Тайна гостиницы "Ветровой утес"

Глава 1

Мы легко могли добраться до Дунехилла на машине — всего три часа от Дублина по живописной дороге через долины и холмы с замками, старинными рыбацкими деревушками и ремесленными лавками. Но я испугалась садиться за руль, ведь в Англии он располагается с другой стороны (и какой шутник это придумал?). В этой стране вообще все как-будто нарочно перевернуто с ног на голову: машины едут по левой стороне дороги, когда почти во всем мире принято двигаться по правой, чай садятся пить в шестом часу вечера, хотя в это время уже пора ужинать, а магазины почему-то закрываются на обеденный перерыв в самый разгар рабочего дня!

Хотя ко всему можно привыкнуть.

Кроме, пожалуй, диалектов, которые порой не под силу разобрать даже носителям языка. Что уж говорить о простой русской туристке, приехавшей на родину Гарри Поттера, Бэкхема и затяжных дождей в отпуск со своим десятилетним сыном, чтобы в спокойствии и уединении закончить работу над книгой.

До Дунехилла я решила добираться на автобусе, регулярно курсирующим вдоль изрезанного бухтами и ущельями ирландского побережья. Я выбрала этот городок за его уединенность. Он располагается вдали от туристических маршрутов на побережье графства Клэр. Из краткой заметки в Википедии я узнала, что в Дунехилле живет чуть больше тысячи человек, а из достопримечательностей — лишь парочка улиц с сохранившимися средневековыми домами из камня, церковь на холме и руины францисканского монастыря. Значит, мне будет совершенно не на что отвлекаться от работы над книгой. Возможно, я лишь буду ходить с сыном погулять по побережью по утрам, а в остальное время — сидеть у открытого окна с ноутбуком и писать, наслаждаясь свежим соленым ветром и сельской тишиной.

— Ты все время будешь писать. А я что там буду делать, мам? — возмутился Эрик, узнав, куда мы направляемся.

— Познакомишься с кем-нибудь из местных ребятишек, подтянешь свой английский. У тебя вышла тройка в конце года, и я обещала учительнице, что мы позанимаемся на каникулах. Общение с носителями языка — лучшая практика, — ответила я с уверенностью, которой не чувствовала. — Эта поездка изменит нашу жизнь, малыш!

С такими мыслями я купила билет на автобус «Дублин-Дунехилл» и, пока мы не отъехали, забронировала номер в единственной местной гостинице «Старый холм». Взяв про запас сэндвичи и несколько бутылок с водой, мы выехали из Дублина в три часа дня. Вид из окон открывался совершенно потрясающий — бесконечные холмы, укрытые бархатной травой, обрывающиеся в воду скалы и длинные песчаные побережья дарили ощущение свободы и простора. Но за шесть часов дороги даже они успели надоесть. Эрик погрузился в игру на телефоне. А я задремала, привалившись плечом к стеклу.

— Последняя остановка, леди, — вежливо проговорил водитель автобуса после того, как совершенно бесцеремонно потряс меня за плечо.

Точнее он выдал что-то вроде «пследняя становка, лди». Но я чудом сумела разобрать его акцент.

— Дунехилл? — спросила я, пытаясь разглядеть за окном хоть что-то.

Но снаружи было так темно, что в окне я увидела лишь свое собственное отражение со следом от воротника куртки на щеке. Я поспешно поправила съехавший набок хвост и на всякий случай протерла уголки глаз.

— Йес-йес, — старательно выговорил водитель. — Ду-не-хилл.

— Грейт, сенкс!

Когда мы с Эриком вышли из бензинового тепла автобуса, водитель уже ждал нас снаружи с моим чемоданом.

— Гуд бай! — радостно попрощался он.

Мигнув на прощанье красными габаритными огнями, автобус быстро скрылся из вида, оставив нас почти в кромешной темноте.

Мы оказались на той самой средневековой улочке, что я видела в списке достопримечательностей Дунехилла в Википедии. Узкие дома в два этажа жались друг к другу, точно воробьи на замерзшей ветке. Мне показалось, они с интересом нависают над ночной улицей, чтобы разглядеть двух незадачливых путников, попавших сюда в столько поздний час.

— Мам, ты знаешь куда нам идти? — спросил Эрик, поеживаясь. Он застегнул молнию на толстовке до самого подбородка, а руки спрятал глубоко в карманы.

К этому часу и в самом деле стало прохладно. Даром, что сейчас середина лета — не зря Ирландия славится суровыми ветрами. Я накинула на голову капюшон ветровки.

— Не знаю, — сказала я, стараясь сохранять бодрость духа. — Пока что.

— А папа всегда знает, куда идти, — проворчал Эрик тихо.

Но я все расслышала и вздохнула. Прошло уже два года, а Эрик до сих пор винит меня в нашем разводе. Думаю, он считает, что мне следовало потерпеть то равнодушие, с каким относился ко мне муж в последние годы нашего брака. Конечно, внешне мы казались вполне благополучной парой. Но Эрик не знал, какового это — чувствовать себя одинокой, когда ты в отношениях. Я выбрала быть одинокой на самом деле.

— Мы сейчас разберемся, вот увидишь! — с преувеличенным энтузиазмом пообещала я.

Ответом мне был лишь скептический взгляд. Я открыла приложение в телефоне и обнаружила, что никакой карты к адресу отеля прикреплено не было. Тогда я попыталась вбить его название в навигатор, но приложение сбоило и никак не могло определить наше местоположение — стрелочка все время «убегала»в сторону полоски песчаного пляжа и моря или просто кружилась на месте.

— Что ж, по крайней мере у нас есть адрес... — сказала я.

Глава 2

Под утро я проснулась от жажды. Перед тем, как мы легли спать, Эоган принес нам две тарелки с остывшим ужином — запечная рыба с картошкой. Я поблагодарила его, но он даже не улыбнулся.

— Еще помрете тут от голода, хлопот не оберешься, — недовольно изрек он и сунул мне тарелки. — Встаньте завтра в шесть и приходите в столовую. Она на первом этаже, справа от входной двери. Я накрою вам ранний завтрак, пока никто не проснулся. В семь — и духу вашего здесь быть не должно. И не шатайтесь ночью по замку! — с этими словами он захлопнул дверь и был таков.

Мы с благодарностью съели ужин до последней крошки. Даже Эрик, который вообще-то не любил ни рыбу, ни картошку. Затем повесили одежду сушиться на изголовье кровати, а сами провалились в глубокий сон.

Однако спустя несколько часов мои глаза сами собой открылись. С непривычки я несколько минут глазела на высокой потолок с люстрой-канделябром, которую, как я была уверена, никогда прежде не видела. Но вскоре воспоминания о минувшем промозглом вечере и гостинице «Ветровой утес» меня настигли.

Меня мучила жажда, вызванная съеденной накануне рыбой с сухим картофелем. Я тихо выбралась из постели и осмотрелась. Небо за окном уже готовилось к рассвету. Оно обрело сероватый цвет, а на горизонте едва заметно порозовело. Комната даже в полумраке выглядела восхитительно. Две кровати с железными основаниями и толстыми пружинными матрасами, люстра-канделябр, зеркало в золотой раме с львиными ножками в основании, гобелен на стене и паркетный пол. К сожалению, среди всей этой роскоши не было никаких признаков мини-бара или пластиковых бутылок с водой, оставленных персоналом для гостей.

Стараясь наступать мягко, чтобы не скрипели половицы, я подошла к постели Эрика. Он спал, закинув руку за голову. Его дыхание было почти неслышимым, спокойным. Улыбнувшись, я накинула поверх длинной футболки, в которой спала, флисовую кофту на молнии, и осторожно открыла дверь в коридор.

Он был совершенно пуст.

— Столовая на первом этаже, — припомнила я слова Эогана. — Справа от входной двери.

Я рассчитывала добраться туда незамеченной, найти бутылку с водой или, может быть, графин с кипятком, и таким же образом — быстро и бесшумно — вернуться в свою комнату. Навряд ли существовал хоть малейший риск встретить какого-нибудь другого гостя, а уж тем более хозяина замка, решила я. Надо быть крайне невезучей, чтобы наткнуться на него вот так — растрепанной и крадущейся в ночи, будто воровка. На мгновение я представила себе эту картину и вздрогнула.

— Может лучше остаться в комнате? — подумала я, замерев на пороге, но треклятая жажда гнала меня в столовую. — Ладно, я быстро — туда и обратно.

Я выскользнула наружу и пошла вдоль ряда пронумерованных дверей. Мои кроссовки все еще были мокрыми, а чемодан разбирать смысла не было, поэтому я отправилась за водой босиком. Холодный каменный пол в коридоре был покрыт ковровой дорожкой, и я двигалась бесшумно, как тень. Или привидение.

В коридоре не было окон, свет давали лишь горящие свечи в настенных подсвечниках — не электрическая имитация, а самые настоящие. Из любопытства я дотронулась до свечи возле фитиля — отпечаток моего пальца остался на податливом белом воске. Наверняка какая-то современная технология — новые изобретения порой неотличимы от магии. Пожав плечами, я поспешила дальше.

До столовой я добралась без приключений. Остановилась лишь один раз — у портрета Томаса Мунна. Мне показалось, глаза его сердито блеснули при виде меня. Показав ему язык, я прошмыгнула на лестницу.

Столовая, как и говорил Эоган, нашлась рядом со входом за большими раздвижными дверями. Тяжелые шторы глубокого зеленого цвета были плотно задернуты. Полированная мебель красного дерева мерцала дорогим красноватым блеском, отражая свет затопленного камина. Столики были рассредоточены по всему залу, несколько кресел с высоким спинками из изумрудного бархата стояли у каминной решетки. Но мое внимание привлек раздаточный столик у дальней стены напротив окна. На нем были разложены чистые приборы, сложенные домиками салфетки, ряды перевернутых кверху донышками стаканов и... Кувшин с водой!

О да, наконец-то!

Я облизала сухие губы и поспешила через зал. Всколыхнув по пути с десяток скатертей, я схватила кувшин со столика и, наполнив стакан, тут же выпила его, не переводя дыхания. Испустив облегченный вздох, я вновь взялась за ручку кувшина и невольно залюбовалась им. Сделанный из муранского стекла, переливчатого дымчато-голубого цвета, он напоминал по форме изысканную вазу. Боже, наверняка он стоил целое состояние...

— Кто вы, черт возьми такая? — погремело над моих ухом, и гладкая стеклянная ручка выскользнула из моих ослабевших пальцев.

БАЦ!

Кувшин разлетелся у моих ног на мелкие кусочки!

В наступившей оглушительной тишине я медленно обернулась и увидела то, чего боялась больше всего.

Это был он!

Мужчина с портрета Томаса Мунна. Он был выше меня на целую голову, и нависал надо мной, точно огромный вопросительный знак. Его холодные серые глаза пронизывали насквозь. Черная бровь под растрепанной белесой челкой презрительно изогнулась, когда он прочел ужас в моих глазах. А уголок рта дернулся, точно он хотел улыбнуться, но передумал.

— П-простите... — пробормотала я на чистом русском и, спохватившись, повторила тоже самое на английском. — Простите... Я не хотела.

Глава 3

Наутро мы с Эриком пришли в столовую в начале девятого. Завидев нас, входящих через раздвижные двери, Эоган едва не лишился чувств. Он кинулся наперерез, махая руками и пуча глаза.

— Почему вы еще здесь? — заговорил он злым шипящим шепотом.

Вероятно, Томас Мунн не успел или не пожелал предупредить его, что пригласил нас на завтрак.

Утро выдалось на диво солнечным. Потоки света врывались в столовую через высокие окна, на которых раздвинули тяжелые шторы из зеленого сукна. Кроме нас в столовой было всего несколько посетителей. Пожилая пара, одетая довольно забавно — в длинные мантии (бледно-розовая у нее и фиолетовая у него) и соломенные шляпы (у нее — с целой клумбой мелких пурпурных цветочков, у него — с ярким оранжевым пером), сидела за крайним столиком и наслаждалась пудингом. И пожилой мужчина желчного вида в старомодном сюртуке и полосатых гетрах, который пил черный кофе, заедая его сухим тостом без масла. Все они с интересом воззрились на нас с Эриком, стоило нам появиться. И в особенности на Эогана, машущего рукам, точно маленькая мельница.

— На рассвете я случайно встретилась с господином Мунном, и он любезно пригласил нас позавтракать и обсудить э-эм... То, что произошло, — попыталась успокоить его я.

— Позавтракать? Здесь? Совершенно невозможно! — прошипел Эоган, подталкивая нас к выходу. — Вы немедленно соберетесь и покинете «Ветровой утес», пока...

— Эоган, — послышался от камина ленивый голос, от которого меня мгновенно точно окатило ледяной водой. — Оставь наших гостей в покое.

Томас Мунн поднялся из глубокого кресла, где, похоже, просидел с того самого часа, как мы расстались ночью. Впрочем, наверное я ошиблась. Он переменил костюм (его рубашка теперь была черной, она была застегнута до самого подбородка) и аккуратно уложил волосы (светлая челка элегантным зигзагом падала на лоб). Вчера, как мне помнилось, его прическа была более растрепанной.

— Но, сэр... — попытался возмутиться Эоган.

— Принеси завтрак. Что вы будете?

— Просто тосты и чай, — попросила я.

— Ты слышал, Эоган? Давай, поживее, — приказал Томас Мунн непререкаемым тоном.

И Эоган, смерив нас подозрительным взглядом, сердито потопал к маленькой двери в конце зала. По пути он что-то бормотал себе под нос, а его лягушачий рот неприятно кривился.

Томас Мунн же вернулся обратно в кресло и, кажется, тут же о нас забыл. Встав на цыпочки, я заглянула за высокую спинку и обнаружила, что он погрузимся в изучение какой-то книги.

Мы с Эриком присели за столик неподалеку от камина. Я чувствовала себя вполне отдохнувшей. Сонный Эрик же непонимающе водил глазами туда-сюда, оглядывая богатый интерьер, высокий потолок с полустертой росписью и странных соседей. Стоило ему перевести взгляд на даму в розовой мантии, та энергично ему закивала, и цветы на ее шляпке тоже приветственно закачались на тонких стебельках.

— Хэлоу, — неловко пробормотал Эрик в ответ на приветствие.

Дама заулыбалась и что-то зашептала на ухо своему спутнику, поглядывая на нас и хихикая. Мне пришло в голову, что наша одежда — простые джинсы, кроссовки и футболки — наверняка вызвала у нее такое же недоумение и любопытство, какое ее наряд вызвал у нас.

— Ма-ам, как-то здесь странно...

— Все в порядке, — успокаивающе улыбнулась я. — Но лучше никуда не ходи один. Пока что.

— Угу.

В столовую вернулся Эоган с целым подносом тостов, чая и разных закусок. Он сердито пошвырял тарелки на стол и удалился, громко топая короткими ногами.

Мы с Эриком отдали должное завтраку. Вкусным было все! Мне было даже жалко, что я так быстро наелась. Как только мы перестали жевать, к нам опять подлетел Эоган и в одно мгновение очистил столик. Даже крошек не оставил.

Несколько минут мы с Эриком просидели молча. Я ждала, что хозяин замка захочет обсудить со мной ночной инцидент. Но Томас Мунн, кажется, совсем забыл о нашем уговоре. Тогда я решительно поднялась с места и сказав:

— Эрик, подожди меня здесь. Я сейчас, — направилась к отвернутому от зала креслу.

Это как сорвать пластырь — лучше быстро, чем долго и болезненно, решила я. Надо сразу узнать, сколько стоил графин, и прикинуть, как я буду расплачиваться. За ночь я уже успела обшарить интернет и выяснила, что цена на такие кувшины может доходить до тысячи долларов за штуку. А уж если он захочет, чтобы я купила весь сервиз, так как его коллекция теперь не полная... Что ж, пусть просто озвучит сумму. А уж я как-нибудь справлюсь. В конце-концов всегда можно взять в долг или оформить кредит...

— Мистер Мунн, — я обошла кресло и встала между ним и камином.

Томас Мунн поднял глаза от книги и его бровь поползла вверх. Вид у меня был самый что ни на есть воинственный.

— Да?

— Я хотела обсудить с вами тот кувшин, что разбила. Я готова нести полную ответственность и возместить весь ущерб, что причинила.

— Ах, это... — он состроил презрительную мину. — Ерунда. Забудьте.

Он пренебрежительно взмахнул рукой, точно я была одной из его слуг, и он велел мне убираться. А затем вновь опустил глаза на страницу. Но я не уходила. Тогда он вздохнул и вновь поглядел на меня своим ледяным, пробирающим до костей взглядом.

Глава 4

Следующие несколько дней я мало видела прочих обитателей «Ветрового утеса». Эрик пропадал на тренировках по серфингу, а я засела за ноутбуком, глубоко погрузившись в текст. Буквы так и летели из-под моих пальцев, собираясь в строчки, строчки в абзацы, а абзацы в целые главы.

За завтраком и ужином хозяин гостиницы обычно отсутствовал, и гостям единолично прислуживал Эоган. По правде говоря, кроме этого маленького недоброго человечка, который любил одеваться, точно средневековый монах, я не встречала в «Ветровом утесе» других слуг или помощников. Эоган был повсюду. Шорох его длинной мантии слышался мне везде — в темных коридорах, в столовой, даже в заросшем саду позади замка, куда я выходила, чтобы прогуляться и подышать воздухом.

Удивительно, как у Томаса Мунна получалось поддерживать работу гостиницы с таким маленьким штатом. И тем не менее ему это удавалось великолепно! Раз в день на наших с Эриком кроватях оказывалось чистое белье — его всегда меняли в момент нашего отсутствия (пока мы были на завтраке, ужине или когда я выходила на краткую прогулку, закончив очередную главу). На завтрак нас всегда ждал свежесваренный кофе и чай, теплые, только из духовки, булочки, пышно взбитый омлет, хрустящий бекон, тосты и пудинг. На ужин каждый раз подавалось новое блюдо. И его вкус неизменно оказывался таким, будто его готовил лучший шеф-повар во всей Англии.

При этом я никогда не видела, чтобы в замок доставляли продукты или забирали в прачечную грязные простыни и скатерти. Для меня оставалось загадкой, каким образом Томас Мунн добился от слуг такой расторопности и, вместе с тем, скрытности. На ум приходили лишь секретные коридоры в толстых замковых стенах и подземные подъездные тоннели.

Всего несколько раз за минувшие дни я сталкивалась с хозяином замка. И каждый раз он проходил мимо с самым что ни на есть надменным видом, отвечая на мое приветствие лишь кратким кивком или холодным взглядом. Впрочем, меня это вполне устраивало. Я была благодарна ему за кров и пищу, и за то, что он не стал требовать с меня платы за кувшин. Тот же кувшин, что я обнаружила на следующий день, как разбила старый, оказался просто его копией.

— Вы же не думаете, что в мире существует лишь один кувшин из голубого муранского стекла? — скептически изогнул бровь Томас Мунн, явно потешаясь над моим изумленным видом.

Вообще-то именно так я и думала. Но мне пришлось признать его правоту. Ведь другого объяснения у этого происшествия быть просто не могло.

В следующий раз мы разговорились с Томасом Мунном спустя три дня после того случая. День выдался погожий, и я с ноутбуком обосновалась в саду. Отыскав в вересковых зарослях старую каменную скамейку, нагретую солнцем, я подложила под спину сложенную кофту и погрузилась в работу. Мои пальцы быстро бегали по клавиатуре, издававшей приятное механическое стрекотание, чудесно перекликающееся с монотонным пением кузнечиков и сверчков, и я не сразу заметила, что в саду есть кто-то еще.

— Вы так увлечены, — услышала я голос Томаса Мунна рядом со своим ухом. — Неужели это занятие оставляет вам такое удовольствие?

Вздрогнув, я обернулась и увидела хозяина замка. Он стоял за моей спиной, опираясь руками о спинку скамейки. Видимо, он уже несколько минут читал то, что я писала с экрана. Его бледное лицо с обычным надменным выражением было совсем рядом. Я даже могла почувствовать его дыхание, щекочущее мою щеку.

— И вам доброго дня, — ответила я, отодвигаясь.

— Вы опять это делаете! — воскликнул он.

— Что?

— Игнорируете мои вопросы.

— Простите. Я думала ваш вопрос риторический и не требует ответа.

— Нет, я действительно хочу узнать: неужели вам нравится проводить свою жизнь, сидя взаперти в комнате отеля, когда перед вами открыт целый мир?

Его глаза лучились таким любопытством, что я поняла — его интерес действительно искренний. И мой ответ ему отчего-то важен. Поэтому я ответила прямо и без утайки:

— Да, мне действительно это нравится. Вообще-то — это именно то, чем я люблю заниматься больше всего на свете!

— Но почему? Почему? — требовательно спросил он. — По-вашему книги могут заменить реальную жизнь?

— А разве вы не знаете, зачем люди читают?

Томас Мунн задумчиво посмотрел на небо. Солнце было в самом зените, и ему пришлось прищуриться от его ярких лучей.

— Чтобы получить достойное образование. Или когда им скучно, — изрек он.

— Верно. Но еще люди читают, чтобы испытать то, что иначе никогда бы не узнали, — я смотрела на него снизу вверх, и видела, как он нахмурился, пытаясь осознать мои слова. — Это двери в другие миры. Лежа в своей постели с книгой в руках, ты можешь оказаться на базаре в Индии, затем в казино в Лас-вегасе, а на следующий день — в Российской глубинке... Да что там, ведь с книгой можно побывать в иной эпохе — в прошлом или даже будущем! Оказаться другим человеком — мужчиной, женщиной, ребенком, жуком... А еще лично пообщаться с Толстым, Достоевским, с Диккенсом... Какой ваш любимый автор?

Томас Мунн пожал плечами:

— Шекспир?

Он посмотрел на меня вопросительно. Мне показалось, что он растерялся.

— Вы уверены? — спросила я. — Здесь нет неправильного ответа. Не обязательно прочесть все книги мира, чтобы выбрать любимого писателя.