Тайны древних

Пролог – Давнее и далекое

Мутные желто-бурые волны подпрыгивали, врезаясь одна в другую. На отшлифованной рекой до блеска скале недалекого берега играли отблески солнца, но где-то выше по течению прошли дожди, и уровень воды сильно поднялся. Бурлящий поток ярился между каменных стен, одна из которых приятно холодила сейчас щеку Рюка, прижавшегося лицом к краю дырки-окошка.

Таких, похожих на круглые норы стрижей смотровых щелей в его пещерке имелось аж целых четыре штуки. Достаточно для поступления света и свежего воздуха, но выбраться через них никак – слишком узкие. С другой стороны выход в общий проход закрывала тяжеленная круглая плита, катающаяся по проделанным в полу и потолке желобкам сильными лапами джархов. При всем желании пареньку было не сдвинуть каменную дверь с места, и тем не менее сторожа каждый раз зачем-то подпирали её с наружного торца деревянным штырем.

В углу, справа от плиты, на шкуре какого-то зверя прела позавчерашняя куча травы – постель Рюка. Во влажном воздухе пещеры подстилка приходила в негодность за несколько дней, но – спасибо нелюдям – меняли те её регулярно и вообще следили за чистотой с похвальной дотошностью. Даже время от времени выливали воду в отхожую дырку, что имелась в противоположном от гнезда-лежанки углу, чтобы обмылись стенки. Несколько раз паренек, и вообще, видел, как филисы – женщины джархов натирали какими-то пушистыми пуками непонятного происхождения пол в общих проходах и зале старейшин-ранхов. Мочили комки в своих деревянных горшках с ручками – очень удобная штука, чтобы воду носить – и тщательно намывали мокрыми пучками и без того чистые по мнению паренька камни.

Правда все это было лишь малой и самой неважной странностью похожих на ящериц нелюдей. За несколько месяцев – а сколько точно он уже провел в Бездне Рюк мог только догадываться – паренек очень много узнал о своих пленителях-джархах, но все равно недостаточно, чтобы понять совершенно не похожих на людей чернюков. Вот ходят на двух ногах, меж собой разговаривают, дела всякие себе-нужные делают, полезные в хозяйстве штуковины мастерят – вроде бы все, как дома в Долине у родичей. А присмотришься, да прислушаешься – что зачем у них ни за что не поймешь.

Взять хотя бы семью: муж, жена, дети, бабка с дедом. Кто, кому, кем приходится – знать всяк должен. Ага! Не у джархов. Про отцов с матерями нелюди даже не вспоминают. Похоже, вообще не знают, кто их на свет родил. Вернее, не их самих, а яйцо, откуда они потом вылупились. Эти ящеры, как черепахи какие – кладки из двух-трех яиц раз в год делают. Мерзота. Малышню потом сначала фелисы-няньки выращивают, затем воспитатели-джархи самцов на воинов выучивают, а самочки так и остаются при женщинах. У этих участь своя – работать, нестись, мужиков ублажать.

То есть, тут семьей и не пахнет. Богомерзкий общак какой-то. Джархи баб на своих и чужих не делят. Надо попользовать, взял любую попавшуюся и топчи. Рюк не раз становился свидетелем чернюковых любовных утех. Нелюди таких дел не стеснялись. Захотелось, прижал филису к стене и… Тут у них вполне по-человечески все. Не успеешь отвернуться – щеки мигом краснеют.

Только у чуфыра – вождя тутошнего свои личные бабы есть, но тоже не жены, конечно. Чернюки вообще женщин за людей не держат. Что не так – сразу лапой по морде. С детьми, как Рюк понял, обращаются ненамного лучше, но ребятни в приречном поселке нет, да и были бы – кто их на остров пустит? Сюда, в обитель ранхи, приходят только по важным делам: посвятить юнцов в джархи, принести какую-нибудь ценную вещь старикам в дар, или спор между чуфырами разных поселков разрешить.

Первое чуть ли не каждый день происходит. У чернюков охотниками, то есть воинами-джархами становятся просто: привели молодняк, старейшины на них глянули, что-то спели-срычали, и все – память предков проснулась. Что это – понять сложно. Вроде как картинки из прошлого в голове открываются, словно чужими глазами на какое-то событие смотришь. Самые важные воспоминания с момента сотворения мира – как объяснил Рюку Жарфас – здешний чуфыр, что с десятком приближенных джархов каждый день приплывал на остров учиться людскому языку.

Картинки друг другу показывать – еще одна зарбагова способность чернюков. Они ведь не только своим зверьем повелевать без слов могут, но и увиденным, услышанным делятся в один миг. Причем, расстояние для них не помеха. На дневной переход мысль отправить – раз плюнуть. Вот и из Долины вести приходят исправно. Джархи хитры – их воины все дальше от Бездны, а с домом связь не теряется. На протяжении всего своего пути чернюки оставляют сидельцев, что вести передают. Очень удобно. И быстро. Жарфас каждый день его дразнит успехами зарбагова войска. Хотя Рюк уже и не знал, стоит верить чуфыру, или заврался чернюк.

Сначала-то складно все шло. Не успел Жарфас толком язык людской выучить, как принялся хвастаться:

– Бегут от нас Мхарса.

Сказал он, конечно, не так. С его пастью безгубой нормально слова и не выговорить. Сплошь шипение, да рычание, но понять гада можно. Теперь так вообще складно стелет. Учатся они, ой как быстро. Только и успевай новое подносить. Причем, не один чуфыр такой шибко-способный. Все пятеро, что к нему ходят, головастые и с почти идеальной памятью. На третьей неделе болтали, что твой сосед по поселку. С тех пор больше с произношением борются. Ему их и учить уже нечему – из слов если. Про обычаи Племени, про житье-бытье, про богов, обряды, охоту, легенды и сказки теперь говорят. Вроде скоро даже меняться придется: его чернюки к Тиске пойдут, а которые у неё обретались к нему станут являться.

Били, гнали и снова били людей джархи со слов Жарфаса по всей Долине. За Великую реку пошли, на восход аж до самого озера. На севере в Кругосветные горы уперлись. Народу погубили – не счесть. И отпора им дать толком не могут, чему чуфыр на удивление не рад вовсе. Поначалу, мол, мхарса дрались, как воины, а потом, как ширисы – беззубые поедатели мха трусливо бегут и дают себя резать. Совсем выродились пока прятались за горами.

Глава первая – Навязанный выбор

– Знаете, как это называется? – зло прищурив глаза, спросил Альберт. – Массовое дезертирство! Вы солдаты, имперцы. Вы должны подчиняться приказам. Разве кто-то трубил отступление? У армейских бы сразу развесили по сукам. Думаете ополчение – это просто толпа мужиков, вышедших погулять? Захотел – дерись, захотел – беги? Кто принял решение?

– Я.

Морлан откликнулся, не раздумывая. Настоящий охотник, кремень. Не зря они его давеча походным вождем выбрали. Валай медленно качнул головой, беззвучно поддерживая мастера лука. Волк тоже считал, что Орел поступил правильно, уведя их тогда с поля боя. Родичи свое дело сделали, сполна расплатились собственной кровью за доброту северян. Чего еще от них этот Монк хочет? Лучше бы про своего братца вспомнил.

– Значит, ты за все и ответишь, – холодно изрек Альберт. – Ты и командиры от каждого рода. За то, что тебя послушали. Рядовые бойцы в этот раз избегут наказания, но то только в силу вашей темноты и невежества. Очень жаль, что Маргар погиб – светлая память. Вашего вождя я хорошо успел узнать. Он бы такого позора не допустил.

– Казнишь? – смело глядя в глаза баронета, не то спросил, не то предрек свою участь Морлан. – Как Яра тогда собирались? Пусть так. Я о своем решении не жалею. Я родичей спасал – перед ними моя клятва сильней, чем данное Империи слово.

– Трибунал решит, – порывисто бросил Монк и скривился от боли. Потревожил раненое плечо неосторожным движением. Вышедший к вернувшимся к месту сражения родичам баронет выглядел так себе: голова замотана тряпкой, левая рука на перевязи, на щеке драная ссадина.

– А, когда вы милорда Альфреда третьего дня на восток отсылали – это не дезретирство? – не выдержал Валай, которому повезло оказаться достаточно близко к главе ополчения в толпе охотников, что собралась сейчас перед Монком. – Ничего, что Его Светлость еще и дюжину воинов с собой прихватил?

Альберт снова скривился. В этот раз не от боли. Медленно перевел взгляд на Волка и с укоризной в голосе проговорил:

– Вот, значит, как? А ведь я тебя, парень, помню. Ты же один из тех, кто моего брата привел – ты как никто должен знать, что Альфред не воин. И к тому же барон, твой барон, между прочим. Его дело – править, заботиться о народе. Мы здесь с вами для того и сражались, чтобы людей, кто сам за себя постоять не может, сберечь.

– Заботиться о народе? – зло усмехнулся Валай, которого слова баронета окончательно вывели из себя. – Да он своих людей помирать оставил, а сам из города драпанул. Втихаря поднорком сбежал, когда орда прорвалась.

– Что? – пришла очередь Альберта свирепеть. – Да, как ты смеешь! Мой брат помчался за помощью! Клеветник! Пойдешь под трибунал с остальными. Мало в застенке сидел, как я погляжу. Исправим.

И, обведя взглядом толпу охотников, Монк уже другим голосом заговорил, обращаясь ко всем:

– Люди леса, да что же с вами творится? Неужели я в вас ошибся? Вы же воины, мужчины, трусов среди вас нет. Где ваше достоинство?

Слова баронета подействовали. В большинстве своем народ стоял, понуро опустив головы, но некоторые, в том числе Валай и Морлан продолжали смотреть на Альберта с вызовом.

– Зря ты так, – шепнула Мина Волку на ухо. – Только гнев на себя навлек.

А глава ополчения уже опять перевел взгляд на Морлана.

– Ладно, я все сказал. Теперь к делу. Под арест вас я брать не стану. И так не сбежите. Тем более, что сейчас каждые руки на счету. Работы предстоит много. Думаете, у вас большие потери? Ну-ну. Нас тут двое из троих полегло. Из выживших половина с ранениями.Погибших к богам провожать толком некому.

– Мы затем и пришли, – хмуро молвил Морлан. – Павших родичей к Яраду проводить, последний костер разжечь.

– На костры у нас времени нет. Через мать-Юлань будем души погибших в Верхний мир отправлять.

– Это как так?

– В земле хоронить. Уже вовсю братские могилы копаем. Частью ров задействуем, но туда дай бог, чтобы свои уместились. А еще есть сарийцы и чудища. Тоже убрать придется – нельзя оставлять столько падали в чистом поле гнить. Но это уже вторая очередь дел. Отправляй своих раненых к лазарету – там помощь окажут. Проводи их.

Последнее уже было сказано одному из солдат, что во время минувшего разговора, безмолвными истуканами стояли за спиной баронета. На этом Альберт посчитал встречу с лесниками законченной и, отвернувшись от начавшей потихоньку роптать толпы, зашагал прочь.

– В землю закапывать? Да разве же оно по-людски, так с павшими поступать? – не к кому конкретно не обращаясь пробурчал Валай.

– Да уж, – тяжело вздохнула рядом подруга. – А ведь раньше этот Альберт мне нравился. Ошибочка вышла. Еще один северянин, которому на нас наплевать. Надо поскорее домой возвращаться, пока нас тут всех не перевешали. В Долине зима тоже сильно тёплой не будет. Глядишь, уйдет орда в Бездну, и больше чернюки к нам соваться не станут.

– Сомнительно, – покачал головой Валай. – Весной снова полезут. Другой выход искать нужно. Другой. Знать бы только какой. Что бы они не творили, а пока без северян нам не справиться. Подождем, что вожди их решат. Император и этот… Как его там?

– Король Франсуа.

– Ага, этот. Будем надеяться, Альберт только пугает. Не до нас им сейчас с этими дезретирствами и трибуталами. Ой не до нас.

***

В этот раз встречу назначили возле командного холма, прямо напротив уходящей к разлому драконьей тропы. Ни шатров, ни палаток, ни раскладных стульев – спешились не доехав сотню ярдов до центра истоптанного в грязь бесчисленными лапами чудищ луга и дальше своими ногами. На ногах же предстояло и провести нынешние переговоры.

Арчи, скривившись, осторожно шагал по размокшей земле, стараясь сохранять видимость твердой походки. Проклятые твари замесили тут настоящее тесто – сапоги мыть замучаешься. И неудивительно: несколько часов пятачок перед началом своей тропы утаптывали. Как в штабе и ожидали, стоило драконоводам понять, что люди не собираются останавливать их орду, а, наоборот, расступаются и бегут в лес, демоны сразу направили свои полчища прямым ходом к разлому. Наверное уже на половине пути к ярову загорью – третий день, как ушли.

Глава вторая – Две силы

Эльрик заявился с рассветом. Расчесанный, аккуратно одетый – словно и не ложился вовсе. Яр уже тоже встал и как раз собирался позавтракать, для чего требовалось озадачить кого-нибудь из дежурных гвардейцев. Не успел. Стоило выбраться из палатки, как сразу пришлось лезть обратно – советнику приспичило срочно поговорить. Снова. Только вечером распрощались – вчера Эль битый час растолковывал ему важность сохранения тайны присутствия Яра в штабе и вообще в Империи.

Мол, Мудрецам нельзя знать, что он выжил и тем более примкнул к неприятелю, заняв место одного из советников Юлиана. А ведь Яр так мечтал, наконец-то, увидеть своих. Сообщить родичам, что он жив, пожать руки охотникам, по-отцовски обнять Маргара. Успокоить, поддержать, вселить надежду в сердца. Но нет. Вечером ополчение Альберта Монка прибыло в лагерь имперцев, а он носа лишний раз высунуть из палатки не может. Обидно до рези в груди. Не разучился бы сотни лет назад плакать, наверное слезу бы пустил.

– Обрадую тебя, – сходу заявил Эль вместо приветствия. Яр мгновенно насторожился. Не стыкуясь с обнадеживающими словами, в голосе Вечного слышалось недовольно. – Отправляешься домой уже завтра. Лучше бы даже сегодня, но не успеем собраться. Нужно перераспределить людей, укомплектовать нормально полки, что с вами пойдут, обоз разделить. Генералы уже занимаются, но дело не быстрое.

– А с чего спешка? Боитесь, Сара обгонит орду и придет в Бездну первой? Это по лесу-то?

– Ярос с ней с Сарой, – скривился Эль при упоминании лже-богини. – У нее, в отличие от наших восточных друзей, компаса нет. Мудрецы ушли.

– Как ушли? – вырвалось у Яра, который с первого слова Эля ждал подвох и дождался. Поскорее вернуться в родную Долину – большая радость, но, если причиной тому иголка в пятку общего дела, то ну их к Зарбагу такие радости.

– Да не обратно в Валонг, – правильно истолковал испуг в его глазах Вечный. – В Долину. С закатом снялись и полночи войска на драконью тропу загоняли. С Дамараном я переговорить не успел, а оставшийся здесь за якобы главного Франсуа ничего не решает. Собственно, они и не обещали нас ждать. Оставили несколько тысяч порядок наводить – и, считай, договоренности выполнены. Складно нам Эркюль заливал про то, что собрался таскать серым вихрем туши чудовищ в трещину. Даже я поверил. В общем, они в своем праве, но и оставлять без присмотра войско Мудрецов мы не можем. Вдруг, и правда, это самое Место силы найдут. Понимаешь же, что в новом, построенном Вечными мире не найдется места, ни для Империи, ни для твоего племени в том виде, в каком оно есть сейчас.

Тут Яру сказать было нечего и он просто кивнул. Важность недопущения их бессмертных сородичей к древним силам они уже обсуждали. Ни Сара, ни Мудрецы не должны били найти Место силы, иначе привычному миру конец. Как бы невероятно ни выглядела возможность отыскать легендарное хранилище чудес в землях чудищ, и как бы слабо ни верили император с советниками в само его существование, а даже призрачный шанс такого события необходимо было пресечь на корню.

– Сходи пока, поговори с мальчишками, что меч принесли, – напомнил Эльрик. – И будь готов встретить среди Мудрецов своих. Хорошо, чтобы не посреди боя. Дамаран увёл с собой десяток охотников – можете ненароком столкнуться.

***

Троя с Арилом временно разместили с гвардейцами, так что далеко идти не пришлось. По просьбе Яра дежурный мигом нашёл ребят в суете бурлящего лагеря, и те, бросив завтрак, что было понятно по продолжающим двигаться челюстям, немедленно примчались на зов. Лохматые, бородатые, с обветренными повзрослевшими лицами – мальчишками назвать язык уже не повернется. Настоящие охотники, мужики. Имперская военная форма в сочетании с подбитыми мехом кожаными мокасинами смотрится странно, но в целом вид боевой. Ни кольчужных рубах, ни наплечников, ни поножей, ни уж тем более лат, зато у обоих ножны с мечами на поясах. Спасибо гвардейцам, обеспечили всем, чем нужно. Небось, и новые луки с копьями выдали – у них тут любого оружия тьма.

– Готовьтесь, сынки, завтра утром выходим, – начал Яр, выслушав приветствия мальчишек. – Пришло время зарбаговых тварей из нашей Долины гнать. С армией северян и огонь-мечом, что вы принесли, одолеем ордынцев легко. Только просьба одна – о том, что я здесь никому из наших, а не из наших тем более, знать не положено. Тайна слишком серьезная, чтобы даже малейший шанс её разболтать вам давать, так что не обессудьте – к родичам не пущу.

А парни-то ни одним телом выросли. В голове тоже взрослость. Приняли известие молча и даже лицом показали лишь самую малость из того, что у них внутри полыхало. Надо, так надо. Понимаем, мол и не спорим. Хотя, тоже небось, жуть как хотят родичей-друзей повидать. Да, что там повидать – хотя бы узнать, кто живой, а кто нет.

– Мудрейший, нам много, что рассказать надо, – вместо споров и просьб сообщил Арил. – В Долине с нами всякого произошло…

– В дороге время найдем, – оборвал Яр. – В седле вы, как я понимаю, уже немного освоились. Будем ехать, расскажите.

– А остальные как? – покосился Трой в сторону лагеря ополченцев, где в том числе находились пришедшие прошлым вечером охотники Племени.

– А остальные пока здесь останутся. Отвоевались свое. Дело сделаем, заберем домой вместе с семьями. Сейчас северяне и сами управятся.

– Так, а мы там на кой?

Юный Тигр, успевший где-то лишиться ушей, что Яр опытным взглядом подметил, несмотря на пышную шевелюру специально не собранных в хвост волос, основательно осмелел за последние месяцы. Почтением в голосе и не пахло.

– Предпочёл бы остаться? Ну-ну. Врать не буду – особо вы мне там не нужны. Но и оставить нельзя – много знаете. Будете при мне на посылках. Считай это благодарностью за добытый ярадов меч. Советник императора предлагал вас в какой-нибудь далёкий город отправить, но я решил, что вам больше понравится в Долину пойти.

– О чем речь, Мудрейший! На посылках, так на посылках. А появится шанс в чернюка копьём ткнуть, так тем более не откажемся. Трой не про то хотел. Это он так про, что делать предстоит спрашивал. К трусам уж не спешите причислять. После пережитого в этой жизни бояться больше нам нечего.

Глава третья – Орлята

По щеке, щекоча кожу тоненькими ножками, проползло что-то мелкое. Кабаз тряхнул головой. Вот зараза! Зевнув, он приоткрыл один глаз. Светает – так и так пора было просыпаться. Да и мочевой пузырь подсказывает, что утро настало. Охотник пару раз напряг и расслабил ноги, потянулся спиной, распрямил затекшие руки. Теперь можно и ремень развязать, что не давал ему во сне рухнуть с дерева. Но сначала прислушаться и осмотреться. Ну-ка, где там Зубастик? Кабаз вытянул шею, заглядывая под ветку.

Ага, лежит у корней – бревно чешуистое. Не отстал, догнал за ночь. Упрямый. Пятый день уже его стережёт, всё надеется отведать мяска незнакомого. Глупый – куда ему шустрого человека поймать. Неповоротливый же, бегать толком и то не умеет. Наверняка падаль – его главная сыть. Охотничек из этой коротконогой туши так себе. С чего вообще к такой малявке прицепился не ясно. Кабаза ему на один зуб, если каким-то чудом повезет сцапать.

Но оно, на самом деле и к лучшему. Крупный зверь, что сам может оказаться добычей разве что для гиганта-Ражгора, своим присутствием отпугивал других хищников. Местное зверьё и раньше-то не особо донимало Кабаза – с новым и непонятным мало, кто хочет связываться – а теперь тем более не полезут. Считай, дармового сторожа завёл. Как наткнулся тогда на эту зубастую погань возле воды, так ящер и сопровождает его весь путь вдоль реки. То ли весь день ковыляет по следу, то ли по руслу плывет, а потом вылезает и по новой находит. Кто его загадочного разберет. Только суть одна – каждое утро сидит внизу под выбранным охотником для ночевки деревом. То есть скорее лежит – он же вытянутый, как здоровенная короткохвостая ящерица, задницы для сидения подходящей у него нет.

Закидывая на плечи лук и снятый на сон мешок с лямками, Кабаз любовался Зубастиком. Шагов двадцать в длину. В ширину, если брать уровень оттопыренного в стороны пуза, все пять будет. От макушки до кончика хвоста идет гребень из частых колючек. Глазья маленькие и почти всегда затянуты веками – только желтые щелки торчат. Пасть – два человека влезет за раз. Зубов там в три ряда – потому и имя такое страшилищу выбрал. А вот лапки коротенькие – на таких не попрыгаешь, не поскачешь и уж тем более на дерево не взберешься.

Уловив движение наверху, чудище оживилось. Завалило голову на бок, зыркнуло левым глазом.

– Доброго утречка, – подмигнул зверюге Кабаз и ловко перескочил на соседнюю ветку.

Два шага по ней – и на следующую. С той уже на ствол соседнего дерева – и по нему вниз. Соскользнул, подхватил торчащее из земли палкой копьё, прыгнул в сторону. Всё! До следующего утра, Зубастик. Тяжёлые челюсти клацнули шагом левее, чем нужно. Зверь расстроенно хрюкнул и попробовал в очередной раз на рывке догнать проворную дичь. Как обычно безрезультатно. Кабаз, что было уже неоднократно проверено, бегал быстрее. Ящер недолго попыхтел за спиной и отстал. теперь можно расслабиться.

Постепенно он перешёл на шаг и начал поглядывать по сторонам в поисках завтрака. Вяленого джагаза – солоноватой розовой дряни, что он забрал у охотившихся за Гваром чернюков, в мешке было ещё предостаточно, но Кабаз берёг этот запас на голодную пору. Мало ли, куда его приведёт выбранный путь. Здесь же в лесу всяческой снеди и так хватало. Главное – знать, что искать. Фрукты, ягоды, насекомые, мелкие ящерки, яйца – погибший босх успел его многому научить. Например, добывать себе пищу.

Хотя, конечно, самое ценное знание, каким наделил его Гвар не касалось еды. Дети-мхарса, которые неизвестно какими судьбами оказались в плену у нелюдей ждали Кабана на востоке, и это меняло всё. Где-то там впереди томятся в неволе родичи. Значит, он ни последний из Племени, ни последний человек в этом мире. Значит, есть за что бороться и для чего жить. Нет, Инга никуда не исчезла из мыслей – она навсегда там останется. С этой болью ему умирать. Но бессменные обречённость с апатией отступили на время. Цель получше, чем просто убить Зарбага, которого, как оказалось, здесь нет, появилась у него вместе с этим открытием. А, когда у человека есть цель, и причём цель достойная, он становится сильнее в разы. Вот найдёт детишек, спасёт и уведёт далеко-далеко. Может быть даже в Долину. А что? На острове жить безопасно.

Замечтавшись, Кабаз не заметил, как уголки губ уползли вверх, и на его лице впервые за последние месяцы появилась улыбка. В хорошем настроении и идётся быстрее. Наверное камень-дом ранхи, где по словам Гвара и держат детей, уже близко. Следуя указанием чернюка, он еще неделю назад вышел к большой реке, куда впадал ведущий его изначально приток. Теперь только вверх и вверх по течению, покуда в воде не появится это странное чудо. Как может выглядеть дом старейшин Кабаз себе представить не мог, но был уверен, что узнает его, когда увидит.

Чтобы не пропустить ненароком искомое, он два раза в день выходил осмотреться на берег. Двигаться совсем вдоль воды было слишком опасно – там встречалось гораздо больше зверья. Вот и сейчас, одолев к полудню примерно дюжину миль, Кабаз свернул влево. Несколько сотен шагов – и впереди замаячил просвет. Эта река в отличие от предыдущей широкая – всего вдвое уже Великой. Течёт ровненько, почти не петляет. Оглядеться есть где.

Подойдя к пышным зарослям местной осоки, Кабаз осторожно раздвинул высокие стебли. Надо же! А русло-то вниз убежало. До воды локтей пятьдесят – хорошая круча. Вчера такой не было. Получается местность поднялась за эти последние мили, а он и не заметил за мыслями. Ну, что же. Раз так, значит, Зубастик, коли тот преследует его по воде, теперь точно отстанет. Непонятно только радоваться тому, или расстраиваться. Завтра проверим.

Убедившись, что никаких камней-домов в воде нет, ни здесь, ни на многие мили вперед, Кабаз поспешил дальше. На закате, перед тем, как выбрать подходящее дерево, он еще разок выберется к реке, а сейчас нечего терять время. Посветлу нужно побольше успеть прошагать. По темноте в этом лесу не походишь.

***

Зубастик все-таки оказался не из водяных ящеров. Утром был тут как тут. Кабаз, успевший по-своему привязаться к зверюге, даже обрадовался. Пусть уж лучше привычное зло под боком, чем неведомое вокруг.