Тайны Дома Цветов

Пролог

Жизнь сложная штука, каждый день приходится вставать утром, идти на работу, решать такие для каждого из нас важные вещи, анализировать, думать и конечно же жить по своим законам… А ведь по сути – все просто. Утром – встал, умылся, привел себя в порядок и вперед. Идешь, убиваешь мамонта и потом несешь его в свое логово, чтобы накормить себя, родных, ну и кое-что спрятать назавтра. Из шкуры шьешь одежду, из соломы – готовишь себе постель, на которой любишь свою женщину, и все – день прожит не зря.

Но это лишь в мечтах. На самом деле, все намного сложнее. Мамонт ведь должен еще и вырасти. А где ему расти, если земли как таковой – нет. Везде стоят каменные джунгли или выжженная дотла земля, а в небе вечный мрак, ведь вместо солнца лишь желтый карлик, который дает так мало света, что остается лишь сожалеть о том, что ты еще жив. Затем пещера? Пещер тоже нет, зато есть квартиры, в огромном металлическом мегаполисе, в которой есть матрац, есть плита и есть окно, сквозь которое ты и видишь этот мир.

Гидропонные фермы вокруг мегаполисов заменили нам траву, а фермы по клонированию животных, заменили нам настоящее мясо, ну вы поняли, того самого мамонта. Недавно я купила себе мясо динозавра, было вкусно. Это наша жизнь. Кислород давно не пополняют растения, для этого есть высокие аркитоловые башни, которые этот кислород и вырабатывают. Мир полный отчаяния. И ведь все прекрасно понимают, что будущего у этого мира нет, есть лишь выживание. И я это понимаю, потому что, прекрасно знаю, что будет завтра, ведь я писатель. Знать, что было и представлять, что будет – кажется легко, но поверьте это очень сложно. Описывать то чего ты никогда не видел, сложно, а уж описать то что никогда не чувствовал, еще сложнее.

Я пишу книжки о любви, которой в это мире уже давно нет, пишу о зеленых полях, которых тоже уже нет, но в моих книгах именно по зеленым полям бегают счастливые дети наперегонки с бабочками. Я пишу для тех, кто хочет вечерами, открыв свой планшет, забыться, от перегрузки на заводе, после рабочего дня или от постоянно бегающих цифр на экранах монитора, в душных офисах, для тех, кто хочет не одиночества, а любви, дружбы. Ведь любовь нам заменил виртуальный мир, где каждый может заняться любовью, достаточно лишь надеть на себя сибил, это специальный прибор, дающий полное вхождение в реальность, и клубы, в которых каждый может снять себе «девочку» на ночь, день или на всю жизнь. Деградация… Наверное.

Девочки… Это клоны, специально выращенные на «полях генетики», готовые на все и всегда. У них не болят головы по вечерам, у них не бывает месячных. Мечта – а не женщина. Что же остается остальным? Боль и отчаяние. Или искать любовь в книгах на просторах виртуального мира.

Я, писатель, сценарист и просто кинематограф. Как спросите, не выходя из дома, я им стала? Все просто. Программа, созданная специально для таких как я. Называется – Poshlesi или проще нейросеть. Как только я закачиваю файл с готовой рукописью, программа анализирует ее, исправляет ошибки в тексте и создает макет фильма. Виртуальный мир создает мне обложку, ну правда для того, чтобы не лишать меня права голоса, спрашивает у меня согласие, жалко ей видно меня. Как только фильм готов, а это у программы занимает восемь часов, мне отсылается полная его версия, для редактирования, внесения поправок. Но я так разленилась в последнее время, да и программа уже создала двенадцать моих книг, так что прекрасно знает чего я так желаю. Мне иногда кажется, что программа меня знает даже лучше чем я саму себя. А желаю я всегда в своих книгах, как можно больше зелени, деревьев, солнца, которое окрашивает эти поля в золото, желаю голубизны неба и огромных морских просторов, и она старается мне предоставить как можно больше именно этих сцен, масштабных красивых картин заднего плана.

Так вот, бегло просмотрев набросок фильма, делаю пометки, где нужно дописать сцены, где дописать одежду персонажей, а то они голые оказались, ну виртуальный мир же сам ничего создавать не может, он ведь работает строго по тексту, и отправляю обратно на доработку. Еще через восемь часов получаю готовый продукт и можно подписывать договор об авторских правах. Все, мое дело сделано, осталось только дождаться гонорара. Тут все просто. Как только я подписываю договор, книга и фильм становятся моим полноправным продуктом, который выкладывается в сеть. Но сеть ведь должен кто-то обслуживать… Вот он и берет тридцать процентов моего гонорара себе, но меня все устраивает.

Я, Алия Го, писательница, сценарист и режиссер, и очень одинокая девушка. Мне двадцать восемь лет, я успешна и богата, но все так же одинока. Я пишу книги про миры, где нам не бывать никогда, пишу о том, что в этих мирах женщин любят и носят на руках, пишу о мирах, где голубое небо и зеленая трава, где вместо гидропоники и ферм по клонированию, есть те, кто помогает выживать человечеству. Ну, вы поняли о тех самых мамонтах. А еще я пишу о мире магии. Создавать что-то прекрасное, чистое и светлое, быть творцами – весело. Хотя мы уже натворили достаточно… Но в моих книгах никогда ни один маг не уничтожит свою землю, ведь я пишу о добре, которое побеждает зло. Всегда.

Правда, все для меня однажды закончилось. Вот об этом и пойдет речь.

Глава 1

«Однажды в мир, где сияло солнце, и зеленела трава, пришел мрак и ужас». – Начало моей новой истории положено. Неужели я напишу о смерти? Но когда-то надо начинать с малого, а наш мир как раз подходит для этого, – вздохнула молодая женщина и потянулась, пытаясь снять напряжение с шеи. Ее короткие черные волосы взметнулись вверх и плавно опустились, прикрыв своей хозяйке шею и аккуратные ушки. – Как же сложно писать о том, что уже было, ведь так умирал мой мир. Эх, пора сходить погулять, в булочной напротив, пекут ароматный хлеб, – она посмотрела на единственное окно в комнате. – Я богата, и почему до сих пор живу здесь? Потому что мне тут нравится. Тихо, – это первое условие для моей работы. Пахнет булочками – второе условие. Прямо в моем доме продуктовый магазин – третье условие. Из моего окна я вижу почти весь город, потому что я живу на двадцать третьем этаже – четвертое условие. И мне открывается отличный вид на эту планету. Грустно сказала, но это правда, мне открывается ВСЕ, – девушка встала, отодвигая от себя столик с планшетом, за которым и работала. Да, можно было бы включить камеру и ее слова сами бы ложились на белоснежный виртуальный лист, но ей нравилось само творчество, нравилось создавать тот самый продукт, из которого потом получится что-то стоящее, красивое. Ведь печатать, а потом читать, да, двойное удовольствие. Может она мазохистка? Все может быть.

За окном было так же как и всегда – серо. Уже пятьдесят лет там лишь серость, ни дождя, ни лучика. Но зато в этом есть и свои плюсы. Если за окном серо, можно же и поспать подольше, солнце не разбудит тебя, разукрашивая стены комнаты, солнечные лучики не будут бегать по твоему лицу, стараясь пробраться сквозь прикрытые ресницы. Не разбудит, да, но ее работа и не предполагает ранний подъем. У писательницы другой график работы. Она пишет ночами, тогда когда чашка с чаем, правда это не чай, это черная жижа с химическими добавками, и тихая музыка в наушниках, и пальцы печатают ее мысли, которые ложатся на виртуальный лист с той скоростью, которая поспевает за ними. Она любила ночь, когда в темноте и в мягком свете ночника, она может быть собой, она может фантазировать. Фантазии же уносили ее далеко, туда, где она хотела бы жить, родиться, любить, а все ее герои были сильны и отважны, красивы и удачливы.

Свою первую книгу она написала в семнадцать лет, когда ее мир еще был так же первозданен, как и она, когда человечество только начинало вставать после темных лет, где боль и страх были сильнее необходимости выживать в суровых условиях, в которых оказалось. Когда ее книга вышла в свет, она получила много положительных рецензий, много отзывов и она поняла – в этом ее жизнь. Ее первый гонорар был огромен, и она осознала, что ее роль теперь писать книги, создавать фильмы, писать сценарии и создавать мир, в котором люди будут счастливы. И она писала. Спрос рождает предложение, а люди, у которых отобрали все, хотят это вернуть, даже если для этого нужно всего лишь включить планшет.

– Ладно, вперед, мне нужны новые впечатления, да и аромат булочек уже сводит с ума, – набрасывая на себя куртку и открывая дверь, прошептала Алия.

На двадцатом этаже к ней в лифт просочилась худенькая бабушка, которая с улыбкой спросила: – Тоже за булочками?

– Аромат просто сумасшедший, – кивнула девушка, отходя в угол лифта.

– Мне нравятся с корицей и в шоколадной глазури, – прошелестел голос старушки. А Алия отметила, что не помнит, чтобы видела таких старых людей, да и она не знает вкуса шоколада и корицы. Пятьдесят лет назад, когда солнце потухло, первыми умирали именно старики, больные, и новорожденные дети. Правда история умалчивает, как они умирали… И вот стариков не осталось, детей сейчас тоже нет, ну их просто не видно на улицах городов, потому что они редкость. Как только женщине удается забеременеть естественным путем, она исчезает из поля видимости. А уж детей и подавно прячут за высокими стенами больниц. Клонирование заменило человечество. Как все печально… Сейчас мало кто доживает до пятидесяти лет, но этой бабушке уже больше семидесяти, судя по ее коже. Сухенькая старушка же излучала энтузиазм: – Сегодня хороший день. Не правда ли?

– Да, хороший, если можно так сказать, – ответила Алия и нажала на кнопку пуска. Лифт дернулся, но две женщины даже не шелохнулись. Алия уже привыкла к таким его потугам, а бабушка видно была в том возрасте, когда смерти радуются, а не боятся.

– Вы работаете дома? – вопрос старушки вывел Алию из задумчивости.

– Да, я пишу книги.

– Книги… Я помню раньше, книги именно писали, сейчас же их не пишут, их создают, милая, – улыбнулась бабушка, а девушка отметила, какое доброе у нее лицо, хоть и испещренное морщинками. Но лифт двигался сегодня уж очень медленно, хотя кажется еще пару дней назад – он был скоростным.

– Вам не кажется что что-то не так? – спросила Алия оглядываясь. Но что можно увидеть запертой в металлической кабине?

– Что может быть не так в этой кабинке? Мы заперты в четырех стенах. В старые времена молодые люди бы сказали, что нас замуровали, – усмехнулась старушка.

– Замуровали? – рассмеялась Алия. – Не помню такого слова, но можно и так сказать, – ее сердце пропустило удар, когда лифт дернулся, а потом бросился вниз, увы, совсем не с той скоростью, на которую рассчитывали в нем находящиеся. Крик Алии потонул в кромешной тьме.

– Не кричи, уже ничего не спасет, – услышала она тихий голос старушки, где-то рядом с собой, на полу.

– Но что-то же делать надо?

Новый мир

Открыла она глаза в какой-то комнате, потолок из досок, под спиной довольно мягкий матрац и вокруг нее совсем не серый день. Солнечные зайчики играют на стене, комната задрапирована в ярко красные тона, постельное белье цвета бордо, шторы так же, но так как сквозь них проникает свет, то стали алыми, чуть дальше у стены стоит кресло с деревянными подлокотниками и накрытое пледом и да – красное с золотом.

– Это что такое? – попытавшись сесть, поняла, что на ней длинная белоснежная атласная сорочка, длинные рукава и воротник стоечка, белья нет. Длинные волосы черные как вороное крыло, опустились на ее руки, а ведь она всегда коротко их стригла: – Вот только не надо… Я сейчас как бы умерла или переродилась? Но ведь это сказки. Так и бывает, но, увы, только в сказках, – девушка тряхнула головой, потом обхватила ладонями свое лицо и попыталась успокоиться. – Так, что я имею? Я жива – это плюс. Я неизвестно где – это минус. Я изменилась – это вообще никуда не годиться. Что мне с этим делать? – с ужасом спросила Алия, и переплела пальчики с шелком волос. Попытавшись расчесать копну волос на своей голове пятерней, покачала головой, отгоняя горестные мысли и бросила бессмысленную затею. – Тут нужны ножницы. Ладно, плакать мы не будем, идем осваивать этот мир из моих снов, надо же знать, куда меня занесло после смерти, – вставая на деревянный пол, проворчала девушка. Пол теплый, хоть на полу и нет ковра, и вообще эту комнату будто мужчина создавал, без всякой женской мишуры, хоть и в красных тонах. И почему-то в этот момент девушке захотелось остаться здесь, не возвращаться обратно, не видеть больше серость дней и не ощущать тот холод одиночества, который преследовал ее последние семь лет.

А за окном был город, освещенный солнцем. Золотые шпили башен храма, ну или чего-то в этом роде, узкие улочки, телеги, крики людей, таскавшие тюки и запах булочек. Тех самых булочек из булочной напротив, правда запах был другим, более насыщенным, пахло чем-то сладким, и чем-то еще, неизвестным, но таким привлекательным и в животе у девушки сразу заурчало. Алия отошла от окна и бросилась осматривать помещение, в котором проснулась: – А после смерти я неплохо так устроилась, правда непонятно это мой дом или нет? А вдруг нет? – и она испугалась. – Нужно поспешить, пока меня не нашли? И не прогнали? Нельзя оставаться в таком виде. Так шкаф есть, одежда тоже. Обувь тоже, еще один плюсик в мою копилку. Но как же так? А размер то мой, – быстренько сбрасывая с себя сорочку и надевая белье, обрадовалась она. Панталоны, ну да не стринги, но что не сделаешь, чтобы скрыться, и топ, который хорошо укрыл, спрятал ее грудь второго размера. А потом были черные брюки, и майка, а потом Алия вытащила из шкафа длинный плащ с капюшоном из неизвестной для нее ткани, мягкая, удобная. Набросив его на себя, кивнула, надевая на ноги высокие сапоги: – Теперь мне бы еще и золотишка, ну что уж, но кушать хотят все, а хозяину этого дома надо отдать должное, и сказать спасибо, размерчик подошел. Так ищем золото, у бывшей хозяйки этой комнаты должен же быть кошелек. Сойдут украшения, продам. Теперь главное хорошо устроиться здесь, чтобы меня не вернули обратно или как там все это происходит.

Обыскав комнату, девушка нашла шкатулку с золотыми монетами и шкатулку с украшениями, вернее с одним единственным украшением – золотым браслетом, который лежал в маленькой шкатулке из розового бархата.

– Отлично, его сразу лучше надеть, потом продам, – застегивая застежку на тонком запястье правой руки, осторожно положив пустую шкатулку обратно в ящик стола, пробормотала Алия. – А теперь уходим, вспомнили бурную молодость и хватит.

Надо отдать должное Алии, у нее действительно была бурная молодость. Родителей потеряла в свои пять лет, до пятнадцати находилась в интернате, где и научилась брать все, что плохо лежит, воровать в магазинах и защищать свою жизнь. В библиотеке интернета узнала, что есть и другой мир. Мир, который можно придумать, который можно написать собственной рукой, вернее кто-то же писал книги, сказки. Поступив в колледж, впервые увидела театральную сцену, на которой в то время разыгрывали спектакль молодые студенты, ей понравилось, как играли молодые люди, костюмы и декорации, но вот только сама пьеса ей не понравилась. Она вступила в кружок театралов, стала писать маленькие сценки, создавать костюмы, и впервые ее оценили. Два года, и она вышла в огромный мир с осознанием того, что она не хочет всю свою жизнь провести у станка или под куполом гидропоники.

Дом, в котором проснулась Алия, оказался небольшим одноэтажным в самом центре небольшого приграничного городка и пустым, что ее обрадовало.

– Может это все-таки мой дом? – набросив на голову капюшон и обернувшись на одноэтажное строение, перед которым она и стояла, спросила она несуществующего спутника. Но за годы одиночества, она сроднилась с тем, что кроме героев ее книг рядом с ней нет никого, потому и спрашивала она именно себя. Ну, с умным человеком всегда приятно поговорить. – Прогуляюсь, осмотрюсь и вечером вернусь. Если никого здесь не будет, останусь, если появится хозяин, просто уйду, – и она развернулась, готовая совершить экскурсию в этот новый для нее мир.

А перед ней город, который был так ей знаком по книгам из библиотеки. Узкие улочки, каменная мостовая, деревянные дома, высокие деревья, заборы, лавки и мужчины... Много мужчин. Мужчины носят корзины с фруктами в лавки, разгружая телеги, мужчины работают продавцами, мужчины пекут хлеб, по пояс голые стоят у горячих печей. Мужчины, мужчины… В рубашках, в передниках, улыбающиеся, смеющиеся, злые.

– Может все женщины сидят дома и здесь жесткий патриархат? – шептала девушка, понимая, что она сейчас как белая ворона в своем черном плаще, среди всего этого великолепия мускул, широких спин, коротких стрижек. Ее черные волосы свисают ей на грудь, выбились из-под плаща. Ну забыла она про них, да и заколки она не нашла, так спешила покинуть дом, потому и идет простоволосая. Натянув пониже капюшон, девушка заправила волосы под плащ и направилась к булочнику. – Продайте мне пару булочек. Сколько стоит?

Ищем позитив

Аккуратно сложив плащ на спинку стула, на котором сидела, Алия осмотрелась: – Во всем ищем позитив, не стоит расстраиваться, – она даже попыталась улыбнуться. – Ну, попала в мир, где женщины живут уединенно, а мужчин... Еще не знаю, но судя по тому, что я видела, мужчин много. Может у них у всех гаремы, и это и есть дома? Из кого? – и девушка раскрыла широко свои карие глаза. – Но тогда почему я не видела те самые дома? Ведь по идее дети ведь должны быть от всех этих несчастных, ну которые в рабстве? А может они живут так сказать теми семьями, где много мужчин и женщин в одном доме? Но дети то где? Дома сидят и боятся выйти на улицу? – Алия покачала головой. – Странный мир. Но у меня есть дом, из которого не выйти, потому что страшно, вдруг стану одной из этих несчастных. И этот браслет? – она посмотрела на свою правую руку. – Он что помогает определять, к какому дому принадлежит женщина? Лучше его снять, пусть полежит в шкатулке, – и она попыталась расстегнуть застежку, но не тут-то было. Браслет она легко надела, застегнула застежку, вернее она сама защелкнулась на ее запястье, и все, а вот снять у нее не получилось. Руку он не стеснял, не сдавливал запястье, да и был довольно красивым, но застежка ей была неподвластна. Два тончайших золотых кольца, перевитые между собой двенадцатью золотыми цветами и все. Алия провела пальчиками по цветкам. – Это ведь цветы, но браслет красивый, но лучше его прятать, не хочу принадлежать никому. Я свободная женщина, никогда не любила контроль, а для этого надо найти майку с длинными рукавами, – Алия встала и направилась в спальню. – Надо вообще осмотреть вверенные мне владения, эту ночь проведу здесь, а утром сбегу. Этот мир красивый, много солнца, тепла, не пропаду, есть золото, где-то мне и место найдется.

И она начала со спальни. Спальню осмотрела еще раньше, когда проснулась, значит там искать нечего, но она решительно зашла в комнату и детально еще раз все проверила. Простучала стены и пол, еще раз рассмотрела все полки, и заглянула под кровать. Потом решив действовать как в детективных романах, вышла и начала, с правой стороны коридора обследуя и стены и двери, не забывая про пол. Со стенами все было просто – нормальные стены, дополнительных ниш или там скрытых механизмов не было, что радовало и огорчало. А с дверями… Рядом со спальней ванная комната и санузел, все как у нее дома, краники и даже есть мыло и баночка с чем-то похожим на шампунь. Дальше по коридору была зеленая комната с небольшим встроенным шкафом с книгами и уютным диванчиком. Так как дом был одноэтажный, много времени не заняло и обследование левой стороны коридора от спальни. Слева оказалась комната, больше похожая на столовую или гостиную. Небольшая, светлая, стол в центре и четыре стула, и главное тут на полу лежал ковер.

– Да, не густо. Идем на кухню, и мои булочки… – наконец вспомнила она. – Но я хочу чая или любого другого напитка, – ворчала Алия себе под нос. На кухне она нашла кладовку и там на ее счастье было много продуктов: несколько мешков с зерном, мешок с мукой, засушенные фрукты в отдельном мешочке, соль и сахар. Но больше всего ее порадовала металлическая коробочка с травами. – Это чай! Ура, я живу. Ищем кастрюли или чайник и как там надо разжигать огонь? Ладно, разберусь, – поставив коробочку на стол, она начала искать чайник.

Как же мало нам в принципе надо: крыша над головой, теплый плед у камина и чашка горячего чая. И вот все это разом и в эту минуту и захотела девушка. В небольшом шкафу у очага она нашла все, что ей нужно. Тут были и кастрюли и чайники и даже в отдельном ящике стояли вертикально ложки и вилки. – Отлично. А сейчас очаг. О боги не дайте мне спалить свой новый дом, – сложив руки перед грудью, попросила она. – Ищем чем можно запалить огонь, в книгах я читала, что раньше использовали спички, в моем мире использовали электричество, а здесь. Что можно использовать?

Она очень усиленно искала то, что может гореть, и то что можно использовать для того чтобы разжечь огонь. Пусто. Ничего, так для нее знакомого.

– Ну, все же просто, вот кастрюли, вилки, ложки, даже крупы я знаю, ну или отличаю по внешнему виду, в туалете краники, ну что сложного было придумать и зажигалку? – чуть не разревевшись, простонала девушка и села на стул. – Хорошо, я должна успокоиться, надо подумать, что еще было в древнем мире такого, что горело? В сказках писали про огниво, ну и как оно выглядит? – она осмотрелась, но ничего ей так знакомого не было. А так хотелось сказать самой себе, что она выживет. Нет, не выживет. Не будет у нее горячего чая, не будет каши. Насколько хватит ее золота, чтобы покупать себе еду? И такая тоска навалилась на нее. Горько и страшно стало. А все дело в элементарной зажигалке…

Как много для нас значит наш уют? Мы привыкли к тому, что у нас есть вода и есть огонь, чтобы приготовить себе пищу. Мы привыкли к теплой постели и удобной обуви. Забери у нас все это, что мы получим в итоге, что станет с нами? Тот, кто умеет шить, начнет шить, а тот, кто умеет растить хлеб, так и будет его растить. Товарно-денежные отношения? Вот о чем подумала Алия.

– Я буду продать что-то, чтобы что-то получить, ну когда закончатся деньги, – девушка вскочила, осматриваясь и ища то она могла продать в будущем. – Ладно, все, что здесь есть, продать нельзя, не думаю, что в этом мире кому-то нужны кастрюли или вилки. Но я же могу покупать все, что мне необходимо? Могу, но денег не много, всего десять золотых монет, а кастрюли и вилки мне не нужны. Придется вернуться в город, и попробовать узнать, как развести огонь в печи, это первая моя цель, есть очень хочется, – Алия села на стул и вздохнула. – Тогда срочно беру себя в руки. Что ты Алия Го драться разучилась? Нет, умею, помню и могу. Я в хорошей физической форме, – а потом на нее навалилась усталость. – Да, меня размажут от одного удара, они такие великаны, мускулы, кулаки, – всхлипнула она и опустила плечи. – Они все как на подбор, выше меня на целую голову, там такие качки, что мои потуги будут только смехотворны. А я уже давно не практиковалась, – и вдруг девушка решительно встала. – Так утерли слюни. Ты не девственница, чего боишься? Что по кругу не проходила? Было такое. Что мужиков голых не видела – видела? Так чего испугалась? Иди и купи все, что тебе надо, ну или не надо. И вообще надо узнать, что я тут забыла? Если сидеть дома, никогда ничего не узнаешь, так и останешься до конца своей жизни писателем со страхом в глазах. И в сердце, уж прости дорогая, но как есть.

Глава 2

Мир Ехьи, всегда бы матриархальным. Женщины во главе домов. Дом – значит сила рода, сила матери, сила мужчин как стражей и советников. Дома делили между собой земли, мужчин, города. Во главе каждого Дома стоит матрона, затем ее дочери, и дальше по старшинству внучки. На планете Ехьи всего один огромный материк, разделенный на шесть Домов, правда есть еще и свободные земли, и их огромное количество. Но там жили те, кто хотел скрыться, спрятаться от власти матрон, ну и были те, кто правил ими, продвигая свои законы, и ими активно пользовался. Сильные мужчины, воры, воины, разбойники и грабители, желали лишь быть свободными от женского ига и их магии.

Аудри – Дом, в котором правит матрона Коба, властная, эгоистичная женщина, которая мало заботилась о своем народе, ее всегда заботило лишь свое благоденствие. Тучная, дородная женщина с огромным самомнением. Имеет семь дочерей, которым отдала семь провинций. Браслет принадлежности дому – золото, в виде змеи кусающей свой хвост. Магия – земля.

Огата – Дом, в котором правит матрона Ида, тихая спокойная женщина, но власть ей была в тягость, отдала ее старшей дочери, практически отойдя от дел и пребывая в своем особняке окруженная мужьями и наложниками. Высока, стройна, светлые волосы. Имеет десять дочерей и это самая большая на этот период времени семья. Земли разделила поровну. Браслет – золото, в виде трех колец с рыбами, соединяющие их. Магия – вода.

Тахара – Дом, в котором правит матрона Рита, строга, спесива. Власть любит, дочерей держит в строгости, мужчинам каждый год дает «Наставления» и требует полного подчинения ее законам. Высокая, стройная женщина, волосы черные, глаза карие. Имеет пять дочерей, и пятнадцать внучек. Земли разделила только на дочерей, для внучек создала в главном городе академию, где и обучает их, как управлять миром и мужчинами. Браслет – золото, в виде трех колец, спаянных между собой рубинами. Магия – артефакты.

Анкерия – Дом, в котором правила матрона Хари. За последний год никто не слышал, чтобы Хари появлялась на публике. Две дочери матроны управляют вместо нее, просто не справляясь с огромными землями. Из земель Дома Анкерия, в мир выходят бандиты и воры, земли, граничащие с океаном, занимают пираты, строя огромные корабли и зарабатывая на торговле. Браслет – золото, в виде трех колец, соединенных между собой звездами. Магия – воздух.

Мифуя – Дом, в котором правит матрона Амери, любвеобильна. Любит мужчин и готова ради их любви на все. Вседозволенность превратила ее в рабыню своим порокам. Ее три дочери, бросив мать, разделив между собой земли, отправились в свои владения, отгородившись от мира. Браслет – золото, в виде веточки с листьями. Магия – огонь.

Астрид – Дом, в котором правит матрона Шода. Спокойна, строга и демократична. В ее землях к мужчинам относят как к равным, что не нравится другим матронам. Рабство отменила, ввела льготы для мужчин и мальчиков, создала школы и интернаты. Шестеро ее дочерей, придерживаются политики матери и готовы ее поддерживать. Браслет – золото, в виде шести колец, перевитых между собой молниями. Магия – молнии.

Мир, в который попала Алия довольно интересный. Длительность жизни, отсутствие женщин, создали идеальные условия для того, чтобы мужчины изменились. Мужчины по своей сути самцы, мы так привыкли считать, но здесь все было немного не так. Высокие, мускулистые, тяжелая работа или работа по уборке дома, сделала из них в первую очередь спокойных, уравновешенных людей. Если бы наши мужчины увидели как изменились сами мужчины физически, наверное бы, очень завидовали этим изменениям. В нашем мире посещение залов, качалок – норма. Там же нет. Там физический труд создал из мужчин самцов в полном смысле этого слова, но… В этом был и минус, ну точно бы сказали наши мужчины. Отсутствие женщин уменьшило их сексуальное влечение, сделало их спокойными к плотским утехам, да, обидно, но в этом есть и плюсы. В таком огромном количестве мужчин, где жизнь практически бесконечна, повышенное либидо было бы не плюсом, а минусом. Но, вот у женщин этого сексуального желания было хоть отбавляй. Потому в Домах и процветало мужское рабство. Правда рабами были пираты, воры в законе, ну или сыновья, которые мешали матерям. А еще матери могли продать сыновей в другой Дом, чтобы объединиться с новым Домом, создать новый род. Для этого были и свободные земли, земли которых отдавались дочерям в знак высшего блага, на которых сначала проводилась чистка местного населения, на лояльность, и лишь потом туда направляли молодую семью.

И еще в этом мире была магия. Увы, владели ею лишь женщины, но у мужчин же была сила и выносливость, да и убивать мужское население никто из женщин не собирался. Так иногда прореживали, но не убивали. Вообще если вспомнить первые законы империи, то там можно найти один закон, который запрещал женщинам использовать мужчину как свою игрушку и даже требовал равноправия для них. Но кто о нем сейчас помнил?

Алия, не зная законов и надев на себя золотой браслет, взяла на себя Дом, о котором все уже давно забыли: Дом цветов. Как же она оказалась права с названием…

Дом цветов – дом, которым на заре времен правила матрона Нина. Черные волосы, карие глаза, доброта в каждом взгляде. Дом цветов погиб в битве родов тысячи лет назад, дочерей после себя она не оставила, а земли прибрал в свои руки Дом Аудри, ну по словам матроны. Тогда им правила мать Кобы – матрона Амон. Ее имя до сих пор в темноте произносят строптивым мальчикам, когда те не слушаются: «Придет Амон, приберет тебя, и тогда не бывать тебе в руках богини». О магии Дома цветов уже никто и не помнил, правда были мысли, что матрона обладала магией лечения, но это никем не было подтверждено, а вот кому поклонялся Дом – это знали все. И даже через тысячи лет о богине Хатос говорили лишь шепотом.

Богиня Сава

Перед ней мужчина, высокий сильный, и хоть и в длинной церемониальной одежде, но видны и его бычья шея и широкие плечи и крепкий торс, смотрит в пол, ну таковы правила его здесь проживания. Женщина, стоящая перед ним уже не молода, седые волосы прячет под краской, морщины укрывает магией и косметикой, но она матрона, которая вершит все судьбы в этом Доме. Как же он ненавидит свою жизнь, это видно по его опущенным плечам, и даже по его дыханию.

– Сэт, ты знаешь пророчество, сегодня оно сбылось. Богиня, которой ты служишь, наделила тебя той властью, которая дает тебе право прийти в любой дом и найти девушку, о которой говорится в этом пророчестве.

«Пророчество, богиня… Да, я служу богине Сава, с детства исполняя ее волю. Что за воля? Найти девушку, которая пришла в этот мир и должна быть убита на ее алтаре? Вот же гадство!»

– Откуда известно, что девушка пришла в наш мир? – голос даже не дрогнул, выдержка железная. А как иначе? Иначе он бы не был главным служителем Сава, лишь голову поднял, и длинные полы черного балахона взметнулись вверх, как будто в протест ее словам.

– Алтарь богини, иди сам посмотри. Он горит алым огнем, – устало взмахнула рукой матрона. А Сэт уже шел вперед. За спиной матроны сразу спуск вниз, туда в подземелье, где и расположен алтарь богини, туда, куда ему следует привести незнакомку и убить ее, чтобы алая кровь успокоила богиню, чтобы мор и смерть не причинили вреда народу этого мира. Матрона верит в это, а он? Ему скоро исполнится сто лет, а он видел за это время и смерть и мор, может ли спасти их всех невинное дитя? Но кто он чтобы пытаться исправить данную ситуацию? Он тот, кто отдан богине в искупление грехов его матери. Он пропащее дитя, лишенное всего, вечно голодное и вечно злое. Ведь поклонение богине – это жестокое искупление. В детстве его били палками, чтобы закалить его тело, морили голодом, чтобы закалить дух. Сейчас, когда он все-таки вырос и его сложно убить, его направляют искать ту, которая может быть только родилась, комочек, который умрет под его ножом, но искупит их грехи. Бред, в который верят. Она верит, а он?

Алтарь горел красным светом, светился изнутри, будто внутри огромного камня был разложен огромный костер. Ложбинки, предназначенные для стока крови, сейчас были черны, они на алом камне смотрелись зловещими черными жилами, будто только и ждали, когда по ним потекут реки крови невинного ребенка.

– Госпожа, убивать женщин запрещено, как бы нам мужчинам не было тяжело терпеть все издевательства, но убийство… – попытался он понять такую жестокость богини.

– Замолчи! – закричала матрона. – Тебе ли говорить о милосердии?

– Да, я убивал, но она не такая как мы. Она ведь другая. Она великая матерь, по преданию, она должна дать нам покой и избавить нас от мук, – ответил Сэт, глядя на алтарь, рассматривая его, будто видел в первый раз.

– Да, предание гласит, что она избавит вас от мук, – согласилась матрона, так и не спустившись к алтарю. – Но Сава приказала избавиться от нее, потому что иначе наш мир погрузится в хаос, законы исчезнут, правила будут забыты, а женщины станут вашими рабынями, я помню легенды, то, что сокрыто в наших снах и наших слезах. Я этого не хочу. Я не хочу, чтобы мои дочери стали рабынями. Вас усмиряли тысячи лет, тысячи лет успокаивая ваши желания и похоть. И вот настал тот час, когда тысячи, нет миллионы мужчин, могут сойти с ума от желания обладать женщинами. Ты сможешь с этим справиться? – она спрятала лицо в ладонях и продолжила. – Сэт, тебя растили именно для этой роли, – выдохнула женщина и опустила руки. – Именно для этой роли ты был избран сотню лет назад, – ее голос был еле слышен, но Сэт уже поднимался, так что услышал каждое слово. – Каждый год ты убивал невиновных, чтобы умилостивить богиню, каждый год именно кинжал в твоих руках убивал сильных мужчин, которые могли бы растить хлеб, ткать одежду. Но таков наш мир. Миллионы лет назад может быть было все по-другому, но сейчас – это наш мир, – она указала рукой на дверь, ведущую из храма. – Сейчас ты так же виновен, как и я. Ты такой же. Тебя боятся и боготворят, тебе кланяются и проклинают. Ты высший жрец богини Сава, богини, несущей смерть в наш мир.

Сэт остановился позади матроны: – Многие из тех, кого я убивал, сами пришли ко мне, не от хорошей жизни, а прося избавить их от страданий. Не стоит напоминать мне о том, что я совершал. Сейчас другое дело. Это дитя может родить девочек, – мужчина покачал головой. – Наша жизнь такая долгая, что мы уже забыли каково это любить женщину, не многим из нас достается любящая жена, добрая и отзывчивая. Многим не так везет в жизни, – и впервые в его голосе прозвучала тоска.

Матрона развернулась, в свете ламп сверкнули усталые глаза: – Хорошо, найди ее, остальное я сделаю сама. Богиня указала путь в город Норас, и она не дитя, она взрослая женщина. Сэт, я тоже служу богине, и я спасу своих детей.

– А я не ваш ребенок? – не выдержал Сэт. – Что вы скажете мне, когда мой путь будет окончен? Вы хоть раз спросили меня, как я жил все эти годы? Голодал ли я? Было ли мне тепло в ночи? Нет, вам важны лишь ваши дочери, – потом отступил на шаг назад и склонил голову, его голос опять был спокоен и равнодушен, он опять стал служителем Сава, вершителем ее воли. – Госпожа Хари, прошу дать мне еще один шанс на жизнь. Я сам найду девушку, я приведу ее, дальше решать вам.

Хари закрыла глаза и выдохнула: – Спасибо, сын.

Мы служим вам…

– Идет матрона, приветствуйте ее! – крик в огромном зале и все мужчины встают на колено, опускают голову и ждут, когда одна единственная женщина, разрешит им встать. Но сегодня в Дом Огаты пришли все женщины правящего Дома. Все в ярких нарядах с мужьями и наложниками, с охраной и без нее, но сейчас они все здесь – все десять дочерей. Огромный зал Дома вместил всех, хоть охране и пришлось ждать за дверями, а мужчинам отойти к стенам, оставляя свободное пространство для женщин.

– Дочери, я собрала вас, потому что предание сбывается. Мне сегодня во сне явилась богиня и сказала, что мы должны отправить одного из наших сыновей для защиты девушки пришедшей в этот мир, чтобы восстановить то, что давно утрачено нами. Это дитя, призвана к нам, и на наш дом возложена миссия по ее спасению. Богиня смерти Сава уже определила место ее упокоения, девушка должна быть принесена в жертву, и умереть на ее алтаре, – светлые волосы Иды взметнулись вверх, а ее магия заструилась по паркету голубыми всполохами. – У нас всего ничего из времени, так что уже сегодня вечером сын нашего Дома должен отбыть, чтобы найти и защитить девушку, а также привезти ее сюда.

В зале зашумели женщины, а мужчины переглянулись. Сейчас все пытались вспомнить пророчество и почему-то каждый вспоминал лишь его кусочек.

– О ком идет речь?

– О каком пророчестве?

– Тишина! – голос стоящего рядом с матроной слуги, призвал всех к тишине. А матрона продолжала: – Дочери, только ваши сыновья, или же ваши братья могут быть настолько сильны и прозорливы. Кого советуете?

– Тани хорош и силен. Мой брат уже давно служит тебе матушка и служит богине Амма, он предан и прозорлив. За все эти пятьдесят лет он не дал нам ни на минуту усомниться в его верности, и он до сих пор не познал ни одну женщину. Так что если даже девушка влюбится в него, у него будет что ей показать, – вышла вперед старшая дочь Дома – Эла. Красивая миниатюрная блондинка с миндалевидными глазами, была так похожа на мать, а главное она ведь верно заметила – Тани, хорош собой, служит богине уже столько лет и пока действительно не познал ни одну женщину. Значит, он может стать мужем девушке и тогда не придется больше ничего придумывать, чтобы заставить ее остаться в Доме Огаты.

– Хорошо, если нет возражений, я согласна, – кивнула матрона. – Приведите его.

И вот перед ней ее сын, в своих церемониальных одеждах, с золотым плащом на плечах он прекрасен. Золотые волосы струятся по его плечам, серые глаза смотрят на мир с добротой и покоем. В этот момент, видя сына, Ида не пожалела, что была добра к своим людям, что смогла сохранить человечность и в дочерях.

– Ты готов Тани?

– Всегда моя госпожа, – опускаясь на одно колено и опуская голову в знак признательности, ну и так полагается, ответил мужчина. Даже если он и не хочет, у него нет выбора. Сейчас ему дан шанс изменить свою жизнь, найти девчонку, соблазнить и заставить прийти в Дом Огаты, иначе… Что его здесь ждет? Лишь сожаление. Он никогда не станет никому мужем, никто никогда не возьмет его к себе в постель, и он никогда не познает любовь женщины. Так что у него нет выбора, если он, конечно, хочет отсюда вырваться.

***

– Призовите генерала Ноела на аудиенцию к матроне! – голос, от которого у застывшего за дверями кабинета мужчины по спине побежали мурашки. А ведь он генерал, имеет не только звание, ему подчиняется армия Дома Тахара. И он не должен бояться ни матроны, ни ее дочерей, у него привилегии, которые дают ему права быть свободным от всех притязаний на его тело.

Войдя в кабинет, он увидел матрону, Рита сидела за столом в своем черном платье, черные с проседью волосы убраны в хвост на затылке, а в руке перо. Острое, как кинжал. Скольких она уже покалечила этим пером?

«Не думать, ни о чем не думать. Страх твоя погибель. Она не должна понять, что ты ее боишься до чертиков».

– Генерал, слышала, в наш мир пришла незнакомка, из другого мира. Вот мой приказ: приведи ее ко мне или убей, но не дай другим Домам прибрать ее к рукам. Ида уже собрала дочерей, также знаю, что Хари тоже возложила на алтарь богини Савы дары. Вот же старуха, столько лет скрывалась в храме, закрылась ото всех, а теперь туда же, воскресла, но хоть мне не мешает и то хорошо. Я бы хотела сама убить эту девчонку, но не отдавать ее Сава, хочу на нее сама взглянуть и потом решать, что с ней делать. Но если у тебя не получится ее сюда привезти – убей. Сейчас каждый Дом или хочет ее убить или сделать своей дочерью. Твоя миссия привезти ее сюда, силой, или убедить – неважно, – маленький кулачок стукнул по столу, а у генерала сердце зашлось от страха. Эта женщина убивала так же быстро, как и принимала решения. Ее магия разила любого, кто пытался ей перечить.

– Слушаюсь госпожа, – ровным голосом ответил Ноел, развернулся и вышел из кабинета, где так же ровно выпрямив спину, сидела самая страшная женщина этого Дома, наблюдающая за ним. Да, она создала верного ей человека, показывая ему и смерть и жизнь, калеча других, чтобы он был верен ей до последней капли крови.

«Ты сделаешь, как я приказала, иначе моя магия найдет тебя даже в преисподней, уж поверь, я сделаю это».

***

Амери из Дома Мифуя наблюдала за тем, как рабы привязывали к дереву молодого и сильного абсолютно нагого мужчину. Сегодня она хотела насладиться его криками о пощаде. Он отказал ей в любви. Да, она не молода, но она матрона, кто имеет права ей отказать? Правильно никто. А тут раб, которого она с такой любовью растила для себя. Все эти годы она растила этих мальчиков в Академии, там из них делали самых послушных постельных игрушек… И вдруг один из них ей отказал. Да, как он посмел?

Спасение тела или спасение души

Дом Аудри, пленник сидит в клетке в подвале и ждет смерти. Он вор, но другой жизни он не знает. Он, Раниф, член банды Роз, да, еще-то названьице, но красиво же. Да и взято из книг и легенд. А сказки о Доме цветов все помнят, знают и рассказывают детям в тишине ночи. Особенно ему нравилась сказка о матроне Нине, где добрая женщина спасает красавца мужчину от смерти раба и освобождает его, давая ему свободу. А еще в этой легенде, женщина вылечила мужчину магией, собранной из лепестков роз. Как же они хотят все этой свободы… Да, могли бы уйти в свободные земли, но что толку? Новый зимний праздник и свободы больше нет. Да и разве свободные земли не игрушка для матрон? Лучше уж смерть, чем такая жизнь.

– Эй, слышал? – позвал его сидящий рядом с ним седовласый старик. Грязная видавшая многое одежда, босые ноги, солома в седой бороде и пронзительный взгляд серых глаз.

– Что? – откликнулся Раниф, поворачивая голову. В клетке нет больше дел чем сплетни, и где их только берет старый Ул?

– Слуги рассказывали, что все Дома стоят на ушах, появилась женщина из пророчества, – прошептал старик, и в его глазах появился озорной блеск.

– Из какова? Их так много, что уже можно и запутаться, – отозвался Раниф и подполз к нему. Сидеть в клетке разрешалось, а вот стоять нет. От побоев уже тело ломит, хоть еще и теплится жизнь в молодом теле.

– О женщине, которая может возродить Дом цветов. Ну, так говорила матрона Коба, – наклонившись к нему, зашептал старик, пытаясь не привлечь к ним внимание.

«Дом цветов?» – раскрыл глаза Раниф.

– Не может такого быть! Этого Дома уже не существует больше тысячи лет, кто его может возродить, даже браслетов таких больше не существует, – отмахнулся мужчина, но ему вдруг захотелось жить, так захотелось, что по спине потек пот, будто его окунули в жаровню.

– Слышал, девушку видели в свободных землях. Не хочешь выбраться отсюда? – вдруг спросил старик и кивнул на дверь клетки.

– Хочу, но не для того, чтобы искать девчонку, – рыкнул Раниф и опустил голову. Что он может ей предложить? Да и где ее искать? Мир велик, свободные земли тоже, но там свои законы, и ему вору там делать нечего.

– Ну, я предложил, тебе решать, – устало качнув головой, прошептал старик и закрыл глаза, опуская голову себе на грудь.

– Хорошо, иду, только помоги выбраться, – тронув его за плечо, опомнился Раниф. Он хочет жить, хочет увидеть небо, солнце. Он вор, убийца и просто плохой парень, но сейчас захотел жить, так захотел, что кулаки сжал, зубы сцепил, и почему-то у него живот скрутило от боли. Он может женщине лишь предложить себя. И он предложит, и пусть боги будут на его стороне.

– Отлично мальчик, – встрепенулся Ул и зашептал. – Убей меня. Мне уже недолго осталось, сам же знаешь, что матрона не любит немощных стариков, а у тебя будет возможность выбраться отсюда. Как только они сюда зайдут, чтобы меня вынести, убей всех, потому что сегодня ты еще силен и здоров. Еще день и сил останется лишь голову на плаху положить, а так будешь жить. И еще найди девушку, стань ее защитником, ведь ей никто не рад в этом мире, ну кроме нас, – и он многозначительно покачал головой. – Дом цветов по легендам обладал уникальной магией, помоги ей, спаси ее. И живи, – Ул похлопал его по плечу, потом улыбнулся и закрыл глаза. Его путь окончен, он прожил долгую жизнь, но в конце своего пути поможет, даже тому, кого все считают пропащим.

***

Гром и молнии – это магия Дома Астрид, и сегодня молодой мужчина на себе это почувствовал. И ведь его «измена» сводилась лишь к тому, что его подставил его лучший друг, ну он его считал другом до этого момента. И вот он стоит, вернее уже лежит в грязи и пытается вдохнуть немного воздуха, так как спину опалили молнии, там кажется, уже и живого места нет, перед матроной Шода и отплевывается кровью.

– Мало? Добавить? – сегодня матрона решила устроить показательную порку и отыгралась на одном из своих рабов. Увы, сегодня это он. Хоть она и не любит это, но иногда показывать, кто здесь главный и кого следует слушаться – необходимо. Мужчину подставили – это ясно, вон стоит тот, кто его и предал, улыбается, прячет глаза, но что есть, то есть. Не имей друзей, будь один, так выживешь, сможешь встать на ноги, и тело болеть не будет – это закон этого мира. Да, она спросит и с того, кто прячет глаза, но сейчас она должна наказать невиновного. Ну что ж такова жизнь.

– Нет, госпожа, – шепчет Ален, сейчас шелковые шоколадные волосы, на которые она так любила смотреть, ведь такой цвет такая редкость в этом мире, сейчас в грязи и крови. Ничего, отмоется, ну получил пару шрамов, у кого их нет.

А матрона уже делает от него шаг вперед: – Так будет с любым, кто покусится на то, что ему не принадлежит. Хочу предупредить, мои дочери не для вас, вы лишь рабы. Вы все знаете правила, мужьями могут стать лишь высшие мужчины, вы же рабы, ваша роль служить нам.

А потом Ален услышал, как она уходит по дорожке, как шелестят ее юбки, и постукивают каблуки по камню и попытался встать. Ему никто не поможет, сейчас он один, хотя, как и всегда. Этот мир не терпит дружбы, во всяком случае, ему с этим никогда не везло. Крепкая рука подхватила его под локоть: – Вставай. Знаешь Ален, есть для тебя одна новость, которая поможет тебе стать тем, кем ты хочешь, – шепот рядом с ухом его бывшего друга и он готов его растерзать, но сил хватает лишь на то, чтобы заскрипеть зубами от злости или от боли, пока не решил. – Не злись, я тебе сейчас помогу, ну, а дальше ты сам. Я отведу тебя сейчас к лекарю в город, ну это для всех, а для тебя… Сразу за воротами замка стоит телега, не спорь друг, а слушай, – рычал Датий, практически таща Алена на себе. – В мир пришла девушка, свободная, ей нужно помочь стать матроной, главой нового рода, а ты как раз готов стать ей не только мужем, но и защитником. С твоими навыками ведения хозяйства – ты сможешь. Телега отвезет тебя за город, в лес, а дальше ты сам по себе. Иди в свободные земли, она там.

Алия Го

Алия посидела немного на кухне, потом прошла в гостиную или в кабинет, она и так и этак называла маленькую, но уютную комнату, не зная правильного названия, потом отправилась в спальню и там полежала на кровати, и все это молча, думая, анализируя. Что только не может сделать женщина, поставившая перед собой цель? Правильно все. В данном случае целью – стал огонь, на котором она могла жарить, варить или даже вскипятить воду. Через час бесцельных мотаний по особняку, она направилась на кухню, подхватила плащ и вышла за дверь. Ее желанием было научиться жить в этом мире, а единственного кого она знала – был пекарь. Его добрые глаза, давали ей надежду на ответ, который она ему задаст. Да и тот, кто печет сладкие булочки, и хлеб не может быть грубым, потому для нее выбор был очевиден.

Набросив на голову капюшон, она перешла улицу и остановилась перед мужчиной, который оторвал взгляд от стойки с хлебом и спросил, опуская глаза: – Госпожа, вам еще что-то нужно?

– Ответьте мне на один вопрос, пожалуйста.

– Госпожа, возвращайтесь домой, пусть ваши мамы вас научат всему, я лишь пекарь, пеку хлеб и не хочу неприятностей ни с каким Домом, – разворачиваясь от нее и берясь за белоснежную тряпицу, которой хотел накрыть сейчас горячий хлеб, уже разложенный для продажи на стеллажах, произнес булочник.

– Я не буду вас беспокоить, если вы расскажете, как разжечь огонь в очаге?

– Что? – удивился пекарь, резко развернувшись и разглядывая стоящую перед ним девушку. Длинные черные волосы, миндалевидные глаза, огромные, карие, с густыми ресницами, аккуратный маленький носик и красивые губы. Бровки домиком, само личико треугольное с маленьким подбородком. Стройная, по меркам этого мира высокая, но все мужчины, все равно, будут выше ее на целую голову. Она казалась ангелом в этом мире. Но ангелов в этом мире нет, это он точно знал.

– Я не могу разжечь огонь в очаге у себя дома, не могли бы вы научить меня. Что вы используете? – быстро выпалила Алия и осмотрелась. Вокруг них ходят мужчины, на нее никто не обращает внимания, может потому что она в капюшоне и волосы спрятала, а может просто не хотят отвлекаться от таких для них важных дел. На нее никто не нападает, никто не пытается ей навредить, все довольно спокойно.

– Разжечь? Ну, огонь женщины разжигают магией, но можно и вот этим, – беря с небольшой полочки небольшой камень, ответил пекарь. – В каждом доме он есть.

– И как он работает? Надо на что-то нажать? У меня тоже такой есть, лежит на полочке кажется, это так называется, но… Так как он работает? – не унималась Алия, а вокруг них уже собиралась толпа, которая начинала нервировать девушку. Мужчины не подходили близко, останавливались чуть вдалеке, но интерес проявляли, а девушка нервничала.

– Так ребята разойдитесь, видите, господин хочет научиться моему ремеслу! – крикнул пекарь, видя, как напряглась Алия и затем тише добавил. – Госпожа пройдите в лавку, не стоит стоять на дороге. Там и покажу, как работает кремень.

Через полчаса Алия шла домой, уверенная, что у нее получится выжить в этом мире, ну или хотя бы попробовать. Кремень работал просто, нужно было его направить на уже приготовленные доски в камине и искра тут же соскальзывала с него в нужном направлении, тут главное было делом техники. Ведь могла дрогнуть рука или дерево отсырело… Но пекарь на ее удивление ей показал, как разложить поленья, как правильно направить кремень и даже дал ей попробовать самой разжечь огонь в печи.

«Я смогу!» – обрадовалась девушка и довольная направилась обратно, уже называя небольшой одноэтажный особняк своим домом. А позади нее стоял высокий мужчина и качал головой. Он много видел за свои прожитые годы, но чтобы женщина ушла из Дома и пыталась сама разжечь огонь… Где ее мужчины? Почему она одна? Кто обеспечивает ей защиту? Так много вопросов, но ему нужно было продать свой хлеб, ароматные булочки и готовить тесто на следующий день, потому он решил, что не его это дело присматривать за непутевой девчонкой, и отправился к покупателям, толпившимся у его стойки. Многие стояли не за хлебом конечно, но сегодня у него аншлаг, потому за разговором и хлеб купят и сплетни получат. Так сказать никто не останется голодным.

***

К небольшому особняку, или дому, который пустовал уже пару лет, направлялся высокий черноволосый мужчина, широкий синий камзол и сжатые кулаки, а еще сосредоточенное лицо. Когда он постучал в дверь, Алия вздрогнула и развернулась к входной двери: – И кого ко мне в гости принесло? – потом поняла, что ответить надо, ну или открыть дверь и узнать, кого к ней принесло ветром перемен, придется, и она направилась встречать незваного гостя. Перед ней высокий мужчина в синем камзоле, высокие сапоги, длинные черные волосы лежат на плечах, в глазах страх и решимость.

– Добрый день, кого-то ищете?

– Вас госпожа. Можно? – осторожно спросил он и указал за ее спину.

«Это он хочет, чтобы я его пригласила внутрь?» – Алия отступила назад, и незнакомец осторожно сделал пару шагов вглубь дома.

– Госпожа, к какому Дому вы принадлежите? – задал вопрос незнакомец сразу переходя к делу.

– Дому, принадлежу? Никакому. Я сама по себе, – поворачиваясь к нему лицом, ответила Алия, но дверь не закрыла, показывая, что разговор может быть окончен в любую минуту.

– Госпожа, не хочу быть назойливым, но покажите ваш родовой браслет. Вы не подумайте, я не хочу вам навредить, ни в коем случае, но я должен быть уверен, что в вверенном мне городе не будет никаких непредвиденных случаев, и все жители не будут распроданы в рабство, из-за вас, – постарался успокоить стоящую перед ним девушку канцлер, а это был именно он.