Танец смерти в купальскую ночь

Находка

" В этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении". Сидящий за рулем "бмв" молодой, лет тридцати пяти, коротко стриженный парень решительно схлопнул потрепанный том. Сверкнуло тиснение "граф монте кристо", тень легкой полуулыбки скользнула по грубой, подернутой легкой дневной щетиной физиономии. Свет в машине погас.
Дверь с щелчком отворилась, Мужчина шагнул в полуночную летнюю тьму. Высокий под метр восемьдесят. В белоснежной рубахе. Ткань брюк моментально сложилась в две острые, длинные стрелки хлопчатобумажных клинков. Водитель довольно ощерившись, как сытый хищник, пружинисто потянулся, два поздних авто порвав в клочья безмолвие ночи промчались кометами мимо, мужчина взглянул на пробитую заднюю шину и поднял багажник.
Докатка, домкрат, все на месте и все бесполезно, а все потому, что балонник похож на гнилой кривой стартер с разбитой башкой.
А ведь машина ухоженная. Да и хозяин не выглядит белоручкой. Несостыковка.
Негромко запела свирель, тихо брякнули гусли, водитель достал из кармана изящный, покрытый стальными накладками кожанный, черный прямоугольник. Экран озарил волевое лицо, одновременно высвечивая фотографию абонента, курносого лет тридцати, светловолосого парня подписанного как "Серега чуваш" и слегка искривленный с ухоженным ноктем палец проехал по сенсору.
-Алло- Слегка нараспев промурлыкал водитель.
- Ну, что Лексеич, куда ты пропал - затараторил на том конце не совсем трезвый голос.-Мы уже заждались. Именинница пъяная в зюзю. Такой подарок, а ты черт знает где. Когда уже будешь?
- Форс мажор-невозмутимо пропел собеседник- Колесо проколол, причем рядом с шиномонтажем.
- Ну и чего не делаешь?
-Закрыт. Как назло.До 8 утра.
-Вот козлы. Сами же чай гвоздей накидали, а теперь еще и отдыхать вздумали. -Взвился бухой собеседник.- А что с докаткой? Или вам москвичам ручки пачкать уже не по чину?
- Балонника нет - усмехнулся не зло Лексеич.- А машины, как сам понимаешь в такое время не тормозят.
-Сжечь их упырей надо-кипел оппонент- Что теперь делать будешь? Учти. Самогона почти не осталось.
-Да,-усмехнулся одними губами водитель- Это сейчас основная проблема. Тут пластик на крышке багажника отошел и скрипит, да и одна лампа подсветки номера перегорела. Неудобно как-то такую машину дарить. Пока время есть, думаю поковыряюсь маленько.Салон заодно протру. Так что гуляйте. К обеду приеду. Заодно и опохмелиться куплю. День рожденья то все равно только завтра.
-Так куда же без репетиции то-хохотнул собеседник-в америке вон даже свадьбы репетируют.
- Надо на лучших равняться- усмехнулся Лексеич.
- Да ладно Алекс, не начинай. Короче покедова-заторопился Серега-Если помощь понадобиться, звони. Я на связи.
Телефон замолчал. На экране большими цифрами высветились нули.
Ровно полночь.
Саморезы подались легко, а вот клипсы упорствовали.
Обломив пару штук Алекс выдохнул. Немецкий пластмасс наконец-то капитулировал.
Что-то неясное выскользнуло из под обшивки, глухой стук о землю, взгляд водителя хищно метнулся во тьму. У ног, в свете фар, пролетающего автомобиля, отчетливо выступил черный прямоугольник, Лексеич задумчиво поднял прохладный пластмасс, рев машины ударил по перепонкам, опять все погрязло во тьме, рокот истово таял вдали, но водитель уже твердо знал, что сжимает в руке.
Диктофон!
Повертев аппарат, Алекс вновь сел в авто. Когда то и у него был подобный. Китайский. Дешевенький. Цифровой. Тоже "Олимпус". Кстати весьма неплохой. Привычно большим пальцем выдвинул штекер, тот аппарат мог работать как флешка, наверно и этот такой же. Устройство в притирочку втиснулось в порт. Магнитола слегка призадумалась, видно немецкая фрау, оказалась чрезмерно нежна для чумазого азиата. Но нет. Экран вспыхнул цифрами, самовольно ожили динамики, треск помех полоснул по ушам. Приятный, мужской баритональный тенор слегка нараспев произнес: " Пятница 10 июня. Девять часов утра. Чебоксары".
Водитель напрягся. На заднем фоне скрипнула дверь, оглушительно зашебуршала одежда, видать диктофон спешно прятали от посторонних глаз, Лексеич слегка приумерил динамикам прыть и удобное кресло охотно приняло в объятья хозяина.
-Забавно- пробормотал Лексеич.- Я из Чувашии, купил машину, в Москве, за семьсот километров, а в ней диктофон мужичка как-то связанного со столицей Чувашии.
Диктофон снова ожил.
"Протиснувшись в узкую щель в заборе и, попав в подворотню, я по инерции сделал еще пару шагов, и не совсем еще понимая, что происходит, инстинктивно, на уровне подсознания, понял - влип.
Сердце испуганно екнуло, защемило, к горлу подкатил тошнотворный ком, в душу ворвалась тоска, но вот зато в голове, наступило небывалое просветление. Все пустяшные, доселе роившиеся, словно мухи над выгребной ямой мысли мгновенно рассеялись, мозг облегченно вздохнул, и я принялся анализировать увиденное со скоростью света. Хотя в принципе анализировать было нечего. Нужно было просто бежать.
В глухой подворотне, куда не выходят окна жилых домов, а прохожие забредают лишь справить нужду или выбросить отходы жизнедеятельности, или как я - желая сократить дорогу, возле мусорных бачков стоит черный, блестящий «хаммер». Явление в наше время само по себе конечно не новое, как впрочем, и наличие рядом с ним двух крупных, под метр девяносто, облаченных в одинаковые черные костюмчики мужиков, но вот то, что они вытаскивают из чрева автомобиля, уже анахронизм и наводит на размышления.
Сейчас же не девяностые, попытался, было, я себя успокоить, людей уже так не возят, но очертания целлофанового свертка упрямо твердили обратное, впрочем, как и глаза уставившихся на меня «трудяг». Холодные, серые, словно пасмурное осеннее небо они просто не в состоянии были излучать теплоту. Да и лица, холеные, наглые, со свернутыми носами отнюдь не являли собой образец добродетели. Одним словом, встречаться с подобными типами, да еще и в подобном месте мне всегда хотелось меньше всего.
Но отступать оказалось поздно.
Отпущенный сверток, шурша целлофаном, упал на бетон, из недр раздался едва слышный всхлип, руки бандитов, как я их про себя окрестил, нырнули за пазуху.
За оружием, пронеслось в голове, сейчас будут стрелять. – Милиция! - раздался неизвестно откуда многократно усиленный аркой спасительный вопль - Всем лежать мордой в пол.
Хлопнул выстрел.
Я послушно свалился на грязный бетон и принялся со злорадным страхом подглядывать за бандитами. Сволочи хоть и растерялись, но следовать приказам милиционеров, отчего-то не торопились. Я мысленно выматерил нерасторопность последних и судорожно сжал кулаки. Чего гады медлят?
Раздался повторный, усиленный аркой хлопок. Рука моя дернулась. Я ожидая увидеть кровавую рану со страхом метнул взгляд на кисть, и с тоской осознал, что подмоги не будет. Оказывается, ору и стреляю я сам. Причем из самого обычного, хоть и сделанного под «Макарова», но газового пистолета, разрешение, на ношение которого лежит во внутреннем кармане. Оружие лоха против лохов, печально вынес я, запоздалый вердикт и в то же мгновение меня накрыло облако слезоточивого газа.
Капут, неизвестно с чего, видимо с перепугу, всплыло внезапно немецкое слово и, я не пытаясь сдержать разом хлынувших слез, надавил на курок. И еще, и еще. Подыхать так с музыкой.
Когда пистолет перестал трепыхаться, а вместо грохота сухо защелкал металл, затворная задержка почему-то не сработала, я не пробуя даже открыть, плотно сжатые веки и каждую секунду ожидая удара, на ощупь двинулся в сторону щели. Легкие разрывались от боли, лицо горело, сознание на грани провала, а выражение полцарства за коня перефразировалось в жизнь за глоток свежего воздуха.
Но вот и спасительное отверстие. Я отбежал на несколько метров, колени подкосились, утренний завтрак перекочевал на траву, и я целиком отдался на растерзание кашлю. На бандитов мне было плевать.
Газовое похмелье, не в пример алкогольному наступало долго и очень мучительно а, наступив, принесло только новую порцию боли и страха. В голове сразу всплыли бандиты, злосчастный сверток, оказавшийся на поверку бесполезным "макарыч", собственная беспомощность и вообще все житейские неурядицы. Захотелось сесть и заплакать, не от слезоточивого газа, нет, а просто как маленькому ребенку. Чтобы как в детстве, вместе со слезами ушли все несчастья и обиды. И чтобы подошел кто-то взрослый и сильный и пожалел бы и защитил бы от этого жестокого несправедливого мира.
Но нет. У меня этого не было даже в детстве а, следовательно, неоткуда этому взяться и сейчас. А стало быть, как бы мне не было жалко себя нужно в миллионный, а может и в миллиардный раз стиснуть зубы и, поднявшись с земли снова идти вперед. Куда и зачем я не знал, не в данном случае нет, а вообще по жизни. Но зато я знал твердо одно, раз мне дарована эта жизнь, я должен прожить ее до конца. И еще. Не знаю уж что это, завышенная самооценка, мания величия или просто больная фантазия неудачника, но мне отчего-то всегда казалось, даже не казалось, а я твердо знаю, что предназначен для чего-то большего, может даже великого, но уж никак не для охраны зэков".
Водитель подался вперед, как гончая вставшая в стойку и ткнул в кнопку "пауза". Судя по автопортрету, парнишка лошок. И скорее всего уже дохлый. А иначе откуда в машине его диктофон? Да еще за обшивкой в багажнике. Не забыл же он его в самом деле? Лексеич неспешно достал документы. Лампа вспыхнула под потолком. Птс оказался потертый, но явно родной. Или очень добротно подделан. Водитель скривил рот в усмешке и папка легла в бардачок. 
Алекс выключил свет и вальяжно откинулся в кресло.
Динамики хрюкнули, но низкий гул пролетающих фур беспардонно вонзился в несчастные перепонки, и кроме шипения и неразборчивого бормотания - ничего. Хотя звук максимальный.
Но вот вновь прорезался голос.
"Аккуратно промокнув полой майки глаза и сетуя на отсутствие поблизости водопровода, я осторожно, тщательно выбирая куда ступить, направился к месту недавнего боя. Засады я не боялся, как впрочем, и не страшила меня возможность увидеть два задохнувшихся тельца с дико выпученными глазами. Бандиты, хоть я и не слышал когда, но, скорее всего, явно удрали. Или на худой конец заперлись в автомобиле, и льют крокодильи слезы. Но в любом случае, раз я еще живой им определенно не до меня. А осторожничал я лишь потому, что какие-то плохо помывшие перед едой руки, товарищи, которые мне совсем не товарищи, так заминировали всю прилегающую к тропке местность, что, даже дойдя до забора, я так и не понял, как смог проскочить вслепую. Я даже на всякий случай внимательно осмотрел подошвы и собственные штаны. Вдруг это я с перепугу? Но все оказалось чисто. Ни капли фекалий. Меня это удивительным образом приободрило, а, аккуратненько выглянув в щель, я и вовсе уверился в собственном фарте. Ни бандитов, ни джипа, ни даже свидетелей. Один лишь большой целлофановый сверток, да переполненные бачки, спрятаться за которыми смог бы лишь тощий помойный кот.
Сердце усиленно затрепыхалось. В голову тут же полезли различные мысли и я, озираясь, как вор, несмело шагнул к кульку. Милиция, так жарко мной призываемая всего лишь какие-то полчаса или час назад, теперь с еще большим жаром была мысленно послана вслед за бандитами. Свидетелем, понятым или что еще того хуже пособником, а то и главным подозреваемым, мне быть не хотелось. Гораздо больше меня сейчас прельщала другая, услужливо нарисованная подсознанием более радужная перспектива.
Только бы этот в обертке был жив.
С замиранием в сердце, присев на корточки и внимательно поглядывая по сторонам, я осторожно толкнул целлофановый сверток. Тот мгновенно отозвался едва слышным стоном.
Живой!

Спасение

Я обрадовано вскочил, быстро, но бережно, словно младенца поднял до неприличия громко шуршащий кулек, в спине, что-то хрустнуло, я ловко шмыгнул в злополучную щель, и как сайгак запетлял средь полузаброшенных старых сараев.
Только бы выжил, только бы выжил, словно заевшая на патефоне пластинка, крутилась у меня в голове основная, но отнюдь не единственная, да к тому же и не совсем чистосердечная мысль. Нет, зла я несчастному, не желал, как впрочем, и никому другому. Я просто в очередной раз прикидывал как половчее устроиться в жизни.
Лизать звездоносную задницу, я не хочу и не буду. Пусть это будет уделом моих менее одаренных коллег. Я лучше сменю работу. Займусь чем-то действительно нужным и интересным, пускай за гроши, но с огромными перспективами. Правда, чем именно непонятно. Не говоря уж о том, кто возьмет человека без опыта, знаний и корочек, да к тому же без блата. А блата, собственно как и влиятельных друзей, у меня отродясь не водилось. Была, конечно, слабенькая надежда на институт. Как никак учусь на четвертом курсе экономфака. Но боюсь что ни знаний, ни нужных связей мне это не даст, а с одной корочкой не повоюешь.
Можно еще конечно жениться на состоятельной дамочке, у нее есть две точки с вещами на рынке, благо она то не против, да я не хочу. Хоть убей. Без любви, как поется, даже рая не надо.
Воровать не по мне.
Одним словом одна надежда на чудо.
Нет, я конечно понимаю. Чудес не бывает, а потому в то, что кто-то придет с посохом там или с волшебной палочкой и принесет мне на блюдечке с голубой каемочкой или просто в мешке богатство, любовь и признание я не верю. Но вот в счастливое стечение обстоятельств, когда человек оказывается в нужное время и в нужном месте, вполне. И как показывают происходящие со мной события – небезосновательно. Ведь если вдуматься, то кто будет в здравом уме и твердой памяти паковать нищеблуда как мумию и уж тем более везти его не на чем-то, а на дорогущем хамере на помойку. Да только лишь тот, кто желает избавиться от свидетеля, да и то сомневаюсь. Гораздо проще устроить несчастный случай. Но вот если предположить, что бедняга богат, то тогда все становится на свои места. С него или с его родни хотели получить выкуп, а я его хоть и невольно, но спас. Хуже конечно будет, если выкуп уже получили, но в любом случае это мой рискованный, призрачный, но все же шанс изменить свою жизнь в лучшую сторону. И упускать его, я просто не имею права.
Забравшись в полуразрушенный, давно уж заброшенный сарай я аккуратно пристроил шуршащую ношу на кучке полуистлевшей соломы и как смог прикрыл деревянную, болтающуюся на одной петле дверь. В помещении тут же воцарился таинственный полумрак.
А еще было бы хорошо, позволил я самому себе признаться в глубоко затаенной, но такой сладостной мысли, если бы это была прекрасная молодая девушка из богатой семьи, в которую я смог бы влюбиться. И чтобы она влюбилась в меня, как в своего спасителя и помогла бы мне устроиться, куда ни будь на фирму к своему отцу. А уж я бы не растерялся. Землю бы грыз, но добился бы так необходимого мне признания.
В общем как это ни стыдно признавать, но бедолагу я спасал не совсем бескорыстно. Вернее спасал то я его бескорыстно, но с затаенной корыстной мыслью.
Ножа к сожалению нет. Целлофан пришлось рвать руками. Благо бандиты оказались жадными и завернули свою жертву во что дешевле, а может, во что попалось. Но пленка рвалась как намокшая промокашка. Правда, слоями. Осилить ее всю за раз я не мог, как не пыжился. Слишком уж много ее оказалось на бедолаге. Складывалось впечатление, что пеленали его не иначе как потомки мумифицировавших Тутанхамона жрецов или по найденной технологии, но, слава богу, не так плотно и не модной сейчас стрейч-пленкой, что собственно то и позволило моему пациенту не задохнуться.
- Е, К, Л, М, Н. – Разорвав предпоследний слой, я не смог удержаться от тихого восклицания – Пациентке.
Сквозь тонкую полупрозрачную целлофановую преграду, отчетливо проступили закрывшие все лицо длинные, точно воронье крыло черные прямые волосы, маленькие коричневые на небольших гордо возвышающихся холмиках соски да красные кружевные трусики.
Не знаю уж отчего, но мне почему-то нестерпимо захотелось фиглярски полу присесть и, разведя руки в стороны с идиотской улыбочкой на лице объявить - Вот тебе бабка и юрьев день.
С трудом, подавив сие, мягко говоря, пугающее желание, я, не задумываясь, сорвал с девки остаток пленки и мимоходом, отметив на крепком не по девичьи мускулистом теле наличие огромного количества синяков, кровоподтеков и даже порезов, осторожно раздвинул лохматые космы и заглянул в лицо.
Девушка оказалась, мягко говоря, не в моем вкусе. Лицо продолговатое, лоб большой, брови выщипаны тонкой нитью, а челюсть бульдожья. Определить изначальную форму разбитых губ и носа не представлялось возможным. Но я отчего - то был твердо уверен, что даже при самом благоприятном раскладе красоты они ей не прибавляли. Хотя, как говорится на вкус и цвет товарищей нет. Кому–то она может и покажется милой. Особенно если накрасится и приоденется. Но вот то – что никак уж не мне – это точно. И дело тут даже не в физиономии. Просто я не люблю пацанок.
Хотя. Я критически еще раз посмотрел на «красавицу». Нет. Даже если ее папа Бил Гейтс.
Осторожно взяв девушку за руку, я попытался нащупать пульс. Приложил ухо к теплой еще сохранившей аромат дорогих духов слабо вздымающейся грудной клетке и, наконец, обнаружив едва слышное сердцебиение, заволновался. До меня вдруг дошло, что все происходящее не игрушки. Такие не страшные с виду побои вполне могли обернуться отбитыми органами и внутренними кровотечениями. Человеческий организм очень хрупок. На секунду мне стало стыдно.
Но я же ведь только подумал, попытался, я оправдаться, ей это вреда не принесло. Но тут же плюнув на бесполезное самобичевание, принялся размышлять над насущной проблемой.
Звонить в скорую. Первое, что пришло на ум, а потом уж в милицию.
Я вытащил из поясной сумочки сотовый, и чертыхнулся. Подлец не работал. Безрезультатно потыкав красную кнопочку, я вытащил аккумулятор и стал согревать дыханием. Эта литий - ионная сволочь последнее время взяла за моду, разряжаться, когда ей вздумается. Конечно, редко, и поэтому до сих пор избегала отставки, но как сейчас выяснилось, очень метко. Так метко, что дальше некуда.
Вставив аккумулятор на прежнее место, я вновь попытался включить аппарат. Экран на секунду зажегся, моргнул и.… Потух.
-Проклятая нищета - выругался я, в полголоса, сунул в сумочку давно уже отработавший свой век телефон, пальцы нащупали на дерматине царапины, а ведь только купил! Я в конец огорчившись задумался над дальнейшими действиями.
Телефон не работает, подмога необходима, следовательно, нужно за ней бежать. Одному конечно сподручней, но бросать девушку тоже нельзя. Вдруг забредут наркоманы или бомжи, кто их знает, что им взбредет в голову. Изнасилуют, а то и добьют. Нет, нужно брать ее на руки и дуть до ближайших домов, но только в противоположную от арки сторону. Мало ли что, вдруг те бандиты вернулись и сейчас нас там ищут или засаду устроили. Лучше не рисковать. Пусть чуть подальше, зато надежнее. Хотя. Я задумался. Выходов здесь всего два. Или сквозь арку, куда я шел, или через сараи на соседнюю улицу, откуда пришел. И бандиты, не исключено, могли это знать. Не зря же они выбрали для своих черных дел именно это место. И хоть номера насколько я успел разглядеть, у них, не чувашские; по-моему, московские, нет никакой гарантии, что за рулем сидел тоже москвич. Скорее уж местный. Не по навигатору же они в арку заехали. А раз так, то бежать в противоположную сторону все равно, что уподобиться загоняемому зверью. Да и бандитам сподручнее ждать нас, не там где мы уже нашумели, выстрелы могли и услышать, а там где спокойно и тихо. То есть как раз там, куда я ведомый инстинктами чуть было не побежал.
При мысли, что тогда могло бы произойти, меня передернуло как от озноба. Хорош спаситель. Сам в лапы пришел бы, да еще и жертву принес. Чего так не разбойничать.
В общем, решено, иду в арку".
Диктофон зашипел. Видно трек завершился.
Брови Алекса съехали к переносице. Взгляд затуманеный. Мысли роятся как дикие пчелы.
Пацан был "дубак". В Чувашии одна треть мужиков сидит, одна треть их охраняет, одна треть, побывав предварительно в шкуре кого-то из первых двух третьих, теперь или катается на заработки в москву, или пашет в Чувашии. Одним словом. Друг друга все знают. А уж подобного кренделя и подавно.
Вновь послышался треск, зашуршала бумага и рассказчик продолжил.
"Девушка застонала и приоткрыла глаза.
-Ты в порядке? – я кинулся к ней – Говорить можешь?
-Где я – еле слышно, одними губами прошелестела несчастная – Ты кто?
- Не бойся, я не враг.- Спешно затараторил я, боясь, что бедняжка опять потеряет сознание – Ты в безопасности. Но бандиты, скорее всего где-то неподалеку, а телефона, чтобы вызвать подмогу, у меня нет. Так что придется пробиваться самим. Ты идти можешь?
- Не знаю – Девушка пошевелила пальцами рук, потом сжала кулаки и попыталась подняться.
- Лежи, лежи – заметив гримасу боли, поспешил я ее остановить – Ты лучше скажи вначале, голова не болит? Не тошнит тебя?
- Вроде нет.
- А живот?
- Вроде нормально.
- А что тогда болит?
- Все.
Я поник. Вспыхнувшая было надежда на удачный и легкий исход, угасла. И девушка, по-видимому, это заметив, слегка искривила разбитые губы, и уже более крепким голосом зашептала – Не дрейфь. Внутренних повреждений нет. Я знаю. Болят лишь мышцы да кожный покров. До свадьбы все заживет. – И видно заметив мое недоверие, добавила – Я спортсменка, у меня было и хуже.
- А может, лучше все-таки здесь подождешь?- с сомнением предложил я, стараясь не пялиться на соски - Тем более что и идти тебе не в чем. Да и мне одному сподручнее. Сниму пиджак, волосы приглажу, меня и не узнают. Вряд ли они успели хорошо меня разглядеть, а с тобой, тем более в таком виде, нас тут же спалят.
- А ты мне пиджак свой отдай.
- А что на ноги?
- Плевать, так пойду – решительно заявила девица и довольно резко приподнялась на руках - Здесь я не останусь.
- Ну ладно – покладисто согласился я, понимая, что другого выхода нет, тем более что и самому мне не очень то и хотелось ее здесь оставлять, да и идти одному, честно говоря, тоже было слегка страшновато. – Только я тебе лучше рубашку отдам. Она белая, за блузку сойдет, а трико за лосины. Вот только что на ноги тебе одеть, не представляю. Мои туфли тебе наверняка велики будут.
Я посмотрел на ее ступни, потом с удивлением пробежался взглядом по крепким ногам, узким мальчишеским бедрам, отчетливо выделяющимся на животе мышцам и, уткнувшись в два маленьких холмика, стыдливо перевел взгляд на лицо.
В суматохе я как-то не сразу обратил внимание, и лишь сейчас до меня дошло, что по комплекции деваха лишь чуточку меньше меня. Может быть, на размер или два, но не больше.
-И как только я тебя дотащил – не смог я сдержать удивления – Ты же килограмм семьдесят пять будешь.
- Шестьдесят пять – пробурчала, на глазах восстанавливающаяся собеседница – Давай раздевайся. Хватит на меня пялиться. Или гормоны взыграли.
На секунду я разозлился. Но, не подав виду, решительно встал и стянул пиджак. Пристроив его на торчащий из стены ржавый гвоздь, неторопливо расстегнул пряжку ремня и, вжикнув замком, потянул брюки вниз.
- Да не злись ты. Я пошутила
- А я и не злюсь – бесстрастно заметил я – Я раздеваюсь. Кстати могла бы и отвернуться. Не боишься, что у самой гормоны взыграют.
- Было бы отчего – фыркнула собеседница довольно громко – Да ты хоть членом тут своим тряси…
Договорить она не успела. За стеной послышался легкий шорох, я замер, проникающие через щели лучики света, оповещая о посторонних, тревожно моргнули, дверь с громким стуком ввалилась в сарай.

Горечь разочарования

Допрыгались, пронеслось в голове, нет, чтобы сразу бежать за подмогой. А теперь уже поздно. Не желая встречать врага голым задом, я крутанулся таща штаны вверх. Маневр не удался. Ноги запутались, я как подкошенный рухнул на девушку, правда успев, в самый последний момент упереться руками в солому.
- Ой, свят, свят, что в мире творится – послышался довольно таки бодрый старческий голос.
Не веря в удачу, я повернулся. Вспышка, щелчок. Я на мгновение слепну, но прежде вижу, в дверях две старушки.
- И не говори сватья – поддакнула вторая, более упитанная с рожей по циркулю, вновь наводя на меня черную «мыльницу» – Распутная ноныче молодежь пошла.
- Мы в их годы об этаком даже не думали – сухонькая старушонка протиснулась внутрь, и изобличающее выставив палец, нависла над нами. Выглядела она в этот момент как красногвардеец с плаката « ты записался добровольцем?». Левая рука опирается на самодельную трость. Правая рука тычет в нас. На теле длинный фланелевый, ничем не уступающий шинели халат, правда, зеленый, но однотонный. На голове вместо буденовки залихватская белая бескозырка с замысловатым шевроном вместо звезды; на ногах лакированные галоши и на груди, я не поверил своим глазам, настоящий, большой сильно потертый полевой бинокль.
- И не говори сватья. А краля то гляди, ишь разлеглась – Величаво зашагивая в ставший сразу же тесным сарай, поддакнула вторая, мгновенно напомнившая мне сказочного купца-кровопийцу старушка. Живот и грудь неимоверно выпячены, светло-розовый махровый халат- до пола, лакированные галоши-с шерстяными носками, в то время как у первой на голую ногу, в руках «мыльница» а на голове цветастый, под хохлому платочек. Чистейшей воды купчиха. Но на пороге грядущего раскулачивания. Узкие, заплывшие жиром глазки так и стреляют в сторону тощей пролетариатки, ища поддержки и одобрения, по хомячьи толстые щеки при виде нас, раздуваются от негодования, и вообще весь ее вид словно бы говорит: «посмотрите на меня, я не такая. Я хорошая»
- Подождите – вставая, попытался, было, я оправдаться – Вы все не так поняли.
Но бес толку. Чувствовалось, что мои оправдания здесь никого не интересуют.
- Все мы поняли – даже не став дослушивать, гневно перебила меня сухощавая – Думаешь если в возрасте, то про «садо-мазо» ничего не слыхали? Мы вас извращенцев за милю видим.
- Еще бы – не сдержался я, натягивая штаны – С таким то биноклем. А кстати, что такое это ваше «садо-мазо»? Никогда не слыхал.
- Ты гляди-ка на него сватья, этот мазохист еще и шлангом прикидывается. Загнать бы его как при Сталине на рудники, мигом бы вся блажь выветрилась.
- Вы я так понимаю, там всю свою молодость провели – не сдержавшись, поинтересовался я с самым невинным видом – Причем за это же самое.
- Ах ты, охальник – мгновенно взвилась сухощавая – Сейчас как милицию то вызовем.
- Да. Участковый тебе покажет.
Что покажет мне участковый, какой такой мастер-класс по садо-мазо, выяснить я не успел. Висящая на ремне кобура поехала вниз, кнопка, не выдержав тяжести, расстегнулась, пистолет, с оглушительным грохотом рухнул у ног и в сарае мгновенно повисла недобрая тишина.
- Не бойтесь – начал, было, я – это газовый.
Но бесполезно. Меня уже никто не замечал и не слышал. Все присутствующие не сводили глаз с пистолета. И на их лицах я читал неподдельный ужас.
- Вот смотрите – предпринял, я было, еще одну попытку себя обелить и потянулся за пистолетом – Он…
- Маньяк – неожиданно точно сирена взвыла худая, и без замаха огрела меня по плечу клюкой – Бей его.
- Вы чего - запротестовал я уворачиваясь от следующего удара и, пытаясь поднять пистолет – Вон у девушки спросите.
Но никто ничего и ни у кого спрашивать не собирался. Складывалось впечатление, что все уже было заранее решено и отработано.
Еще один отвлекающий удар клюшкой, подлое нападение сзади и вот уж пучок моих бедных волос намертво стиснут руками купчихи.
- От нас не уйдешь – плотоядно ощерилась тощая бабка, выуживая из кармана огромный баллончик, с какой то отравой и тыкая мне им в нос – Извращенец.
- Так его сватья – пропыхтела купчиха, словно колода, пытаясь взобраться мне на хребет – А я тут его сейчас.
- Подождите – наконец подала голос девушка – Он не маньяк.
- Молчи проститутка – отмахнулась худая.
- Чего? – возмутилась девица и сцапала пистолет – Ты шапокляк думай, прежде чем рот открывать.
- Банда – заверещала мне прямо в ухо упитанная и еще сильнее вцепилась в волосы – Сватья трави.
Понимая, что ничего хорошего ожидать от так называемой сватьи не стоит, я, ухватившись за пухлые запястья, зажмурился, и, задержав дыхание, дернулся в сторону. Купчиха обиженно заскулила, струя чего-то едкого с шипеньем ударила в рожу, я поднатужился и оторвал от себя перекормленную пиявку.
- А ну отвалите – раздался неожиданно грозный девичий окрик и клацнул передернутый затвор – А то сейчас всех завалю.
Шипение с воплями прекратились, и я осторожно открыл глаза.
Бабки стояли, задрав руки в гору и злобно, но очень тихо чего-то бубнили. Спасенная мной девица, нагая и с пистолетом поднявшись во весь свой немаленький рост, прижималась спиной к стене, орудие травли валялось на прелой соломе, а в воздухе нестерпимо воняло лаком.
Я наклонился и поднял баллон. Так и есть. Лак для волос сильной фиксации.
- Так, ты, давай раздевайся – неожиданно приказала девица, наведя ствол на толстую бабку – И пошевеливайся.
- Доченька, а че сразу я то? – забубнила старуха, бросая отчаянные взгляды на атаманшу – Сватья придумала, пусть она и раздевается первая.
- Так. Стоп – грозно рявкнула девушка – Мне плевать на ваши дрязги. Мне нужна одежда, деньги и телефон. И если я их сейчас не получу, ваши рожи будут выглядеть хуже моей. Эй ты, интеллигент, брызни-ка им в хари лаком.
- Не надо – торопливо запротестовала купчиха – Я разденусь. Но денег и телефона нет и в оргиях я участвовать не умею.
- Маньячка - одними губами усмехнулась девица, но ствол перевела на тощую – А у тебя?
- Че заработать не дали, так нас ограбить решила?
- Понятно. Идейная – констатировала девица и, передернув затвор, приставила пистолет к виску тощей – Ну подыхай тогда за три копейки.
- Да нет у нее – не выдержав, затараторила толстая – Это я просто дома второпях забыла, а у нее и не было никогда. Сын такой же вот извращенец, только еще пьет да пенсию отнимает.
- А у самой дочка лучше что ли – неожиданно взбеленилась худая – Это она моего сына подбивает, шалава поганая.
- Так. Все. Пошли вон отсюда – не выдержала девица – Обе.
Старухи мгновенно заткнулись, и злобно поглядывая друг на друга, попятились к выходу. К нам они, чувствовалось, окончательно потеряли какой либо интерес.
- Мне тоже пистолетом будешь угрожать?– невинно поинтересовался я, застегивая ремень и прислушиваясь к вспыхнувшей за стеной перепалке, судя по звукам переходящей в драку – Или так обойдемся?
- Да забирай ты свою пустую вонючку – щелкнув предохранителем, девушка протянула мне на ладони пистолет – Им все равно только вон бабок пугать. Давай лучше раздевайся быстрее, пока опять, какая ни будь делегация, от полиции нравов не притащилась.
- А чего ты их отпустила то? – ехидненько поинтересовался я, вновь покладисто расстегивая штаны – Розовый парашют думаю, тебе подошел бы больше.
- Молчал бы уж лучше маньяк. Так и скажи, что на голых старушек хотел посмотреть. Кстати – она прислушалась к шуму на улице, среди которого явственно прослеживался звук рвущейся ткани – Если ты сейчас выйдешь, то думаю, еще сможешь исполнить свое заветное желание.
- Спасибо, не надо – отказался я, смущенно протягивая свое старенькое, вытянутое на коленях трико – С меня достаточно и того, что я вижу.
- Чего-о-о? – протянула девица то ли угрожающе, то ли обиженно, а может быть и все вместе, выхватила трико, отвернулась к стене и принялась одеваться.
На секунду, задержав взгляд на ягодицах, я почувствовал пробуждение первобытных инстинктов, взор тут же переключился на синяки и я принялся одеваться.
Девка конечно противная, наглая, явно избалованная. Бросить бы ее прямо здесь. А что? Совесть чиста. Первую помощь оказал, бандитов изгнал, одеждой поделился, деньги на такси дам. На худой конец могу даже до дороги проводить. Вот только нельзя. Когда еще подвернется такой шанс завести дружбу с богатеньким Буратино. Хотя, это надо еще проверить. Может она такая же уркаганка как и те кто ее избил? По манерам вполне вероятно.
Заметив направленный на меня изучающий взгляд, я, быстро изобразил на лице сострадание и участливо поинтересовался – За что тебя так?
- А я знаю?
- Ну, хоть предположения, какие ни будь есть?
- А что тут предполагать то? Из-за чего преступления совершают? Конечно из-за денег.
Внутренне возликовав, я простецки поинтересовался - Ты им задолжала?
- Таким все и всегда должны – презрительно сплюнула дамочка – Как же, хозяева жизни.
- Но у тебя хоть есть, кому тебя защитить? – зашел я с другого конца - Или где спрятаться?
- А тебе какое дело?
- Ну, если тебе моя помощь не нужна – как можно равнодушнее произнес я - то никакого.
Девушка на мгновение задумалась, глядя, куда то в пол, потом нерешительно подняла глаза и робко поинтересовалась – А ты правда хочешь помочь?
- А куда деваться? Не бросать же тебя.
- А бандитов не боишься?
- Боюсь – честно признался я – Но что делать. Бандитов бояться в город не выходить. Так что не дрейфь, прорвемся.
- Да я то не боюсь, а вот у тебя могут возникнуть проблемы. Ты хоть представляешь, куда ты влез?
- Нет – прикинулся я дурачком, внутренне холодея от нехороших предчувствий - Но если ты объяснишь, буду знать.
- В общем, не знаю, как тебе сказать – девушка задумчиво нахмурила лоб, потерла его какое то время, и, наконец, решительно зачесав назад волосы пятерней, с вызовом вскинула голову – Я работаю проституткой. А это мои клиенты.
- Что? – Непонимающе уставился я на девушку мысленно ставя крест на всех своих радужных помыслах – А зачем они тебя хотели убить?
- Да нет, ты не понял – мягко поправила она меня – Бабки вон сразу догадались. Я думала, и ты тоже понял.
- Про что? Про садомазохизм что ли?
- Ну да. – И видно заметив разочарование на моем лице, быстро затараторила – Но ты не думай. Я тебе благодарна. Эти клиенты и, правда, меня чуть не убили. Совсем, какие то отмороженные попались. Я бы не пошла никогда, да деньги хорошие предложили. Кто ж знал то, что они там, в Москве все чокнутые. Я то думала, что понарошку все будет. А они как давай меня по настоящему бить, ладно хоть еще не со всей дури. А то бы тогда точно хана.
- А бабки то, интересно как догадались?
- Ну не знаю – подозрительно замялась моя собеседница – Может в бинокль увидели.
- Ага – я ехидненько ухмыльнулся – И на лбах прочитали. А вот мне почему-то кажется, что это были твои родственнички.
- Это еще почему – как-то уж чересчур неподдельно удивилась девица.
- Ну, во-первых, та, что потолще назвала тебя доченькой, а во-вторых – я на секунду задумался, припоминая детали – Набросились они только на меня. Да и кричать они сразу же стали не про изнасилование или убийство, а именно про садо-мазо. Откуда им это могло прийти в голову? Ведь видеть они могли только, как я тащу сверток. А для чего и с чем знать они не могли.
- Ну, хорошо, хорошо, следопыт хренов. Бабла мы хотели срубить с извращенцев. Теперь доволен?
- Серьезно, что ли? – теперь уже удивился я, хотя удивляться особо тут было нечему. На мои высказанные с серьезным лицом фантастические, я бы даже сказал бредовые предположения, в которые, я и сам то верил с трудом, порой попадались и куда более умные люди. Чего уж тут говорить об этой глупой и алчной проститутке. Да и рассказ в новой интерпретации выглядел куда более правдоподобно. Сразу же все становилось на свои места. И бегство так называемых бандитов, и быстрое выздоровление девушки и появление агрессивных старушек. Оставалось лишь выяснить, чего же она тогда так боится. Ведь все завершилось. Но я не успел.
- Презираешь? – неправильно истолковала мое молчание собеседница – Сам чистенький в костюмчике.
- Стоп – прервал я девицу, не желая выслушивать банальную лабуду – Меня совершенно не интересует твой моральный облик. Это твоя жизнь, и не мне тебя судить. Меня сейчас больше волнуют технические детали. Ты сказала, что нам угрожает опасность. И я хочу знать, на основании чего ты так думаешь? Я чего-то еще не знаю?
- Я барсетку у них украла. С деньгами и документами. Одним словом времени в обрез. Скоро они хватятся, если уже не хватились и начнут меня искать, а заодно и всех кто меня знает. Могут и до тебя добраться. Так что смотри, теперь ты знаешь все, и если не захочешь мне помогать, то я не обижусь. Дай мне только немного денег, и я пойду.
Я задумался. Звучало все вроде бы складно, но что-то мне все же не нравилось. Может быть просьба денег? Хотя с этим ясно. Как говорится с паршивой овцы хоть шерсти клок. Не могли же они и, правда быть настолько не предусмотрительными, чтобы не спрятать поблизости деньги, одежду, а то и автомобиль. Да и старухи наверняка рыщут рядом в ожидании знака или сигнала. А впрочем, не исключено, придурки беспечно могли понадеяться и на деньги клиентов. Поди, разбери тут, о чем они думали. Но в любом случае, я вновь в пролете. Ничего кроме лишних проблем и головной боли мне это знакомство не принесет. А потому лучше отдать деньги и топать домой. Мне это встанет дешевле.
- А зачем ты тогда прогнала свою группу поддержки? – на всякий случай поинтересовался я, желая окончательно успокоить скребущихся на душе кошек – Чего они тебе денег и одежду не принесут?
- Так мы же не думали, что ты вмешаешься.
- Ну а зачем прогнала то? – Настойчиво повторил я вопрос.
- Я же не знала кто ты – заюлила девица – Вроде бы как спаситель, и в то же время у тебя пистолет, это потом я поняла, что газовый. А с первого взгляда как настоящий. Опять таки, ты мне сказал, что у тебя нет телефона, а он у тебя на поясе.
- Аккумулятор накрылся, можешь проверить. - Я протянул телефон.
-Да я верю- девица по доброму улыбнулась - Тогда-то я этого не знала. Думаю мало ли кто-ты. Вот и не захотела своих палить. Тем более, что пистолет у меня, ты один и не очень здоровый. – Я обиженно засопел, а девица как ни в чем небывало продолжила – Да и барсетку им еще надо найти и почистить.
- Ни фига у вас семейный подряд. Муж тоже в деле?
- Только не начинай мне читать нотации. – Вспыхнула собеседница - Дай денег и вали, куда шел. Если жалко, скажи номер телефона, я тебе их потом на счет закину.
- Да без проблем – я вытащил кожаное, потрепанное портмоне и достал всю имеющуюся там наличность – Больше, извини, нет.
– Триста двадцать рублей – заключила девушка, пересчитав купюры - Да, не густо. Ну, спасибо и на этом. А хочешь, я тебе минет, сделаю? А то когда я тебе еще эти деньги отдам. А так в расчете будем.
- Считай это подарком – я сделал вид, будто меня растрогало ее предложение. Хотя если быть честным, меня сейчас больше всего волновало, совершено другое - мои почти что новые кожаные туфли за две с половиной тысячи, которые я прямо таки жаждал вернуть обратно. Не то что бы они мне очень дороги. Нет. Но при отсутствии в доме другой обувки, собственно как и лишних денег, на ее покупку, это невольно становилось огромной проблемой. И мне ее хотелось решить по возможности прямо сейчас. Вот только как я не знал. С большим удовольствием я бы конечно просто вытряхнул проститутку и пошел бы домой, но вот сидящая в недрах подобно занозе интеллигентская мягкотелость мешала мне это сделать, и даже больше. Было ужасно стыдно за нищету, и перед кем перед падшей женщиной. А еще я боялся, что она примет меня за жадину, а еще как всегда было неловко потребовать свое. В общем, все как всегда. А потому после недолгих колебаний, я как, всегда уповая на русский авось, предложил – Давай я тебя все-таки провожу. Мало ли что. А у меня хоть удостоверение есть. От бандитов, конечно, не защитит, а вот от рядовых ППС-ников может. Тебе вообще, куда сейчас надо?
- А что за у тебя удостоверение"?
- Да ветерана боевых действий – бодро соврал я, вовремя спохватившись – В Чечне воевал.
-А-а-а. А я думала милицейское.
- Да нет, откуда. А куда тебе все-таки ехать?
- К подруге. Адрес не помню. Недалеко от залива. Я покажу.
- Прилично.- Я критически осмотрел девицу, облаченную в мои туфли, трико и белоснежную рубаху на выпуск, подпоясанную галстуком. - И как ты собираешься туда в таком виде добираться?
- Такси поймаю.
- Ну-ну – я скептически ухмыльнулся – Я бы тебя не повез.
- Так это же ты. Другой мужик на твоем месте и от минета бы не отказался.
- Ну, пошли, попробуем – я осторожно взял девушку за локоток и повел к выходу – Кстати, а подруга то хоть дома? Не подведет? А то не ближний край просто так кататься.
- Да дома, конечно. Я ее предупредила. Мы когда-то вместе работали, но потом она папика окрутила и сдернула, но со мной дружить не перестала. Так что не боись, она не подведет.
- Это конечно радует, но ты не думала, что сама ее можешь подвести. Бандиты то ведь не дураки, мигом подружек пробьют.
- Ха. Не учи ученого. Она только неделю назад сюда приехала, ей здесь квартира в наследство досталась. Так, что никто здесь про нее, ничего не знает. Завтра деньги получит и мы уедем.
- Ну, как знаете, вам виднее – не стал я спорить со спутницей и, перехватив удобнее руку, сосредоточил внимание на окрестностях.
Дама тоже затихла, и как я заметил, изо всех сил пытаясь идти быстрее, принялась так же внимательно зыркать по сторонам.
Так мы и шли. Я в носках, припадая на обе ноги, в запыленном мятом костюме поверх белой майки и спутница. В вытянутом старом трико, мужских туфлях большого размера и с неимоверно выделяющимся на фоне белоснежной рубахи опухшим лицом непонятного цвета. Типичная пара российских Бичей на променаде.
До дороги мы добрались относительно быстро и без приключений. Правда, для этого пришлось проковылять целый квартал дворами. Тормозить попутку поблизости мы не рискнули. Мало ли что, а береженого, как говорится, бог бережет. Мы итак привлекали к себе очень много внимания. Не то что бы производили фурор, нет, люди от нас не шарахались, но, тем не менее, все же посматривали. Кто с сожалением, кто с брезгливым пренебрежением, а один бомж так и вовсе как на конкурентов. И это мне очень не нравилось. Обзаводиться пусть даже потенциальными, но все же свидетелями я не хотел. А потому, едва только завидев спешащего пешехода, мы дружно бросались копаться в ближайшие урны или на худой конец просто вставали и обнимались. В конце концов, БИЧИ тоже люди. Могут же они в кои веки воспылать чувствами.
С попуткой, к сожалению, тоже оказалось непросто. На наши две вытянутые руки, водители хоть и реагировали по-разному, кто крутил пальцем у виска, кто просто улыбался, а кто и делал вид, будто внимательно смотрит перед собой, но проезжали они все мимо нас однозначно и как один. На большой скорости, даже не притормозив. Всевозможные комбинации, вплоть до расстегивания на рубахе двух верхних пуговиц и демонстрации в вытянутых руках денег тоже результата не принесли. Ни вдвоем, ни по одиночке, ни на российских и уж тем более, на иностранных машинах везти нас упорно никто не желал. Вся надежда оставалась лишь на общественный да гужевой транспорт. Но так как из соображения безопасности улицу мы выбрали не центральную, то проще нам было дождаться арбу с ишаками, чем самую затрапезную маршрутную газель.
- Что будем делать – вопросительно уставилась на меня девушка – Может, позвоним, такси вызовем?
- С чего? – я огляделся по сторонам – Таксофонов нет, а сотовый нам прохожие не дадут. Я уже один раз так пробовал. Причем, в более приличном виде.
- А что тогда делать?
- Что, что – разозлился я - голосовать. Давай я пойду вниз по улице, и буду там тормозить, а ты тормози здесь. Если остановится кто, езжай, деньги у тебя есть, только туфли оставь, а если я тормозну, то мы доедем до тебя, и ты поедешь дальше уже одна. Я все равно тебе больше не нужен. А мне хоть до дома здесь близко.
- А ты, правда, один не уедешь?
- А смысл? Деньги все у тебя, да и мне проще пешком добежать. Да кстати. До дома подруги не доезжай, а еще лучше скажи водителю соседнюю улицу. А то мало ли что. Прижмут его, он и выдаст.
- Не учи ученого – ухмыльнулась девица – Там, в соседнем доме сквозной подъезд есть. Так что если простой бомбила, еще и без денег уедет.
- Жадность фраера сгубила – пробурчал я вполголоса и, подняв руку, не спеша, двинулся навстречу движению. На душе стало пусто.
О проститутках я, если честно и раньше то был не очень высокого мнения, хотя в жизни с ними не сталкивался, предпочитая продажному сексу нормальные отношения, но после сегодняшнего знакомства они и вовсе опустились в моих глазах ниже плинтуса. Деньги, деньги и ничего кроме денег. Вот их жизненная позиция. Причем деньги легкие. Честно копить и трудиться лень. Гораздо проще раздвинуть ноги. Или как эта – украсть, или выманить шантажом, даже, казалось бы, ни в чем не повинного водителя, который согласится вывезти ее из этой задницы, она и то уже хочет кинуть. Что уж тут говорить обо мне. Да продаст сутенерам при первом же удобном случае. Опять таки, если подруга живет там недавно, откуда она знает про этот подъезд? Видать уже практиковались. Но ничего. По той дезинформации, что я ей подкинул, ветерана чеченской войны искать будут долго.
Из задумчивого состояния меня вывел приближающийся густой низкий рокот. Складывалось ощущение, что надвигается как минимум танк. А то и колонна. Но нет. Обычный красненький москвичек. Четыреста двенадцатый.
Я поднял руку и отчаянно замахал. Не может быть, чтобы не клюнул. Я сам на таком катался. Знаю что это такое. Денег на ремонт и бензин сжирает как старый камаз, смотрится как телега, стоит как велосипед, а выбросить невозможно, потому что на новую нету денег, а передвигаться пешком уже лень и отвык. Вот и изворачивается, кто, как может, но таксуются все.
Как я и ожидал, раздался скрип стертых колодок, заморгал поворотник и чудо советского автопрома, прижалось к бордюру. Водитель заглушил двигатель, перегнулся через пассажирское сиденье, бешено покрутил ручку стеклоподьемника и, опустив слабо тонированное стекло на половину, уставился на меня словно бобик из подворотни – Куда едем?
Из открытого окна бодро хрипит попсовая музыка, едким дымком истекают выхлопные газы, а вопросительно выглядывающий лет этак двадцати пяти круглолицый, дня три точно не бритый водитель грязен как трубочист. Правда, на вид он мне показался бесхитростным. Крупные заскорузлые от грязи и масла руки, дешевый спортивный костюм, плохо подстриженные под горшок черные волосы, сросшиеся на переносице брови, одним словом, типичный колхозный вахлак.
- Да ты не волнуйся – неправильно истолковав мое замешательство, заволновался шофер – Домчу с ветерком. У меня просто глушак отлетел. Хотел сам поставить, да без ямы ни как. Только зря извозился.
- Да нет, я не сомневаюсь. Я сам на таком же катался – закинул я удочку - Зверь техника. Не оборотистый конечно, но зато в горах любую шестерку сделает.
- Еще бы – повеселел водитель то ли обрадованный мыслью, что хоть где-то этот аппарат может кого-то да сделать, а то ли от вида соратника по несчастью – Да я и здесь их всех делаю. Главное ведь не машина, а прокладка между рулем и сиденьем. А эти уроды напокупают машин, а ездить не умеют. Только под ногами зря путаются.
- Да уж.
- Ну, так куда тебе?
- Понимаешь, тут такое дело, нужно девушку мою отвезти, куда то в район Залива. Сколько возьмешь?
- А сколько дашь?
- У меня только триста двадцать рублей есть. А ехать позарез надо. Сам видишь, в каком я виде. Встряли мы тут с ней малость.
- Да нормально, только дорогу покажите.
- Она покажет – обрадовано пообещал я, запрыгивая на переднее сиденье – Поехали, вон она стоит.
Стартер со скрежетом провернулся, мотор взревел, шестерни с хрустом вошли в пазы и мы плавно тронулись.
- Кулисы зараза накрылись – извиняющимся голосом пояснил водитель – Да и пендикс чего-то барахлит.
- Накладки тоже стерлись – со знающим видом добавил я, вновь услыхав, скрип тормозов и ради проформы поинтересовался – Ты сам клепаешь?
- Конечно. Буду я еще деньги на эту фигню выкидывать.
- Садись, давай – втайне радуясь что, наконец, то все завершится, я распахнул перед девушкой дверцу и выбрался из автомобиля – человек согласился за триста двадцать рублей тебя довести. Только дорогу ему покажи.
Последнюю фразу я произнес уже на автомате и помертвевшим голосом. Вид остолбенелой девушки не предвещал ничего хорошего. Лицо окаменевшее, взгляд, направленный, куда то мне за спину полон испуга, руки заметно подрагивают. Не девушка, а один сплошной ужас.
Повинуясь взгляду, я повернулся.
И чуть сам не подох от страха. На светофоре, всего в каких то трехстах, четырехстах метрах от нас светясь, как рождественская елка стоит черный «хаммер».

Погоня

Московский он или чувашский разглядеть я не мог. Мешал раскорячившийся перед ним запорожец, но мне это было и не надо.
- В машину – скомандовал я, развернувшись и втолкнув девку внутрь, запрыгнул на заднее сиденье пребольно при этом, ударившись локтем о лежащий там резонатор – Поехали.
Дважды шофера просить не пришлось. Шестерни захрустели, движок взревел, выпуская почему-то в салон новую порцию дыма, машина дернулась, разгоняясь и меня, буквально впечатало в спинку, но только почему-то, переднего сиденья.
- Ого – только и смог я сказать, потирая ушибленное о спинку сиденья лицо да сдвигая в сторону больно треснувший по хребту резонатор.
- Сейчас, сейчас – нервно крутя, стартер и работая педалью газа как ножным насосом, успокаивал то ли себя то ли нас водитель – Ну давай родная, заводись.
- Они поехали – оповестила нас девушка все это время сидевшая боком, крепко вцепившись в спинку сиденья и наблюдая за потенциальным врагом – Не сворачивают. Едут сюда.
- Толкаем – не своим голосом взвыл я и выскочил из машины – Здесь под горку.
Водитель без промедления последовал моему примеру и мы, не закрывая дверей, налегли на авто. Попытавшуюся было выскочить на подмогу девицу, я осадил грозным окриком: – Сиди на месте.
Не хватало еще, чтобы она путалась под ногами.
Достаточно и того, что уже втравила в историю.
А ведь говорили же мне пацаны – укорил я себя – что проститутки до добра не доводят.
Хотя при чем тут она – тут же поправил меня голос разума – на бандитов ты сам напоролся, да и провожать по собственной инициативе пошел, никто тебя силком не тащил. Так что толкай, давай и не ропщи. А то раскатал губу, дочка миллионера, хороший шанс. Вкалывать надо, а не халяву искать.
Я горько сплюнул, мотор чихнул, я подналег. Машина задергалась, еще пару раз чихнула и словно излеченный Айболитом бегемот, радостно заревев, заскакала по трассе.
Я запрыгнул в салон, резонатор по свойски впечатался в локоть, я зашипел как придавленный уж и мы наконец полетели быстрее как минимум пешеходов.
- От кого удираем то хоть? – поинтересовался водитель, весело поглядывая через зеркало заднего вида то на соседку, то на меня– Если не секрет конечно.
- От мужа – зло буркнула девушка и, указав на лицо, добавила - Не видно, что ли?
- Застукал – то ли вопрошающе, то ли утвердительно произнес водитель и с укоризной уставился на меня – А чего же ты этому старперу сдачи то не дал?
- Какому еще старперу – удивился я – С чего ты вообще решил, что он старпер?
- Так больше в запоре никого.
Я повернулся. И точно. За нами по пятам следует белый, ушастый запорожец и управляет им какой-то дедулька в замшелом картузе. Хаммер же словно никуда не спеша, величаво катит чуть поодаль.
- А давай остановимся, я ему сам наваляю – великодушно предложил шофер и, не дожидаясь ответа, включил поворотник - У меня с такими типами разговор короткий. Чуть что сразу в рыло.
- Нет – не сговариваясь, взвыли мы хором – Не надо. За нами на Хаммере гонятся.
- Что? – встрепенулся водитель и нервно поддал газку, но, быстро прейдя в себя, снова стал жаться к обочине. – Нет, мы так не договаривались. Давайте выходите. Мне проблемы ни к чему.
- Хорошо – спокойно согласилась девушка – Но только тогда я ему скажу, что это ты мой любовник.
- К – к - как это так – вновь прибавляя скорость, заволновался водитель – Это же неправда.
- Неправда – покладисто согласилась девица – Но он этого не знает. И его друзья тоже. И если уж они так отделали меня, то с тобой, думаю, и вовсе церемониться не будут.
- Ай, сволочи, ай подставили – нервно заскулил водитель и придавил педаль газа до пола – Куда ж я на этой колымаге то от джипа уйду? Они же меня враз догонят.
- Ну, значит судьба у нас такая – печальным голосом успокоила его девушка и, повернувшись ко мне, заговорщически прошептала – Любимый ты главное ни в чем не сознавайся, даже если они тебя очень сильно будут бить. А я буду говорить, что это он мой любовник. Пусть лучше ему яйца отрежут.
- А-а-а – словно раненый зверь, взвыл водитель, краем уха подслушивавший наш разговор и, не снижая скорости, резко крутанул руль вправо – Врешь, не возьмешь.
Машина угрожающе накренилась, обиженно заскрипела, чудом не перевернулась, и временами истошно визжа тормозами, запетляла по подворотням.
Водитель как сумасшедший вертел баранку и истерично выл песню про гордый «варяг». Девушка, крепко вцепившись в панель, то и дело пронзительно вскрикивала, а поганый уже дважды весьма чувствительно поддававший мне резонатор, снова пошел в атаку и мы, с ним сцепившись не на жизнь, а на смерть катались на заднем сиденье. Усугублял вакханалию, медленно заполнявший салон сизый смог. Выхлопные газы по чьей то злой прихоти шли прямо внутрь.
Не знаю уж, сколько времени все это продолжалось, но когда наша взбесившаяся газовая камера на колесах, наконец, то вырвалась на широкий проспект, содержимое моего желудка уже было на полпути к выходу. Слава богу, не к естественному, а к тому, что еще совсем недавно послужил этому самому содержимому входом. Голова нестерпимо кружилась, мой выходной пиджак выглядел как половая тряпка, а ржавый резонатор стал частью моего организма.
Но зато хаммера на хвосте я не видел.
- Ну, все вылазьте – вновь заскулил наш извозчик, внимательно глядя в зеркало заднего вида и, включив поворотник, стал прижиматься к обочине – Кажись, оторвались.
- Ты что, дурак? – с искренним недоумением поинтересовалась девушка – Тебе, куда сказали нас везти?
-На залив.
- Ну, так и вези нас туда.
- Пусть кто ни будь другой, вас везет. Я не поеду.
- Хорошо. А теперь подумай – девица заговорила вкрадчивым голосом – Во-первых, сколько человек по всей Чувашии ездят на Хаммере и какие у них могут быть связи, во-вторых, неужели ты думаешь, что твой номер сейчас не в розыске? Лично я почему-то на все сто процентов уверена, что сам начальник ГИБДД уже давно доложил моему мужу и все твои паспортные данные и место твоей прописки, а в-третьих, ты зря смотришь на наш внешний вид. Или ты думаешь, что люди, разъезжающие на Хаммере, женятся на деревенских простушках?
- Нет, но, ну не знаю. А тогда и в то, что вы моя любовница тоже никто не поверит. Вот – весело заключил водитель и ударил по тормозам – Вылазьте.
- А я и не говорю, что обязательно поверят – даже не шелохнулась девушка – Но пока разберутся, тебя пару раз изобьют, а потом чтоб не вякал, если выживешь, конечно, ментам отдадут. И пойдешь ты по этапу, к примеру, как наркодиллер, или как угонщик. Как говорится, был бы человек, а статья всегда найдется. Или ты как маленький, до сих пор еще в сказки веришь?
- Ну, если так, то какая мне разница? Довезу я вас, не довезу, все равно крайний буду.
- Ну почему? Разница есть. Одно дело если мы доедем до моего папочки, и он позвонит моему мужу и даст ему втык, да еще и объяснит, что теперь я люблю другого, то он ни нам, ни тебе уже ничего не сделает. Но вот если он поймает меня, где ни будь на дороге, до того как я попаду к своему отцу, то естественно захочет узнать, кто мой любовник и естественно не поверит ни одному моему слову. А стало быть, будет искать тебя. Так что выбирай, что тебе больше по нраву, прятаться до скончания дней, или рискнуть и довести нас до места.
- Да врете вы все наверно.
- Ах, врем. Ну, так давай проверим. Вон как раз менты едут – разозленная девушка ткнула в сторону проезжающего мимо бобика и, рванув на груди рубаху, приказала – Любимый выходи. А мы сейчас с этим Фомой неверующим будем властям сдаваться. Пусть доказывает, что это не он меня избил и изнасиловал.
- Сумасшедшая – испуганно буркнул водитель и дал по газам – А папа то хоть кто?
- Ты лучше смотри, чтобы нас не выследили – ухмыльнулась девица, застегивая рубаху – А то муженек у меня хитрый. Посадит хвост, а сам будет спокойно около папиной конторы сидеть. В этих делах он ушлый.
Для водителя это стало последним ударом. Тело напряглось, лицо окаменело, и он какое то время молча крутил баранку, беспрестанно поглядывая в зеркало заднего вида. Потом оживился, машина, ускоряясь, взревела, горе Шумахер попробовал поиграть в «шашки», но не сумел и резко, со второго ряда свернул в подворотню. Поворотники, как я про себя отметил, включены не были.
И все началось по новой. Девица взвизгивала, я катался в обнимку с железкой, машина надрывно гудела, и только водитель, по-моему, окончательно сбрендив, не пел, а нес всякую чушь.
- Я их вычислил – горячился несчастный – Профессионально ведут собаки. Но врешь нас не возьмешь – и снова давил на газ, нарушая все мыслимые и немыслимые правила и законы, как человеческие, так и природные.
- А эти то, эти то куда? – легко отрываясь от «таврии» чуть ли не бил себя пяткой в грудь наш «Шумахер» - Думают, что я их не вычислю? Шиш. Я в разветроте служил. Слежку за милю чую.
На все наши жалобные протесты и уверения, что нам просто жизненно необходимо покинуть этот дурдом на колесах, следовал неизменный ответ: « Лучше гипс и кроватка, чем гранит и оградка».
И мы, печально взирая на происходящее и понимая, что третьего не дано, печально с ним соглашались. Особенно после того, как наш горе Шумахер слегка поцарапав черную, с наглухо затонированными стеклами раздолбанную девятку, даже не притормозив, шустро свернул во дворы.
- Ну, вот теперь нам точно каюк - печально заключил я, первым заметив сворачивающую следом за нами девятку, из окон которой как мыши из нор то и дело высовывались головы коротко стриженых пацанов – От этих нам точно не уйти.
- Дебил – коротко и емко выразила девушка мнение о водителе и, с надеждой уставилась на меня – Что будем делать?
- Валить – бросил я как можно небрежнее и, вытащив пушку, для пущего эффекта передернул затвор. - А теперь слушаем все сюда.
Я придал своей роже максимально зловещее выражение.
-Ты сбавляй скорость – я ткнул водителя стволом в шею - только не сильно и держись левой стороны дороги и обгонять им нас не давай. И смотри у меня без глупостей, а ты - я перевел взгляд на девушку, и чуть подумав, протянул пистолет – бери и как они с нами поравняются, наставляй, да рожу, какую ни будь пострашнее скорчи.
- А чего сам не хочешь? – недоверчиво уставилась на меня девица, но пистолет взяла - Ты мужик у тебя лучше получиться.
Не желая сознаваться в том, что меня укачало, и я держусь из последних сил, я злобно прикрикнул - Делай что говорят – но тут же словно смягчившись, а на самом деле для водительских ушек, негромко добавил – Не бойся. Тебе ж не впервой. А у меня еще пулемет остался. – Я демонстративно похлопал по ржавому резонатору.
Шофер вновь напрягся.
- Ну, как знаешь – с сомнением протянула девушка и, переложив пистолет в левую руку, со скрипом опустила стекло. В лицо мгновенно ударили тугие потоки живительно свежего воздуха, организм, осознав, что его все это время нагло травили, возмутился и я, из последних сил пытаясь подавить рвотный спазм, а, также, не желая поганить гобеленовые чехлы, глубоко задышал, и неистово завертел ручку стеклоподъемника. Спутница тоже задергалась, по-собачьи быстро дыша запечатала рот. Взгляд несчастный, беспомощный и вопрошающий.
- Эй ты, урод, тормози – неожиданно взвыл кто-то рядом, на миг, перекрыв рев мотора, и я краем глаза уловил промелькнувшую за окном тень.
Что-то с грохотом, впилось в багажник. Я повернулся на шум и чуть ли ни нос, к носу столкнулся с подростком. Наполовину высунувшись из заднего левого окна он по злодейски оскалившись вскидывал биту.
-Мочи его- попытался я заорать. Желчь заполнила рот, я замычал и инстинкт вышвырнул мое бренное тельце по пояс в окно, а вместе с ним и трубу резонатора. Желудок вывернуло.
- Фубля – передернулся паренек, лицо исказила гримаса: нижняя припухшая губа отвисла на пару с челюстью, брови взлетели, а лоб, сплошь покрытый иссиня красными, еще не созревшими фурункулами стал похож на поеденный ржавчиной гофрированный забор – Тут торчки походу обдолбанные.
Бита выскользнула из хилых рук, асфальт оттолкнул деревянную гостью, та подпрыгнула, покатилась и исчезла вдали. А вместе с ней исчез и весь воинственный пыл паренька. Глаза погрустнели, а сам он нерешительно замер как витязь на перепутье. Чувствовалось, будь его воля, он с большим удовольствием последовал бы за битой или на худой конец скрылся в чреве автомобиля, но беззащитно откляченный перед соратниками фасад, уже сейчас в полной мере ощущая на себе их агрессию, категорично не одобрял столь крамольные мысли.
Парнишка задергался. Потом внезапно ощерился, напомнив мне загнанную в угол мышь и привычно избрав из двух зол наименьшую, нерешительно забормотал: – Эй, нарики, тормозите.
И тут в бой вступила попутчица. Бледно – зеленая, словно поганка, ноздри раздуты как у строптивого мерина, губы напротив сжаты в струну. Не девушка - упырь высунулся из окна, ветер тут же рванул, растрепал черные космы, высокий лоб обнажился, придав хозяйке демонический вид, глаза превратились в щелки, а просто гигантский на фоне ее белой руки черный ствол уставился на паренька.
Тот жалобно пискнул, девятка вильнула, опасно сближаясь, я юркнул в салон, и как оказалось весьма своевременно. Внезапно тело девушки выгнуло, она пару раз дернулась, словно подавившийся гусь, и извергла на рожу преследователя полупереваренный завтрак. В девятке заржали. Видимо их товарищ не пользовался большим авторитетом. Прыщавый обиженно взвыл, руки взметнулись к лицу, и несчастный попятился.
- Ты куда падла лезешь – тут же прекратили смеяться соратники и в стане врага началась потасовка. Стекло поползло вверх, голова облеванного суетливо задергалась, девятка замедлила ход и отстала.
- Пустите! – донесся до меня издали жалобный голосок – Меня ослепили".

Сомнения

В динамиках щелкнуло. Зашелестело. Судя по звуку, бумага.
"Зря ты ему все-таки деньги отдал – проворчала девица, провожая взглядом автомобиль – Все равно недовольный остался. Лучше бы я их себе оставила.
Я посмотрел с укоризной и, не желая вступать в дебаты, поспешно перевел разговор: А как хоть тебя зовут то, чудо природы? Меня Александр. А то, как-то неудобно получается. Огонь, воду и медные трубы прошли, а все незнакомы.
- Серьезно? – клюнула девушка – А меня Александра. Надо же, как совпало.
- Да уж – выдал я дежурную фразу, настороженно поглядывая по сторонам - Очень приятно. И далеко нам еще?
- Да нет.
- А ты уверена, что подругу не вычислили?
- На все сто – не задумываясь, отрапортовала тезка, но по сторонам посмотрела.
- Ну, вот и отлично – повеселел я – Значит, одна дойдешь.
- А ты?
- А я домой.
- А одежда?
- Да черт с ней. Новую куплю.
- Ну, зайди я хоть денег на такси тебе дам, а то, как добираться будешь?
Я задумался. Но если честно, совсем о другом. Деньги у меня есть. Зная свою мягкохарактерность, я всегда держу основную сумму не в портмоне, а в небольшом брючном кармане и там сейчас целых триста рублей. Так что проблем уехать, нет. Туфли, тоже не такая уж невосполнимая потеря. На крайний случай какое-то время можно походить и в осенних. Жарковато конечно, да ничего. Еще сам Суворов рекомендовал держать ноги в тепле, да для меня это и не ново. Так что в принципе уехать домой я могу прямо сию минуту. Другой вопрос, а хочу ли? Опасность практически миновала. Страх отступил. Я почувствовал себя увереннее. В результате засевшая в недрах души жаба вновь наложила на шею перепончато-пупырчатые лапы. Захотелось вернуть и рубашку, и деньги, и галстук и даже залатанное трико. А как же. В хозяйстве все пригодится. Но рисковать из-за барахла не хочется, вот я и завел этот разговор. Следовало выяснить, а не собралась ли она меня кинуть? Вдруг в квартире не подруга, а здоровенный друг? Или два. Лишиться напоследок еще и пистолета как-то не хочется.
- А далеко еще? – поинтересовался я со скучающим видом и замедлил шаг – Может, все-таки одна дойдешь?
- Да уж пришли – Александра ткнула в неказистую старенькую пятиэтажку из белого кирпича – Вон на третьем этаже окно.
- Ну, тем более одна дойдешь.
- Ты что боишься – насмешливо уставилась на меня девица – Не заходи тогда. Я тебе в окно вещи скину.
- Ну, вот еще – изобразил я искреннее возмущение – Просто неудобно в таком виде перед твоей подругой появляться.
- Ну, как знаешь – фыркнула Саша - Мне все равно. Но, по-моему, лучше перед подругой в таком виде, чем пешком через весь город.
- Да нет неудобно. Давай лучше – взгляд скользнул по песочнице с допотопным деревянным грибком, пробежался по качелям, скамьи у Сашиного подъезда сломаны, у соседних заняли бабки, а вот утопающая в сирени деревянная беседка, да еще на отшибе, пустая. Я обрадовано махнул в ее сторону - я тебя там подожду.
- Как хочешь – равнодушно бросила Саша и решительно двинулась к дому.
Вроде не дурит, решил я, глядя вслед девушке, не уговаривала, не заманивала, но идти все равно придется в беседку. Не отказываться же от своих слов. Да оно может и к лучшему. Береженого бог бережет.
- Черт – выругался я, заметив двух неизвестно откуда выруливших пенсионеров. Божьи одуванчики нетвердой походкой твердо держали курс на беседку. И судя по расстоянию, даже при черепашьей скорости успевали туда первыми. Да даже если и последними. Не выгонять же мне пескотрясов. Я, досадуя, сплюнул и бросился вслед за девушкой – Саш подожди.
Девушка обернулась и нехотя остановилась - Передумал?
- Да там дедки заняли – махнул я в знак оправдания в сторону беседки, не забыв при этом отметить про себя реакцию девушки. На вид безразлична, в голосе нетерпеливые нотки, чувствуется, мысленно она уже дома пакует вещи. Одним словом, на западню не похоже.
- Ну, пошли тогда быстрей, а то уж обед наверно.
Припекало действительно изрядно. Я машинально взглянул на небо. Так и есть. Солнце в зените.
Под ложечкой засосало.
Дверь в подъезд оказалась такая же допотопная, как и дом. Правда железная, но сваренная из первого попавшегося под руку металлолома и небрежно покрашенная кисточкой в ядовито зеленый цвет.
Доводчик заменила, тугая снятая с какого-то агрегата пружина, кодовый замок – шпингалет, привинченный изнутри, а уплотнитель - намотанная на ручки цветастая тряпка. Громыхала конструкция почище любой канонады. Но подъезд, как ни странно от вандалов оберегала. Стены чистые, покрашены в синий цвет, потолок белоснежный, недавно побеленный, на ступенях ни мусоринки, а на подоконниках горшки с цветами. Даже лампочки, и те целы и в каждом патроне. Прямо таки не подъезд, а образцово-показательный экспонат. Только квартирные двери слишком уж разные. Одни обшарпанные фанерные, другие затейливо утыканные гвоздями и обтянутые дерматином, парочка китайских из фольги, наша оказалась железной – дорогой. Бывший хозяин не бедствовала. Или боялся. Понять это можно, только лишь попав внутрь. Коврика нет, скорее всего, украли, а кнопка звонка обычная, прямоугольная - таких миллионы.
Александра тихонечко постучала и приникла к двери. Я остановился на предпоследней ступеньке и готовый в любую минуту сорваться и побежать, тоже прислушался.
Ожидание оказалось недолгим. Щелкнул замок, Александра отпрянула, дверь распахнулась внутрь, являя просторную полутемную прихожую, я разглядел силуэт, судя по очертаниям женский, сиротливо висящую вешалку и тут спутница дернула за руку.
- Заходи – чуть ли не зашвыривая меня внутрь, прикрикнула Саша и влетела сама. Дверь, с громким стуком захлопнулась. Александра шустро провернула замок, спина, и затылок ее плотно прильнули к двери, она глубоко вдохнула и замерла как панно. Я быстренько осмотрелся. Мебели никакой. Из побеленного потолка торчат оголенные провода, видать все растащили на память об умершем. Справа две плотно закрытые двери. Стандартные, белые из оргалита. Снизу пробивается свет, следовательно, по ту сторону никого, по крайней мере, у самых дверей. В левом дальнем углу арочный вход в коридор, темный как кожа негра. Там вполне кто-то мог притаиться. Ну и прямо напротив, источник неяркого света, двустворчатая с тонированными стеклами, явно с претензией на благородство широкая, полуоткрытая дверь. Скорей всего в зал.
Вырисовывавшийся на ее фоне точеный довольно таки привлекательный силуэт девушки, оставил меня равнодушным. Пусть хоть и бывших, но проституток я не люблю.
Саша шумно и с явным облегчением выдохнула, я развернулся и с удивлением уставился на медленно оседающую вдоль двери девушку. Глаза ее устало закрылись, обезображенная физиономия скуксилось, раздался едва слышный всхлип, руки взметнулись к лицу и Александра, никого не стесняясь, опустилась на пол и дала волю чувствам.
Истерика? Я непонимающе уставился на ревущую белугой девицу. Но с чего? Вроде бы все нормально. Или отвлекает внимание?
За спиной эхом всхлипнули. Я развернулся, увидел что и вторая прижала руки к лицу, мгновенно сообразил, чем это пахнет и громко, скомандовал: - А ну тащи успокоительное. Не хватало мне тут коллективного рева.
Хозяйка испуганно встрепенулась и словно птичка впорхнула в ближайшую белую дверь. По комнате распространился легкий запах жасмина.
А пахнет от девки здорово - отметил я про себя, разглядывая сквозь полуоткрытую дверь похожие на плитку коричневые обои, белый гарнитур и старенький холодильник – Вкус есть. И духи дорогие. А вот кухня дешевка. Поэтому видимо и уцелела.
Решив, что увидел достаточно, я переключился на Александру. Даже изрядно избавившаяся от влаги, девушка оказалась неимоверно тяжелой. Скрюченное, как эмбрион тельце никак не желало отрываться от пола. Я поднатужился, из горла вырвался хрип, девичья тушка подалась, я сделал выпад правой ногой, колено приняло груз, я поднялся и шустро засеменил к двустворчатой двери. Ноги девушки послужили тараном.
Створки с грохотом распахнулись, залитый дневным светом зал, показался нестерпимо ярким, глаза заслезились, я сощурился словно крот, а потом и вовсе зажмурился, но прежде, разглядел все, что меня интересовало.
Людей в зале нет и спрятаться негде, из мебели угловой диван да журнальный столик. Все старое, в бардовых тонах, включая палас и шторы. Обои серые. Вместо люстры убогая лампочка Ильича. Одним словом, ценное продано или растащено, осталась рухлядь.
Диван, приняв девушку, старчески заскрипел. Саша поджала ноги и, обвив их руками, уткнулась в колени. Истерика не прекращалась.
Не зная, что делать, хлестать по щекам не поднималась рука я, негодуя на потерявшуюся подругу, с трудом разгибаясь, повернулся к двери. Да так и застыл с полуоткрытым ртом.