Тайная мама для сына миллиардера

1

– Девочки, у нас пятнадцать минут, чтобы навести порядок!

В торговом зале нашего магазина только-только схлынул наплыв посетителей, мы с напарницей не успели даже выдохнуть, как администратор вылетела из своего кабинета с круглыми глазами.

– Мариночка Алексеевна, к чему такая срочность? – протянула Катя.

Администратор была нашей ровесницей и вполне адекватным руководителем. Мы могли в выходной встретиться в кафе и поболтать о своём, о женском.

Категоричные приказы Марина Алексеевна выдавала только в очень стрессовые периоды.

– Магазин закрывается для частного посещения! Сейчас придёт такой человек…

– Какой «такой»? – с любопытством поинтересовалась я.

– За уборку! – рявкает Марина Алексеевна, одновременно запирая дверь и вывешивая табличку «Учёт».

– Кажется, действительно кто-то серьёзный, – бормочет Катя. Мы больше не тратим время на споры и принимаемся за уборку.

Катя бежит по торговому залу, я отправляюсь в примерочные, где посетители успели навести шухер.

В одной кабине вещи кинули прямо на пол вперемешку с обувью, в другой стошнило ребёнка. Очень надеюсь, что стошнило именно ребёнка, а не родителя с похмелья.

Прибираюсь, мою, разношу вещи по местам уже почти бегом, потому что Марина Алексеевна кричит:

– Идут!

Вернуться за кассу успеваю в последний момент. Как и Катя. Мы обе стоим взмыленные с растрёпанными волосами. Администратор бросает на нас оценивающий взгляд, недовольно морщится, и отпирает дверь, почти отпрыгивая в сторону.

– Здравствуйте, добро пожаловать! – лепечет она.

Никогда не видела Марину такой взбудораженной и растерянной.

Кто же к нам пожаловал? Не президент страны же собственной персоной?

Через двойные двери магазина входят четверо мужчин в чёрном. Чеканят шаг, словно солдаты на плацу. Набойки туфель стучат о кафельный пол.

Строгие костюмы-тройки, чёрные галстуки, белоснежные рубашки. Короткие стрижки, тёмные очки и наушники.

Двое сразу отправляются в обход по залу, а оставшиеся обыскивают нас.

Когда два амбала проходятся ладонями по телу, мы с Катей ошарашенно переглядываемся.

Лишнего себе не позволяют, но вытаскивают телефоны из карманов.

– Эй! – возмущаюсь я. – Не имеете права.

– Не волнуйся, крошка. Вернём после визита шефа.

– Это незаконно!

Амбал игнорирует мои возмущения и занимает позицию у входа.

Возвращаются с обхода ещё двое и сообщают напарникам:

– Чисто!

– Чисто!

Амбалушка у входа, который нас обыскивал, прижимает наушник пальцем и говорит:

– Чисто! Можно заходить.

После этого в помещение входят они.

Мальчик лет десяти и, очевидно, его отец.

Меня бросает в дрожь при одном взгляде на мужчину.

Высокие скулы, жёсткая линия губ и пронзительные синие глаза.

Взгляд незнакомца, острый как бритва, проходится по мне и Кате, останавливается на Марине Алексеевне.

– Где у вас роботы?

– Идёмте, покажу, Артур Эдуардович.

И тут я замечаю на себе ещё один взгляд. Сероглазого мальчика, который в упор смотрит на меня.

Внутри что-то ёкает. Сердце замирает, а потом стучит чаще. В груди распускается незнакомое чувство тепла и нежности. Ловлю себя на мысли, что хочется обнять и прижать к себе. Глупость какая-то! Это же совершенно чужой мне ребёнок.

Марина услужливо показывает дорогу. Гости магазина следуют за ней и скрываются за стеллажами, а мы с Катей выдыхаем.

– Боже, какой мужчина! – выдыхает напарница.

– Родила бы ему сына? – тихонько хмыкаю я.

– И сына, и дочку, – продолжает напарница. – Он и десятерых прокормит. Это же миллиардер, Артур Тагиров.

– Ну то, что он миллиардер и так понятно. Стали бы наш магазин закрывать ради кого попало.

– Ты не понимаешь, – горячо продолжает Катя. – Это же звезда хоккея! Он подавал такие надежды, а потом получил травму и не смог играть. Занялся бизнесом и преуспел. Настоящий мужчина!

– Угу, – киваю я, стараясь скрыть внутреннюю дрожь.

Меня визит миллиардера выбивает из колеи. Какие-то волчьи повадки у этого Тагирова. Пронзительный синий взгляд так и стоит перед глазами, проникает до самой глубины души. Да ещё этот мальчик…

Хочу, чтобы эти двое поскорее ушли.

Марина Алексеевна возвращается. Следом идут гости, а замыкают шествие амбалы, которые тащат коробки с роботами, придерживая их квадратными подбородками.

Мы с Катей быстро пробиваем товары, миллиардер расплачивается картой.

– Надеюсь, вам всё понравилось в нашем магазине, – лепечет Марина Алексеевна, пожирая глазами Тагирова. Кажется, администратор, как и моя напарница, готова родить ему и дочку, и сына и вообще расстелиться ковриком, если понадобится. – Если я могу помочь чем-то ещё, вот моя визитка.

2

– Что, простите?!

Мне послышалось. Взрослый человек не может задавать такой вопрос всерьёз.

– Сколько. Ты. Стоишь? – повторяет миллиардер, чеканя каждое слово.

– Крепостное право в России давно отменили! – холодно отвечаю я.

Губы миллиардера складываются в ухмылке.

– Крепостное право отменили, но договора между частными лицами ещё существуют. Считай, что я предлагаю тебе работу. Будешь развлекать моего сына, играть с ним, я плачу, сколько скажешь.

– Спасибо, но у меня есть работа.

Перевожу взгляд на Марину Алексеевну, хотя понимаю: глупо надеяться, что администратор вступится. Слишком уж она благоговейно смотрит на миллиардера.

– Это ненадолго, – спокойно отвечает Тагиров. – Один звонок – и тебя не просто уволят из этого магазина. Ты больше не сможешь найти работу в принципе. По крайней мере, официальную.

– Сомневаюсь, что вы настолько всесильны, – фыркаю я.

– Хочешь проверить?

От угрозы в голосе по телу бегут мурашки. Хочется обнять себя руками, съёжится и спрятаться под прилавком.

Я лишь сильнее расправляю плечи и вздёргиваю подбородок.

– Да, хочу.

– Ладно. Эдуард, мы сейчас уходим, но я куплю тебе Лизу. Обещаю.

Мальчик хмурит брови, но согласно кивает. Странно, я ожидала истерики или капризов, учитывая абсурдность желания купить живого человека.

Однако миллиардер со своим обнаглевшим отпрыском просто уходят. Два амбала уходят вперёд, ещё двое сопровождают отца с сыном.

В хвосте плетутся охранники с купленными игрушками.

Интересно, меня тоже тащил бы амбал на руках?

Или, может, упаковали бы в коробку?

Фыркаю себе под нос. Что за бред только что произошёл? Неважно, я себя отстояла!

Хотя внутри остаётся какое-то тревожное чувство. Как будто это ещё не конец.

– Ну и дура ты, Лизка! – выдаёт Катя.

– Что?!

– Тебя миллиардер хотел к себе домой забрать, а ты кочевряжишься!

Изумлённо смотрю на свою напарницу. Она всегда казалась мне вполне разумной женщиной.

– Если тебе предложат, можешь согласиться, но для меня предложения с формулировкой «хочу тебя купить» неприемлемы, – отрезаю я.

Катя поджимает губы и отворачивается.

– Ладно, девочки, работаем дальше, – осторожно говорит Марина и скрывается в торговом зале.

Остаток дня проходит спокойно, хотя между мной и напарницей чувствуется напряжение.

Да и уходим с работы мы порознь, хотя обычно вместе идём до станции метро.

В этот раз Катя убегает, как ошпаренная. Я лишь пожимаю плечами. Грустно, конечно, мы неплохо сработались. Надеюсь, она отпыхнёт, и завтра мы будем снова общаться, как прежде.

Выхожу из торгового центра в холодную ночь. Несмотря на первые весенние дни, ветер снаружи неприятный. Потуже затягиваю шарф и лезу в карманы за перчатками. Новый порыв заставляет зажмуриться. Поздно… всё равно глаза начинают безбожно слезиться. Стою у входа, смаргивая пелену перед глазами. По щекам текут слёзы. Лезу в сумку, пытаясь нащупать упаковку салфеток.

Удача! Достаю бумажную салфетку, промокаю глаза, пелена спадает.

– Елизавета Павловна, пройдёмте с нами.

Меня бесцеремонно хватают за предплечье.

– Что вы себе позволяете?! – инстинктивно я шарахаюсь в сторону, но там появляется преграда в виде второго человека.

Верчу голову по сторонам и вижу амбалов Тагирова. Знакомые морды, фигуры в тёмных костюмах.

– Отпустите! – кричу в надежде, что кто-то из посетителей торгового центра мне поможет.

Бесполезно. Люди выходят с пакетами, полными продуктов, кто-то толкает перед собой тележки. Все погружены в собственные проблемы, никому нет дела до девицы, которую два мужика тащат под руки в неизвестном направлении.

Именно это со мной и происходит.

Меня натурально тащат к чёрному внедорожнику с затонированными окнами.

– Помогите!

Не теряю надежды, пытаюсь вырваться из железной хватки, упираюсь ногами в асфальт.

– Елизавета Павловна, не устраивайте сцен. Вы пугаете людей, – невозмутимо говорит один из амбалов и, положив ладонь мне на голову, запихивает меня в автомобиль.

– А вы пугаете меня! – успеваю я крикнуть, прежде чем оказываюсь на заднем сиденье.

Следом за мной влезает один амбал, второй усаживается на переднее сиденье рядом с водителем.

– Не нервничайте. Всё будет хорошо, – отвечает мне охранник. – Меня зовут Виталий. Мы просто отвезём вас к Артуру Эдуардовичу для разговора.

– Мне не о чем говорить с вашим начальником.

Виталий игнорирует моё замечание. Молча отбирает мою сумочку и бесцеремонно в ней копается. Находит телефон и, несмотря на протесты, силой прикладывает мой палец, чтобы разблокировать экран. Таким же образом заходит в банковское приложение и в госуслуги. Чёрт бы побрал эти технологии! Нужен телефон, твой палец и немного принуждения, чтобы выяснить основную информацию. Виталий просматривает приложения молча, ничем не выдавая реакции на увиденное.

3

Артур Тагиров

– Спасибо, Виталий, можешь быть свободен, – сухо благодарю. – Выйди.

Охранник исполняет приказ. Каждый новый сотрудник очень быстро у меня привыкает исполнять, а не обсуждать.

Охрану дрессирует начальник службы безопасности, в доме есть управляющая, ну а в бизнесе целый штат директоров. Каждая сфера моей жизни находится под контролем. Кроме одной – сын.

– Присаживайтесь, Елизавета Павловна, – киваю женщине. Перехожу на «вы» специально. Пусть считает, что к ней относятся с уважением.

Она смотрит на меня исподлобья. Прижимает к груди сумку, словно дешёвый кожзаменитель способен защитить ещё от всех неприятностей на свете.

– Я постою.

– Как угодно.

Пожимаю плечами и усаживаюсь за стол. Передо мной папка с распечатками. Вся информация, которую мне успели собрать за несколько часов, на Савкину Елизавету Павловну.

– Итак…

– Я отказываюсь! – выпаливает она.

– Я ещё ничего не предлагал, – непроизвольно поднимаю одну бровь.

– Неважно! Я откажусь от всего, что вы мне предложите! Я не продаюсь!

Разглядываю девушку с интересом. Светлые пряди выбиваются из-под шапки и обрамляют лицо. Серые глаза с коричневыми крапинками смотрят с вызовом… Удивительное совпадение, но у моего сына глаза такого же оттенка, и порой он смотрит меня таким же образом. Волчонком.

Сердце ударяется в рёбра, на языке застывает горечь. Я многое сумел в этой жизни, но хорошие отношения с сыном – для меня оказались недостижимой задачей.

– Даже если вы каким-то образом добьётесь моего увольнения, я лучше пойду полы мыть, но я не продаюсь!

– Уверены? – хмыкаю я.

Мне бросает вызов какая-то продавщица из магазина игрушек. Мне очень давно никто не решался перечить. А это интересно, даже как-то освежает.

– Да!

– Сможете заработать столько, чтобы покрывать свои кредиты?

У девицы словно опору из-под ног выбивает.

Она делает нетвёрдый шаг вперёд и опускается в кресло для посетителей.

Снимает серую вязаную шапку, светлые волосы рассыпаются по плечам.

Она, пожалуй, даже красивая. Если подкормить и приодеть… А то цвет лица слишком серый, да синяки под глазами. Что неудивительно, учитывая размер её долгов. Золушка – ассоциация всплывает в сознании. Красивая, трогательная, нежная, измученная непосильной работой женщина.

– Как вы узнали?

– Легко и быстро, – на губах даже улыбка появляется – настолько наивный вопрос она задала. – Продали квартиру, организовывали многочисленные сборы на лечение, три кредита в разных банках, оплатили огромные счета в клиниках здесь и за рубежом, а ваша мама всё равно умерла.

Выдаю информацию сухим тоном. Как будто сводку новостей читаю. Да, жестоко. Зато эффективно. Человек сразу должен понять – сочувствия нет и не будет. Но есть решение, которое я и предлагаю.

– Вы еле тянете выплаты. Берёте максимальное количество смен и… да, вы уже моете полы в другом торговом центре. Кстати, завтра вас уволят и оттуда. С директором магазина я уже договорился.

Серые глаза увлажняются, Лиза начинает часто хлопать глазами, чтобы сдержать слёзы.

Кусает пухлые губы. К ним приливает кровь и нежный рот выглядит зацелованным.

Так, это ещё что за мысли Тагиров?!

Хмурю брови, прогоняя внезапно нахлынувшее влечение. Очень некстати. Я покупаю эту девицу для сына, а не для себя.

– Что вам от меня надо?

– Подпишите контракт. Нужно отработать няней всего лишь один год. Зарплата – в три раза выше, чем вы получаете в своём магазине со всеми премиями.

– Няней? Я думала, вы предлагаете должность игрушки, – горько произносит она, кривя сексапильный ротик.

– Понимаю, почему вы так подумали. И очевидно, что формулировка сына вас обидела, но он часто устраивает подобного рода представления.

– Меня обидела не формулировка сына, а ваш вопрос о моей стоимости.

Пододвигаю девушке договор.

– Ознакомьтесь. И подпишите.

С тяжёлым вздохом она берёт в руки бумаги. Какое-то время внимательно читает. Я её не тороплю. Разглядываю нежные черты лица. Мягкую линию губ. Чёрт! Эта женщина меня заводит. Хотя она совершенно не похожа на дам, которых я предпочитаю.

Сероглазая откладывает бумаги, берёт шариковую ручку, но всё же колеблется.

– Чем вы научите своего сына этим?! Тому, что всё в этом мире продаётся и всё покупается?

– А разве это не так? – усмехаюсь, глядя ей прямо в глаза. – Я покупаю вас. В эту самую минуту.

– Вы не покупаете меня, а вынуждаете подписать договор! Мне нужна работа, я не могу лишиться возможности устроиться в любой другой магазин, чем вы мне угрожаете.

– Значит, вас тоже можно купить. Вопрос лишь в цене. Ваша цена – возможность работать. Подписывайте, Елизавета Павловна. Поверьте, если вы откажетесь сегодня, то согласитесь позже. Я не дам вам работать спокойно нигде – куда бы вы не пошли. Вы станете няней Эдика рано или поздно, так давайте не будем терять времени.

Она чуть не задыхается от возмущения, снова кусает губы. Я отворачиваюсь.

Злюсь на реакции своего тела. Тагиров, ну ты же не подросток в период пубертата, а взрослый мужик!

Конечно, женщины у меня не было довольно давно. Последний год выдался тяжёлый, некогда было искать что-то без обязательств. Тем более, что со мной решительно все хотят любви до гроба. С пожизненным содержанием после развода, естественно. Горько усмехаюсь. Мне очень сложно найти разовый перепихон. Его находят в барах, которые я терпеть не могу. Либо на сайтах знакомств – что ещё хуже.

На благотворительных вечерах и культурных мероприятиях – сплошные охотницы на богатых мужей. Эти стервы очень изобретательны в том, чтобы вытянуть из мужчины деньги, поэтому я их избегаю. От последней охотницы в лице бывшей жены никак не могу избавиться, а вешать себе на шею новую пока нет никакого желания.

4

Она не узнаёт меня. Взгляд мельком скользит по мне, ничем не выдав узнавания, и перемещается на управляющую.

– Катя, какого хрена?

– Простите, Яна Эдуардовна! Это всё собака. Я скажу Ольге, чтобы она тщательнее следила за щенком.

– Да сдайте вы её обратно! Эдику плевать на эту псину!

С этими словами Яна Эдуардовна с силой захлопывает дверь.

– Надеюсь, этот случай станет уроком и для вас, Елизавета Павловна, – сухо произносит управляющая. – Это Яна Эдуардовна, сестра хозяина. Эдуард обожает выводить свою тётю, но нагоняй за это, получите вы. Так что держите мальчика подальше от её комнаты.

– Вы сказали, что семья и друзья приезжают только на выходные.

– Да, но это родная сестра господина Тагирова. Последнее время она здесь живёт постоянно.

– Ясно.

Мы заканчиваем с формальностями, и я, наконец, остаюсь одна.

У меня остаётся совсем немного времени до возвращения Эдика из школы – так что я быстро разбираю вещи и пытаюсь прийти в себя.

Встреча с Яной выбила меня из колеи.

Внутри разрастается застарелая боль. Она заполняет меня серой тенью, высасывая радость жизни.

– Ваш мальчик, к сожалению, умер.

Резко оборачиваюсь и оглядываюсь по сторонам. Фраза до сих пор так отчётливо звучит в моей голове, что я словно слышу её вживую.

И эти холодные глаза. И едва сдерживаемая ухмылочка на губах, как бы говорящая.

Не захотела отдать ребёнка? Теперь он не достанется никому.

Вслух она произносила слова сочувствия, но в ледяных голубых глазах я читала именно это.

Восемь лет назад

– У нас нет таких денег, – тихо произносит мама, а я растерянно перевожу взгляд с неё на врача и обратно.

Нам только что озвучили стоимость лечения в платной клинике. Мама уже год борется с болезнью, но бесплатная медицина оказалась бессильна, и ей посоветовали обратиться в частную клинику, которая применяет новейшие методы лечения.

– Понимаю, – сдержанно говорит врач. – У нас есть оплата в рассрочку.

Мама качает головой:

– Сумма так велика, что боюсь, мы не потянем платежи.

– Сочувствую, – произносит врач. – У нас есть пациенты, которые открывают сборы в интернете. Больше ничем не могу помочь.

– Спасибо, – мама решительно поднимается и тянет меня за собой.

Врач хотел дать полезный совет, но он не знает, что мы уже открыли сбор. И узнали, что взрослой женщине люди спешат помогать не так, как маленьким детям, которым тоже непросто бывает собрать нужную сумму.

Выходим из кабинета, плетёмся по коридору. Мама опирается на меня, но сейчас я представляю собой шаткую опору.

– Мам, я могу устроиться на вторую работу, – робко произношу я, когда мы добираемся до приёмной.

Мне восемнадцать лет, я учусь заочно и уже работаю официанткой.

– Тебе нужно учиться, Лиза! – строго говорит она.

– Да какое учиться? На кону – твоя жизнь! Мама, я не хочу оставаться без тебя.

– Не останешься, – уверенно произносит мама. – Придумаем, что-нибудь. Подожди тут, мне нужно в уборную.

Мама уходит, а я остаюсь ждать её у стойки администратора.

Девушка посматривает на меня с любопытством.

Конечно, она слышала нас, но вряд ли такие разговоры звучат в этой клинике впервые.

Сюда приходят многие отчаявшиеся люди – так нам сказали, когда рекомендовали «Бессмертие».

Но взгляд администраторши уж слишком пытливый. Может, у меня тушь размазалась или в зубах что-то застряло?

– Простите, – внезапно обращается ко мне девица, – я случайно услышала ваш разговор. У вас финансовые сложности?

– Да, – ворчливо отвечаю в ответ. – Нет денег на лечение в вашей клинике.

– Это случается довольно часто, – миролюбиво отвечает администратор. – Хотите, дам вам одну визитку? Там очень хорошо платят и такие девушки, как вы, очень востребованы.

Я шарахаюсь от протянутого мне кусочка пластика как чёрт от ладана.

– Нет! Я таким не интересуюсь.

– Да это не то, о чём вы подумали, – смеётся администратор. – Здесь принимают ваш биологический материал за очень хорошую плату. Можно сдать свои яйцеклетки.

Девица заговорщически мне подмигивает:

– Я там подрабатывала прежде, чем меня взяли на работу в «Бессмертие», но если не хотите…

– Хочу, – соглашаюсь я и беру визитку.

Кусочек белого пластика с золотистым тиснением, номер телефона, имя.

Райская Яна Эдуардовна. Гинеколог-репродуктолог. Клиника «Цветы жизни».

* * *

В клинику я отправляюсь тайком от мамы.

5

Что за злая судьба снова свела меня с этой женщиной? Каковы были шансы, что её брат, Артур Тагиров, выберет для визита именно тот магазин, в котором я работала?

Разве такие совпадения вообще бывают?

Чтобы отвлечься от тоскливых мыслей, принимаюсь разбирать вещи. В шкафу обнаруживается два комплекта местной формы.

Строгий брючный костюм тёмно-зелёного цвета и белоснежная рубашка.

Смотрюсь в зеркало и даже нравлюсь себе. Костюм хорошего кроя, приталенный, рубашка из приятного хлопка. Зелёный цвет очень идёт к моим глазам. Собираю волосы на затылке в высокий хвост.

И не скажешь, что меня купили в магазине игрушек. Выгляжу, как высококлассная няня из агентства.

Примерно через час возвращается управляющая и вручает мне внушительную папку документов.

– Елизавета Павловна, забыла вам отдать список должностных обязанностей и расписание Эдуарда. В будущем вы должны обновлять его и держать актуальным.

Расписание впечатляет.

Чем больше смотрю – тем меньше понимаю, зачем меня вообще наняли?

Он поздно возвращается из школы.

Дома его ждёт обед, потом частные преподаватели.

Бедный ребёнок, он ведь ещё только в первом классе.

Ага… прогулка перед сном. Наверное, это моя обязанность. Можно взять с собой того неудержимого щенка, как его… Рекси?

– К трём часам дня Эдуард вернётся из школы. Вы должны спуститься в холл. Охранник передаст мальчика под вашу ответственность из рук в руки. Мы пока не оставляем ребёнка одного ни на минутку даже в доме.

– Хорошо, я спущусь.

Заканчиваю изучать документы и понимаю, что в отсутствие Эдика мне совершенно нечем заняться.

Хотя… можно разузнать про пёсика.

Где вообще он обитает в доме?

Спускаюсь на первый этаж и почти сразу натыкаюсь на горничную, которая смахивает пыль с камина в просторной гостиной.

– Здравствуйте, – приветливо улыбаюсь сухощавой женщине средних лет в униформе. Поверх волос, тронутых сединой, повязана тёмно-зелёная косынка.

– Здравствуйте, – бесцветно отзывается она.

– Меня зовут Елизавета, я новая няня Эдуарда.

Женщина кивает и сухо представляется:

– Нина.

– Нина, скажите, пожалуйста, где я могу найти горничную, которая отвечает за Рекси?

Нина выпрямляется и молча выходит из гостиной.

Нормально. Ни ответа, ни привета, но на всякий случай я следую за женщиной.

Она приводит меня в коридор, где располагаются кабинеты администрации дома.

Управляющая, начальник охраны, технический специалист.

Это шутка такая?

– Все вопросы к Екатерине Анатольевне, – горничная указывает на дверь управляющей и уходит.

– Спасибо, – вздыхаю я ей вслед. Именно разговора с управляющей я и пыталась избежать.

Не очень здесь дружелюбный народ, конечно. Целый год работать в подобной атмосфере – мало приятного, но ничего. Работа есть работа.

Стучу в дверь, но управляющая не откликается. Видимо, занимается другими делами.

Жду минуту, снова стучу.

Бесполезно.

Смиряюсь с тем, что помощи здесь не дождёшься. Принимаюсь бродить по дому самостоятельно. Это же собака. Она должна лаять, бегать, шуметь.

И я оказываюсь права. Лай действительно раздаётся, только приглушённый и слышится за окном. Горничная гуляет со щенком во дворе.

Выбегаю через служебный вход и сразу натыкаюсь на тёплый приём.

Рекси подбегает, обнюхивает мои ноги и поднимается на задние лапы, скребётся когтями по моим форменным брюкам, оставляя характерные следы.

– Рекси, нельзя!

Пёс никак не реагирует на команды горничной.

– Ничего страшного, здравствуйте. Я Лиза, новая няня Эдуарда.

– Здравствуйте, я Варя. Временная няня для собаки.

У них даже няня для собаки есть – с ума сойти можно!

– Очень приятно. Привет, дружок.

Я опускаю ладонь и пытаюсь погладить Рекси, но щенок тут же принимается кусать меня за пальцы. Игриво, но ощутимо больно.

– Осторожнее, – обречённо произносит девушка. – Он кусачий, ужасно непослушный. Завели пса, а про специалиста забыли. Скинули на меня, а я терпеть не могу собак. Он вообще не слушается.

– Джек Рассел – достаточно активная порода.

Не то чтобы я знаток, но в доме, где я снимаю квартиру, немало любителей этой породы. Я видела, какие они игривые, если не сказать бешеные. Хозяева постоянно занимались их дрессировкой, играли на свежем воздухе, и я не раз слышала, что вечером Джека надо как следует вымотать, иначе он будет терроризировать хозяина всю ночь, требуя игр.

6

– Ну уж нет! – решительно отвечаю я, сложив руки на груди перед собой.

– Простите? – Екатерина Анатольевна удивлённо хлопает ресницами. Охранник начинает ухмыляться.

– Я говорю: нет! Я не стану лезть в коробку, чтобы порадовать вашего маленького, избалованного хозяина!

Хватит с меня этих рабовладельческих замашек. Больше я не буду идти на поводу у этого тирана!

– Но ведь это распоряжение господина Тагирова.

– А я его не видела. Покажите письменный приказ с подписью. А вообще: в договоре это не упоминалось, в должной инструкции тоже ничего не было об этом. Так что я отказываюсь.

Управляющая, кажется, удивлена до глубины души моим отказом, но препираться времени нет.

Входная дверь открывается, и в дом входит Эдуард в сопровождении охранника. Я так и остаюсь стоять на ступеньках.

– Эдуард, – управляющая показывает в мою сторону. – Отец купил тебе Лизу, как и обещал. Теперь она твоя новая няня!

Мальчик бросает на меня недоверчивый взгляд.

– Не нужна мне никакая няня! Я не маленький.

Я чуть не взрываюсь от возмущения. Что за пипец здесь творится?

То купи собаку, то купи человека, а по итогу ничего не надо этому маленькому негодяю!

И главное, что взрослые идут на встречу и дуют в одно место!

– Что ж, – управляющая пожимает плечами. – Дальше разбирайтесь сами. Пётр, идём, покажу, куда отнести коробку.

И они с охранником удаляются.

Эдуард поднимается мимо меня по лестнице. Молча следую за ним.

И что делать дальше? Можно, конечно, забить на эту ситуацию. Не нужна няня? Да и ладно.

Поживу в доме, прикидываясь мебелью, или вот с пёсиком буду гулять.

Хотя что-то подсказывает мне, что вряд ли Тагиров будет доволен. При воспоминании о пронзительном синем взгляде миллиардера по коже бегут колкие мурашки. Бр-р…

Да и в должностной инструкции всё же были кое-какие пункты. Придётся общаться. В конце концов, не зря же я отучилась три года на дошкольном факультете. Кое-что о психологии знаю. Этот ребёнок явно выкрутасничает не просто так. Надо разобраться.

Мальчик входит в комнату сам, закинув школьный рюкзак на одно плечо.

Рекси срывается с радостным лаем, прыгает вокруг хозяина, тянется лапами, корябая когтями брючную ткань.

Эдик застывает на несколько секунд, а потом отпихивает собаку.

– Это ещё что такое? – спрашивает мальчик, точь-в-точь копируя ледяной тон своего отца.

– Это собака, – я складываю руки на груди. – Твоя собака, между прочим. Которую ты просил у отца.

– Я передумал. Убери её отсюда!

Эдик проходит вглубь комнаты, кидает рюкзак на пол и плашмя падает на кровать, лицом в покрывало.

Рекси не стесняясь бежит за парнем и прыгает на кровать, топчется по его спине, нюхает волосы.

– Уйди, животное, – Эдик вяло пытается смахнуть рукой собаку.

На всякий случай я беру Рекси на руки. В груди у меня ворочается глухая ярость. Хочется взять и отшлёпать парня по заднице. Не имею права, да и не решит это ничего.

– Мы в ответ за тех, кого приручили – слышал такую фразу?

– Нет.

– Так вот, ты хотел собаку, тебе купили собаку, ты за неё в ответе.

– Я передумал.

– Это уже никого не волнует, – пытаюсь внести ледяные нотки Тагировых в свой тон. - Будешь о нём заботиться, играть с ним. Питомец должен жить с хозяином в одном помещении. Нельзя его запирать.

– Чего это ты рекомендовалась?

Эдуард садится на кровати.

– Не ты, а вы! Елизавета Павловна! Я твоя няня и ты сам хотел, чтобы я ею стала.

– Все вы одинаковые, – со злостью бормочет Эдик. – Только приказы раздаёте. Я никому не нужен.

Я начинаю понимать причины его агрессии. Собственно, ситуация Тагировых банальна. Отец много работает, откупается от сына всем, чем тот ни пожелает. Только ребёнку нужно внимание, а не подарки.

– Ты нужен своему отцу, Эдуард.

– Нет.

– Да. Знаешь, как ведут себя отцы, которым не нужны дети?

– И как же?

Он резко поднял голову, и я увидела злые слёзы, готовые сорваться из покрасневших глаз.

– У моего друга Серёги родители в разводе, и то он проводит больше времени с отцом, чем я! Каждые выходные тот берёт на охоту, рыбалку, покататься на лыжах. Каждый понедельник я слушаю новые истории. У Аньки отец вообще пылинки с неё сдувает. Забирает из школы исключительно сам, а ты знаешь, кто он у неё? Какую должность занимает?

– Не знаю, – спокойно отвечаю я, почёсываю за ушком притихшего пёселя. –Зато я знаю, что такое, когда ты не нужен отцу по-настоящему, а не в твоём выдуманном мире пони и розовых единорогов.

– Это что ещё значит? – бубнит Эдуард.

– А то! Я своего отца ни разу в жизни не видела, понял?! Он бросил меня и мою маму, как только узнал, что она беременна. Вот что значит, когда ты не нужен отцу. Твой отец рядом, заботится о тебе, как умеет!

Хреново, конечно, он умеет, но об этом потом.

– Покупает тебе всё, что не пожелаешь – игрушки, собак и нянь. Только ты всего этого не ценишь! Но имей в виду – со мной твои фокусы не пройдут! Так что марш в ванную мыть руки и переодеваться. Сейчас у тебя занятие с репетитором, а после ужина мы пойдём гулять с собакой! Ясно тебе?

Странно, но Эдуард не спорит. Кажется, такого напора он не ожидал.

– Ясно, – бубнит в ответ и уходит в ванную.

Я, конечно, не психолог. И в универе не доучилась. Может, с таким травмированным и одновременно избалованным ребёнком надо как-то по-другому разговаривать, но мне показалось правильным привести его в чувство этакой словесной оплеухой.

Опускаю собаку на место. Рекси тут же несётся вслед за Эдуардом с радостным лаем.

7

– Артур Эдуардович, документы по фирме Райского готовы.

– Хорошо, спасибо, Демьян.

– Я вам сегодня ещё нужен или поедете домой? – в голосе помощника звучит надежда. Парню хочется домой, а вот мне – нет.

С тех пор как умерла мать, меня не ждёт там ничего хорошего. Как-то всё сразу посыпалось с её уходом.

Она заботилась об Эдике. Она служила буфером между мной и требованиями Яны. Она единственная радовалась моему приходу домой.

А ещё… при жизни матери я не замечал, что жене совершенно плевать на сына. Конечно, я видел, что Валентину гораздо больше увлекают походы по магазинам, посиделки с подружками в кафе. Типичная жена миллиардера, которая проживает свои дни в праздности. И всё же она уделяла время сыну, возила в парки, брала на прогулки. Оказалось, все эти случаи инициировала мать.

После смерти свекрови Валентина забыла, что у неё есть ребёнок.

– Наследник нужен был тебе, дорогой, – выдала бывшая жена незадолго до развода. – Вот ты им и занимайся!

Мать защищала меня от правды, от одного простого осознания.

Заработать деньги у меня в этой жизни получилось, а построить отношения и нормальную семью – нет.

Я ослабляю узел галстука. Последнее время постоянно кажется, что он меня душит, хотя я люблю официальную одежду. Она помогает собраться с мыслями.

– Артур Эдуардович, я забыл сказать. Звонила управляющая. Дома всё хорошо. Новая няня на месте, приступила к своим обязанностям.

– Спасибо, Никит. Можешь быть свободен. Сегодня ты мне больше не понадобишься.

Помощник с трудом сдерживает улыбку. Старается сохранять невозмутимость, но улыбчивому парню это даётся непросто.

Возможно, придётся перевести его в отдел маркетинга. Исполнительный, умный, обучаемый, но вести переговоры и заключать сделки вряд ли сможет. Слишком уж эмоциональный, не умеет прятать эмоции и притворяться. Конечно, всему можно научиться, но зачем ломать человеку психику, если можно найти лучшее применение?

Новая няня на месте…

Мои губы сами собой раздвигаются в улыбке.

Почему-то мысли об этой женщине вызывают радость.

Она как светлый луч в царстве безысходности. Нежное лицо, которое так и хочется обхватить ладонями, чтобы заглянуть в широко распахнутые серые глаза. Пухлые, вечно искусанные губы. Прикоснуться к ним пальцем, провести, чуть надавать, чтобы приоткрылся сексапильный рот…

Входящий звонок вырывает из фантазии, жестоко разрушая соблазнительный образ в голове.

Оно и к лучшему. Не хватало ещё фантазировать о няне своего сына.

Один взгляд на экран телефона – и настроение стремительно катится в бездну.

Беседы с сестрой редко бывают приятными.

– Яна, что у тебя?

– Артур! Кого ты взял в дом?! Не успела явиться, как принялась наводить свои порядки! Притащила собаку из гостевого домика, поместила в комнате Эдика! Ребёнок ей чётко сказал, что собака ему не нужна. А у меня аллергия! Эту псину вообще пора сдать туда, откуда ты её притащил!

Звонкий голос сестры бьёт по мозгам. Словно крошечный молоточек, который колотит по алюминиевому тазу.

Морщусь от каждой фразы.

– Скоро буду дома, тогда разберёмся.

Сбрасываю вызов и откидываюсь на спинку стула.

Чёрт, а я так надеялся, что новая няня не вызовет проблем. Ведь Эдик сам её выбрал.

Домой я добираюсь уже после ужина. В офисе возник миллион срочных дел, да и не хотелось вовсе возвращаться домой, чтобы разбираться с новыми проблемами.

В холле меня встречает сестра, так что проскользнуть незамеченным в комнату не получается.

– Артур, ты же сказал, что скоро будешь!

– Деньги не берутся из воздуха, Яна, – отрезаю я и прохожу мимо Яны, направляясь к лестнице.

– Подожди! Ты же обещал решить вопрос с собакой.

Она хватает меня за рукав пиджака.

– Ладно. Где няня?

– Во дворе. Заставляет Эдика играть с псиной.

Меняю траекторию движения и направляюсь к кабинету на первом этаже. Откуда открывается вид на внутренний дворик.

Яна цокает каблуками своих домашних туфель позади меня

Как же бесит привычка сестры носить дома тапочки на каблуках. И кто-то же ведь производит подобную обувь!

– Вот они! – победно произносит Яна.

Подхожу к застеклённой, тонированной стене.

Снаружи не видно, что происходит в кабинете, зато из кабинета, напротив, открывается отличный обзор на внутренний дворик. Аккуратно подстриженные кустарники, красные канадские клёны, отгороженные камнями участки для пышных цветов – забыл, как называются… Всё это обустраивала мать.

Мимо окна проносится собака.

Следом за ней бежит Эдуард.

Замыкает шествие Елизавета.

8

Артур

После университета моя сестра устроилась в центр репродуктивной медицины «Цветы жизни». Там она познакомилась со своим будущим мужем – Вадимом Райским.

Поначалу всё хорошо. Они встречались, работали вместе.

Райские хорошо зарабатывали, покупали квартиры, машины, путёвки на дорогущие курорты. Я был рад за сестру, а потом выяснилось, что они с мужем проворачивали незаконные сделки. Продавали донорские яйцеклетки, находили суррогатных матерей анонимным заказчикам, попросту воровали новорождённых, ставя диагноз СВДС, и продавали за границу. Обнаружилось огромное количество пострадавших от их махинаций.

Мне пришлось подключить все свои связи, чтобы отмазать сестру от того дела, а вот Райского посадили. Он был главным инициатором, против него нашлось множество свидетельств.

Вскрылись подставные фирмы Райского, записанные на Яну. С этим я до сих пор разбирался.

Правда, сестра всё равно злилась именно на меня за то, что я не смог отмазать Вадима. Честно говоря, я считал, что Яна тоже обязана ответить за свои действия по закону.

Помог сестре избежать тюрьмы только ради матери.

Она тогда уже начала болеть и жутко переживала.

Яна впала в жёсткий запой, когда Райского посадили в тюрьму. Не первый подобный эпизод сестры, но самый жёсткий.

Пришлось отправлять в реабилитацию чуть ли не силой. В ремиссии она чуть больше шести месяцев. И вот теперь удивляется, что я не собираюсь доверять ей самостоятельное управление клиникой.

– Уж прости, но ты в ремиссии только полгода, а прошлый раз сорвалась после трёх лет в завязке.

– В этот раз всё иначе, – Яна обиженно надувает губы.

Меня всегда поражал в сестре инфантилизм. Взрослая женщина с образованием, врач-гинеколог, руководитель клиники в прошлом, и всё равно порой ведёт себя как маленькая девочка. Видимо, я переусердствовал в своей заботе.

– Поговорим об этом через пять лет сухости, – спокойно отвечаю я.

– Ясно-понятно, – сквозь зубы цедит сестра и пулей вылетает из кабинета.

Я снова поворачиваюсь к окну и некоторое время наблюдаю за игрой сына.

Кажется, эта няня всё же не была ошибкой. У девушки имеется незаконченное педагогическое образование, да и поработать по специальности она не успела. Постоянно работала то продавцом, то курьером, то уборщицей. Бралась за любую работу, чтобы оплачивать многочисленные счета.

Ирония судьбы, но у моей матери был точно такой же диагноз. Только мне не пришлось влезать в долги, чтобы обеспечить лучшее лечение, но это не помогло. Мама всё равно умерла.

Внезапно меня охватывает тоска, сердце сжимает стальная хватка недавнего горя. Не знаю, сколько времени требуется, чтобы пережить смерть матери, но одного года явно недостаточно.

Я поворачиваю ручку двери и выхожу во внутренний дворик.

Собака с радостным лаем кидается в мою сторону, а вот люди реагируют иначе.

Сын спотыкается и застывает на месте. Няня тоже превращается в ледяное изваяние со слегка приоткрытым сексапильным ротиком.

– Гуляете?

Чувствую себя ужасно глупо. Задаю вопрос только, чтобы сказать хоть что-нибудь.

Я как будто чужой человек на этом празднике жизни.

Зато пса совершенно не смущает напряжение, возникшее между людьми.

Он подпрыгивает и прикусывает мои пальцы, потом лижет и снова прикусывает.

Сначала я думал, что с этой собакой что-то не так. Даже кинолога вызывали.

Нет, оказывается, щенок просто таким образом познаёт мир.

– Папа, Лиза учит меня играть с собакой, – наконец, отмирает Эдуард.

Не знал, что всё так плохо и моего ребёнка надо учить играть с собакой.

– Я видел, – киваю в сторону затонированной стены своего кабинета. – Весело, наверное?

– Да, очень!

– Артур Эдуардович, кстати, я хотела обсудить с вами собаку.

Няня обретает дар речи и делает несколько шагов в мою сторону.

– Её нельзя держать в гостевом домике отдельно от хозяина. Это собака-компаньон, не сторожевой пёс, который может сидеть в будке часами. Мне сказали, что я должна спросить вашего разрешения, прежде чем что-то менять.

– Но вы не стали дожидаться моего возвращения и забрали пса раньше, –хмыкаю я. В серых глазах Лизы закручивается ураган. Она уже всё решила и будет отставить право собаки жить в доме.

– Да, но всё же вы хозяин дома. Ваше слово – решающее.

Задумываюсь только для вида. Няня не должна думать, что может устанавливать собственные порядки в моём доме.

Рекс тем временем несётся обратно к Эдику, начинает кружить вокруг. Сын поднимает какую-то палку с земли.

– Рекси, взять!

И оба несутся в другой конец сада.

– А собака не будет мешать Эдуарду делать уроки, заниматься?

– Обязательно будет! – горячо восклицает няня, и я снова любуюсь нежным румянцем на щеках, сверкающими глазами, пухлым ртом. – Только в этом и есть весь смысл питомца. Человек учится балансировать между собственными делами и собакой, которая требует его внимания. Это как бы первый урок отношений для мальчика. Женщина ведь тоже требует внимания, и несмотря на работу, нужно его оказывать.

9

Лиза

После встречи с Тагировым во внутреннем дворе Эдуард кажется мне грустным.

После ухода отца мальчик продолжает играть, но как будто без энтузиазма.

Я быстренько сворачиваю игру и мысленно ругаю хозяина дома. Мне стоило усилий расшевелить Эдика и заставить его побегать с Рекси, а теперь на ребёнке лица нет. Надеюсь, Эдуард запомнит весёлую часть.

Возвращаемся в комнату, кормим Рекси и садимся играть в настольную игру.

– Здесь нужно три игрока, – мрачно говорит мальчик. – Вдвоём неинтересно.

– Интересно-интересно, – весело говорю я. – Смотри, я буду третьим. Ковбоем по имени Джо!

Комната Эдуарда разделена на три зоны: спальное место, рабочая зона, где стоит письменный стол с ноутбуком, игровая.

Последняя занимает больше всего места. Здесь стоит небольшой, круглый стол для настолок, вдоль стены – стеллаж с игрушками. На открытых полках – разнообразные костюмы. Пожарный, полицейский, супергеройские маски и плащи. Мне приглянулась ковбойская шляпа. Нахлобучиваю её себе на голову.

– Видишь? Я буду играть и за Лизу, и за Джо.

Эдуард начинает улыбаться.

– Ладно, Джо. Пусть ты будешь третьим.

Так у нас и проходит вечер. Сидим, играем.

Я всё жду, что Тагиров поднимется к сыну. Поинтересуется, чем тот занят, но этого не происходит. Странные у них всё-таки отношения. Неужели ребёнок вечно дома один? А если няни нет? Я так поняла, что до моего появления пару недель не было няни.

Согласно расписанию, в девять вечера отправляю Эдика чистить зубы и умываться, после чего наблюдаю, как он укладывается под одеяло.

Рекси пытается пробраться к хозяину, но я строго отправляю пёселя на лежанку. – Не разрешай ему, собака должна знать своё место. Говори: нет, нельзя. Хорошо?

– Ладно.

– Ну, спокойной ночи.

Я направляюсь к выходу. Мой первый рабочий день окончен.

– Лиза, прочитай мне сказку, – глухо доносится из-под одеяла.

– Сказку? – удивляюсь я. Не думала, что такое взрослый парень всё ещё любит сказки перед сном.

– Мне бабушки их читала, когда была жива.

Как тут отказать? Понимаю, что ничего не знаю о семье Тагировых. Была бабушка, а мама у Эдуарда где?

Но я вроде как няня, поэтому сказки как раз по моей части.

– Ладно, слушай…

– И спинку почеши, – просит Эдик и поворачивается ко мне спиной, задирая край пижамной футболки.

Я не успеваю рассказать сказку до конца. Засыпает мальчик довольно быстро. К счастью, для меня. В горле встаёт ком. Пока я поглаживаю худенькую детскую спинку, в голове проносится миллион мыслей о том, что у меня мог быть сын такого же возраста. О том, что я могла быть матерью, а не просто одинокой женщиной с кучей долгов.

Светлые волосики Эдуарда смешно топорщатся на макушке, и пальцы чешутся от желания их погладить. Лицо мальчика расслабляется во сне, хмурая складка между бровей разглаживается, и он выглядит таким маленьким, таким беззащитным…

Смахиваю внезапную слезу. Это всё нервы или женские гормоны. Нереализованный материнские инстинкт. В общем, ерунда. Надо взять свои эмоции под контроль. Я просто няня и сроком всего на год.

Тихонько выхожу из комнаты и понимаю, что не смогу заснуть. Нужно успокоить нервы. Интересно, в кухне миллиардера найдётся молоко и мёд. Или ромашка?

Свет не включаю.

После такого насыщенного дня хочется побыть в полумраке. Он сам по себе уже успокаивает мои нервы. Не было дня, чтобы я не вспоминала о своём погибшем ребёнке, но только с появлением Эдика старая боль всколыхнулась с новой силой.

В доме пусто. Все уже спят. В кухне тоже тишина и полумрак.

Открываю холодильник, достаю молоко…

– Можете включить свет, если хотите, – хрипловатый голос в полумраке звучит так неожиданно, что меня простреливает электрическим разрядом. Ойкаю и роняю бутылку на пол, которая тут же раскалывается на мелкие кусочки.

Щёлкает тумблер, тёплый свет заливает кухню, и я вижу Тагирова собственной персоной.

Мы молча убираем последствия моего испуга. Я собираю молоко бумажными полотенцами – не знаю, где здесь хранятся тряпки и вёдра. Миллиардер осторожно собирает осколки.

Поглядываю на него сквозь ресницы. Надо же… Он так просто начал прибираться вместе со мной. Не знаю, чем я ожидала.

Что он перебудит весь персонал?

Просто уйдёт, оставив меня разбираться в одиночку?

Наконец, последствия устранены.

Мы распрямляемся и смотрим друг на друга.

В воздухе витает напряжение.

Во-первых, я одета довольно откровенно. Очень короткие шортики и маечка на тонких бретельках. Не говоря уж о том, что тонкая ткань облегает мою грудь, обозначая соски.

Тагиров всё это, несомненно, замечает.

Во-вторых, и сам он выглядит…