Тайна Маркари: Незримые цвета.

Дождь, кровь и символы

Дело номер три

— Ещё одна, — оборачиваясь, высоким и весёлым голосом произнёс один из полицейских. — Ну и погодка, скажи?
— Вижу, — раздражённым голосом ответил подходивший мужчина.
Он шёл сквозь ливень. Вода заливала улицы, скапливалась в канавах, отражаясь тусклым светом фонарей. Плащ прилип к мощным плечам, туфли глухо хлюпали по лужам, а изпод козырька федоры сверкали холодные глаза — единственные сухие островки в этом мокром мире.
Воздух пах озоном и чем-то металлическим — будто вот-вот ударит молния.
— Калеб Морн, — проговорил детектив, обведя взглядом остальных присутствующих и чуть наклонив голову.
На земле лежала девушка в луже крови. Лица её не было видно из-за неестественной позы: руки ладонями вниз на уровне головы, а ноги были подогнуты. «Похоже, она надеялась, что сможет приземлиться на них и убежать», — сразу промелькнуло у Калеба в голове. Он присмотрелся: вокруг тела, едва заметные в свете фонаря, мерцали тонкие линии. Они то вспыхивали ярче, то почти исчезали, стоило подойти ближе.
Достав карандаш и блокнот, он стал записывать: юбка чёрного цвета по колено, серый джемпер поверх белой рубашки. Немного задержавшись взглядом, продолжил: «Обувь — отсутствует».
— Соседей уже опросили? — убрав всё в карман, с надеждой спросил он у стоявших рядом коллег.
— Никто ничего не видел и не слышал, как и всегда, — произнёс всё тот же мужчина, пододвигая зонт Калебу.
Это был его напарник — Фокс Вивер, коротко стриженный мужчина невысокого роста, худощавого телосложения — до такой степени, что серый плащ на нём как будто на два размера больше, чем нужно; шляпа еле держалась на голове и всё время сползала на уши, а широкие, прилипшие к ногам чёрные брюки выделяли его острые и тонкие, как у девушки, колени. В его взгляде читалось привычное недоверие ко всему странному.
Калеб присел на корточки, не обращая внимания на ледяную воду, просачивающуюся сквозь ткань брюк. Он достал лупу — старую, с потрескавшейся ручкой, но всё ещё остро фокусирующую
свет.
— Фокс, — негромко позвал он, не отрывая взгляда от ступней девушки. — Посмотри сюда.
Вивер наклонился и, прищурившись, посмотрел на указанное место.
— Что? Грязь, лужи, обрывок бумаги…
— Не грязь. Ты видишь эти символы?
Слова повисли в воздухе, как капли дождя перед падением. Фокс выпрямился, лицо его стало жёстче.
— Калеб, ты опять за своё? «Символы», «цвета»… Ты же знаешь… Капитан сказал, что если в докладе он увидит хоть намёк на «символы», нас обоих попрут с конторы.
Детектив промолчал. Через лупу он видел то, чего не видел напарник. Узор был чётким: линии напоминали трещины на стекле, но подрагивали, словно живые. Калеб провёл пальцем по брусчатке — на кончиках остались едва заметные разводы, будто кто-то провёл кистью с краской и тут же стёр.
— Она не просто упала, — прошептал Калеб. — Её выбросили. И сделали это не руками. Потому что следов борьбы на теле, так же как и любых других следов прикосновения к её телу, не было, — уже в голове продолжил он.
В кармане жертвы Калеб нашёл клочок бумаги — наполовину разорванный, пропитанный водой; на нём всё ещё можно было разобрать линии трёх кругов, пересечённые линией, и крошечную руну, похожую на глаз. Руна слабо мерцала, будто пыталась что-то сказать.
— Это не местный почерк, — пробормотал он, пряча находку в блокнот.
— Слишком… аккуратно. Словно ритуал.
Фокс скрестил руки.
— Ритуал? Ты серьёзно? Может, она просто была художницей или сектанткой ?
— Художницы не исчезают без следа за неделю до этого, — Калеб поднялся, отряхивая колени.
— Три случая за месяц. Все — женщины. Все — возле каналов. И все оставляют это.
Он показал на едва заметные следы на брусчатке, стекающие вместе с дождевой водой в решётку водостока. Но Фокс снова ничего не увидел, а потому промолчал.

Знакомство с неизвестным

К полуночи Калеб стоял перед старым зданием городского архива. Дождь стих, оставив после себя тяжёлую, влажную тишину. Здание выглядело древним: каменные колонны, покрытые мхом, тяжёлые дубовые двери с выгравированными символами — такими же, как на клочке бумаги.
Дверь была заперта, но замок щёлкнул, едва он приложил к нему ладонь. Странно. Он не помнил, чтобы когда-то знал этот код. Внутри пахло пылью и воском, но под этими запахами угадывался ещё один — терпкий, будто здесь хранили не документы, а чьи-то секреты. В холле никого. «Но ведь такое место должно непрерывно охраняться днём и ночью», — подумал он.
Калеб прошёл к лестнице и поднялся на второй этаж. Он никогда не был в этой части здания, ему всегда приносили требующиеся документы, но его как будто кто-то вёл — он точно знал, куда ему нужно идти. Открыв массивную деревянную дверь, он вошёл в комнату. На полках стояли папки с грифом «Секретно» и коробки с символами, похожими на те, что он видел на клочке бумаги. Некоторые папки были помечены красными печатями с изображением глаза.
— Ищешь что-то конкретное?
Бархатистый голос раздался из тени, Калеб резко обернулся. В углу, скрестив ноги, сидел мужчина в длинной тёмного цвета мантии. Лицо его скрывала остроконечная шляпа, но глаза — ярко-зелёные, как неоновые огни, — сверкали в полумраке. От его фигуры шло едва заметное свечение.
— Кто вы?
— Тот, кто знает, что ты видишь марки. И тот, кто может объяснить, почему, — дружелюбным и насколько можно спокойным голосом постарался произнести неизвестный. Мужчина встал, и Калеб заметил на его перчатке знак — три круга, пересечённые линией. Тот самый.
— Ты не первый, кто начал замечать марки. Но ты первый, кто пошёл по следу.
Калеб проснулся в своей квартире, на кровати, с головной болью. Последнее, что мелькало в памяти, — как они смотрели вслед мёртвой девушке, которую забирали прибывшие на место происшествия санитары скорой помощи.
Пройдя в ванную, чтобы умыться, Калеб отпрянул от раковины. Вокруг его рук вились тонкие струйки — как дым, но живой. Они ритмично меняли интенсивность свечения, пульсируя в такт его сердцебиению.
— Это не иллюзия, — прошептал он. — Это я.
На мгновение закрыв глаза и помотав головой, он увидел, что странное свечение исчезло. Несколько часов спустя, сидя в офисе за очередным докладом о вчерашнем деле, который Калеб переписывал уже в четвёртый раз, потому что помнил цитату Фокса по поводу отношения капитана к упоминанию символов в докладе, Калеб получил анонимное письмо. Внутри — фотография той самой девушки, но живая, улыбающаяся. На обороте надпись: «Они стирают память. Ты — следующий».
Остаток дня прошёл без вызовов, поэтому времени подумать, кто послал ему письмо и кто это «они», было достаточно.
— Они существуют, но их скрывают. Те, кто видит цвета, либо рождены с даром, либо
пробудили его через травму. Ты — второе.
— Зачем мне это знать?
— Потому что исчезновения — не случайность. Кто-то использует марки, чтобы высасывать жизненную силу из тех, кто их видит. И ты слишком близко подошёл к этой тайне. Ты — следующий.
В этот момент в окно влетает камень с запиской: «Прекрати копать. Или потеряешь всё».
— Слишком поздно, — вдруг прозвучал знакомый голос.
— Калеб, просыпайся, уже слишком поздно, иди домой, тебе нужно отдохнуть, — хлопая по плечу, повторял Фокс