Тайна казачьей фамилии

Тайна казачьей фамилии

Фамилия моего деда, Николая Андреевича, всегда казалась мне какой-то северной, холодной. Юртов. На ум сразу приходила юрта — жилище кочевников, чум, снег, оленьи упряжки. И ведь судьба словно решила поддержать эту игру слов: большая часть жизни деда прошла на самом Севере, в городе Апатиты Мурманской области.

Я представляла его стоящим на фоне вечной мерзлоты, но в памяти он оставался другим. Хотя именно там, на Севере, он проявил свой невероятный характер. После войны, имея инвалидность первой группы и семерых детей дед не стал сидеть сложа руки. Он работал бригадиром монтажников-высотников на строительстве Кольской атомной станции. Представьте: человек, в чьем животе натворила дел пуля, лазал по стальным конструкциям под арктическим небом.

Для него война не закончилась победным маем 45-го. Еще год он гонял по лесам Западной Украины озверевших бандеровцев. Там его и нашла вражеская пуля. Дед часто молчал об этом, но иногда, глядя на старые фотографии, вспоминал госпитальную санитарку. Она выходила его, когда врачи опускали руки, потому что видела в нем своего погибшего сына. Эта чужая женщина подарила ему вторую жизнь, чтобы спустя годы он мог подарить жизнь семерым детям.

Внешностью дед напоминал героев Шолохова. Помните Григория Мелехова из «Тихого Дона». Смуглая кожа, темные глаза и густая копна черных кудрявых волос. Эта черта оказалась сильной генетической подписью: почти все его дети — шесть дочек и младший сын Коленька — унаследовали дедовские смоляные кудри.

Корни его в Кузнецке Пензенской области. Здесь он жил до войны, женился, ушел на фронт, сюда вернулся после госпиталя. Судьба и здесь подшутила: в городе Кузнецке дед работал кузнецом. Однако в 50-е годы жизнь снова сделала поворот: он взял семью и уехал в Апатиты. Его бригада всегда была лучшей, и их с уважением называли «Юртовцы».

Его чувство юмора было безграничным. Однажды зимой, уже живя в Апатитах, он приехал в отпуск к родным в Кузнецк. Утром, пока ребятишки спали, сбегал на рынок, купил ведро красных яблок и развесил их на березе, что стояла под окном дома. А когда племянники проснулись, спросил: видели ли они, что на березе выросли яблоки. Восторгу детей не было предела.

Но не только чудесами он нас радовал. Мы, внуки, любили задавать ему один и тот же вопрос:

— Дед, а для чего монтажнику нужен ремень?

И всегда знали ответ, но никто не уставал от этой шутки. Дед смеялся, блестя глазами:

— Чтобы штаны держать, когда он от страха обделается!

Он смеялся первым, заражая нас, и этот смех заполнял весь дом.

Лишь спустя годы, когда я сама начала заниматься историей казачества, пазл наконец сложился. Я узнала, что фамилия Юртов не имеет отношения к северным чумам. В казачьем быту «юрт» — это казацкий городок и территория вокруг него: земли для охоты, рыбалки, выпаса скота и сбора древесины. Дед носил имя самой жизни, имя земли, кормящей свой род.

Север стал важной частью жизни, но корни тянули домой. Когда дед вышел на пенсию, он вернулся в родной Кузнецк, где и был похоронен в 1978 году.Осталась лишь одна неразгаданная тайна: как донские казаки оказались в Пензенской губернии? Почему их путь лег так далеко от Дона? Дед не оставил ответов, да и разве теперь узнаешь. Но, глядя на черные кудри своих племянников и вспоминая дедовские шутки, я понимаю: не так важно, где находится географический центр юрта. Важно, что территория его души была огромной — от донских степей до северных сопок, и места в ней хватало всем нам.