Танец зарниц

Глава 1. Новый директор

Под окнами директорского кабинета медленно-верно скапливался народ. Учителя и ученики, родители и гости — множество людей, изъявивших желание присутствовать на линейке в честь начала нового учебного года, заполнили двор школы до такой степени, что Василиса, наблюдая за ними с высоты третьего этажа, диву давалась: как они все там умещались? Вернее сказать, задавалась бы, если бы не знала, что еще утром Кондратий Кузьмич расширил двор известным только ему новым пространственным заклинанием.

Словно услышав, что о нем думают, главный завуч Кривошеев Кондратий Кузьмич — невысокий зеленокожий тролль — без стука открыл дверь, уверенно переступая порог кабинета, и Василиса торопливо закрыла ящик стола, приветливо улыбаясь.

— Волнуешься? — понимающе спросил Кондратий Кузьмич, и Василиса пожала плечами:

— Отчасти.

На самом деле она лгала, и сейчас к собственному стыду ощущала, как по спине пробегает холодок, а сердце с каждой минутой стучит все быстрее. Осознание нового статуса приходило накатами, резко и без шанса на снисхождение, и от этого мандраж был только сильнее.

Быть классным руководителем намного проще, ведь тогда в зоне твоего внимания оставался лишь выделенный класс — человек двадцать школьников, не больше, — да ежегодные отчеты и составление учебных программ. Директор — это совсем иное, более сложное поприще, требующее особой ответственности и, что самое важное, характера и хватки. Прошлый директор все это имел: и ответственность, и хватку, и характер, и был любим и уважаем, как учениками, так и коллегами. Кто знает, если бы не упавшие на его плечи одно за другим несчастья, то и кресло в директорском кабинете — огромное, высокое, жутко неудобное и неуловимо похожее на трон — по-прежнему занимал бы он, а не Василиса, которая, садясь на директорский «престол», доставала ногами до пола исключительно благодаря высоким шпилькам.

Ее назначали давно, да и было это понятно — сразу же, едва пошли слухи об уходе прежнего «властителя», каждый, будь то очередной нагрянувший в школу министерский работник, пришедший проведать ребенка родитель или коллеги, любившие посплетничать в учительской, смотрели на Василису уже как на полноправного директора. Оттого и не удивился никто, когда пришел приказ о назначении, а сама Василиса, пусть и сказочно обрадованная повышением, все не могла подавить сжирающего нутро вполне обоснованного опасения не справиться. И боялась она отнюдь не амбициозных коллег, мечтающих подсидеть ее на нагретом месте, не гнета министерских шишек и не новых подарков от недавно сбежавшего Урсова, а заиметь позорное клеймо директрисы. Той самой «бабы в должности», истерички и карьеристки, которую уважают для вида — потому что положено, иначе никак. Ей искренне хотелось стать именно директором, тем, кого уважают и кем гордятся, на кого равняются и любят.

Конечно, услышь ее рассуждения так расплодившиеся в последние годы феминистки, Василисе бы лишь покрутили у виска, и она бы их винить не стала — ибо осознавала, что размышлений ее никто не поймет. А ведь она подобно Ахматовой, не желала быть «поэтессой», пишущей легкие женские стишки, а жаждала стать «Поэтом», в чьих строчках жили глубокий смысл и чувства. Получится ли — лишь вопрос времени, но всегда находившийся рядом Кондратий Кузьмич уже сейчас не упускал возможности назвать ее в диалоге «Госпожа директор» и улыбнуться при этом совсем не иронично, а весьма подбадривающе. Что уж говорить, он самолично табличку на дверь вырезал:

«Директор Муниципальной Общеобразовательной Волшебной школы при поддержке Министерства Сказочного образования Василиса Моревна Премудрая»

И даже чарами ее защитил, опасаясь, как бы какой-нибудь шебутной школьник чертей к фамилии не пририсовал.

Он и сейчас сюда не просто так пришел — поддержать, Василиса была в этом уверена, пусть вид преподавателя чар и проклятий оставался по-прежнему ворчливый.

— Ух, ну и много первоклашек в этом году, — пожаловался Кондратий Кузьмич, подходя к окну и складывая за спиной зеленые руки. — Шагу ступить нельзя, повсюду эти тараканы!

— Так разве это плохо, Кондратий Кузьмич? Хороших волшебников много не бывает.

— Это да, только где ж их взять, хороших-то? Ни одного не припомню за последние лет двести.

— Ну почему же, — привычно возмутилась Василиса, подходя к коллеге. — Вон, возьмите шестой класс — весьма одаренные ребята. Летнюю практику прошли достойно, да и по школе табеля многим на зависть.

— Слышал-слышал, — серьезно закивал Кондратий Кузьмич. — Как Ученый Кот после их выходок в отставку чуть не подал, Яге избушку спалили, а Кощей город до сих пор в порядок приводит. Про поседевших Лешего с Водяным я вообще молчу.

Василиса вздохнула, невольно вспоминая, как на две недели отправленные на практику в один из сказочных городов шестиклашки навели такой переполох, что от новых практикантов на ближайшие годы жители того города категорически отказались. Но удивляло Василису вовсе не это, а то, что вернулось с практики на целого ученика больше — все та же компания на все той же практике нашли девочку, обладавшую магическим талантом, и посчитали своим святым долгом привести ее в школу.

Школа вообще в этом году претерпела множество изменений: новый директор, новая система образования и охраны, множество новых учеников и даже новый учитель… Вспомнив о последнем, Василиса вновь оглядела школьный двор, выискивая среди людей темно-русую макушку, и спросила:

— Как там он?

— Сын с утра сказал, что вчера его в Самаре видели. Перун ему свидетель, что он там забыл!

— Кто? — нахмурилась Василиса, плохо понимая, как стоявший сейчас среди коллег новый учитель истории магии мог быть в Самаре и при чем здесь был сын Кондратия Кузьмича, работавший в тайном сыске.

Кривошеев ожидаемо проворчал:

— Кто-кто, Урсов, конечно, ты разве не о нем сейчас спрашивала? — но, заметив, на кого направлен взгляд Василисы, он громко фыркнул: — Ах да, конечно, куда там сбежавшие из-под стражи императоры, когда под носом ходит самый настоящий бывший муж. Нормально все с твоим ненаглядным, с коллективом через Боброва знакомится.