Тайна рода Д'айс

Глава 1: Пробуждение

Утро начиналось недобро. Ну о чём ещё можно говорить если... оно началось с того, что при попытке открыть глаза, я сразу почувствовала непривычное болезненное давление в затылке. Я попыталась стряхнуть это ощущение, но меня тут же охватила резкая боль, как будто меня ударили чем-то тяжёлым. "Что ж, полежу", - подумала я, и взгляд мой упёрся в потолок с резными деревянными балками, которых я никогда раньше не видела. Мысли разбегались в хаотичном порядке пока не сузились до одной единственной: «А где же всё таки я?". И ещё я не могла решить, а точно ли я уже проснулась или всё ещё во сне.

Но мне было плохо, сердце билось слишком часто, дыхание прерывалось, и тело будто бы не моё. Поэтому вариант со сном отпадал. Попытка же сесть привела к лёгкой морской тошноте, и я тихо выдохнула:
«Где я, чёрт возьми?» — но звук моего собственного голоса казался ещё более чужим, чем собственное тело... он показался мне высоким и мягким, совсем не таким, как раньше.

Я попыталась пошевелить руками, но тело не слушалось. И тут я перевела взгляд на, о боже, тонкие, изящные пальцы с аккуратными ногтями — не мои пальцы, не мои руки... А чьи?

— Ай… — тихо выдохнула я, ощущая, как мир кружится вокруг. Каждый вдох давался с трудом. «Что за странное тело… я же… я же другая…»
Осознание пробивалось медленно. И всё же я решила осмотреться пока что лёжа в кровати.

---

Комната, в которой очутилась Татьяна, оказалась невелика размерами, но обладала тем своеобразным очарованием, которое придаёт жилищу не богатство убранства, а тонкое чувство меры и уюта. Узкое окно, обрамлённое резной деревянной рамой, открывало вид, который, будь он показан кому-нибудь из её знакомых по прежней жизни, наверняка был бы сочтён фантазией художника или декорацией старинной драмы. За стеклом виднелись высокие стены замка, сложенные из серого камня, кое-где тронутого временем и плотно оплетённого плющом. Их величественная простота и суровая основательность так разительно отличались от унылой однообразности многоэтажек современного квартала, что Таня не сразу поверила собственным глазам.

Внутри же комнаты царило мягкое сочетание простоты и вкуса. Невысокий стол из тёмного дерева стоял у окна. Его поверхность, слегка потемневшая от времени, сохраняла благородный блеск, на котором ярко выделялись лежащие предметы. Там была раскрытая книга с причудливыми символами — их плавные, замысловатые линии скорее напоминали танец пера, нежели привычные буквы. Рядом с ней покоился небольшой подсвечник, в котором догорала свеча. Её тёплый свет колебался при каждом лёгком дыхании ветра, проникавшего через неплотно прикрытое окно, и отбрасывал на стены удлинённые, словно нарочно преувеличенные тени. Эти тени, играя на каменной кладке, казались живыми: то складывались в неясные фигуры, то вновь исчезали, как будто намеренно дразнили взгляд.

Несколько листов плотной бумаги, аккуратно перевязанных тонкой бечёвкой, лежали в стороне, будто ожидая руки писца. Чуть дальше — маленький бронзовый колокольчик, исполненный такой изысканной работы, что невозможно было не задуматься: служит ли он простой утилитарной цели или же скрывает в себе назначение куда более загадочное.

Вся обстановка комнаты говорила о том, что её владелец — человек (или, возможно, существо) не богатый, но утончённый, склонный к уединению и созерцанию. В этих стенах не было роскоши, но было то редкое, что придаёт жилищу особое достоинство: намёк на тайну и приглашение к размышлению.

Татьяна медленно пошевелилась, пытаясь приподняться с постели, и тут же почувствовала, как вся её решимость натолкнулась на предательскую слабость тела. Казалось, каждая мышца сговорилась против неё: колени дрожали, руки не желали слушаться, а дыхание, хоть и ровное, было непривычно лёгким, словно принадлежало не ей. Она решительно оттолкнулась от своего ложа, и едва удержалась от того, чтобы не осесть обратно. В этом жесте, таком простом и обыденном, заключалась вся её новая реальность: даже вставать с трудом, даже идти — испытание.

Собравшись с силами и сделав несколько коротких вдохов, Таня наконец выпрямилась, хотя и с заметным усилием. Её взгляд, словно сам по себе, скользнул к окну, откуда проникал свет. И в это мгновение слабость тела перестала казаться главным испытанием — потому что то, что открывалось её глазам, не могло принадлежать привычному миру.

За окном тянулись вверх массивные стены замка, каменные, суровые, покрытые следами времени, былого величия и узорами плюща, которые словно напоминали о вечности самой природы. Башни возвышались в гордом молчании, а узкие бойницы выглядели так, будто вот-вот из них выглянет чья-то тень. Тишина, царившая вокруг, имела особое величие: это была не пустота, но спокойствие места, знающего свою силу и не нуждающегося в доказательствах.

Для женщины, привыкшей к шуму городских улиц и прямым линиям серых многоэтажек, вид этот был сродни чуду.

---

Я попыталась вспомнить, что же произошло накануне... Ох... Если это утро было недобрым, то моё "накануне" поистине было чёрным