Там, где проходит лисий след

Узы

Над Камакурой шел проливной дождь. Капли ударялись о невидимый барьер и будто исчезали, оставляя после себя паровую дымку. Смертные спешили спрятаться под широкими навесами, растянутыми над всей торговой площадью, что только—только окружила собой центральную площадь города. Деревянные палатки украшались старыми свитками, торговцы были одеты в древние одежды периода, когда Камакура начинала зарождаться, плотно укрепляясь в долгой вражде меж двумя кланами. Один из тучных мужчин, выглянув из—под плотной парчи, слегка прикрыл глаза ладонью, стараясь что—то разглядеть на темном небе. Еле заметная дымка обтекала вокруг каждой крыши, словно создавая иллюзию пустотного пузыря, скрывающего нечто удивительное.

Итами пряталась среди толпы. Крепко прижимая к груди плотный шелковый сверток, она постоянно выглядывала, надеясь как можно скорее добраться до одного из храмов, что располагался на конце города. Ощущая легкое прикосновение, Итами обернулась, пытаясь отступить от того, кто желал дотянуться до чужой души, но за спиной все исчезли, собираясь подле одной из лавок, откуда дико пахло ароматными булочками. Нервно сглотнув, девушка мотнула головой. Глубоко вдохнув и выглянув, Итами дернулась, когда прохладные капли попали на лицо.

— Дождь такой странный.

— Не уж то проделки Кицунэ? Что—то зачастили демоны в наш мир.

Прислушиваясь, Итами продолжала ощущать невесомое прикосновение к телу: то заденут щеку, вынуждая вертеть головой, то натянут одежды, выманивая на длинные улицы. Каждое действие сопровождалось тихим пением. Голос был нежен, надрываясь только на тех словах, где говорилось о спасении какой—то души, что продолжала падать низ из раза в раз. Итами не понимала, не желала слышать и понимать каждый шепот, но необычный сказ напоминал древние учения, что трактовались в древних фолиантах, запертых в молитвенных частях храма. Под общий гул смертные продолжали делиться небылицами и легендами, постоянно меняя слова или действительность, но Итами замерла, когда один из твердых голосов перебил каждого купца и торговца, вынуждая замолчать.

— Говорят, что когда идёт дождь и светит солнце — это трюк Кицунэ. Создавая дождь во время своих свадеб, они отстраняются от мира людей, дабы те не ходили на священные горы и не подсматривали за их церемониями.

Торговая площадь наполнилась шепотом. Каждый желал вмешаться, но тот, кто стоял подле одной из лавок, медленно перебирая пальцами ткани, внушал дикий, совершенно необузданный страх. Враждебно настроенный мужчина лукаво ухмыльнулся, когда ощутил пристальный взгляд светлой души, что верила и знала истину. В его зрачках появился блеск, а затем они изменились, более не походя на человеческие. Гром прогремел неожиданно. Дернувшись, Итами не сводя взгляда с незнакомца, прикрыла рот рукой, когда его тень изменилась, становясь похожей на лисью.

Глубоко вдохнув, девушка вышла из—под парчового навеса, стараясь прогнать демонический лик, застывший перед глазами. В храме учили, что от демонов нужно держаться как можно дальше. Их сладкие песни и речи способны изничтожить стойкий дух, вытащить все эмоции без остатка, оставляя сосуд для пропитания. Каждый раз, когда Итами покидала дом, наставник давал ей тканевый талисман, наполненный ароматными благовониями. «Он способен отогнать нечестивых», — поговаривал монах, всякий раз проверяя наличие оберега у ученицы. Подчиняясь, не смея проявлять не уважение, девушка отодвигала край широкой горловины фиолетового кимоно. Прикалывая туда тонкую ниточку, Итами глубоко вдыхала терпкую полынь, что смешивалась с ядовитой сладостью кассии коричной. Она запомнила этот запах. Так пахли те, кто оставил её подле храма после рождения.

Широкая тропа устремлялась ввысь. Широкие стволы деревьев даже не прогибались от сильного ветра, изредка сбрасывая желтую листву. Итами постоянно оглядывалась, когда голоса в голове усиливались, а слова песни становиться понятнее:

— По лесной тропинке иди,

И следуй за лисьей тенью.

Сквозь заросли и густой плющ,

Душу лиса спаси скорее.

Застыв, Итами глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Стараясь сконцентрироваться на услышанном, она вытянула правую руку, стараясь ухватиться за невидимый сяку, с которым постоянно ходил учитель. Древко в его руках было шершавым, где—то были заметны алые пятна, что въелись в основание орудия, способного защитить от жителей Йоми. Очерчивая пальцами каждый изгиб веера, который получался из сяку, Итами выдохнула, открывая глаза. Пред ней появилась синяя нить, вокруг которой витали синие огни. На тропе постепенно прорисовывались следы ног, что с каждым шагом изменялись, становясь похожими на отпечатки лап. Сверток с тканями выпал из рук девушки. Она завороженно следовала за каждым отблеском нити, что становилась толще, а огни расступались, собираясь в две души, имеющие нечто подобие рук. От их пальцев исходили искры, за ними оставался паровой шлейф, когда демоны, замерев перед завесой, распахнули её плотный купол, позволяя смертной ступить на священную землю, где лисий след резко обрывался.

Высокие каменные лестницы подсвечивались душами, лепестки сакуры указывали на самый верх, где еле—еле светили солнечные лучи, с трудом пробиваясь через завесу. Итами, ведомая песнями, продолжала идти, стараясь как можно аккуратнее ступать на пустоты, не смея портить чужой труд. Её простые одежды менялись: фиолетовое кимоно растворилось в облаке, обнажая тонкое девичье тело, дабы украсить его белоснежным сиромуку; на голове образовалась белая шапка ватабоси, что прикрывала невидимой вуалью лицо Итами, не позволяя никому разглядеть лик той, что шествовала к храму в окружении маленьких Они.

Сделав последний шаг, Итами пересекла грань между мирами, ступая в чужие владения. Небольшой древний храм располагался среди высоких деревьев персика, что цвел и не смел сбрасывать листьев. Вокруг деревянной тории постепенно собирались синие огоньки, освещающие не только путь, но и каждый из залов, разделенных бумажной перегородкой по середине храма. Подле входа стоял высокий мужчина. Его черное хаори было завязано поверх белого кимоно, такие же черные хакама туго перевязаны поясом, на котором закреплены ножны. Присмотревшись, Итами разглядела рукоять, перевязанную синей лентой, которую крепко сжимал мужчина. Он не смел повернуться, дабы не нарушить процессию своим грубым поведением.

Йоми и потерянный монах

Опирая ножны катаны о плечи, Акуто спокойно шел по длинной тропе, что вела глубоко в лес. Звуки постепенно оставались позади, а смертный облик стекал плотной жидкостью, что пропитывала собой не только землю, но и траву с листьями. Лисьи уши улавливали шепот духов и демонов. Уже прошло много столетий с тех пор, как врата в царство Йоми распахнулись, позволяя низшим демонам ступать на запятнанную Ашихару. Будучи прислужником Инари, Акуто неимоверно был доволен тем, что ему позволили взять под опеку один из храмов, что являлся печатью—основой, на которой держались приоткрытые врата. Именно он мог возвращать демонов обратно к Владыке, не сталкиваясь с ним лицом. Акуто не любил вмешиваться в дела верхнего и нижнего мира, беспечно существуя подле Камакуры, изредка усложняя смертным жизнь: одним взмахом руки, древний лис мог испепелить посевы, уничтожить дома или пропустить тех, чья жажда крови оказывалась выше его. Таким демонам удавалось сбежать не всегда. Котоамацуками, словно специально закрывали глаза на происходящее, не смея нарушать баланс природы и сил, вынуждая Майор Ками сражаться самостоятельно. В такие моменты, когда Великие божества сходили с пантеона, Акуто старался исчезнуть из Камакуры. Спрятаться как можно дальше, дабы не видеть надменные лица тех, кто, как он считал, незаслуженно восседали на своих местах. Исключением для него всегда была прекрасная, достаточно нежная, но справедливая Инари, власть которой распространялась во всех трех мирах.

Добравшись до пустотной поляны, Акуто ударил ножнами о землю. Синие огоньки пламени ярко засветились за его спиной, постепенно образуя восемь хвостов. Дуновение ветра принесло тонкую травинку, которой тут же были подвязаны длинные волосы. Полы черного кимоно обуглились, а воздух постепенно наполнялся тяжелыми миазмами. Здесь, среди его владений, была одни из приоткрытых завес, от которой просачивался удушающий зловонный запах. Нахмурившись и прикрыв нос рукой, лис ударил ножнами ещё два раза, вынуждая грань Йоми явиться перед его взором. Дугообразные волны расходились по воздуху, пространство искажалось от каждого громкого крика, что доносились из самого нутра нижнего царства. Множество маленьких глаз резко распахнулись, когда явились в мир смертных, дабы узреть того, кто посмел потревожить завесу. Ухмыльнувшись, демон задержал дыхание и, прицепив ножны к поясу, выудил плотную ткань, которой тут же перевязал половину лица. Он не желал надышаться нижним смрадом, не любил проводить время в обрядах очищения, но жжение по телу постепенно распространялось, образовывая плотные пузыри. Синее пламя приближалось к хозяину, испепеляло миазмы и очищало кожу. Лис стоял слишком близко, позволяя Йоми загрязнять его тело.

— Кто посмел явиться пред частью врат?

Голоса, что издавали глаза были тонкими. Их писк вынуждал прикрывать глаза.

— Хранитель этих земель явился, дабы встретиться с Владыкой.

— Владыка не желает видеть предателя.

Вскинув бровь, Акуто скрестил руки на груди, быстро постукивая пальцами по ткани. Он не любил, когда низшие демоны так его называли, стараясь напомнить тягостное прошлое. Однако, намереваясь пройти в пустотные владения, демон настойчиво создавал в центре ладони пламя, желая воздействовать на Они через силу.

— Умерь свой пыл, старый лис. Мы закроем врата и не пропустим тебя.

— Тогда потеряете доступ к Камакуре.

Писк заменился на громкий шепот, а рябь увеличивалась в объемах, словно кто—то пытался прорваться в средний мир из Йоми. Глаза начали закрываться и тут же открываться, закатываясь или становясь красными. Отпрыгнув, Акуто положил правую руку на ножны, совершенно не понимая, что за демон способен ввести в безумие назойливых Они. Вечно споря друг с другом, демоны повторяли одно и то же действие: глаза судорожно дергались, когда синее пламя приближалось к ним, Акуто довольно ухмылялся, спокойно проходя через врата. Но сейчас, когда нечто жестокое и кровожадное пыталось выйти, лис не мог понять, кому так сильно необходима очерненная Камакура.

С громким воем демон разорвал завесу, вынуждая ту стать гораздо больше, заполняя собой всю поляну и небольшую часть леса. Акуто с трудом успел отпрыгнуть вбок, дабы не быть поглощенным тьмой, смрад которой выливался жидкостью из Йоми. Мощные лапы с грохотом ступили на Ашихару. Из широкой пасти стекала вязкая слюна, а острые когти пронзали землю, когда демон, упираясь лапами, пытался вытащить тело наружу. Шепот глаз пропал. Хранители боле не двигались и были закрыты, словно тот, кто только что явил свой лик — впитал их небольшую силу, не желая встретить сопротивление. Вздох облегчения разнесся по всей горе. Высокие ветви деревьев прогнулись от такого потока, земля очернилась, пропитываясь миазмами, а Акуто, взобравшись на дерево, скрылся под плотной листвой и огненным облаком, способным сокрыть его присутствие. Демон принюхивался. Яркие солнечные лучи едва коснулись его тела, как существо взревело, прижимая свою длинную шею к земле. Демон принял смертный облик, когда небесное светило полностью озарило собой средний мир. Боясь такого света, Рокурокуби возжелал спасения и, выбрав женский лик, ухмыльнулся. Лицо исказилось, демонстрируя длинные клыки. Острые ногти почти раздирали тонкую плоть, но демон, поправив длинные старые одежды, направился прямиком в сторону Камакуры, заставляя Акуто тяжело выдохнуть.

Приоткрыв окна в покоях, Итами подвязала длинные подолы верхних халатов, что всегда мешали ей справляться с утренними делами. Постепенно очищая храм, смертная не понимала, как такой могущественный лис не мог совладать со старой древесиной. Аккурат дотрагиваясь до трещин, Итами проводила по ним подушечками пальцев, словно желая залечить каждую рану, считая все храмы живым организмом. Монахи учили, что всяк живой должен защищать и оберегать природу, и тога она ответит взаимностью: одарит хорошим урожаем, поможет справиться с засухой или же взрастить полезные травы, не потратив на это множество лет и сил. Тогда, Итами молила Великую Инари о плодородии, дабы не посещать торговую площадь столь часто. Теперь она не понимала, к кому должна обращаться. Подле неё находились белые лисы, что всегда шли бок о бок с Владычицей полей, но, сбившись с пути, один из них решил найти собственный путь. Итами не могла понять, отчего услышала чужое пение и разглядела лисий след в тот день, ведь дождь всегда оберегал демонов от любопытных глаз смертных.