Там, где кончается Wi-Fi

Пролог

— Да, мам, я тепло оделся, — я прижал плечом телефон к уху, поправляя ремень рюкзака. — И термос взял, и аптечку, — в телефоне снова послышалась неразборчевое шебуршание. — Да, ты уже говорила…

В трубке мамин голос лился непрерывным потоком заботы. Я автоматически улыбался, представляя, как она сейчас хмурит брови, проверяя мысленный список.

— И я тебя люблю, — перебил наконец её напоминания. — Обещаю, буду осторожен.

В трубке послышались всхлипы, всегда, когда я уходил в походы, она переживала.

Машину оставил у покосившегося домика деда Игната. Старик, сидел на крыльце, скручивая бумажку с фильтром и табаком.

— Ромка! — хрипло крикнул он, прищуриваясь от солнца. — Сколько лет , сколько зим! Уж и забыл как ты выглядишь.

Он похлопал меня по рукам, поднимаясь со скамьи.

— Ну ниче се! Подрос! Возмужал!

У Игната я был еще с одноклассниками, лет пять тому назад.

— Однодневный выход, — похлопал по рюкзаку с камерой. — Сниму материал, поохочусь, и домой. Ноги хочу размять, скоро большой поход намечается.

Воздух здесь был другим — густым, наполненным ароматами хвои и влажной земли после недавнего дождя. Я глубоко вздохнул, ощущая, как городская суета наконец отпускает. Утром пораньше можно и надышаться вдоволь, то ли будет к обеду. И сюда духота доберется, авось и воды не хватит.

— Месяц в четырёх стенах — не моё, — объяснил я Игнату, поправляя ремни перегруженного рюкзака. — Нужно размяться перед большим походом.

Дед только фыркнул, указывая на мой перевешенный на бок рюкзак:

— Весь свой зоопарк техники опять притащил?

— Без этого я — не я, — рассмеялся я, доставая камеру. — давая я и тебя засниму, быстро популярным станешь!

Дед приосанился тут же, но камеру закрыл рукой.

— Брось ты это, Ромка, не стращай людей сморщеной мордой.

— Ты Игнат плохо слишком про себя думаешь, мы тебе так и женщину найдем.

— Брось Ромка, харе сказки рассказывать. — Игнат посуровел, перехватил ружье и повесил его на плече. — Если готов, то отправляемся.

Дорога шла через заброшенные дачи, мимо пожелтевшего поля. Солнце палило нещадно, заставляя пот стекать по спине. Игнат, кряхтя, шёл впереди, периодически вытирая лицо потрёпанным платком.

— Повезло, что не сорвались раньше, — ворчал он. — На прошлой неделе под сорок было, сейчас хоть после дождя, полегче чутка.

Я снимал всё подряд — иссиня-чёрные тучи на горизонте, отражение солнца в лужах, одинокую берёзу на краю поля, горы.

— Сегодня мы возьмем чуть восточнее. Тут территория общедоступных охотугодий. Подсказали что там куропаток много сейчас.

На границе леса я задержался, снимая игру света в листве. Попалась дикая малина — кисловатая, но освежающая. Дальше — подозрительный гриб, который Игнат сразу велел выбросить. По грибам я не спец.

Когда мы углубились в лес, я отделился от деда, ища удачный кадр. Поставил камеру так чтобы и деда видно было и меня. Он хмуро обернулся на гаджет, сплнул, но говорить ничего не стал. Трава тут была высокая, тени больше, шорохов тоже. Винтовка привычно легла на плечо, когда я затаился в кустах, ожидая дичь.

И вдруг — шум, треск веток.

Из-за пригорка кубарем выкатилась... девушка. Совершенно неожиданно, как в плохом кино. Она была вся в земле, в странных лохмотьях, с цветами и лентами в растрепанных волосах. Подвернула ногу, вскрикнула и замерла, глазея в нашу сторону.

Жара, казалось, ударила в голову с новой силой. Я обалдел не меньше ее, Игнат отмер первым:

— Во дела.

Он по свойски подошел ближе, сел перед ней на корточки.

— Водички хочешь? — девчонка кивнула.

Игнат вытащил из жилетки фляжку.

— Ромка, ты то все записал хоть? Во народу набежит на это твое видео.

Девушка будто вынырнула из сектанского фильма.

— И то правда.