складывая зонтик.
Прохожу внутрь. Оглядываюсь по сторонам. Свободного столика, кажется, не найти. А ведь сейчас только утро.
К нам тут же подходит управляющий. – Мадмуазель заказывали столик?
– Мы не... – не успеваю ответить.
– Заказан столик на двоих у окна, на имя Амалли, – перебивает мадмуазель Флоранс, стоя позади меня.
Оборачиваюсь и с удивлением смотрю на неё.
– У меня назначена встреча, – поясняет мадмуазель Флоранс.
Киваю и снова смотрю на управляющего.
– Прошу вас. – Молодой человек ведёт нас к нашему столику.
Отодвигает стул. – Присаживайтесь.
Всё в той же нерешительности сажусь на стул.
Молодой человек обходит меня со стороны и помогает расположиться за столом мадмуазель Флоранс. Предлагает нам меню.
Мадмуазель Флоранс поднимает на меня свои карие с оттенком красного глаза.
– Спасибо, я не голодна, – отвечаю я, хотя в животе урчит так, что если играющая фоном музыка ненароком отключится, этот гул услышит весь «Ля Люн».
– Два стакана негазированной воды. – Делает заказ мадмуазель Флоранс.
– Да, мадмуазель. – Молодой человек, склоняет голову и покидает наш столик.
Смотрю в окно. Дождь на удивление закончился.
Перевожу взор на мадмуазель Флоранс. Она не сводит своего пытливого взгляда с меня, будто пытаясь проникнуть в самую суть. Взгляд слишком напористый. Слишком... Изучающий.
Я сглотнула чрезмерно очевидно слюну. Мадмуазель Флоранс, улыбнувшись, опустила взгляд на скатерть и поправила неровно лежащую тканевую салфетку.
– Мсье Леблан, хочет сделать Вам предложение, – неожиданно начала мадмуазель Флоранс, не поднимая глаз.
– Предложение? – Не совсем понимаю, о чём ведётся беседа.
– Да. – Мадмуазель Флоранс снова смотрит на меня.
– Я не в полной мере представляю, о каком предложении идёт речь. Если разговор о переводе в другой госпиталь, то я...
– Нет, мадмуазель Буше, речь не о переводе.
– Тогда о чём же Вы говорите?
– Мсье Леблан, предлагает Вам работу.
– Работу? – Ничего не понимаю.
– Да. Место секретаря в его особняке, расположенном на Ру де румпар де Льён.
Официант приносит воду и разлив её по стаканам, удаляется.
– Мадмуазель Флоранс, дело в том, что я работаю медсестрой в госпитале и совсем не собираюсь столь кардинально менять профиль.
– Не спешите отказываться, Александри. Её ладонь скользит по белоснежной скатерти и останавливается на середине стола. – Мсье Леблан готов платить большие деньги за Ваши... Услуги.
– Услуги? – хмурю лоб, ещё больше не понимая, о каких услугах она говорит.
Мадмуазель Флоранс поднимает руку, и я вижу на столе перед собой небольшой листок бумаги, на котором указана огромная сумма, обозначенная за...

Визуализация 1

Арман. Демон-поглотитель душ.

Амалли. Невеста Армана. Демон-поглотитель душ.

Александри.

Глава 3 Арман

Принятие одного решения из нескольких возможных вариантов – есть выбор.

Но что, если эта опция становится отключена.

Чем тогда становится выбор? Обязанностью? Необходимостью?

Принуждением...

Арман

Я резко распахнул двери в комнату своей невесты Амалли одним отдаленным движением руки.
Штукатурка со стен и потолка осыпалась. Эхо разнесло по особняку её испуганный, громкий вздох.
Я прошёл внутрь, будучи в человеческом обличье, и остановился посередине комнаты, безразлично оглядывая помещение.
Её будуар выглядел, как дешёвый бордель в столичном Париже былых времён, а она сама, как самая дорогая и востребованная проститутка при нём, готовая на всё, чтобы продолжить своё жалкое, бессмертное существование.
Амалли стояла возле кровати в своём красном, вызывающем дикое желание сорвать его, пеньюаре.
Знает, чертовка, чем меня отвлечь. Но сегодня у неё ничего не выйдет.
Обращаю на неё свой свирепый, полный безжалостности взор.
Амалли медленно делает шаг назад, встав чуть ближе к постели.
Боится меня.
Осведомлена, на что я способен в гневе. А гневаться, мне есть за что.
Сегодня субботний вечер. А пузырек на полке, который так и не был заполнен душой Талии, до сих пор продолжает пустовать без единого намёка на новое имя.
Я сделал несколько шагов к растопленному в комнате камину. Амалли разожгла его не потому, что испытывала холод.
Она знала, что я приду. И предпочла подстраховаться, попросив защиты у Люцифера.
Дело всё в том, что для связи с ним необходим огонь. Нужно смотреть на пламя, чтобы иметь возможность обратиться с прошением.
Сама в преисподнюю Амалли переместиться не может. Не тот уровень. Но огонь... Огонь может ей помочь просить о помощи на удаленном расстоянии. В любой момент. В любое время. Необходимо лишь иметь рядом его источник.
Она знает это. Как и знает то, что моя угроза касательно её позвонков была реальна.
Не знает она одного. Я осведомлен о её прошении. Люцифер сам мне об этом сказал. Лично.

«О, Амалли! Как же ты могла предать моё доверие?!»

Несколько раз цокнув языком, качаю головой, глядя на камин и демонстрируя тем самым свою осведомленность.
Смотрю на Амалли из-под бровей.

«Придётся тебя наказать, моя продажная... Невеста».

– Шестой день, Амалли. Сегодня, шестой день, – прохаживаясь по комнате, говорю я, предвкушая дивный момент и вдыхая её тревожный аромат.
– Ты нашла для меня то, что искала? – Останавливаюсь и смотрю прямо на неё.
– Я нашла, Арман. Нашла самую чистую душу, которую ты только мог себе представить, – приподняв подбородок вверх, отвечает Амалли.

Улыбаюсь.
«Пока неплохо держится. Пока».

Демонстративно оглядываю комнату.
– И где же она? – Развожу руками. – Я не вижу, – неторопливо иду в сторону окна.
Амалли отслеживает, каждый мой шаг, каждое движение. Моя девочка, знает меня, слишком хорошо.
Подхожу к окну. Отодвигаю в сторону штору.
– Может она спряталась тут? – Заглядываю за гардину. – Нет. Её... Тут... Нет, – чеканя каждое слово, говорю я.
Прохожу к шкафу. – Или тут? – Открываю дверцу. – Тоже мимо. – Громко закрываю.
Амалли вздрагивает. Иду к кровати, где стоит моя невеста.
– Так... Где же она, Амалли? – Оглядываю её пеньюар, а затем заглядываю в глаза.
Подойдя ближе, обхватываю рукой тонкую шею и чуть сжимаю пальцами. Амалли приподымает вверх подбородок.
– Я нашла её в госпитале. Приложила немало усилий, чтобы она лишилась работы и крова.
– Я спрашиваю. Где... Она. – Сжимаю ладонь крепче.
– Последний раз я видела её в городском сквере, – прохрипела Амалли.
Принимаю своё демоническое обличье.
– Она придёт, Арман! Придёт! – в испуге произносит Амалли. Её глаза выдают животный страх. И я в полной мере наслаждаюсь зрелищем, наблюдая колебания, чувствуя вибрацию и дрожь тела, трепет ресниц.

«Как же она меня заводит!»

Одним взмахом руки, откинул Амалли, на кровать и яростно зарычал.
Амалли упала на красные шелковые простыни и, перебирая ногами, начала отползать к кованому изголовью.
Она лежала на спине, схватившись руками за металлические прутья, и с опаской смотрела на меня.
Сквозь прозрачный пеньюар, отчётливо виднелись её привлекательные груди.
Я окинул её похотливым, животным взглядом.

«Дьявол! Как же она хороша!»

Глаза Амалли сверкнули, а на лице появилась улыбка. Прочитав моё желание, она медленно, не отрывая от меня взгляда, развела свои стройные, длинные ноги.
Знает, чем меня усмирить.

Я лукаво улыбнулся.
«Не в этот раз, Амалли. Не в этот раз!»

Губы Аммали перестали растягиваться в похотливой улыбке. Моя девочка, поняла мой настрой.

Оскалив конусовидные клыки, я собирался броситься в её сторону, чтобы наказать за дерзость, которую она позволила себе шесть дней назад. Вытянув в сторону камина руку и сжав ладонь в кулак, одной силой мысли потушил пламя.
Аммали, издав демонический крик, встала ногами на кровать и приняла свой истинный облик, распахнув за спиной красные, как и её волосы крылья.
Поняв, что помощи ждать неоткуда, она готовилась встретить весь мой гнев.

«Моя девочка... Не хочешь принимать неизбежность. Но твоё сопротивление лежит на поверхности. И я без труда его сломаю».

Я раскрыл черные крылья за спиной и сделал шаг в её сторону. Амалли отшатнулась.
Раздавшаяся гулом по особняку мелодия дверного звонка, остановила меня.

Глава 4 Александри

Под бременем созданных жизнью обстоятельств люди балансируют на грани взлёта и падения. Попасть в капкан грехов, может любой. Выбраться оттуда не всякий.

Александри

Подходя к калитке, огороженного двухметровым забором, особняка, расположенного на Ру де румпар де Льён, я на миг остановилась и осмотрела каменное строение, возвышавшееся прямо передо мной.
Снаружи это был обычный дом, не считая того, что в самом Боне, таких величественных домов было крайне мало. Полагаю, особняк мог легко стать народной достопримечательностью, ведь одни только ворота были архитектурным произведением искусства. Кованая замысловатыми узорами сталь в обрамление двух колонн при входе, на которых были установлены фигуры козлов, стоявшие на двух ногах и будто блеющие что-то в небо.
У многих людей козлы прочно ассоциировались с чем-то демоническим. Я же не считала этих животных дьявольским символом. И всё же, неприятные чувства шевельнулись во мне, увидев вблизи эти каменные скульптуры. Отогнав тревогу прочь, я открыла калитку, и прошла на придомовый участок.
Все окна в доме были тёмными, словно бездонные, погрязшие во мраке глаза одинокого чудища, наблюдающего за каждым моим шагом и ожидавшего моего появления.
Я поправила ремень сумочки на плече, и подошла к двери. Собиралась нажать на кнопку звонка, как вдруг, отчётливо услышала грозное рычание, доносившееся из особняка. Звук похожий на тот, когда рычит хищник, не желавший делить ни с кем свою добычу.
Я отвела руку, на миг задумавшись, стоит ли переступать порог этого дома.
Предложение мадмуазель Флоранс было весьма заманчивым. Сумма, предложенная мсье Лебланом, могла решить многие проблемы. И казалось – соглашайся. Выход найден.
Но что-то внутри заставляло меня мешкать. Оставалось чёткое ощущение, что меня заманивают в ловушку. В ловушку, из которой потом можно будет не выбраться.
Мой внутренний голос шептал – «Не ходи».
Сердце отбивало ритм – «У–бе–гай!»
Интуиция кричала – «Спасайся!»
Но мозг снова и снова воспроизводил слова мамы, услышанные в телефонной трубке – «Отцу нужна срочная операция, Александри. Иначе...»
Я снова с силой закусила нижнюю губу так, что только почувствовав металлический вкус во рту, отпустила хватку.
Выбора у меня не было. Жизненные обстоятельства беспрекословно диктовали свои правила. И под их диктовку, я надавила указательным пальцем на кнопку звонка.

Дверь мне открыла женщина, весьма худощавого телосложения, с впалыми от усталости глазами и бледной кожей лица. Она понуро смотрела на меня, словно была вовсе не рада позднему визиту.
Я представилась и показала визитку, которую дала мне мадмуазель Флоранс и которую я, по всей видимости, на автомате положила в сумочку. Другого объяснения, как она выпала оттуда я не представляла.
Женщина пригласила меня в дом. И я сделала шаг. Шаг в неопределенность. В полумрак.
В огромном холле действительно стоял полумрак. Лампочки на большой люстре, расположенной в центре широкого открытого помещения едва давали свет и постоянно мерцали, ещё больше создавая напряжение внутри меня.
Дверь за спиной захлопнулась, и я поневоле вздрогнула.
Женщина, встретившая меня, безмолвно подошла к широкой лестнице, расположенной по центру холла и стала подниматься по мраморным ступеням на второй этаж.
Я проводила её взглядом, а затем подняла глаза выше.
Сводчатые потолки уходили куда-то далеко. Развешанные на стенах странные картины с изображением тёмных сущностей, пугали своей чрезмерной реалистичностью. Казалось, если приблизится к ним, они смогут прошептать секрет. Секрет, который не стоит слышать.
Стены мрачные, готичные. Они точно хранили в себе пессимизм, накопленный веками и, погрузившись во мрак, не хотели его больше покидать.
Весь дом словно хранил в себе историю. Историю, которую лучше никому не знать.
Мрачнее самой тучи, он смотрел на меня сентябрем, будто навсегда застыв во времени. В одной точке. В точке, ожидания чего-то незримого. И не желал и на миг её оставлять.

Я поежилась и, обхватив себя руками, продолжила ждать.
Женщина, с впалыми от усталости глазами, вернулась очень быстро и проводила меня в кабинет, расположенный на первом этаже.
Через некоторое время я смогла воочию увидеть мужчину пожелавшего, чтобы я работала у него.
Честно говоря, я ожидала увидеть мсье в почтенном возрасте. Почему-то именно так и представлялся мне новый работодатель. Вероятно потому, что пациенты госпиталя по большей части были люди преклонного возраста.
Мсье Леблан оказался молодым, внешне привлекательным мужчиной и произвел впечатление человека преуспевающего и добившегося в жизни многого. Уравновешенного, собранного и полного решимости. Про таких говорят – он всегда получает то, чего хочет. Будто не жизнь диктовала ему правила, а он сам руководил ей. И словно не желая рассказывать секрет, благодаря которому ему с такой лёгкостью это удаётся, он будто находился под маской.
Окутанный завесой тайны, он не желал показывать своего истинного лица. Лица, которое никто не должен видеть, пока не придёт время. Или пока, он сам не решит, что оно пришло. Второе скорее верно.
Я согласилась на его условия. Условия, которые полностью не знала. С надеждой на то, что мсье Леблан окажется тем, кем представляется.
С надеждой, что под этой маской, не будет скрываться хищник, увидевший во мне добычу.

После нашего беглого знакомства, мадмуазель Флоранс проводила меня в самую дальнюю комнату, расположенную на втором этаже, этого диковинного дома. И эта комната была довольно просторной на вид, но я чувствовала себя в ней странно. Точно её стены сжимались, пытаясь вытеснить нового обитателя или, наоборот, стараясь таким образом поглотить его. Внутри из предметов интерьера были широкая двуспальная кровать, выполненная из красного дерева и застеленная шёлковым покрывалом, две прикроватные тумбочки по бокам от неё, письменный стол со стулом, возле окна и большое напольное зеркало.
Помещение было столь же мрачным, как и весь остальной особняк. Тяжёлые бархатные шторы темно-вишнёвого цвета, заслоняли собой окна, не давая проникнуть и малейшему лучу света от фонарей.
Высокие потолки призванные дарить ощущение более открытого пространства наоборот тяготили, точно норовя раздавить.
Создавалось ощущение, что лишь благодаря двум мраморным колонам, воздвигнутым посреди комнаты, ему не удавалось сломить незваного гостя, оставив от меня лишь воспоминание о том, что я когда-то тут была, а затем снова подняться в высоту.