Тайна закрытого города

Пролог

Вся покрыта зеленью, абсолютно вся в галактике Спираль планета есть одна. Линато плодородна, с комфортной погодой, а люди на ней совсем не дикари, хоть и живут небольшими общинами, и следуют… эм-м-м… странным законам. И ведь каждому находится объяснение да причина, мол дух планеты так повелел, ради защиты от любых бед. Но однажды прогневали линатяне своё божество и с неба посыпались белые мухи.

Запаниковал народ. Мольбы непрерывно звучали из каждого уголка, даже ветви шелестели от ветра в такт разноголосым просьбам о прощении. Стоны и плач вторили им да кровь лилась от поспешных жертв.

Не знали линатяне, что дух был не в восторге от последнего, что виной был сбой в погоде: случайно с другой планеты занесло на Линато снег. Дух же искал способ, как вернуть жителей к благостному состоянию, успокоить и так он увлёкся, что пропустил, как к орбите подлетели огромные валуны. Ох и тряхнуло Линато. А на месте падения камней исчезло всё живое и теперь уже нельзя было сказать, что планета вся покрыта зеленью.

Чёрные кратеры болячками остались на поверхности вместо полей, лугов или деревьев. Зато мухи белые исчезли. Радость захлестнула линатян – всё вернулось в привычное русло. Хотя всё да не всё. Неизвестность и любопытство толкали женщин, мужчин, подростков и даже детей искать, что же случилось, почему земля подпрыгнула, будто отгоняла так невиданных ранее насекомых. Линатяне спрашивали у знахарей, но те разводили руками. Вечерами семьи отправляли мыслено вопросы духу, а в ответ видели во сне паутину: тонкие нити опутывали их и тянули... тянули... тянули... Так и ушли некоторые, не попрощавшись. Линатяне решили, что это дух взял такую плату.

Много слухов и легенд в ту пору родилось, а спустя годы на месте, где упали небесные камни, появились города. Странные. Закрытые. Кем и как построены они, оставалось тайной, но вряд ли природой, как многие поселения, там видно приложил руку умелец-человек. А ещё поговаривали, что за стенами происходили чудеса. Они и пугали, и манили одновременно. Правда, что же было на самом деле у каменной псотройки не знал никто. Ведь попав в город, человек или оставался там навсегда, или возвращался, забыв, что же видел… Менялся только. Иногда явно: мимикой, жестом, походкой, интонациями, речью. А порой лишь слегка: мог замереть неожиданно и произнести слово неизвестное. Но, что отличало каждого бывшего горожанина – это мечта вернуться к той жизни, о которой он не мог вспомнить.

Вот только дважды не войти в реку, не пускали за стену тех, кто покинул город по своей воле иль нет. Правда, это не мешало людям надеяться и проводить время близ ворот, ожидая – вдруг что-то изменится. Или просто повезёт.

Часть 1. Глава 1. (1-1)

Часть 1. Странница

Глава 1. Очередь

-1-

Через залитую утренним солнцем поляну ленивой змеёй растянулась вереница людей. Хвост касался кромки леса, а голова терялась возле ворот, скрытых дымкой тумана. Разговоры жужжанием вплетались в звуки пробуждающейся природы, а жесты собеседников напоминали трепещущие от ветерка волоски и змея словно оживала, ползла.

Раздвинув ветки, на поляну вышла темноволосая девушка. Потянулась, подняв руки вверх, размяла шею, прощёлкала суставы на пальцах и отправилась вдоль вереницы, чтобы вернуться после ночного привала на своё место в очереди. Малют с любопытством, присущим странникам, вглядывалась в лица ожидающих, вслушивалась в их слова, считывала мимику, пытаясь разгадать мысли.

Зачем эти люди хотят попасть в город?

Но ответ ускользал, как мелкий пескарик, сквозь прореху в сачке и Малют чувствовала, как в теле пробуждалось раздражение. Ей бы уйти. Вернуться на тропинку, с которой увёл неожиданный зов, но странник не может покинуть место, пока не наполнится знаниями о том, куда попал и что здесь есть особенного.

Обычно Малют быстро справлялась, к ней сами подходили жители поселений, куда она забредала и напевали легенды, приглашали научиться рецептам любимых блюд или показывали уникальное мастерство. Но здесь, в этой очереди, всё не так. Стоило Малют остановиться возле болтающих соседей, как они замолкали, да ещё и отворачивались порой.

Что ж. Видимо, поляна позвала странницу не для разговоров. Нужно искать особенности этого места самой.

Малют медленно шла вдоль очереди и рассматривала каждую мелочь вокруг. Пять лет она ходит по сёлам и весям, много повидала, но этот город... вернее, пока только подступы к нему – будоражили воображение.

Первое, что бросалось в глаза – высота защитных стен. Как ни старалась, Малют не могла уловить, где же они кончались. Казалось, что каменная кладка упиралась в самое небо и прикрывалась словно нижней юбкой низко парящими облаками.

В утреннем свете стены казались тёмно-зелёными, но как только солнце поднималось в зенит – переливались бирюзовым. Удивительно – изменения цвета отражались на людях. После полудня в очереди пробуждалась энергия: разговоры становились громче, живее, и сопровождались жестами более резкими чем утром или ближе к закату.

Вчера Малют всё странное отмечала и запоминала, а ночью долго не могла уснуть. Привал располагался недалеко от хвоста очереди, чуть в глубине леса, но им пользовались не все – это тоже удивляло. Многие устраивались отдохнуть прямо на поляне, там, где было их место в очереди. Те, кто ближе к воротам понятно, видимо, чувствовали, что скоро их время, и боялись упустить момент. Те, же кто только пришёл пока изучали всё, так же как странница, да и сил ещё были полны. Малют же, как только стемнело, отправилась в лес, где надеялась послушать беседы отдыхающих. Но... там люди спали. А к Малют сон не шёл.

С первыми лучами солнца обычно странница пробуждалась, но в этот раз на рассвете она только провалилась в дрёму. Тёмную. Без видений, которые часто тревожили Малют. Как иголочки кололи, царапали, а стоило открыть глаза – исчезали, оставив только неприятные ощущения в теле. Нет. В этот раз ничего не было.

Настолько устала за день? Или это город с поляной так на неё влияли?

Вопросы Малют любила, любопытство в такие моменты начинало щекотать кончики пальцев и ускоряло пульс. Она иногда представляла, что похожа на голодного щенка, который готов и сесть, и подпрыгнуть, и залаять – сделать всё, что попросит хозяин, только бы получить лакомство.

Часть 1. Глава 1. (1-2)

***

Подойдя к своему месту в очереди, Малют кивнула соседям и встала в пустое пространство. Чудо. Люди передвигались так, что всегда держались на расстоянии ровно таком, как если бы человек, отправившийся отдохнуть никуда не уходил. Ещё одна странность.

Сколько ещё потребуется удивлений, чтобы наполниться и пойти дальше? Может, уже хватит?

Малют прислушалась к себе и вздохнула. Нет, путеводная нить странницы пока молчала. Значит, ещё не узнала Малют того, ради чего её зов сюда направил. Что ж. Можно и подождать, понаблюдать ещё немного. Малют пригладила короткие тёмные волосы и склонила голову вправо. Взгляд притянули ворота. Может, из-за солнечных лучей на тёмном полотне или разыгравшегося воображения, вход в закрытый город напомнил…

Рот. Зубастый такой.

Своими сверкающими клыками он готовился перемалывать тех, кто получит разрешение, пройди сквозь них. Казалось, даже чавкающие и клацающие звуки разносились повсюду. Предупреждая, что ждёт будущих горожан.

Малют передёрнулась, подняла ворот свободной рубахи и вжала шею, словно улитка, желающая спрятаться от опасности. Но тут же услышала смех: звонкий, задорный.

Не она ли вызвала это веселье?

Нет. Вихрастый мальчишка кривлялся чуть впереди, изображая кружившую над поляной птицу. Люди отвлеклись на него, а Малют краем глаза заметила около ворот движение. Появились люди в чёрных костюмах, растянулись в форме улыбки и всматривались в очередь, наверное, уже выбирая, кто достоин попасть в город.

Интересно, как они принимают решения? На что обращают внимание?

В центре ладони у Малют запульсировало тепло. Вот оно! Вот ради чего странница здесь. Вот бы поближе подойти, услышать, о чём спрашивают ожидающих. А потом, приходя в новые поселения, рассказывать, как готовиться, если кто-то мечтает попасть в город.

Малют зажмурилась, напрягла слух, и внутренним взором так ясно увидела образы людей в чёрных костюмах, что рассмотрела даже материал их одежды: он казался таким плотным, живым, будто это не ткань, а их собственная кожа. Не видны складки, швы, потёртости от ношения. Ничего из того, что можно было заметить на любом облачении, которое за время странствий встречала Малют. Она даже провела руками по своим бриджам, желая ощутить их грубую ткань. Но стоило отвлечься на мгновение – образ людей у ворот изменился: чёрные костюмы зашевелились, будто это не одежда вовсе, а рой мелких мошек, который окружал каждого стража.

Малют поёжилась, поморгала, отгоняя видения, и склонилась к блондинке, стоявшей перед ней.

– Бррр, вы это видели?

Дама обернулась и Малют отшатнулась, уколовшись о её взгляд. Блондинка брезгливо повела плечом, поправила свою шаль и смахнула рукой следы чужого прикосновения, пусть и лишь визуального. Малют захотелось тут же извиниться, что побеспокоила, но дама, скривив губы, бросила:

– Первый раз, что ли?

– Да, – ответила Малют, чувствуя, что краснеет будто ребёнок, застигнутый взрослой тётей за проступком.

Блондинка хмыкнула, убрала светлую прядь за ухо, осмотрелась и прошептала более дружелюбно:

– Не верь видениям. Они, – кивнула дама в сторону стражей, – так хотят понять насколько истинно твоё желание попасть в эту обитель... Жути нагоняют, чтобы недостойные сами разбежались – не нужны они там, не-нуж...

Фраза оборвалась. Блондинка захрипела, схватилась за горло, повалилась на землю, лицом вниз и начала извиваться в конвульсиях. Малют зажала рот, чтобы не заорать, и заморгала, надеясь, что это тоже видение, как мошки вокруг стражей и картинка исчезнет... но та становилась лишь ярче. Руки блондинки впивались в землю, слышно было, как трещали кости пальцев, а шаль будто живая обвивала шею дамы и душила...

Малют мотала головой и пятилась, выставив руки вперёд, словно хотела отгородить себя от кошмара. Но спиной упёрлась в здоровяка, стоявшего за ней и в очередной раз удивилась: почему он никак не отреагировал? Неужели не видел, что даме... нехорошо... Малют собралась обернуться и спросить, но здоровяк своим животом чуть подтолкнул, будто отпружинил от прикосновения, и она с трудом удержалась, чтобы не упасть на булькающий остов блондинки.

– Эй! – выкрикнула Малют, оборачиваясь.

Но отшатнулась, увидев, что здоровяк смотрел в никуда пустым безжизненным взглядом. Его веки и зрачки замерли, а на коже вспыхивали красные пятна, будто кто-то бежал по нему, оставляя кровавые следы.

– Что происходит? А-а-а-а! – закричала Малют и проснулась.

Часть 1. Глава 1. (2-1)

-2-

– Ты шего ш так кришишь-то? – прошепелявила спящая у соседнего дерева старушка и поправила платок, которым укрывалась.

– Сон дурацкий, – буркнула Малют, растирая щёки, чтобы разогнать застывшую от ужаса кровь.

Ей захотелось погреться у потрескивающего поодаль костра и расплавить в языках пламени остатки сна. Малют поднялась, стараясь не шуметь, но всё же наступила на ветку. Та хрустнула, и старушка открыла блёклые глаза. В зрачках отразилась луна и затанцевали тени от веток, напоминая Малют только что виденный кошмар.

– Извините, – шепнула она и, скорее отвернувшись, посеменила к огню в дальней части прогалины.

Костёр встретил гостью танцующими искрами. Малют вытянула руки, зажмурилась и вздрогнула от голоса.

– Не спится?

С подветренной стороны сидел человек, его сразу и не заметить. Языки пламени сливались с тёмным балахоном, скрывающим полностью облик. Малют даже показалось, что шёпот ей лишь послышался, что это отголоски из сна или треск догорающего костра. Но человек поднял с земли длинную палку, пошевелил ею угли, подкинул пару сухих веток и жестом пригласил Малют устроиться рядом.

– Место тут странное. Но со временем привыкается…

– Скажите, зачем вы хотите попасть в город? – перебила Малют, устраиваясь на согретой огнём земле.

Человек вздохнул и поворошил снова угли. А Малют прижала к груди колени и краем глаз разглядывала соседа, но балахон с капюшоном мешал: невозможно было понять мужчина это или женщина, определить возраст. И голос приглушённый, с хрипотцой сбивал. Так мог бы говорить и старец, и юноша, да и девицы иногда так общались, когда поведывали страннице тайны. Малют наслаждалась теплом костра и ждала, она никогда не торопила, чувствовала по дыханию, как собеседник мысленно подбирал слова, и готовилась слушать, чтобы не поведал ей человек. И он, выждав паузу, заговорил:

– Вопрос твой интересный. Но я так давно в очереди, что уже и не помню. Даже мысли иногда появляются: может, и не нужно мне вовсе за стену? Останусь у костра – должен же кто-то следить за ним. Да и чем плохо? Тепло, пропитание приносят. Люди в очереди очень щедры. Замечала?

Малют кивнула. Ещё вчера она подумала, что сюда стекаются самые добрые, милые, всепрощающие и понимающие люди. Когда она вышла на опушку и заозиралась, заметив нескончаемую вереницу. Столько человек. В одном месте. Невиданно страннице, которая ходит по малым селениям. Но ей улыбнулись, поздоровались, пояснили кратко, как и куда встать, угостили краюхой хлеба, сушёным мясом, а спустя два часа ожидания, заметив, как она потирает шею и разминает затёкшие колени, отправили на эту стоянку, пообещав, что место придержат. Здесь тоже проявили радушие, показали, где можно устроиться, и никто не осудил, когда выяснилось, что Малют по незнанию заняла место старушки-завсегдатая. Та пришла затемно и прошепелявила беззлобно: "Тут удобно ш было костям моим хрупким, штолько приминала я землю ночами, теперь вишь твоя очередь". Подмигнула Малют, расстелила платок у соседнего дерева и засопела.

Костёр недовольно затрещал, это человек его потревожил палкой. Будто специально, желая так вернуть внимание странницы.

– Ты ведь не любишь надолго задерживаться на одном месте? – не спросил, а скорее отметил хранитель огня, подкинул ветку и подул на взметнувшиеся искры. – Я вижу, как нетерпеливо дёргаются твои мышцы. В руках, шее, ногах.

Малют почувствовала, как отзываются покалыванием части тела, которые упоминал собеседник, а голос, этот завораживающий голос, она готова была слушать и слушать.

– Тебе бы уже отправиться дальше. К новым открытиям. Но нить странницы держит, ей нужна пища – знания, наблюдения. А как получить их, если ты пока так далеко от ворот и вереница так медленно движется. Сколько перед тобой человек? Сотня, больше? – Палка забегала по земле, рисуя змейкой бесконечную очередь. – Думаю, не меньше недели простоишь. Если вытерпишь. Тебя будут разрывать зов странствий и любопытство. Вернуться на оставленную тропинку или остаться? И сомнения будут множиться, ведь не зря ты здесь. Никогда ещё ноги твои не ошибались, всегда находилась причина. А сейчас? Что же выберешь, милая странница? Искать ответы или уйти?

Часть 1. Глава 1. (2-2)

***

Малют покрутила шеей вправо, влево, сделала полукруг в одну сторону, в другую, в голове жужжали сомнения: и правда, к чему ждать непонятно чего?

– Хочешь занять моё место? – проскрежетал человек и взметнул движением палки сноп искр.

– Но… – опешила Малют, она хлопала ресницами – не послышалось ли?

Хранитель огня подкинул ещё одну ветку и начал рисовать на земле:

– На рассвете иди прямо к воротам. Увидишь девочку с рыжими косичками, лентой красной они собраны на макушке в букву “О”.

– Букву? – Малют приподняла бровь.

Человек вздохнул.

– Это символ. Недуг у неё. Не перебивай, я прошу, – выставил он руку, останавливая новый вопрос странницы. – Иди вдоль вереницы, да на детей других посмотри, по сравнению с ними огонёчек рыжий послушная, молчаливая. Она боится всего и никогда не отпускает руки матери, будто подпитывается так, и не может иначе.

Малют заёрзала, миллион новых вопросов рождалось, но она чувствовала, что их бессмысленно задавать. Хранитель огня впервые за время беседы посмотрел на неё. Из-под капюшона сверкнули тёмные глаза, в них отражались языки пламени, и они завораживали сильнее, чем голос.

– Не думай, иди. Не зря мы тут встретились. Ты собираешь у людей их особенности, так вот я расскажу о своей. Вижу и слышу я нить, что вибрирует от движения и мыслей каждого человека в очереди. Когда ты смотришь в сторону входа, она танцует. Когда же мысленно приближаешься к воротам, она сверкает, будто молния и вызывает улыбки. У всех. Но стоит тебе поймать взором тропинку, что уведёт тебя отсюда подальше, нить раскаляется и жалит людей. Других. Потому что к тебе, видимо, опасается прикоснуться. За всё время, что я здесь провёл, вижу такое впервые. Город или поляна хотят о чём-то поведать тебе, найди рыжую девочку, подойди ближе к воротам. Там ждут тебя. Очень давно ждут.

Малют посмотрела на луну, которая выглядывала из-за кромки деревьев и подумала:

«Сумасшедший ведун или ведунья, морочит голову только. К спящему духу! Вернусь на прерванный путь, найду ближайшую весь, да отдохну там месяц-другой. Я так устала, мне нужен глоток свободы, здесь же ощущаю себя мухой, попавшей в сеть к пауку».

Продолжая размышлять, Малют вернулась к посапывающей старушке. Села у дерева, скрестив ноги. Сомкнув веки, мысленно раскрыла карту местности и пробежалась внутренним взором по тропинке, которая привела её к этой поляне. Малют хотела вспомнить зов, сигнал, заставивший свернуть и стать частью большой очереди. Но чем дальше удалялась в воспоминаниях, тем сильнее натягивались жилы, будто та самая нить, о которой говорил человек у костра, превратилась в звенящую леску. А чья-то невидимая рука принялась наматывать её на веретено, заставляя Малют корчиться от боли.

Застонав, она открыла глаза. Посмотрела на старушку, но та продолжала мирно посапывать. Малют провела вдоль тела руками и показалось, что нащупала нить. Та ослабла, сделалась мягкой, ворсистой и нежно щекотала напряжённые нервы, будто хотела заставить забыть устроенное только что испытание.

Малют поднялась и вернулась к костру.

– Я согласна, – обратилась она к недавнему собеседнику. – Расскажите ещё раз, как мне найти рыжую девочку.

Часть 1. Глава 1. (3-1)

С первыми лучами солнца Малют вышла из леса. Потянулась, подняв руки вверх, размяла шею, прощёлкала суставы на пальцах и отправилась вдоль вереницы, вглядываясь в лица ожидающих. Она вслушивалась в слова, считывала мимику, пытаясь понять, зачем же эти люди хотят попасть в город? Но те замолкали, стоило страннице остановиться рядом даже на один-два коротких вздоха.

Что ж. Это напоминание – не отвлекаться на разговоры, а шагать к рыжей девочке.

Малют посмотрела на стену, защищавшую город и вновь удивилась её высоте, даже сейчас, когда не было облаков, всё равно не видно, где та заканчивается – наверху цвет кладки менялся и сливался с бескрайней синевой неба.

В глазах зарябило от яркого солнца, Малют потёрла веки, опустила взгляд к основанию стены. И тут же споткнулась. Ворота, как и во сне бликовали, напоминая пасть огромного чудища. Малют хотела поёжиться, прошептать «Бррр», но по спине пробежал холодок: вспомнилась блондинка из сна и пухлячок.

Медленно Малют повернулась к очереди, сердце ухало – лица людей то освещала улыбка, то их кожа покрывались красными пятнами, и силуэты расплывались, как марево, как видение.

«Мне это кажется. В глазах тёмные точки от солнца, они сбивают. На самом деле там просто люди, с ними всё хорошо».

Малют приподняла плечи и пошла быстрее, но её догоняли треск ломающихся костей и тени от верхушек деревьев… казалось, что к Малют тянулись сотни рук. Словно ожидающие пытались её остановить, не пустить дальше.

Как же так? Они стоят тут днями, ночами, а странница их опередит?

«Да я ж только посмотреть. С девочкой познакомлюсь, на ворота одним глазком поближе гляну, послушаю, что спрашивают стражи. И вам же расскажу потом, помогу пройти внутрь. Наверное…» – мысленно оправдывалась Малют, мечтая взять балахон с капюшоном у хранителя костра и спрятаться под ним от осуждающих взглядов.

Вереница казалась бесконечной, стена не приближалась, а в глазах Малют смешивались: зелень травы, серость ботинок, тёмные брюки, светлые рубахи. Голова шла кругом.

«Может это опять сон? Я попала в болото. Я потерялась. Но меня же найдут? Или разбудят?»

И тут в толпе колыхнулось яркое пятно. Девочка! Малют побежала к рыжей малышке и почувствовала, как возвращались звуки, словно она вынырнула из воды.

Девочка лет пяти прижималась к маме, но оглядывалась и приветливо махала открытой ладошкой – признак доверия, во многих селениях. Рыжие косички сплетены на макушке, волосы трепал ветерок. Светлое платье не по размеру, наверное, досталось от старшей сестры или соседки. И такие глубокие золотистые глаза, с огромными ресницами.

Малют тоже улыбнулась и, присев на одно колено перед девочкой, протянула ответно ладонь.

– Привет, огонёчек.

Руки их соприкоснулись, тепло пробежалось по пальцам Малют.

– П..р..в..т.. – с трудом выдавила девчушка и спряталась в складках шерстяной юбки матери.

Женщина дёрнулась, словно пробудилась ото сна, окинула взглядом Малют, обняла дочь и что-то прошептала ей. Наверное, напомнила, что не стоит разговаривать с незнакомцами.

Малют смотрела на девочку, сердце сжималось. Так вот о чём говорил человек у костра. Вот что за символ – собранные буквой «О» косы малышки. Недугом этим пугали непослушных детей, но Малют считала, что это обычная страшилка. Легенда предупреждала, что если ребятишки будут думать плохо о родных, говорить скверные слова, ябедничать, то придёт ночью дух и закрутит язык или зашьёт рот. Жуть...

Часть 1. Глава 1 (3-2)

Огонёчек вывернулась и одним глазком посмотрела на странницу. Во взгляде светилась детская доброта, искорки любопытства и не видно даже тени проказницы.

За что же ей этот недуг достался?

Но спросить у матери девочки Малют не решилась, та не поворачивалась, а по движениям плеч, головы, казалось, что женщина подгоняет время и вглядывается в стражей.

«Интересно, сколько они здесь? И можно ли помочь девочке точно попасть в город? Вдруг там и правда чудеса происходят и малышку избавят от недуга?»

Малют покачивала головой, переводя взгляд с ворот, на Огонёчек и обратно, и вздрогнула, услышав голос за спиной.

– Да вы не обращайте внимание. Чем ближе к воротам, тем матушка ейная больше волнуется.

Чуть отшатнувшись, Малют посмотрела на мужчину, который стоял позади, а тот указал на пустое место перед собой.

– Мы вас ждали, уже думали, не успеете. Луна скоро спрячется, ветер тучи несёт с запада. Сегодня обещали начать раздавать ключи пораньше.

– А девочка… – прошептала Малют.

Но мужчина покачал головой.

– Мать приходила с ней уже дважды.

– Как же...

Малют посмотрела на конопушки Огонёчка, девчушка так смешно скорчила носик и вновь помахала ладошкой, выглядывая из-за складок материнской юбки.

– Погодите, – до Малют только дошло, что мужчина сказал: «мы вас ждали».

Она развернулась и хотела спросить, может, её с кем-то спутали, но со стороны ворот раздался скрежещущий звук и по веренице пронеслась дрожь. Даже Малют поёжилась, словно замёрзла.

– Тихо.

Вслух ли это кто-то произнёс? Или Малют сама себе сказала, чтобы не упустить ничего, остановить шум крови в ушах, который предвещал, что вот сейчас, уже скоро она получит то, ради чего оказалась у этих стен.

Но нет. Снова не давали ей это сделать. Отвлекали. Порыв ветра откинул сознание Малют на несколько месяцев назад, когда она впервые услышала о городе.

Ранним утром на открытой веранде пили на прощание чай с семьёй Викентайлов. Милейшие люди. Рассказали страннице легенду о том, что есть люди, которые могут заглядывать внутрь себя.

– Как это внутрь? – спросила Малют, откусывая свежеиспечённую коврижку.

– О! Мы точно не ведаем, – откинувшись на плетёный стул, прихлебнул чай глава семейства и почти шёпотом пояснил: – Наша знахарка общалась с духом жившего давным-давно умельца. Он ей образы открывал, позволял гулять по…

– Брось, милый, не пугай гостью, – прервала его жена, слегка касаясь щетинистой щеки мужа и заботливо смахивая с его бороды крошки. – Что она перемолвит о нас в других поселениях? Что мы слушаем россказни выжившей из ума старухи?

Глава семейства засопел, отодвинул кружку, но жена словно прочитала мысли и приложила палец к его губам.

– Даже не думай, слышишь? В город я тебя не пущу! – бросила она и прикрыла скатёркой его раздутые от недуга ноги.

Малют не придала тогда значение сдержанной перепалке супругов, она уже мысленно была в пути дальше, но сейчас образ Викентайла так ярко предстал перед взором. Как мужчина, стоя на крыльце подолгу смотрел на соседей, ловко управляющихся с топором, котлом, детей брал на руки. И как, проводив до тропинки, прошептал:

– Вы же узнаете, точно узнаете, как и что в г… – Обернулся, словно боялся, что жена рядом окажется. – Вы уж возвращайтесь, как узнаете. Ну, лёгкого пути! Прощевайте.

Удивилась Малют тогда, как Викентайл мог забыть, что странники не приходят в одно селение дважды, но ничего не сказала.

А сейчас. Сейчас у неё сложилась картинка – город притягивал людей, как огромный паук любопытных мух. Но зачем? Что ему от них надо? Почему так испугалась жена Викентайла, если в городе, по слухам, происходят чудеса? Какова плата за них? И почему мать Огонёчка так упорно стоит в очереди?

Холодом окатило осознание. Неужели она хочет избавиться от обузы?

Часть 1. Глава 1. (4-1)

Малют сдержала порыв убежать сразу: подальше от очереди, города, его стен. Ей нельзя вмешиваться в жизнь людей, ни словом, ни намёком – это одна из причин, почему при посвящении у странников забирают воспоминания, чтобы не опирались они на уклад своей семьи и не навязывали мнение, как правильно поступать в тех или иных ситуациях. Но с Малют что-то пошло не так. Наверное. Бывали у неё вспышки несогласия. Как сейчас. Тяжело стало находиться рядом с женщиной, которая… которая…

«Нет. Я ошиблась. Она же вон как прижимает дочь, защищает, словно раненая волчица. Не может она так поступить с чадом. Нет. Это на меня солнце влияет и стена, и ворота эти… Тут что-то в воздухе витает и вызывает видения. Или я сплю. О, духи! Почему меня никак не разбудят?»

Приставным шагом Малют вышла из очереди и попятилась. А Огонёчек вынырнула из складок материнской юбки, захлюпала и потянула к ней открытую ладошку. Но Малют замотала головой, развернулась и… уткнулась в здоровяка.

– Ой, вы простите, я воды вот принёс, а то стоите здесь сколько. Да ягод вот подсобрал, угощайтесь.

Желудок заурчал, останавливая попытки Малют отказаться. Она отметила взглядом тень мужчины – когда успело пролететь время? Уже полдень. Как так-то?

«Ну уж нет. Я здесь не останусь больше ни на мгновение. Пусть нить странника беснуется, душит, но я вытерплю боль, вырвусь из паутины видений. Только бы оказаться отсюда подальше!»

Но мужчина не давал себя обойти. Вроде и не специально. Малют шагнёт вправо, он влево и разводит руками, мол, случайно.

– Да что ж, я вроде не такой уж широкий, а хрупкая девушка никак не обогнёть меня, – щерился кривыми зубами здоровяк. – Вы если устали, можете и на травке расположиться. Зачем далече, к лесу ходить. А тут мягонько, как на перине.

– Да нет, мне… Надо…

– Это я вас так напугал? – лицо здоровяка залилось краской. – Да я ж… Я ж… – он заозирался, словно искал поддержки.

Подул ветер и поднял его тёмные волосы, создавая почти капюшон. И Малют вспомнила слова человека у костра.

«Сложно будет тебе. Ты ж не привыкла быть среди большого количества людей. Всё по мелким селениям бродишь. А тут вон махина какая и в очереди человек больше чем ты встречала за время странствий.»

Малют только пожала плечами тогда. Если не понравится, кто ей уйти запретит?

Хранитель вздохнул.

«Девочка. Её боятся. Мать уже отчаялась. Их семью сторонятся. А Огонёчек-то не виновата. Ей поддержка нужна. Ну, побудь ты рядом. До ворот проводи, а уж потом...»

– Ладно! – буркнула Малют, то ли человеку у костра, то ли здоровяку.

А тот разулыбался, протянул несколько бутылей и затараторил:

– Вот, это отвар сакрэтны. Моя прабабка ещё научилась рыхтаваць. Там листья, душица, я всего-то не знаю, но так бодрит, что всё переделаешь и даже к вечару не стамляешся.

Малют пригубила напиток и удивилась – по телу разлилось тепло, в голове туман развеялся и страх сняло без остатка. Посмотрела она ещё раз на Огонёчек, та конопушки почесала и покружилась, отпустив мамину руку. Но родительница шикнула на дочь и прижала к себе так, чтобы дитятко не шевелилось.

– Только ради тебя, – прошептала Малют и пошла не к очереди, а на траву. Уж лучше наблюдать со стороны. Так и безопаснее, и сподручнее. Вон видно стражей, можно попытаться понять – как они принимают решение, кого пустить за ворота, а кому указать прочь.

Присмотрев место, откуда хорошо просматривались и стены, и Огонёчек, Малют опустилась на колени и чуть не застонала: какая же необычно мягкая трава. Мышцы спины напомнили, как устали и Малют растянулась, раскинув руки и зажмурившись. Травинки не примялись, как обычно, а спружинили и словно массировали спину, как умельцы в некоторых селениях.

Так бы и лежала Малют, но крикнула птица. Недовольно, как показалось.

– Хорошо-хорошо, буду смотреть я на вашу стену, ворота и рыжую девочку.

Перевернувшись, она хихикнула от щекотки – травинки коснулись оголившегося живота. Упёрлась локтями, сплела пальцы и положила на них подбородок. Но солнце слепило и Малют сделала из рук козырёк.

Сначала всматривалась в происходящее у ворот.

Вот человек шагает к стражу, тот смотрит на него, говорит или вопрос задаёт. И действия людей в чёрных костюмах повторяются раз за разом. А вот ожидающие ведут себя по-разному: вздрагивают или никак не реагируют телом, а спустя мгновение кивают или взмахивают руками, словно что-то показывают. Некоторые же замирают надолго, подбирают слова?

Но сколько бы времени человек ни провёл напротив стража – ответ был непредсказуем. Одних пускали почти сразу, других спустя вечность. И наоборот, могли указать прочь мгновенно или через сотню ударов сердца.

– Ну и как понять? Что открывает ворота?

Малют перевела взгляд на стену и заметила линии: неровные, витиеватые.

– Будто послание какое, – прошептал мужчина, устроившись рядом: ноги скрестил, спину выпрямил и также уставился на стену.

– Но что это за язык? – спросила Малют и сменила позу.

Она села, прижав к себе колени, упёрлась на них локтями и снова ладонями спрятала глаза от яркого солнца. Сосед же зашуршал сумкой и достал ароматнейший хлеб, пропитанный патокой. Желудок Малют тут же свело, а рот наполнился слюной.

Часть 1. Глава 1. (4-2)

Малют сощурившись смотрела на собеседника. Кто он? Почему заговорил с ней? И почему упомянул того человека?

А мужчина пожал плечами и тихо продолжил:

– Я слышал, он подходил несколько раз очень близко, водил пальцем по стене. То справа налево, то наоборот. И всё бормотал, бормотал, как заклинание какое читал.

Малют вернула взгляд к линиям, мысленно коснулась их, вспоминая опыт из странствий. В одном селении знахарь показывал, как буквы сплетались узелками в слова, словно тропинка, идущая вверх. В другом – древний старик читал при ней послание рода, водя палкой по сухой земле, наоборот, сверху вниз. А тут – просто закорючки бессмысленные. Но так не считал незваный сосед.

– Некоторые говорят, что это защита, нанесённая хранителем города. Она отвлекает глаза, чтобы просители не могли ни разглядеть, что скрывается за стеной, ни увидеть, что происходит у самых ворот.

«Он, что, мысли мои читает?» – подумала Малют и краем глаза, прячась за козырьком из ладоней, глянула вновь на мужчину.

А тот хлопнул себя по коленке и вздохнул, но не устало, а скорее мечтательно, протяжно.

– Да, очередь в этот город и не такому научит. Вы не подумайте, мне неведомо, что происходит у вас в голове. Просто люблю наблюдать: за людьми, за природой, строениями необычными. За годы странствий научился улавливать знания из воздуха, из обрывков фраз. Мне показалось, что мы родственные души, – он подмигнул. - То, как вы вглядываетесь в детали…

– Так вы тоже странник? – выпалила Малют.

Она на мгновение забыла про стену, город, рыжую девочку – встретить странника – это такая редкость. Их нити и тропки обычно разводили по разным местам... А сейчас появилась возможность поспрашивать об увиденных мужчиной поселениях, узнать, что он собирает, какие у него есть способности. Вопросы градом пробивались, но их накрыл плотный пузырь одного так и неполученного ответа.

– А зачем вы хотите попасть в город?

Малют не отрывала взгляда от странника и пыталась понять, видела ли она его в веренице людей, когда шла сюда или может, он стоял впереди. Но… город упорно не позволял получить желаемое. И не только Малют.

От начала очереди донёсся звук учащённого дыхания, и он усиливался, рос, пока не сменил его крик. Мужчина, стоявший перед матерью рыжей девочки, затряс нервно руками, словно пытался избавиться от налипшей грязи, скинул серый кафтан и запрыгал, топча его, будто огонь тушил или нечисть какую давил:

– Да пропади оно всё! Я не хочу! Не хочу, слышите! – Смачно плюнул в сторону ворот и побежал по поляне наискосок, к лесу.

– Н-да, нервы-то не у всех выдерживают, – вздохнул странник. – Я ж говорю, заклинание внутри этих щелей. И чем ближе ты подходишь к воротам, тем лучше слышишь голоса. Они шепчут и шепчут. Впиваются в мозг и выводят наружу то, чего ты боишься больше всего.

Малют моргала, ничего не понимая, обегая взглядом людей в веренице. Никто! Никто не обратил внимание на поведение мужичка.

– Им что? Всё равно? Или они счастливы, что ждать теперь меньше?

– Дух его знает... – Странник встал, стряхнул травинки с тёмных брюк, поклонился Малют и медленно, посвистывая, отправился в ту же сторону, что и мужичок.

– Пожалуй, и мне пора. Хватит. Какие страхи ещё стена во мне пробудит?

Малют тоже встала и услышала, как всхлипнула матушка рыжей девочки. Огонёчек вырывалась, не хотела шагнуть к воротам и к месту, куда мечтала попасть скорее мать, чем она.

– Ну же, малыш. Ну, потерпи, видишь, осталось немного, – шептала женщина, подталкивая дочь.

Почему Малют слышала её? Словно стояла сейчас рядом. Появилось желание подойти, пригладить взъерошенные рыжие волосы, обнять, успокоить девчушку. Огонёчек почувствовала, видимо, извернулась, поймала золотистыми глазами взгляд Малют и закричала:

– П..м..и-и-и-и-и!

Звонкий голос птицей подлетел, хлопал крыльями, царапал когтями перепонки Малют. Она закрыла уши руками и помотала головой, не отрывая взгляда от Огонёчка.

– Но как? Как я могу помочь тебе?

Девочка лишь сильнее кричала, Малют, казалось, что этот звук разрывает изнутри, словно тысячи пил одновременно вонзили в тело острые зубья. Малют упала на траву, сжалась и зашептала:

– Тише, пожалуйста! Я не могу. Я ничего не понимаю. Что тебе нужно? Что вам всем от меня нужно? Отпустите…

Нет. Не то. Пришло осознание: мысли об уходе наказывались. Ведь о чём-то подобном говорил человек у костра.

Малют выкрикнула:

– Хорошо! Я вернусь в очередь! – но полностью сдаваться она не привыкла, всегда оставляла глоток свободы. – Только до вечера! Пока не примут решение по Огонёчку. Я провожу её и вы отпустите меня!

Её услышали. Тишина окутала непроницаемым одеялом. Боль, пульсируя, вытекала в траву, Малют успокаивала дыхание. Вот только глаза размыкать и смотреть на вереницу пока не хотела.

Ещё не много. Ещё чуть-чуть.

Она ли это шептала? Или мать рыжей девочки?

Часть 1. Глава 1 (5)

Малют набрала в лёгкие воздуха, зажмурилась и вместе с резким выдохом раскрыла веки. Осмотрелась. Люди в очереди вели себя так, будто ничего не произошло. Одни тихо переговаривались с соседями, другие молча смотрели вперёд. Мать Огонёчка то и дело поправляла платок на голове и переминалась, до стражей им оставался один человек.

А вот девочку не было видно. Малют встала и пошла к своему месту. Ветер шевелил полы юбки матери Огонёчка. Нет! Это не ветер! Это девочка извивалась ужом, пытаясь вырваться из рук матери. Сердце Малют заколотилось, она ускорила шаг, мысленно успокаивая Огонёчек или себя?

«Я рядом. Если не пустят, мы вместе уйдём. Я найду того знахаря. Только бы разрешила нить странников попасть в поселение второй раз. Он точно поможет. А город. Это обман…»

Девочка услышала или почувствовала приближение Малют, протянула руку и затихла, когда Малют коснулась её маленьких пальчиков.

В этот же момент мужчина, стоявший первым перед стражами, опустил плечи и отправился к лесу. Не разрешили…

«Вот оно. Сейчас всё закончится... И мы уйдём.»

Малют сжала руку малышки.

– Не бойся, я рядом.

Огонёчек выглянула из-за юбки матери, кивнула – так по-взрослому сжала губы, свела брови, развернулась, шагнула к стражам и задрала подбородок, чтобы посмотреть им в глаза.

На лице стража не отражалось никаких эмоций. Казалось, он даже не дышал – грудь его неподвижна. И не моргал. Пока следом за дочерью не подошла ближе мать. Их силуэты размылись и неосознанно Малют тоже шагнула, почувствовав, что преодолела воздушную стену.

Так вот почему ни разглядеть, ни услышать невозможно, что тут происходит! Малют встала ближе к матери Огонёчка, спрятавшись за её спиной, и вздрогнула от громкого вопроса:

– Кто?

– Дочь моя, нам нужна помощь. Она не заслужила этот недуг, – торопливо пробормотала матушка, поправляя платок.

– Кто? – страж безразлично повторил вопрос.

Матушка отшатнулась и наступила на ногу Малют. Но не обернулась, не извинилась, а затараторила:

– Я вязальщица, у меня пятеро детей, я всех люблю, но малышка моя… помогите ей. Этот недуг, как проклятие, не только для неё, но и для семьи нашей. За что ж это нам? И ведь устроить не смогу, мужа найти… - голос сорвался, плечи затряслись.

Страж молчал, Малют осторожно выглянула из-за матушки Огонёчка и увидела, что тот присел и взял девочку за подбородок.

– Кто? – прошипел он, сощурив глаза.

Огонёчек захныкала, замотала головой, а страж ударил её по щеке, кистью наотмашь.

– Что вы делаете? – возмутилась Малют, шагнув к малышке.

Но страж не обратил никакого внимания на неё, а вот Огонёчек приободрилась, упёрлась руками в плечи стража и закричала. Так же громко, как недавно. Малют закрыла уши руками и сжалась, ожидая повторения боли. Но ничего не почувствовала. Ничего. А крик стих так же резко, как начался, будто малышке закрыли рот.

Страж оттолкнул девочку и указал пальцем в сторону леса.

– Прочь!

Матушка Огонёчка вновь затараторила:

– Как? Почему? Мы так долго вас ждали, - она не знала, куда деть руки, то платочек поправляла, то о юбку их вытирала, то к дочери тянула. - Вы не можете нам отказать! – выкрикнула она и упала в ноги стражу.

– Прочь! – повторил тот, развернулся и пошёл к воротам.

Малют раскрыла объятия. Вот сейчас она заберёт малышку и уйдёт с ней. Избавит семью от страданий. Но Огонёчек помогла матери встать, взяла за руку и повела в сторону леса. Девочка прошла мимо, даже не взглянув на Малют.

Обиделась? Неужели ей отказали из-за того, что Малют вмешалась? Потому что прошла сквозь завесу… лишней… Что ж. Теперь уже ничего здесь не держит, нужно идти, пока солнце совсем не скрылось за деревьями, успеть вернуться на тропинку и…

Малют почувствовала, как запястья коснулся прохладный предмет. Обернулась и встретилась взглядом со стражем. Другим.

– Ваш номер Р5678. Все правила будут загружены при переходе, - безлико проговорил он, повернулся к воротам и добавил: – Новичок. Подготовить всё, что нужно ей знать.

– Это ошибка, - Малют попятилась. - Девочку рыжую возьмите – ей надо. А я странница, мне…

– Не задерживай очередь!

Её грубо толкнули, и она сама того не желая шагнула к воротам. Её затягивало, она не могла развернуться, она чувствовала себя мухой, попавшей в сети огромного паука. Малют шла и слышала чавкающий звук, но видела в прожорливой пасти не себя, а рыжую девочку, которая лишилась надежды. Из-за неё. Справедливо ли?

***

Так бывает. Иногда сильно желая чего-то для другого, ты притягиваешь это к себе… Малют чувствовала, как к ней залезают в голову, и зажмурилась. Мысленно. Она искала самые потаённые места подсознания, чтобы спрятаться вместе с дорогими ей воспоминаниям. Но там её встретила пустота и тишина. Нет там больше ничего. Она всё отдала, когда выбрала путь странницы.

В сознании ворвался поток чуждых знаний – о том, что значит быть жителем города Пла́нета, что делать можно, а чего лучше не стоит. Но Малют отталкивала их, она выискивала вспышки картин из странствий – о поселениях, о людях с особенностями и выстраивала из крупиц знаний защитный забор. Прочный. Высокий. Выше того, что окружал город.

Часть 1. Глава 2 (1-1)

Поселения

-1-

Сон вытолкнул сознание Малют в реальность, вытолкнул и захлопнул с грохотом дверь. Но Малют не спешила открывать глаза, она прислушивалась к ощущениям, всматривалась в темноту за сомкнутыми веками, пыталась уловить хотя бы крохи увиденного. Увы. Все забрали. Лишь мышцы подрагивали, да нервы звенели, помня, что только что пережили. Жаль, тело не умело разговаривать. Малют вытянула бы из него всё.

Ей так хотелось разгадать тайну сна, ведь не просто так он преследовал каждую ночь, проведённую в чужом поселении.

Она странница. Видит незаметные глазу тропы и находит необычные народности. Проводит у них день или два, задаёт вопросы, слушает разговоры, наблюдает за укладом жизни и вплетает нити в общее полотно знаний.

В благодарность за необычные находки духи приоткрывают частичку сна. Вспышками, намёками. То глаза в отражениях появляются – ярко-синие, как чистое, пробуждающееся небо. Они улыбаются, согревают, как объятия на расстоянии. То в тенях видятся руки - тонкие, женские, они пахнут молоком, а ветер волосы шевелит, будто это пальцы их тормошат. То в шелесте листьев раздаётся голос - приглушённый, словно матушка убаюкивает дитя.

– Цып-цып-цып-цып, – донёсся со двора девичий голос, а за ним следом – клёкот домашних птиц.

Малют вздохнула, образы растворились, она открыла глаза и спустила ноги на пол. Прохладный, земляной. Встряхнула волосы, рубаху, избавляясь от мелкой соломы. Спать в сарайчике на сене удобнее, чем в лесу, свернувшись клубочком около дерева, но вот подарочки колючие заставляли понервничать.

То и дело ойкая, фыркая, Малют вышла на улицу, потянулась и осмотрелась. Солнце едва-едва выглянуло, воздух ещё зябкий, заставлял по коже бегать мурашки.

– Доброе утро! – помахала рукой девушка в сизом сарафане и сером платке. – Сонливость прогнать вода помогает. В бочке закончилась, мужчины нанесут позже. Айда к речке, я знаю местечко, где сама утрами окунаюсь. Никто не подглянет, посекретничать можно.

– С удовольствием!

Странников жители привечали, как гостей дорогих, спешили поделиться самым-самым. Тайны раскрывали, такие, о которых умалчивали перед родными, соседями, друзьями.

Малют шла за девушкой, а взглядом блуждала по селению. Маленькие домишки украшены живой зеленью. Окон нет, а двери сплетены из соломы, чтобы воздух всегда попадал внутрь. Время ещё раннее, люди спят, а девушка, наверное, поджидала гостью, чтобы первой увести в тайное место.

Интересно, о чём она расскажет? Что-то про поселение или про себя.

Девушка скинула сарафан и с визгом вбежала в реку. Малют улыбнулась и поёжилась. Даже брызги жалили холодом. Чуть поодаль дерево склонилось к реке, как уставший путник, желающий утолить жажду. Девушка подплыла к нему, раскачала ветви, запуская круги на воде, и помахала рукой.

Малют медленно разделась, бриджи, рубаху положила аккуратно на траву, рядом поставила ботинки. Оттягивала время. Может, девушка выйдет на берег и не нужно будет окунаться…

– Ну? Так и будешь мяться? Иди. Только вначале холод кусает, а здесь тепленько, хорошо, сны бутонами раскрываются, тайны на воде проявляются.

– Кто ты? – Малют ступила в реку и не отрывала взгляда от девушки.

– Я? Дух деревни, я вижу нити твои, они так трепыхаются, их оторвали от родичей, а они их ищу и ищут. Но ты странница, лишена дома, семьи.

Малют зашла уже по колено, холод и правда отступал, но не из-за воды, любопытство тянуло вперёд. Девушка же скрылась за ветвями, голос её терялся в шуме течения.

– Я многое ведаю, иди ближе, раскрою секреты. Ты хочешь узнать кто ты, вернуть прошлое. Правда, готова? Тогда иди. Окунёшься в бурлящий поток и снимешь завесу, скрывающую от тебя прошлое. Ну где же ты? Поспеши! Скоро набегут люди, я при них не смогу говорить.

Малют растёрла руки и сделала ещё шаг, снизу потоки ледяные, земля склизкая. Малют почувствовала, что её затягивало, сбивало с ног.

Со спины долетел мужской крик:

– Эй! Вы чего это удумали?

Малют обернулась и тут же поскользнулась. Плюхнулась неуклюже в воду, мышцы свело, дыхание перехватило, тело закрутило и понесло к дереву. Только его облик сменился, словно голос мужчины прогнал морок. Сухие, безжизненные ветви тянулись к добыче. И девушки нигде не видать. Малют почувствовала, как её схватили подмышки и дёрнули. Она глотнула наконец воздуха и помогла вытащить себя на берег.

– Ссс-пппа-сссси-бббо, - выдавила она, стуча зубами:

Мужчина снял льняную майку, растёр ею руки, спину спасённой, протянул рубаху, встряхнув от налипших травинок.

– Нельзя тут купаться, опасно это. Разве ж вас не предупреждали?

Малют покачала головой, а мужчина поцокал, взял гостью под локоть, повёл к домам и проворчал:

– И чем вы слушаете? Привечая мы всегда говорим: одному никуда не ходить! Деревня наша не любит чужаков, проверяет.

– Так я ж не одна. Девушка была в сером платочке.

Мужчина споткнулся, сильнее сжал руку Малют.

– Скоро завтрак жинка накроет, чаем травяным отпоишься. А к реке больше не сувайся! Вылавливай потом из пучины то, что выплюнет бездна…

Часть 1. Глава 2 (1-2)

***

Стол в поселении рода Пахор накрывали на улице – длинный, в тени деревьев, с пеньками вместо стульев. Завтракали вместе: кто мёд приносил, кто молоко. Яйца варёные, травы морёные, глаза голодные разбегались. Пока хозяюшки хлопотали, никто не садился, детвора шумела поодаль, мужчины осматривали дома, точили топоры, носили воду. Все при делах, только гостья маялась от скуки, ходила вдоль стола, вдыхая ароматы блюд. Она остановилась возле жены того мужчины, что спас её.

– Вы уж простите, я не знала про омут в реке, – оправдывалась Малют, грея руки большой кружкой травяного чая.

Женщина среднего роста, полненькая, в перепачканном переднике и туго завязанном платке, раскладывала по тарелкам оладушки и, не глядя на гостью, пробормотала.

– Ой, да не слухай ворчание Семки́. Он знает, что как не сказывай, всё равно чужака найдёт у речушки. Первым делом бежит утром тудась. И ведь не к спокойному бережку манит их. Идут в пучину, с которой местные-то не сдюживают, хоть знают каждый камушек и силу течения.

– Но меня девушка в сером платочке туда пригласила.

Малют всмотрелась в реакцию женщины. Проигнорирует? Но та, лишь отмахнулась и принялась резать яблоки.

– Ой, знаем мы эту шкодницу. Сестра Семки́, утопла лет уж двадцать назад. Скучно ей там, вот и манит к себе. Но ты не верь ей, – женщина взглядом пригвоздила гостью, помолчала пару вздохов, улыбнулась и принялась взбивать густую сметану.

К столу подошёл глава деревни, чмокнул свою жену в макушку, уселся на пень, да постучал по соседнему, кивком приглашая Малют. Борода его спускалась до пупа, кафтан немного расходился, одел, видно, ради гостьи и забыл, что поправился с последней примерки. А жена смекнула, платок накинула ему на плечо, прикрывая срамоту, и защебетала, что-то на ухо. Глава прижал к губам кисть жены, подмигнул и запустил пальцы в бороду, расчёсывая её.

– Ну что ж? Как спаслось? У нас воздух гости хваляют за сон лёгкий благодарят.

Не дожидаясь ответа, глава отломил коврижку и прихлебнул молока из пиалы, которую заботливо протянула жена. Крошки в бороде спрятались, струйки молока сделали её с проседью. Малют еле сдержала улыбку и заметила, как жена главы покраснела, она дёрнулась было помочь, но молча села и взяла кусок яблока.

Интересно, какой тут семейный уклад? Вот вроде со стороны видно – любовь, а вон как слушается мужа, одного взгляда хватает, чтобы не сметь слова без разрешения вымолвить.

– А чем ещё славится ваш народ? – спросила Малют. Она не рассказывать приходила в селения, а слушать и наблюдать.

Но глава покачал головой, дал знак другим жителям усаживаться за стол, а по правую руку Малют появилась старушка и ответила вместо него:

– Ты ешь, ешь, деточка, для разговоров у нас будет другое время.

Это была мать главы – самая старшая женщина в этой деревне. Её ласково называли Бабуля, совмещая возраст и имя – Ульяния.

Часть 1. Глава 2 (2-1)

-2-

День проходил для Малют привычно, она наблюдала за жизнью поселения. Женщины мыли посуду, готовили обед, стирали, детям внимание уделяли. А вот мужчины почти не попадались на глаза: одни после завтрака ушли на охоту, другие собрались в дальнем конце деревушки в сарайчиках. Стучали, пилили, не сдерживались в крепких словечках. Но гостью к себе не пускали. Хоть и в портках она, но всё же девица… Дух разгневается – отвлечётся мужик и травму получит.

Скучно было Малют, ничего необычного не происходило, только смущало, что старики не встречались. Кроме Ульянии. Дома сидят? Не показываются чужакам? Нет их совсем?

– А где знахарь ваш? – спросила Малют, помогая Бабуле, растянуть на верёвке огромный платок.

– А на кой он нам?

– Ну как же, хвори снимать, особенности детей замечать.

– Ага, был у нас один. Вот такой же, видать, как тебя в странники записал.

Малют задержала дыхание.

– Чего замолкла? – Бабуля уставилась блёклыми глазами на гостью. – Будоражишь ты нити, даже я чувствую, дух реки, вон, пробудила. Манит он тебя. Тайны раскрыть обещает, но ты не верь. Утопнешь только!

Между старушкой и странницей пробежали мальчишки лет пяти, с улюлюканьем, визгами.

– Вон, малышня, вишь, сами ведают, кем им статься. А знахари ваши. Нет им у нас места. Изжили мы их.

– Вместе со старостью? – не удержалась Малют.

Бабуля усмехнулась.

– Догадливая, смышлёная. Не странницей тебе надо стать было. Ох, не странницей. Не свое занимаешь ты место, вон и мучаешься видениями во снах, да вопросами без ответов.

Малют насупилась. Никогда она не прерывала беседу сама, всегда слушала. Но сейчас. Речь о ней. И ей решать, продолжать ли разговор. Она развернулась и пошла к реке, услышав, как громко вздохнула старушка.

«Ну и пусть. Это мне решать, быть странницей или нет. Мне нравится. Это моё место! Я хочу и буду странствовать».

Воды реки охладили ступни, Малют вгляделась в сухое дерево – не появится ли девушка в сером платке, не расскажет ли, то что обещала утром. Но голоса жителей, наверное, мешали, не хотела она появляться, пока кто-то сможет заметить её даже издалека.

– А если я приду завтра одна, на рассвете? – прошептала Малют.

– Не испугаешься? – пришёл тихий шелест в ответ.

– Смотря что ты обещаешь раскрыть?

Девичий хохот разнёсся по водам реки, а сквозь него пробились два голоса: матери и дочери.

«Ты у меня такая любопытная.»

«Я стану странницей – вот увидишь!»

«Ну что ты! Нельзя! Забудь это! Выкинь из головы!»

Волнение матушки градом стучало, стучало, стучало, а по воде растекались круги.

– Ох и клёв сегодня к вечеру будет, наваристой ухи к ужину жди.

В высоких сапогах к реке подошёл мужчина. Тот самый, что утром спас Малют. Закинул удочку и спустя пару вздохов уже вытянул первый улов. Значит, круги на воде не от голоса были, а от рыбёшек...

Малют не стала мешать, направилась к домам, мысленно обещая себе: если проснётся раньше других завтра – придёт к реке. Выспросит у девушки – чьи голоса звучали. Малышки Малют и её матушки? Нет. Ведь и другие дети мечтают стать странниками. Хотя... Ни разу не слышала Малют в детских беседах такого. Интересно, а о чём мечтают дети рода Пахор?

Почувствовав, как зашевелилось в нетерпении любопытство, Малют пошла к ребятне и они её вовлекли в свои игры. Как девчонка она прыгала, бегала, смеялась, забыв обо всём.

Не видела Малют, что за ней наблюдали: Ульяния и девушка у реки.

Часть 1. Глава 2. 2/2

***

Солнце спряталось за деревьями, в центре разожгли большой костёр и жители семьями устроились на земле вокруг него. Но прежде чем сесть - подходили к огню. Ещё одна традиция рода Пахор: каждый от мала до велика вносил вклад в разгорающееся пламя. Щепу кинул малыш курносый и захохотал над тем, как летят искры. Толстую ветку приволок юноша. Ему никто не помогал, должен сам справиться. Увидев, как жадный огонь впился в принесённый дар, улыбнулся и потёр руки довольный, что может теперь считать себя взрослым.

Бабушка Ульяния прошлась вокруг пламени, песнь завела и ей подпевал ветер. Жители слушали молча, но постепенно в такт мелодии начали раскачиваться и вплетать по одному слову.

Малют наблюдала и поражалась, как же стройно всё получалось. Песнь разносилась по округе, волнами воздух пронзая. Природа впитывала благодарность и возвращала тепло, выставляла защиту от нечисти. Сплеталась тонкая ткань, нить к нити, узелок к узелку и накрывала одеялом поселение, никто не потревожит людской сон.

Ульяния замолчала, песнь же ещё несколько вздохов звучала. Жители смотрели на бабулю и улыбались.

– Как прошёл день ваш? Рассказывайте. Огонь и гостью уважьте.

Встал глава, в этот раз на нём свободный кафтан, помог устроиться бабуле на мягкой подстилке, негоже ведь старческим костям на земле холодиться. Пробежался по собравшимся глазами цвета грозовой тучи, в которых молнии сверкали, отражая отблески пламени.

– Может быть, ты начнёшь, Марсик?

Мальчонка подскочил, будто кузнечик, подбежал к Малют и, ухватив её за руку, потянул ближе к костру.

– Вы же видели это? Видели? Я первый раз кинул кору и попал аж в центр пламени. Оно с нами разговаривает. Если бы я вёл себя плохо, то моё подношение огонь выплюнул бы обратно. А я сегодня молодец. Папе помогал, инструменты разные подавал. Вот костёр и принял меня.

Малют слушала и удивлялась, на вид мальчишке не больше пяти, но он так чётко выговаривал каждое слово, да так по-взрослому, что в голову закрались сомнения, а ребёнок ли перед ней. Но оказалось дело в магии костра. Малыш вернулся к родителям и залопотал:

– Мам! Я зе маладес? Меня выбвали певым.

Костёр потрескивал, искры взметались. Рядом со странницей встал другой человек. Он не брал её за руку и говорил вовсе не с ней, а будто отчитывался перед костром. За ним подошёл ещё один житель, потом ещё. Каждый рассказал о том, как прошёл день, но Малют не сводила глаз с малыша. Как такое возможно? Чёткая, взрослая речь у костра и такая детская вдали от него. Пламя влияло или ткань, что сплела песнью Бабуля?

– Благодарим тебя, дух и отец. Дай нам набраться сил на завтрашний день. – Ульяния поклонилась догорающему костру и ушла первая, за ней по одному уходили остальные.

Огонь попрощавшись с последним жителем, потух. Сам.

Малют стояла возле него ещё какое-то время, пока её не позвали:

– Не тревожь его. Спи. Все спят в тиши.

И правда, звуки пропали. В сарае, где гостью обнимало ароматное сено, слышно было даже биение сердца. Но и оно затихало, погружая Малют в темноту сна. Без видений. Всё осталось за одеялом, укрывшим поселение рода Пахор.

Как девушка дух не пыталась прорваться, не пускала её защита, не давала утянуть странницу в омут, обменять жизнь на утерянные воспоминания. Не время. Не место. Не так.

Часть 1. Глава 2. (3-1)

-3-

Цепкие лапы птицы впивались в лицо, клюв стучал по голове, в поисках того чем поживиться. Что ей нужно?

– Мозги! Любимое лакомство. Угостишь ими мою птичку?

Скрипучий голос вызывал дрожь, от страха тело немело, сердце сжималось, дыхание сбивалось, в горле застревал крик.

– Кааар!

Малют открыла глаза и замахала руками, отгоняя мерзкую птицу, но поняла, что это ветка зацепилась и дергала за волосы.

– Уфф, – Малют выдохнула, села, прислонилась к стволу и приложила руку к груди – сердце ухало ночной совой, слух улавливал шорохи, воображение дорисовывало картинки, не отойдя от кошмара.

Лес, обычно такой дружелюбный к страннице, вел себя, как расшалившееся дитя. Спать не давал, тропинку прятал, зверей напускал.

– И зачем я послушала Ульянию? Иди, говорит, найди знахаря. Ты же бродишь все равно по поселениям, может и пустит тебя. Ага, конечно. Пятый день блуждаю. Коренья съедобные перебивают аппетит, да роса жажду помогает притушить. Но я ж не протяну так долго. Эй!

Малют сложила ладони и прокричала еще раз.

– Эй!

Ночной лес зашелестел, разбуженная птица расправила крылья. И Малют вжалась в ствол.

Это она? Та из кошмара?

Луна выглянула из-за кроны и тень птахи выросла в огромное чудище. Если бы ноги не отказали, Малют уже неслась бы сквозь чащу, но ее словно придавило к земле, не могла даже пошевелиться, а птица вприпрыжку перелетала, шуршала травинками и приближалась к своей жертве. Малют зажмурилась, помолилась духу и завизжала, замахала руками, когда по темечку постучало что-то острое.

– Да, тьфу на тебя! – дернула она треклятую ветку и осмотрелась.

Чуть поодаль, склоняя голову то влево, то вправо переминалась пичужка.

– Это тебя я так напугалась? Прости, разбудила, наверное, криками. Ну иди ко мне, – Малют протянула ладонь.

Но птица раскрыла крылья и улетела.

– Ага, зачем общаться со мной…

Малют поджала колени к груди, уперлась спиной в ствол и попыталась уснуть. Но куда там. Шорохи, ветер, ветка эта приставучая. И в сон не провалиться, и дальше не пойти. Луна за тучами пряталась, по ночному лесу бродить опасно, не зверь, так коряга заставит о том пожалеть. Поэтому Малют сжала сильнее веки, до темных пятен в глазах и вспомнила прощальную беседу с Ульянией, чтобы отвлечься.

– Мучаешься ты, видения ловишь. А что если они не твои? Не гонись за неведомым, заведет оно, как в пучину нашей реки, а ежели рядом никого не окажется? Кто ж спасет-то? А?

Малют молчала. Она чувствовала в то утро себя такой отдохнувшей – без снов, без попыток уловить ускользающее. Только поглядывала на речушку и сожалела, что так и не поговорила с девушкой. Остаться бы. Завтра попытаться. Но Бабуля пришла к Малют в сараюшку до завтрака и давай поучать.

– Знахарь нужен тебе. Не ты ему, а он тебе. Пойми. Ты можешь считать себя странницей, но я же вижу, что ты другая. Искать нужно в себе, - ткнула она пальцем в грудь Малют. - Но одна ты не справишься. Только он поможет, но ты должна захотеть. Он чует ложь на расстоянии.

– Кто он вам? – спросила Малют.

Но Ульяния проигнорировала.

– Муж? Брат? Сват? – допытывалась Малют.

– Ох, девонька, ты такая еще молодая.

– Неужели отец?

Ульяния расхохоталась.

– Да, дух с тобой. Знавала я его когда-то, запомнился.

– Вы были странницей! – осознание молнией вспыхнуло.

А Бабуля вздохнула, всучила Малют котомку с припасами и молча показала на тропинку, ведущую прочь от их деревни.

Огорчилась? Вспомнила утерянное чувство свободы? Помочь ли она хотела Малют или избавиться? Ведь отправила искать поселение, которого возможно и нету…

В полудреме Малют услышала шорохи, увидела тени. Но не птица то была – человек. А после накрыла ее темнота и сон долгожданный. Малют чувствовала, что плыла по теплой реке на плоту, а рядом родные, они не забыли ее, они скучали и скоро Малют окажется дома.

Часть 1. Глава 2. 3/2

***

Сон растворился с лучами рассвета. Малют осмотрелась. Ее пустили. Она наконец в поселении. Том ли которое искала не важно. Но здесь люди, дома, горячая еда, ключевая вода. Желудок от мыслей заурчал и заставил Малют встать и пойти на поиски жителей. Таких же ранних пташек, как и она.

Ее встретил мужчина и время сменило свой ход. День пролетел незаметно и уже на закате Малют устроилась на ночь в гостевом домике и прокручивала что же узнала о загадочном народе Бурима.

Они ценили природу и пользовались ее дарами. Семьи обустраивались внутри деревьев, все что жители носят, все что едят – все натуральное и из того что найдено в этом лесу: грибы, ягоды, травы. Но какие вкуснейшие каши, супы у них получались – без огня из поленьев, а только с помощью лучей солнца. В голове Малют эти чудеса не укладывались. Зато нить странника пульсировала довольная.

Бурима низкого роста – удобно передвигаться по чащи, у них бледная кожа и скупой язык, немного похож на животный. Малют слушала их и удивлялась, как можно так просто общаться. Ничего лишнего: дай, сюда, там, иди. Коротко и понятно.

– Есть, – пригласили ее к столу.

– Спасибо, – сказала Малют и заметила блеск в глазах малышей. Слово не знакомое, длинное, язычки тут же начали нащупывать звучание. Короткое «спа», протяжно-свистящее «ссииии» и словно выплюнутое резкое «бо».

Живет ли среди них знахарь выяснить удалось, но Малют радовалась, что эту ночь проведет не в лесу и надеялась, что птица не побеспокоит во сне.

– Тут, – указали ей на ночлег, когда солнце скрылось за кронами.

Небольшая берлога в корнях огромного дерева, внутри вкусно пахло корой, смолой и высушенными листьями. Ветер не задувал. Малют почувствовала себя собачонкой в заботливо сколоченной хозяевами конуре, свернулась клубочком, укрылась сотканным из травы пледом и только приготовилась уплыть по реке сна, как услышала шорох. К ней наведался гость.

– Здравствуй, путница. Как устроилась? – раздался скрипучий старческий голос из сна.

– И вам не хворать, – ответила Малют и села, поджав под себя ноги, так чтобы видеть гостя и дать ему возможность устроиться рядом.

– Ты упрямая! Как не пытался я отвадить тебя все равно шла, не сдавалась. А ведь обычно с первого раза странники понимают, что лучше от нас держаться подальше. Были смельчаки, что выдерживали в лесу пару ночей. Но ты! Ты другая. Вот и сжалился я над тобой. Добро пожаловать.

Старик прополз в самую глубь берлоги, покряхтел и посмотрел на молча наблюдающую за ним Малют.

– Не простой ты человек, вопросов в твоей голове много. Не на все я отвечу, но с некоторыми помогу. Ложись на спину, закрывай глаза и не мешай.

Он похлопал по земле и ждал. Но Малют помотала головой и попятилась крабом.

– Что вы хотите сделать? Я думала мы просто поговорим. Я в голову к себе не пущу!

Старик вздохнул.

– Говорю ж упрямая. Ну, как знаешь, я устал, лет мне как видишь много. Посплю тут. Коли захочешь ответы узнать только моргни, но теперь уже завтра. Коли откажешься, я не буду настаивать. Это ты пришла, я не звал - утром тебе покажут дорогу и уж прости заберут знание об этом народе. Не любят они внимания, не показываются никому.

Он еще что-то бормотал, но все тише и тише. Разобрать не получалось. А спустя мгновение засопел. Малют посидела еще мгновение, помассировала веки, ругая себя – чего напугалась? Обычный старик. Что он сделает? Ну поводит руками вдоль тела, посчитывает отголоски нити, может и правда нащупает что-то из прошлого. Малют постучала по щекам. Побоялась уснуть – ведь у Пахор пропустила рассвет, не поговорила с девушкой-духом. Что если и старик проснется раньше, да уйдет и выгонят Малют. Нет. Она поговорит. Обязательно поговорит с ним.

Вот только усталость накрыла плотным одеялом, устроившись рядом со стариком и Малют все же засопела. А в берлогу залетела птица, прыгала, крылья расправляла, но не подошла к страннице, поклевала землю, поворошила когтями и тоже устроилась спать, но нет нет - поднимала голову, открывала глаза - словно следила за Малют. Не сбежит ли…

Часть 1. Глава 2 (4/1)

-4-

– Тук!

Мальчишеская голова появилась в берлоге. Малют лениво потянулась и пригласила жестом зайти гостя внутрь.

– Доброе утро, малыш. Устраивайся поудобнее. Я сейчас высвобожусь от лап сна и мы с тобой обязательно поговорим, - Малют потерла веки, размяла конечности. Она ростом выше буримэ и жилище не позволило встать в полный рост, зато можно растянуться на спине. – Ой.

Малют рассмеялась, а мальчишка сел, подогнув ноги и склонял голову, прямо как любопытная птаха.

– Я обычно молчунья, привыкла слушать, а с вами в болтушку превращаюсь.

– Да, – кивнул мальчуган.

– Как зовут тебя? Меня Малют, – она протянула руку.

Но мальчик отшатнулся.

– Ой, я забыла, спросонья никак не соберусь.

Малют встряхнула рукой и протянула мизинец.

– Я Малют. А ты?

– Рррр, – пророкотал мальчик и коснулся ее мизинца своим.

А у Малют мурашки побежали, уж очень похож его рык был на окончание крика «карррр» птицы из сна, который преследовал ее в лесу. Но глаза мальчика светились добротой, улыбка искренняя на лице. Нет. Это ошибка. Отголоски.

– Ты пришел рассказать о чем-то или выучить новое слово? – Малют подмигнула гостю.

– Спа – сиии – бо, – протянул мальчонка и еще шире улыбнулся.

– Какой же ты милашка.

От последнего слова мальчишка распахнул веки, раскрыл рот и часто-чатсо задышал.

– Ты хочешь это слово выучить? Ми-ла-ш-ка, – медленно повторила Малют и видела как с каждым взмахом ресниц мальчик краснеет, словно от натуги.

– Ты точно хочешь его запомнить? Справишься? – Малют заволновалась, что, если по здоровью им нельзя длинные слова. – А родители не заругают?

– Нет, – раздался старческий голос.

Малют вздрогнула – как она могла забыть про старика? И ведь спряталась в дальнем уголке, не разглядеть его было. И звуков не издавал – не дышал?

А старик ползком приблизелся, сел рядом с мальчиков, взъерошил его волосы.

– Они знают, что мальчик особенный. Очень любопытный. Ты в детстве была такая же. А это первый признак того, что человек выбирает путь странников.

Малют молчала, чувствуя, как сердце крадется к горлу, словно хочет само ловить каждое слово. Старик похрустел костями, а мальчишка заполз ему за спину, помог прогнуть спину и тут же сел обратно по левую руку.

– Смышлёный, - подмигнул старик мальчику. - Не сидит на одном месте. Ходит хвостиком за новыми людьми. Это он, кстати, уговорил меня пустить тебя в поселение.

– Да, – закивал, сверкая улыбкой Рррр.

– Ну? – сощурился старик и посмотрел на Малют. – Что решила? Проводить на тропинку и подсказать куда дальше отправиться или пустишь меня в голову?

Малют поежилась.

– Не бойся, – вкрадчиво, пчоти по-змеиному прошептал знахарь. – Я осторожно. Только пощупаю и так вижу, как бурлит около тебя воздух. Как еще не спалила ничего.

Ррр вытянул ладошку, старик накрыл ее своей и они начали игру. Касались подушечками пальцев – мизинцев друг друга, безымянных пальцев, дошли до большого и вернулись к мизинцу.

– Ну? – прошептал мальчик, спрятав за спину ладошку.

Словно время так засекали и теперь ждали ответ. А Малют видела тени – крыльями птица махала, за спиной слышался шорох – птаха к ней приближалась? Хотелось убежать, отказаться. Но мальчишка улыбался так по-доброму, что Малют кивнула.

– Хорошо. Что нужно делать?