Тайны Сикорских

Глава 1. Игра началась

Пряное золото осени, щедро приправленное ароматной свежестью, заставляло улыбаться, с упоением дышать полной грудью, восстанавливаться после утомляющего летнего зноя. Блики серебрили влажный асфальт, солнечные зайчики плясали между цветными лиственными кораблями, бороздящими мелкие лужицы. Катя обожала теплую осеннюю погоду и в любой другой ситуации с удовольствием бы пошуршала еще не отсыревшей опавшей листвой, зарыла бы в нее ботинки, прислушиваясь к приятному шелесту. Но не сейчас. Она шла, отбивая уверенный ритм острыми каблуками, подстегивая себя, убеждая в собственной правоте и обоснованности своих намерений. Сегодня ей предстояло быть собранной, ответственной и играть хорошо отрепетированную перед зеркалом в прихожей роль. Поверят ли ей – от этого зависит слишком многое.

Свернула на широкую центральную аллею, по бокам которой рассредоточились огромные шикарные дома за высокими оградами, вооруженные башенками, с которых на случайную прохожую пока без подозрения, но с возрастающим интересом посматривали охранники. Здесь местные пешком не ходят, они ездят на последних моделях BMW или Aston Martin и уж не носят одежду, не сшитую на заказ известными дизайнерами.

Катя подавила нервное желание одернуть алое шерстяное пальто или заправить за ухо локон, предательски покинувший свое место в тщательно уложенной прическе. Надо держаться естественно и уверенно, будто она частица пазла, из которого состоит жизнь богатого пригорода столицы.

Вот и бронзовые ворота, ощерившиеся пастями рассерженных горгулий. Не слишком приветливо. Катя нажала на звонок. Через минуту небольшая калитка, притулившаяся к воротам, отъехала в сторону, пропуская охранника в камуфляжой форме. Взгляд непрошенной гостьи скользнул по кобуре на поясе встречающего ее мужчины, и она с титаническим усилием воли произнесла, подавляя желание броситься наутек:

- Здравствуйте! Я Елена Прямохатько из «Погоды в доме», пришла на собеседование по поводу места домработницы.

Голос не дрогнул, уже хорошо. Улыбнулась, намеренно флиртуя с охранником. Мужчина кивнул, очевидно, будучи в курсе назначенной встречи, и пропустил гостью во двор. Катя с сожалением отметила, что на улыбку «Игорь», как было указано на бейдже, не отреагировал, но лишних вопросов не задавал, а это даже лучше, чем выведывание личных подробностей в непринужденной беседе.

Идти к дому пришлось довольно долго, поскольку он спрятался за ухоженным садом с изысканными растениями. Астры пестрели разноцветным узорчатым ковром. Поздние розы, еще не прихвачены заморозками, щедро цвели, благоухая. Катя вдохнула вкусный аромат и почувствовала, как тревога сменяется азартом.

Дом внушительных размеров, построенный в стиле неоклассицизма, впустил гостью внутрь сквозь небольшую дверь с заднего двора, явно не парадную. Ее встретила немного чопорная экономка бальзаковского возраста Клавдия Олеговна.

- Я вас проведу. Хозяин дома лично подбирает персонал, – вместо приветствия недовольно прогугнявила женщина. – Верхнюю одежду повесьте вон там, наденьте бахилы – они в корзине возле шкафа.

Как Катя ни старалась, внутри все переворачивалось при виде шикарных подлинных картин и роскошных предметов мебели. «Я опытная домработница, меня величием чужих домов не поразишь и не напугаешь», - как мантру, повторяла про себя Катя. Она сама должна была поверить в это, иначе не убедить своего будущего работодателя.

- Екатерина, проходите. Я Артем Николаевич Сикорский, – пригласил, не вставая из кресла, уютно пригревшегося у растопленного камина, мужчина лет тридцати пяти. Его черные, как смоль, волосы не были тронуты ни единым седым волоском, а простые джинсы и свитер сидели идеально. Он был чем-то похож на отдыхающего белого тигра. Красив и породист, но обманчиво безопасен.

- Здравствуйте, – сдержанно поздоровалась Катя. – Очень приятно.

- Присаживайтесь, – указал на кресло напротив себя Артем Николаевич.

Катя села, аккуратно сложив руки на коленях. Мужчина окинул взглядом ее сдержанное платье до колен со стойкой-воротничком, черные плотные колготы и смешные синие бахилы, которые уже проткнула тонкая шпилька осенних ботинок.

- В нашем доме служащие – одна большая дружная семья, поэтому к отбору работников мы подходим весьма тщательно, – начал говорить Сикорский. Катя подумала, ага, поэтому все у вас такие «вежливые» и «приветливые», но, естественно, оставила свои мысли при себе. – Расскажите мне о себе, Лена. И пожалуйста, расслабьтесь, Вы пришли не в логово зверя. Хотите чаю?

Катерина мысленно отвесила себе подзатыльник. Надо вести себя естественнее, ее волнение замечено.

- Нет, спасибо. Что бы вам хотелось узнать в первую очередь? – постаралась держаться, как можно раскованнее и вежливее, приправила вопрос улыбкой.

- Опыт работы, муж, дети, образование есть? Сколько Вам лет? – ответил улыбкой Сикорский, но глаза его при этом остались холодными.

- Мне тридцать. Опыт работы десять лет, образование – туризм и гостиничный бизнес, мужа… нет, – с небольшой заминкой ответила Катя, проклиная себя за то, что не держит удар.

- Вот как, это хорошо, – тигр внимательнее присмотрелся к залетевшей в его логово птичке.  – Вы же понимаете, что муж и дети отвлекали бы вас от работы. Наши служащие все живут здесь, каждый получает недельный отпуск раз в один-два месяца, остальное время полностью в нашем распоряжении, но и оплата соответствующая за причиняемые неудобства. Об этом подробнее Вам расскажет Клавдия. А почему бы Вы хотели работать именно у нас?

Глава 2. Мелкие неприятности

- …невидимки, заходить в помещение, когда там кто-то находится – строго запрещено, – гугнявила Клавдия Олеговна, настоятельно вращая круглыми и выпуклыми, словно у рыбы, светлыми глазами. Катя пыталась ее слушать внимательно, поглощая правила поведения в доме и тут же усваивая их, но их было такое несметное количество, что часть указаний, словно стрелы нетрезвого стрелка, пролетали где-то мимо ушей.

- Не волнуйся, я дам тебе распечатку, – заговорщицки шепнула невысокая миловидная девушка, пробегая мимо с тазиком выстиранных вещей.

- Алла, стойте. Хочу познакомить Вас с Еленой, нашей новой домработницей. Она будет проходить испытательный строк в течении следующей недели.

- Это очень здорово, потому что октябрь подходит к концу и скоро будет бешеная неделя. Еще ничего не началось, а мы с Яной уже сбились с ног, – сделала очаровательный книксен Алла.

- Что не началось? – переспросила Катя.

- Это Вы узнаете, если пройдете испытательный срок, – чопорно сказала Клавдия Олеговна, окинув недовольным взглядом Аллу. Женщина достала из кармана выглаженного белоснежного передника крохотный кнопочный мобильный телефон и по памяти набрала чей-то номер. – Яна, будьте добры, спуститесь на кухню и заберите Елену. Выдайте ей форму и проконтролируйте выполнение заданий по списку. Сегодня наш стажер под вашим руководством.

Алла подмигнула Катерине и убежала с тазиком куда-то на улицу.

- Заметьте, Артем Николаевич любит свежесть постельного белья, высушенного во дворе в специально отведенном для этого месте, не вздумайте развесить простыни в прачечной, – прокомментировала Клавдия Олеговна так строго и укоризненно, будто уже застала Катю за вывешиванием пододеяльников в затхлой кладовке. – И, если Вы поняли меня, отвечайте, хорошо, слушаюсь.

- Хорошо, слушаюсь, – попробовала на языке условленную фразу согласия и принятия команды к исполнению Катя.

- То-то же, – наконец на всегда недовольном лице Клавдии Олеговны проскользнула тень удовлетворения. Ее допотопный телефон зазвонил снова, и женщина ответила на звонок. «Да, да, иду». Помолчала, оценивающе просканировав Катю, будто попечитель малолетнего нарушителя. – Вы сможете побыть несколько минут одна, пока не придет Яна?

- Да, конечно, – Катя постаралась не выдать своей радости. Ей давно хотелось остаться одной и осмотреться в этом огромном доме.

- Ничего не трогайте, никуда не уходите, ни с кем не разговаривайте. Пройдите в малую столовую и ждите там, – строго отдала указания Клавдия Олеговна и уплыла из кухни.

Катя удовлетворенно выдохнула. Очутившись в соседствующей с кухней столовой, огляделась – везде скрипящая на зубах чистота, идеально расставленная в сервантах посуда, овальный стол на двенадцать персон, украшенный вазой со свежими цветами. Прислушалась – сквозь приоткрытую дверь звуки шагов будут слышны. Подошла к громоздким сервантам.

Пил ли ты из этих красивых хрустальных бокалов, ел ли из этого роскошного фарфора? Взяла один из утонченных бокалов для вина – его вряд ли касались твои губы, ты любишь бренди, хотя здесь, наверное, принято за ужином выпивать бокал-второй Хванчкары.

Резкий звук напугал Катерину, и стеклянная посуда, словно неуловимая медуза, проскользнула сквозь пальцы и с мелодичным звоном рассыпалась на множество мелких осколков.

- Я вернулась за… – Клавдия Олеговна, прошедшая в столовую не через кухню, а вошедшая через до этого прикрытую дверь из коридора, ведущего вглубь дома. Она не договорила фразу с ужасом уставившись на осколки.

- Вы разбили бокал? – задала очевидный вопрос чопорная домоправительница, хотя сама только что была свидетельницей произошедшего. – Это часть уникального набора на двенадцать персон, теперь у нас некомплект! Один бокал стоит четыреста долларов, но найти ему замену будет нелегко и это накануне...

Клавдия Олеговна недоговорила, подавившись возмущением. Катя выдохнула – четыреста долларов, где ей взять лишние четыреста долларов? Она сейчас беднее церковной мыши. Но даже не это самое ужасное – ее сейчас уволят. И все ее геройство насмарку.

- Значит придется принять девушку на работу, чтобы она возместила убытки, – раздался приятный густой баритон. Он принадлежал мужчине, красивому и стильному, словно сошедшему с обложки журнала. Его голубые глаза были узнаваемы – Артем Николаевич имел такие же, хотя они и не смотрели на мгновенно смутившуюся Катю так обволакивающе, заинтересованно. Очевидно, это его брат Алексей.

 Катерина дала себе мысленную пощечину – нельзя так смущаться, как неопытная девочка. Ей тридцать, не вчера родилась. Она хладнокровная и коварная хищница, а не доступная жертва. По крайней мере должна такой быть.

- Но Алексей Николаевич… – попыталась возразить Клавдия Олеговна.

- Еще мгновение назад мне казалось, что хозяин в этом доме я и мне принимать решение, – осадил ее мужчина, не отводя взгляда от полыхающей, словно светофор, Кати. – Нам нужны будут люди, Вы же знаете. Проведите… как Вас зовут?

- Ек… лена, – чуть было не выдала свое настоящее имя Катя, еще раз мысленно отвесив себе пару лещей.

Глава 3. Братья Сикорские

Дом гудел, словно растревоженный улей. В него начинали съезжаться гости, часть из которых сможет рассчитывать на довольно длительное гостеприимство. Клавдия Олеговна, аки воевода, смело возглавила приготовления и раздавала указания направо и налево всем, кого встречала на своем пути. Ей не хватало только огромного меча-срублю-голову-с-плеча, которым она бы размахивала, наказывая за малейшую провинность.

Катя была поражена масштабами происходящего. Прожив две недели под крышей дома Сикорских, она и не заметила, как просочились песчинки времени, выделенного ей в качестве испытательного срока. Все трое основных обитателей громадного дома будто испарились. Мужчины, словно привидения, являлись только по ночам – если являлись. Обычно их встречала сама Клавдия Олеговна, тщательно проверяя, сыты ли они, лично получая список заданий на следующий день, если таковой имеется. Она, будто верная псина, охраняла личное пространство своих хозяев и изолируя их от общения с «чернью», как шутя называла прислугу Яна.

Катя за все время единожды увидела Алексея Николаевича и лишь облегченно вздохнула, что за заботами лишена возможности встречать его чаще.

Была глупая ночь. Небо затянуло рваными тучами, сквозь которые время от времени прорывалась набирающая округлость луна, будто утопленница, пытающаяся всплыть на поверхность – да клоки мохнатых водорослей не пускают, обволакивают, цепко приковывают к тяжелому небосводу. Дом был погружен в полумрак, рассеиваемый призрачным светом выставленных на минимальный режим ночников. Не спали лишь псы, здоровенные овчарки и волкодавы, выпущенные сторожить громадную территорию. Они перелаивались друг с другом, порыкивали, заметив пробегающего зверька или уловив подозрительные шорохи и запахи, и их голоса лишь усиливали и без того зловещую атмосферу, нагнетаемую завыванием ветра в каминных трубах.

Катя получила задание до блеска натереть столовое серебро, что оказалось не так легко, как она думала. Без опыта подобной работы женщина провозилась более четырех часов и, когда наконец смогла распрямить затекшую спину, застонала. Руки трусились от перенапряжения, будто она работала в спортзале, а не натирала столовые приборы тряпкой, щедро взбрызнутой средством «Блеск». Катя совершенно не понимала, почему нельзя загрузить все в посудомоечную машину и забыть, пока она не выскоблит малейшие признаки грязи, и то и дело воровато косилась в сторону чудо-техники. Ей казалось, что машина заговорщицки подмигивает своими светящимися кнопочками, приглашая воспользоваться тем, что вся прислуга давно уже спит. Кто узнает? Но Клавдия Олеговна настоятельно приказала начищать серебро вручную, и Катя со вздохом отгоняла от себя назойливые соблазнительные мысли схалтурить. Бокал она уже разбила, что будет за порчу семейной серебряной посуды страшно было подумать.

Когда поднималась наверх к себе, Катя чувствовала себя древней старухой, в полумраке недоглядела и споткнулась о витиеватую подножку одного из торшеров. Наклонилась растереть лодыжку, физически ощущая, как наливается синяк. Сзади скрипнула дверь комнаты Яны – видимо, девушка выглянула на шум. И что ей не спится в такую глухомань?

- Спи, это я! – не поднимая головы, прошипела Катя, продолжая массировать ногу. – Дурацкие каблуки! Идиотские торшеры! Это помешательство – выставлять здесь такую громадину, – ворчала Катя. Она непечатно выругалась, хоть и не позволяла себе обычно опускаться до такого. Усталость брала свое.

Женщина вдруг почувствовала чью-то руку у себя на плече и уловила приятный аромат мужского парфюма.

- Ой! – она взвизгнула от неожиданности и попыталась резко подняться, но стукнулась головой о чей-то подбородок.

- Полегче, – Алексей Николаевич одной рукой растирал себе пострадавший подбородок, а второй успокаивающе приобнял Катерину.

- Вы… – глупо уставилась на мужчину Катя. – Я Вас стукнула? Простите, пожалуйста. Давайте я принесу что-нибудь холодное.

  - Постойте, не надо, – хозяин дома посмотрел на взволнованную служанку, словно энтомолог, на попавшуюся в силки редкую бабочку. Кате вдруг стало жутко неловко, кожу опалило жаром. Она отчетливо почувствовала чужую горячую руку у себя на талии, медленно привлекающую ее к себе.

В голове отбойным молотком застучала отчаянная мысль: «Думай, думай, как достойно выйти из этой ситуации, чтобы не навлечь гнев. Думай!» Но, как на зло, все достойные идеи, словно перепуганные кошкой мыши, разбежались, кто куда. Женщина попятилась, опять споткнулась о затейливо выпаянную ножку торшера, пытаясь ускользнуть от Алексея Николаевича, но тот поймал и еще теснее прижал ее к себе. Горячее дыхание с легкой примесью виски, аромат духов парализовали. Если дать пощечину и уйти – Катя не станет еще одной добычей настойчивого Сикорского, но тогда ей придется покинуть дом навсегда.

- Гм-гм, – послышалось деликатное покашливание. – Извините, что прерываю, но, Леш, тебе завтра выступать на совете директоров. Собрание на девять утра.

Катю словно окатило ледяной водой – Артем Николаевич холодно смотрел на застигнутую врасплох парочку. С его длинного черного плаща прямо на пол стекали капли дождевой воды, а сапоги оставляли грязные мокрые следы. Темные волосы растрепались непогодой, он провел по ним рукой, стряхивая влагу.

- Елена, вытрите пол, – камнем в воду бултыхнулось указание, и Катя ухватилась за возможность избежать дальнейшего общения с Алексеем, побежала за половой тряпкой. Младший Сикорский с долей сожаления провел ее глазами и повернулся к брату, с укором смотрящему на него.

Глава 4. Нападение

Дом Сикорских начинялся гостями, словно готовящийся к пылу-жару пирог. Приезд каждого из них привносил новые оттенки в царствующую атмосферу, изменяя ее, добавляя остроты и пряности в молчаливое безвкусие будней. Вялая тягучая жвачка двухнедельного испытательного срока Катерины наконец закончилась. Катя усвоила каждый из длинного ряда пунктов поведения прислуги: нужно быть невидимкой, быстрой и сноровистой; нужно успевать наводить идеальный порядок в кратчайшие строки; нельзя входить в апартаменты хозяев; кабинеты Сикорских – табу; заговаривать с хозяевами или их гостями первыми – табу (рекомендация избегать их без прямого приказа явиться к ним); выходить во двор после наступления темноты запрещается (разве что хочешь чтобы тобой поужинал один из волкодавов); западное крыло дома закрыто для посещения прислугой и все в таком же духе.

Многие запреты и рекомендации не были прописаны, и до них приходилось додумываться самому: не лезть под руку кухарке Валентине, дородной и весьма деятельной женщине, считающей, что кухня – ее владения, или же что можно говорить Яне только то, что хочешь, чтобы узнал весь штат прислуги без исключения.

Среди сотрудников охранной службы есть весьма неплохие ребята, общительные и добрые, которые вовсе не прочь поболтать с симпатичной новенькой. Катя виртуозно съезжала с тем, которые относились к ее личной жизни, и научилась незаметно подводить к вопросам, которые интересовали ее саму: кто и как часто посещает дом или же странности в поведении хозяев.

Братья Сикорские были неисправимыми трудоголиками – постоянно в делах, в разъездах. Их сестра Ксения тоже в доме бывала редко – но по иным причинам: тусовки, встречи, очередные попытки выстроить отношения, которые не разобьют ей сердце. Катя искренне сочувствовала Сикорской. Богатая и красивая, с отличным образованием, с толпой знакомых и друзей, она оказалась безнадежно одинокой.

Когда служанка приходила по утрам делать Ксении укладки, девушка спросонок не успевала соорудить вместе с макияжем и брендовой одеждой свой обычный образ, который носила, как плотно прилегающую маску. В свои двадцать шесть она была похожа на ранимого моллюска, ежедневно прячущегося в толстый бронированный панцирь легкомысленной, довольной сладкой жизнью кокетки из «золотой молодежи». В светло-зеленых глазах стояла волчья тоска, которая обычно поселяется в более старшем возрасте, а на бледном лице лежала печать усталости.

Одним пасмурным холодным утром Катя явилась к Ксении, чтобы, как обычно, причесать непослушные пушистые локоны, и застала ее стоящую у окна, смотрящую в серую утреннюю дымку. Окно распахнуто настежь. Холод лижет босые ступни, безжалостно изгоняя из помещения остатки тепла. Туманная влага по-хозяйски вползает в девичью спальню.

- Ксения Николаевна, Вы же заболеете! – всплеснула руками Катерина, точь-в-точь, как сделала бы, увидев, что ее дочь вытворяет такое. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, Катя видела в Ксении младшую сестру, требующую опеки и заботы.

- Все-равно, – бесцветным голосом обозвалась девушка. – Может, так лучше будет.

- Что Вы такое говорите? – Катерина безапелляционно захлопнула окно и повернула оконную ручку. Ксения продолжала стоять, словно находясь в каком-то полусонном состоянии.

- Вы совсем замерзли, – Катя невольно становилась свидетельницей трагедии, которую молча переживала молодая Сикорская. Она окинула взглядом посиневшие от холода губы, покрывшуюся пупырышками кожу, и отправила девушку в постель. Командовать хозяевами, давать им советы или лезть не в свое дело было запрещено, за это можно вылететь с работы со скоростью пули. Но Катя не могла остаться сторонним наблюдателем. Что-то подсказывало ей, что не вмешаться сейчас – значит стать соучастником очень нехорошего события, на которое напрашивалась Ксения.

Сикорская послушно закуталась в несколько одеял, пока Катя поставила набираться горячую ванную и разожгла в камине огонь. Хотя дом и отапливался, необычайно теплая осень давала возможность повременить с подключением батарей. Промозглую сырость так приятно было изгонять с помощью потрескивающих дров в камине, на чем и настаивали домочадцы.

Вскипел электрический чайник, и чашка ароматного травяного чая была насильно втиснута в закоченевшие пальцы Ксении.

- Спасибо, – начинающим сипнуть голосом прошептала девушка. – Лена, посидите со мной, – неловко попросила она.

- Хорошо, – Катя подоткнула одеяла, соорудив вокруг хозяйки что-то наподобие кокона, и, плеснув себе в чашку чая, села рядом на удобный стул.

- Не хотите поделиться, что случилось? – спросила Катерина. Иногда все, что человеку нужно, чтобы не скатиться за опасную грань, это с кем-то поговорить.

- Нет, – отрицательно кивнула головой Ксения.  И, вопреки отказу, начала говорить.

- Вы не поймете. Это стыдно. Сегодня приезжает мама – как я смогу в глаза ей смотреть? А братья?! Если они узнают… – глаза Сикорской наполнились ужасом.

- Как бы то ни было, они Ваши самые родные люди, – мягко сказала Катя.

- Нет! Вы их не знаете… – отчаянно всхлипнула Ксения, и по ее начинающей полыхать нездоровым румянцем щеке скатилась одинокая слезинка, объемная, словно создана не из жидкости, а из хрусталя.

Глава 5. Красноречивые маски

Павел вошел в большой бальный зал поместья Сикорских, заполненный множеством танцующих пар. Маски скрывали личность гостей, шикарные наряды поражали воображение. Ведьмы, оборотни, демоны, вампиры, лесные нави кружились в танце, переговаривались и смеялись, шушукались и угощались деликатесами.

Сегодня Павел не был собой, но он, как никто другой, прекрасно осознавал, что гости Сикорских, хоть и носят маскарадные маски в так называемую Велесову ночь, Самайн или же Хеллоуин, на самом деле их сняли, продемонстрировав свой богатый внутренний мир.

Высокие потолки, огромная старинная люстра с несчетным количеством ламп в форме свечей, настенная лепнина, картины и статуи в стиле Рококо впечатляли. Павел не сомневался, что эти богатства подлинные и действительно созданы в эпоху Людовика ХV в средине ХVIII века и экспроприированы или же выкуплены богатым семейством у наследников французской знати.

Павел в свое время увлекался историей и архитектурой. До сих пор его любимым каналом оставался «Viasat History», но насладиться в полной мере подлинными шедеврами искусства возможности не было, учитывая происходящее.

В дальнем конце зала находилось возвышение, на котором размещался большой серебряный трон, а рядом стояло несколько поменьше. Центральное место принадлежало мужчине в строгом черном костюме и серебряной маске, сквозь прорези которой светились, будто звериные, глаза. Справа восседала пожилая женщина в бархатном старомодном платье и в изысканной маске, скрывающей пол лица. Ее наряд мог бы принадлежать Екатерине Великой. Нехватало лишь пышного парика, но его заменяла прическа из натуральных подкрученных седых локонов, да регалий императрицы. Царственные манеры женщины, идеальная осанка были красноречивее слов.

Два оставшихся места пустовали. Видимо, их хозяева спустились к гостям в зал и затерялись в цветной роящейся и пестрящей толпе.

К Павлу подошла молодая женщина с черной полупрозрачной кружевной лентой на глазах, дотронулась тонкой рукой до его локтя и рассмеялась мелодичным смехом:

- Весьма интересный костюм, господин ищейка, – веселилась Ксения. Павел иронично улыбнулся в ответ.

- И Ваш весьма… необычен, – он старался не смотреть на просвещающийся балахон, не скрывающий практически никаких изгибов тела.

- Нравится? – Ксения лукаво улыбнулась и покружилась вокруг своей оси, давая возможность собеседнику рассмотреть свой костюм повнимательнее.

- Сидит по фигуре, – обошел острые углы Павел.

Вдруг его взгляд выхватил среди гостей хрупкую фигурку в алом. Знакомые кудрявые волосы присобраны сзади красивым гребнем, на лице, как и у остальных присутствующих, маска. Но красавица не принадлежала к присутствующему контингенту. Ее выдавала слишком напряженная осанка. Вот залпом вылила в себя бокал игристого вина, стараясь ни на кого не смотреть, будто заправский работяга после тяжелой трудовой недели. Вытерла губы тыльной стороной ладони. Паша вздохнул – более чем за десять лет ничего не изменилось, Катерина пить так и не научилась. Вот только что она делает среди приглашенных? Ей явно здесь не место.

Мужчина галантно поцеловал руку Ксении, отвесив ей несколько блестящих комплиментов и ничего незначащих фраз, зазвеневших в копилке дежурных обменов любезностями. Павел хотел было подойти к Кате – он узнал ее мелкие кудряшки, знакомые движения, которые наблюдал с соседней парты, и смелость и лихачество в стиле «будь что будет», о существовании которых в обычно собранной и внимательной Катерине мало кто подозревал. Паше довелось познакомиться с этой стороной неоднозначной личности, так уж случилось. Усмехнулся собственным воспоминаниям и решительно направился к все также очаровательно выглядящей однокласснице, будто и не было этих лет, разделивших их судьбы.

Он не видел, как обиженно прикусила губу Ксения, как блеснуло в ее красивых глазах отчаяние.

Не успел. Не один Павел обратил внимание на лишнее звено в тесно переплетенной цепи гостей бала в честь Велесовой ночи. Сам хозяин спустился с пьедестала и направился к приглашенной.

Катя молодец, не выдала своего вылившегося холодной водой за пазуху испуга. Старается держаться естественно и уверенно, разговаривать с Сикорским непринужденно. Но она была здесь белой вороной, черной овцой в белоснежном стаде, о чем не подозревала в силу своей неопытности. Катерина не представляла во что ввязалась. И Артема Николаевича бравадой было не обмануть.  

Павел лихорадочно соображал, чем помочь бабочке, так глупо присевшей на охваченное со всех сторон пламенем полено. Языки уже лизали жертву, пробовали на вкус, а она все еще радовалась возможности согреться, незамечая тлеющих крыльев, и неподозревая, чем чревато это тепло.

***

Катя чувствовала себя не в своей тарелке. После изнурительных моюще-чистящих приготовлений она не знала уже, есть ли у нее руки, ноги, колени, спина, слушаются ли ее конечности, и уже свыклась со своей новой подружкой головной болью, которую не могли побороть ни литры черного кофе, и не изгоняли никакие таблетки.

Светлана оказалась отборной стервой. Ее приезд не остался незамеченным ни единым из обитателей дома Сикорских. Возмутительные пожелания и беспочвенные претензии терзали всех без исключения, в том числе и ее жениха. Зато Алексей Николаевич перестал таить угрозу для смазливых мордашек служанок. Ворковал со своей голубкой и сбегал от нее при первой же возможности, прикрываясь делами.

Глава 6. Велесова ночь

Когда человека любишь, когда проживаешь с ним маленькую эпоху – замужество, рождение ребенка, воспитание крохи – начинаешь чувствовать его на расстоянии. Узнавать шаги, походку, читать мысли, звонить, когда он взял трубку, чтобы сделать звонок тебе. Знакомый запах и вкус, знакомые мысли, созвучные твоим.

Катерина побледнела, будто присыпанная меловой крошкой. Пара секунд видения, всколыхнувшего ее внутренний мир, разворотивший едва затянутую и тщательно залепленную пластырем душевную рану.

- Артем, простите, мне срочно нужно идти… – Катерина сбежала вниз по лестнице в сад, словно за ней кто-то гнался.

Сикорский не побежал следом, не попросил он у нее и туфельку на память. Повернулся к гостям, которые начали собираться на террасе. И только если знать, на что обращать внимание, можно было увидеть тень сожаления, скользнувшую во взгляде, провожавшем удаляющуюся фигурку в алом.

Катя бежала, сломя голову. Вот там, она точно видела, он стоял. На садовой дорожке. Похожий на призрак. Знакомая фигура, поворот головы. Далеко и темно, чтобы рассмотреть лицо, но она чувствовала с помощью той необъяснимой связи, объединяющей любящие сердца, что это был он.

Владимир. Конечно, могла обознаться, если мыслить логически и учитывать все факторы, но интуиция говорила иначе. Катя узнала пропавшего мужа. Но он, словно призрак, растаял в саду. Ни следа его пребывания. Огромная территория могла совершенно спокойно поглотить мужчину, и его не найдешь так просто.

Катерина искала, кружила между деревьев, обходила клумбы, присматривалась к статуям и фонтанчикам, но лишь удалилась от дома. Надежда дала ей крылья, а разочарование их безжалостно обрубило. Теперь горечь затопила и стало невыносимо тошно.

Кольнула мысль. А вдруг Володя, если он не привиделся ей, увидел, как Артем Сикорский обнял ее? Вдруг узнал жену и неверно истолковал все? Кате захотелось надавать себе пощечин. Она вцепилась в волосы в жесте отчаяния.

- Кать, волосы повыдергиваешь, – знакомый голос заставил обернуться.

- Я знал, что это ты.

Павел стоял, широко улыбаясь.

Катерине захотелось чем-нибудь швырнуть в него, стереть это самодовольное выражение с его лица. Ее «Вы обознались», выдавленное усилием воли, осталось без внимания.

- Что ты здесь делаешь? – Павел посерьезнел.

- Не твоего ума дело, – возмутилась Катя и перестала из себя изображать незнакомку. Совершенно не было сил.

- Ну хорошо, – обиделся одноклассник. Бывшими одноклассники не бывают – столько лет вместе в одном классе просидеть от звонка до звонка, да на перемене пробегать.

- Не называй меня по имени, – спохватилась Катя и понизила голос. Мимо прошла какая-то пожилая пара, могли услышать. Седовласая женщина опиралась на руку мужчины, слушая, что он ей рассказывает скрипучим старческим голосом. Ее лицо, озаренное лунным светом, источало нежность. Казалось, она не замечала его трясущихся рук и прихрамывающих ног, его подрагивающего подбородка – черных вестников болезни Паркинсона. Женщина видела все того же молодого мужчину, с которым познакомилась несчетное количество лет назад, и снова ощущала себя молодой рядом с ним. Мужчина что-то ворчал, и его спутница кивала в такт его возмущениям, заставляя его чувствовать свою значимость и правоту.

Катя сглотнула слюну – в горле пересохло. Если она не найдет мужа, о подобной старости придется лишь мечтать. Ведь даже болеть и дряхлеть легче, когда рядом человек, для которого ты, несмотря на паутину прожитых лет, слабеющие руки, выцветшие глаза, ссоры и перебранки, без которых никуда, помнит тебя молодой и красивой, видит тебя внутренним взором и считает самой прекрасной.

- Хорошо, – Паша без расспросов согласился, задумчиво изучая свою знакомую. – Но в обмен на то, что будешь честна со мной.

- Паш… Давай без расспросов. Есть обстоятельства. Это личное. Прости, без обиняков, – немного отстраненно попросила Катерина, все еще во власти впечатления от увиденной пары стариков.

- Ну как знаешь, – Павел проглотил обиду, комом ставшую в горле. Он пошел ее разыскивать, чтобы помочь в случае необходимости, а в ответ статус «ты мне чужой человек». С чего бы Катерине перед ним исповедоваться?

- Но я дам один совет – убирайся отсюда. Тебе здесь не место, – твердо и как можно убедительнее произнес Павел. – Сикорские… Ты знаешь кто они? Ты в курсе, что здесь происходит?

- А что происходит? – отчаяние.

- Кто эти… люди, ты знаешь? – с нажимом спросил Павел.

- Конечно. Гости Сикорских, – пытаясь уловить подтекст, осторожно ответила Катерина.

- Я понял, – вздохнул ее собеседник, будто бы подтвердились его самые худшие опасения. – Ты имеешь право не рассказывать мне, что за нелегкая тебя сюда принесла, почему ты скрываешь свое имя, но я настоятельно советую – убирайся отсюда. Сикорские… Ты даже не представляешь, кто они.

- А есть что представлять? – вместо испуга Катя почувствовала надежду. Чем опаснее ее работодатели, тем больше шансов, что они плохие люди, которые имеют отношение к исчезновению Владимира. Хотя, если она видела только-что именно его… По спине прошелся холодок – мысли о призраке, навеваемые темой вечеринки в стиле Хэллоуин, женщина прогнала прочь.

Глава 7. Странные гости

Осенний сад благоухал сыростью и окутывался сизой дымкой, сквозь которую с трудом пробивалось сияние луны. Катя задрожала и разозлилась на себя – надо было набросить что-нибудь на плечи – так и воспаление легких недолго заработать, бегать целую ночь в одном платье. Но возвращаться не стала. Где ей искать теплую одежду? В спальню опасно идти, может кто-то заметить, а в гардеробной, естественно, она вместе с остальными гостями не раздевалась. Придется потерпеть.

Картам Катерина не верила, но именно благодаря гаданию она отчетливо увидела, как размытые пятна гуаши складываются в картинку, видимую лишь на расстоянии. Вблизи не рассмотреть. Почему она сразу не попросила Павла помочь? Что ей терять? Довериться незнакомому человеку рискованно, но он узнал ее еще при первой встрече и до сих пор не выдал. Можно ли рассчитывать на его содействие в дальнейшем?

Ай, как будет, так и будет, решила Катерина. Других вариантов все-равно не предвиделось. Если распустила сопли и вывернула душу перед Валентиной, то обратиться за помощью к однокласснику не будет глупо. Глупо не испробовать все варианты и любое содействие.

Кусты справа закачались. Показалось? Наверное, кто-то из гостей отделился от шумной компании, веселящейся вокруг костров, в поисках уединения. Но звук, сопровождающий шуршание и потрескивание кустов заставил кожу Катерины покрыться испариной. Она обратила внимание, что поблизости никого нет, вокруг лишь растительность, словно в лесу. Дом остался позади, за теми двумя поворотами, быстро не добежишь. Утробное рычание ведь может послышаться?

Вспомнился прыжок, сбивший Катерину с ног. Не могли же хозяева выпустить псов? Здесь множество гостей, которые могут пострадать.

Треск кустов прекратился, но рычание навязчивым эхом звучало в ушах. Слышится или чудится?

Катя вспотела, несмотря на то, что от холода ее начинал бить озноб.

- Здравствуйте, девушка. Мерзнем? – вкрадчивый голос заставил вздрогнуть и резко развернуться в сторону говорящего. Длинноносый смуглый мужчина ростом выше среднего был похож на итальянца. Его профиль мог бы быть отчеканенным на монетах древних римлян. Второй был не такой стройный, чуть пониже, черты некрасивого, но чем-то неуловимо привлекательного лица также выдавали его итальянские корни. Мужчины были похожи, как братья. Принадлежали к числу тех людей, чей возраст навскидку определить сложно: моложавые, свежие, но солидные, степенные. Им одинаково можно было дать и тридцать, и сорок, и, если бы волосы были припудрены сединой, то и все пятьдесят.

- Да, прохладно, – стараясь не стучать зубами, ответила Катерина. – Иду к кострам погреться.

Ей чем-то не понравились мужчины. От них веяло жутью. Вроде бы и вежливые, приятные люди, любезно предложившие провести ее к месту гуляний, но в то же время Катя покрывалась гусиной кожей только из-за того, что эти двое оказались рядом. Чем ближе подходили – тем более сильным и отчетливым становилось желание развернуться и бежать.

Мужчина, который был пониже, втянул носом воздух.

- Какой восхитительный аромат! – его глаза, Кате показалось, сверкнули желтым – наверное, в них отразился приглушенный свет фонаря с солнечной батареей.

- Да, ночь дивная, – ответила Катерина. – С-сп-асибо, но я, наверное, вернус-сь в д-дом, что-т-то на п-плечи наб-брошу.

Девушка постаралась обойти мужчин, загораживающих ей дорогу, ведущую к зданию, но они даже не попытались отойти в сторону.

- Боишься нас? Как мило. Не нужно, – почти напевно отозвался незнакомец, который был стройнее и выше.

- Одур-ряющий запах, – снова закатил глаза второй мужчина.

Катя попятилась. Поведение незнакомцев было странным и пугающим. Они не делали ничего плохого, но у женщины складывалось впечатление, что так просто от них уйти не удастся.  Мужчины переглянулись и тоже сделали несколько шагов вперед по направлению к Катерине, пристально ее рассматривая.

- Это гостья, – заметил более высокий.

- А мы лишь попробуем. Никто и не заметит. Здесь никого нет, – алчно отозвался его спутник.

Катя почувствовала, как липкий страх парализует. Она попробовала отшутиться, поворачивая непослушный язык, который отказывался повиноваться:

- Вы такие загадочные. Вжились в роль итальянских вампиров. Вас заждались сериалы о кровопийцах.

Старалась придать своему голосу беспечности. Корила себя, что за глупый страх? Темно, безлюдно, мужчины-шутники – и она уже повелась на хеллоуинские розыгрыши. Вот, что и требовалось доказать – незнакомцы смеются, оценили ее шутку.

- Забавная, – мужчины подошли еще ближе, медленно, с восторгом рассматривая Катерину.

Сзади затрещали ветки. Рычание заставило всех троих людей броситься наутек. Мужчины исчезли с поразительной скоростью – будто растворились в ночи. Катя не успела даже заметить, куда они делись, вроде ж бежали вместе с ней. Но думать было некогда – краем глаза видела, как на дорожку вылезло что-то огромное, рычащее, белое и погналось за ней.

Узкие тропки виляли между деревьями, кусты выскакивали со всех сторон, бросаясь под ноги и норовясь поставить подножку. Катя петляла, словно заяц. Обернуться и рассмотреть, что за зверь бежит за ней по пятам и бежит ли, не было сил. Страх гнал, подстегивал, словно плетью. Паника заставляла сердце колотиться. Каблуки дробно стучали по каменной кладке дорожек, платье было задрано, казалось, до самых ушей, чтобы узкий подол не мешал бегу. Не самый лучший наряд для пробежки.

Глава 8. Павел решается помочь

Ощущение, будто на лицо сел мотылек, щекоча крылышками. Так Катя восприняла чужое присутствие сквозь сон. Открыла еще крепко склеенные липкой сладостью предутреннего сна глаза и резко вскочила. В спальне кто-то был.

- Тс-с, это я, Павел, – представился мужской силуэт и подошел поближе.

- Как ты сюда вошел? – подозрительно зашипела Катя, прижимая одеяло к подбородку, укрывшись им почти до ушей. Нечего чужим мужчинам, пусть и одноклассникам, глазеть на женщину в одном белье. Ночью она так и не нашла пижаму в шкафу, свет включать не решилась, вот и легла практически в чем мать родила. И долго Павел здесь стоял? Многое успел разглядеть? Как неловко! Катя густо покраснела, словно девчонка.

- Я многое умею, – многозначительно ответил Паша, пряча шутливые искорки в глазах, и, увидев реакцию раздосадованной женщины, тут же примирительно добавил:

- Я пришел вернуть твои туфли. Нашел их в саду, валялись. Ну и поговорить. Думал, ты еще не спишь. Стучать побоялся, чтоб прислугу зря не привлекать, открыл замок булавкой.

- А позвонить?! Я бы открыла!

- Номера твоего нет, – развел руками Павел. – В общем держи туфли.

Грязнющая, словно ею выкапывали картошку, обувь к ужасу хозяйки была поставлена на светлый ковер. Тьфу ты, теперь еще и его чистить.

- Катька, я тебя предупредил – держись от Сикорских подальше. Уезжай пока не поздно.

- Да что ты заладил, как попугай?! – вскипела Катерина, сверкая глазами. Ей хотелось хорошенько треснуть Павла, но она сдержалась. Вспомнила, что вообще-то собиралась воспользоваться его помощью. И мягче добавила:

- Паш… Я могу на тебя рассчитывать? Ты можешь поклясться, что, если не захочешь мне помогать, сохранишь мою тайну?

-Тебе нужна помощь? – мужчина откинул шутливый тон в сторону и вмиг посерьезнел. Теперь он больше был похож на собранного юриста, чем на того веселого подростка, каким помнила его Катерина, и это поубавило в ней решимости. Что она знает об этом чужом мужчине? Можно ли ему довериться? Вздохнула. Была ни была. И рассказала, что ищет мужа, пропавшего без вести. Не упомянула о дочери, сухо изложила факты: был муж, в последний раз видели у Сикорских, он с ними работал, судя по данным частных детективов, теперешнее местонахождение неизвестно.

- Мне кажется, что я его сегодня видела… Нет, я не уверена, но… Мне кажется, это был он, – закончила свой короткий рассказ.

- Владимир Латышев? Это о нем ты спрашивала меня в саду?

- Да, он.

- Ох, Катя… – Павел задумался. – Через меня проходит вся бумажная документация: договора, соглашения. Я посмотрю, имели ли дела Сикорские с Владимиром Латышевым. У меня хорошая память на лица. Есть фотография?

- Нет, что ты… Хотя я могу поискать его страничку в Инстаграм. Дай свой телефон, – попросила Катя. Быстро нашла профиль, который был закрытым. Фото в маленьком формате было сложно рассмотреть.

- Сейчас поищу фотки у друзей, – Катя нашла свою подругу Лилю Светаеву и открыла ее фотографии, пролистала ленту и показала изображение, где она с мужем и пара Светаевых обедали в кафе. Паша присмотрелся. Круглолицый мужчина был среднего телосложения, средние черты лица, незапоминающиеся, но с очень красивыми глазами и белозубой улыбкой. Привлекательный. Хотя, когда не улыбается, может легко затеряться в толпе – такого увидишь и не узнаешь.

- Не помню, – с сожалением вынес вердикт Павел. Даже если он и видел Латышева, то легко мог не запомнить неброскую внешность. И что Катя в нем нашла? Первая красавица в классе. Каждый второй был в нее тайно влюблен, хоть и боялся подступиться – умные девочки часто делают мальчиков робкими и нерешительными, а Катя была эрудированная отличница. В ней привлекала доброта, которой она щедро делилась с окружающими. И вот она вышла замуж за средненького мужчинку, пропавшего без вести. И теперь отважно отправилась на его поиски, не подозревая, чем рискует, в логово кого она угодила.

- Давай договоримся, я проверю, действительно ли имел Владимир дела с Сикорскими, а ты уезжай отсюда.

Катя возмутилась – да что ж он заладил одно и то же! После жаркого спора она дала понять, что не уедет и точка.

- Это из-за Алексея, да? Пока мужа нет, можно замутить с богатеньким красавцем? – съехидничал Павел и тут же сам пожалел о сказанном.

Катя дала пощечину – звонкую, смачную. Она стояла, придерживая одеяло вместо одежды, бледная, с распущенной копной пушистых завитушек. Такая уязвимая, из-за одеяния похожая на греческую богиню. Паша, как мужчина, не мог не отметить, что Катерина со школьных лет расцвела, стала привлекательнее, не как симпатичная девчонка, а как красивая женщина. Вспомнил, в каком виде застал ее, уютно обнявшую ногами одеяло, оставаясь при этом раскрытой, и неловко отвел взгляд.

- Прости, Кать… Я не это имел в виду.

- Вон!

- Кать…

- Вон, я сказала!

Катя была бледная, глаза метали искры. Павел вспомнил, что отпугивало ребят в школе больше всего – ее требовательность к себе и ее гордость. Она прощала обиды, да, но задень ее гордость – и увидишь силу ее гнева.