Тайны Судьбы

От автора

Посвящаю эту книгу своей маме и любви — самой удивительной силе во вселенной, которая придает жизни особенный смысл.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

В книге содержатся сцены насилия и жестокости. Положительные герои отсутствуют. Впечатлительным и блюстителям морали читать не рекомендуется!

Цикл "Темная Империя". Книга 5

Пролог

— Велия, — позвал ее виноватый голос, пробившийся даже сквозь пелену сна. Ей так приятно было нежиться в этом теплом коконе отдыха и покоя, что она недовольно поморщилась. Однако потом все же сделала над собой усилие, вспоминая, кто она и где. Стоило только разлепить веки, как она застонала:

— О, лорд Вал'Акэш захотел есть? Что ж, завтрак как раз готов.

Рядом раздался такой знакомый и родной вздох Риэла и тихое хныканье еще одного лорда Вал'Акэш. Пришлось Велии просыпаться, садиться и принимать на руки маленького Рэдгариана. Он, как и папа с прадедушкой, вел себя прилично, лишний раз маму не беспокоил и даже сейчас послушно принялся сосать набухшую от молока грудь. Велия едва заметно скривилась, когда малыш больно укусил ее парочкой недавно выросших зубов. Они стали резаться у Рэдгариана еще месяц назад, и начинающим родителям оставалось благодарить Тьму, что сын, как истинный мужчина, терпел и плакал не все время.

Как только процесс кормления был закончен, Риэл, висящий все это время над ней горой, проворно забрал малыша.

— Все, я спать, — простонала Велия, сползая обратно в теплую кроватку.

— А завтрак? Велия, как ты будешь кормить Рэдгариана, если у тебя не будет молока? Велия? — раздался над головою полный возмущения голос любимого. Ему вторил младший лорд Вал'Акэш, к счастью, еще не способный на членораздельную речь.

И зачем она вообще тогда настояла на своем? Иногда — в такие моменты — Велия даже капельку жалела, что после рождения долгожданного ребенка продавила свою волю. Но это чувство быстро проходило, стоило ей только увидеть, как Риэл бережно держит на руках сына. А ведь было время, когда он его даже брать не хотел! Причем не из-за нелюбви, а следуя глупым предубеждениям. Когда Рэдгариан родился, Риэл традиционно взял его на руки, порадовался сыну и отдал обратно Велии. Он, видимо, ожидал, что ребенок переедет в покои подальше к армии нянек и кормилец, позволив родителям и дальше жить счастливой жизнью. Но малыш вдруг оказался совсем рядом.

— Велия, есть же кормилицы! Зачем тебе мучиться! — не понял Риэл. Но, поймав взгляд любимой, тут же исправился: — Конечно, ты можешь кормить его. Это твое, женское дело, я хотел как лучше.

Заботливый.

Однако Риэл не думал, что Велия пойдет дальше. Когда она попытался буквально впихнуть (по-другому он не понимал) ему ребенка, он удивился еще больше и запротестовал.

— Ты еще предложи мне ему пеленки поменять!

— Было бы неплохо, — отозвалась эльфийка, зловеще сверкая глазами. — Он же твой сын! Разве ты не будешь о нем заботиться?

— Велия, но есть же слуги! И я, конечно, собираюсь заботиться о нем, когда он подрастет. Но сейчас он же младенец, это не по-мужски — возиться с детьми. Вот заговорит, пойдет — конечно, я начну его учить…

Что в этот момент подумала Велия про своего любимого супруга — отдельный разговор, причем совершенно неприличный.

— Мой папа возился и не перестал быть мужчиной! И братья! — наконец привела весомый довод Велия, которая до этого просто хватала воздух, как рыба, выброшенная на берег — такое сильное возмущение ее охватило.

— Менял пеленки? Твой отец?

— Да. И укачивал, и с больными сидел по ночам, пока мама отдыхала. Конечно, есть слуги, и родители иногда отдавали нас нянькам, но бо́льшую часть времени они проводили с нами. Я не представляю даже, чтобы папа вдруг не видел своего ребенка дольше полусуток!

— Но он ведь Темный Император, Велия, он не мог уделять столько времени детям.

— Мог, — усмехнулась эльфийка. — Он мало спал. Да и дела можно переложить на подчиненных, зря они что ли золото свое получают. А вообще, это же папа. Ради нас он все мог и все успевал.

— И ты хочешь, чтобы я вел себя как твой отец? — Такая постановка вопроса имела свои подводные камни.

Еще лет пять назад Велия бы вспылила и ответила более чем резко, но сейчас спустя почти четыре года совместной жизни с любимым, она научилась лучше его понимать. И контролировать себя, а то так вечно будет извиняться.

— Нет конечно! — пожала плечами Велия. — Это твое дело, мужское. Я не представляю, как отец может не участвовать в жизни ребенка, если он его любит, но это твой выбор.

Закончилось все вроде мирно, но у Риэла осталось подозрение, что Велия не отступит. Она действительно не собиралась мириться со столь вопиющим представлением о воспитании детей. Ведь Риэл же на самом деле не считал так, как говорил! Он любил Рэдгариана, Велия видела, каким тоскливым взглядом он проводит ее с младенцем на руках, когда она идет его купать. Именно поэтому она не стала устраивать локальную семейную войну, а решила действовать как истинная охотница — выждать.

По прихоти матери Рэдгариан остался в родительских покоях, и теперь бодро будил своего "равнодушного" отца по ночам. И мешал днем. И Велия постоянно появлялась с сыном в зоне видимости Риэла. Кормила, играла, пеленала.

К концу второй недели "страдающий" папаша не выдержал и стал помогать. Через месяц он сам отнимал ребенка у Велии, заявляя, что она плохо его пеленает, ему неудобно, он из-за этого плачет. Велия хохотала, улыбалась и отдавала ему сына. Мир в семье был восстановлен, Риэл перестал страдать дурью, вбитой обществом в его умную голову, а у Раудгарда в глазах так и горело слово "подкаблучник".

— Встаю я, встаю, — проворчала Велия, поднимаясь. Ее мальчики ушли, и она смогла спокойно позавтракать, раздать поручения слугам и отправиться в кабинет разбирать почту. Судя по звукам, у Риэла получилось укачать Рэдгариана, после чего он отправился к Рау. Велия перебрала деловые письма, выкинула парочку ненужных и наконец добралась до послания от мамы. Сломав печать, она принялась читать. Брови ее поползли вверх. Не веря глазам, она еще раз пробежалась по длинному, написанному изящным женским почерком письму.

— Риэл, мы едем в столицу! — оповестила мужа Велия, врываясь в столовую залу, где трое мужчин завтракали и размеренно обсуждали текущие дела.

Часть 1. Против воли

Глава 1. Странное желание

За несколько месяцев до получения письма Велией

4691 от Великого Нашествия

Мелада

Утро было солнечным, день — холодным, а настроение — прекрасным, поэтому сыновьям Императора ничего не мешало испортить все это. Так считал Вадерион, и, что неудивительно, не ошибся — большой опыт отцовства сделал его весьма проницательным в таких вещах.

Когда к нему заглянул Велон, Император мысленно выругался, но приготовился слушать историю об одном идиоте. Однако старший сын пришел не жаловаться, а просто поболтать. Обсуждал дела, расспрашивал про последний совет, который пропустил…

Вадерион был политиком и воином, он умел чувствовать противника. А к последним он относил почти всех, иногда даже сыновей — особенно когда те пытались провести его. В этом не было ничего необычного или удивительного: принцам нужно было на ком-то оттачивать свои навыки, а могущественный отец представлялся им самой достойной кандидатурой — лучшего соперника не найти, при этом он был единственным, кто не убил бы их за подобное.

— Велон, хватит юлить, говори прямо, что тебе опять нужно, — раздраженно произнес Вадерион, понимая, что сын строит словесные ловушки и куда-то его ведет, прикрывая все это невинным разговором.

Велон тут же нахохлился и сверкнул злыми глазами.

— Раз ты желаешь, — процедил он.

«Естественно, я желаю! — с сарказмом подумал Вадерион. — Мне же так этого не хватает в жизни — вашего нытья!»

— Жени меня, — произнес Велон. Если он думал, что этим удивит отца, то ошибался. Вадерион лишь еще больше разозлился.

— Я похож на сваху? Катись к матери, пусть она поищет тебе бабу, которая согласится терпеть твою жалкую душонку всю оставшуюся жизнь. Сомневаюсь, конечно, что Элиэн ждет успех, но тебе не стоит расстраиваться.

— Это не смешно, папа, — с не меньшим, чем у отца ядом в голосе ответил Велон.

Вадерион поднял наконец голову от опостылевших документов и пронзил сына неприятным багровым взглядом.

— Зачем? Решил поправить дела Империи, продав свою невинность? Велон, катись отсюда со своими капризами!

— Ты мой отец и Темный Император, — напомнил принц. — Брак наследника — а я твой наследник, сколько бы ты не отмалчивался по этому поводу — должен быть для тебя важен. Я понял, что пришло время жениться. Доверяя твоему опыту и жизненной мудрости, я решил согласовать этот вопрос с тобою. Уверен, что ты подберешь для меня достойную партию.

Вадерион долго смотрел на него тяжелым взглядом.

— Что ты удумал? — наконец поинтересовался он, пропустив мимо ушей весь этот бред про наследника и важность женитьбы. — Надоело гулять по борделям?

— Я. Желаю. Жениться, — отчеканил Велон. — Если отказываешься распоряжаться моей свободой, я пойду и женюсь на первой встречной девке. Но это будет неразумно — так растрачивать императорскую кровь, правда?

— Катись отсюда, — грубо повторил Вадерион и добавил мрачно: — Я тебя услышал, можешь не расстраивать первую встречную девушку своими притязаниями.

Велон поднялся с кресла и вышел, даже спиной ухитряясь выражать свое высокомерие и пренебрежение к папиным подколкам. И в кого он такой?

***

Одиночество… Как можно быть одиноким, имея братьев, сестру и родителей?

Велон никогда ни в ком не нуждался, это именно он снисходил до младших, а они шли к нему. Ему не нужна была компания, не нужны были друзья и советчики. Он всегда знал, что будет делать и что ему необходимо. Общение с семьей он воспринимал как данность, как что-то, что существует вне и помимо его воли. Они были: мама, папа, братья, Велия. Он любил их, заботился, присматривал. Бывало, конечно, ругался или даже дрался, но для него это были пустяки. Он привык быть старшим и давно смирился с некоторыми вещами…

Папа всегда любил его. Велон помнил еще те первые двадцать лет своей жизни, когда в их семье был только он и родители. Мама и особенно папа уделяли ему все свое время. Он был центром отцовского мира, они все делали вместе. Несмотря на бунтарство юности и непростой характер, Велон старался не злить обожаемого родителя. Он был его наследником, его гордостью, его первенцем… А потом мама сказала, что ждет еще одного ребенка — и все. Больная жена и младший сын забирали у папы все свободное время, которого и так не было у вечно занятого Императора. Велон вдруг из центра папиного мира оказался на самой окраине. Его посчитали достаточно взрослым и самостоятельным, чтобы как-то прожить без ежедневных разговоров, тренировок и споров. Первое время было тяжело, хотя Велон скорее отрезал бы себе язык, чем признался бы в этом даже самому себе. Но ему было тяжело. Он ударился в загулы, выпивая и меняя девиц, собирая вокруг себя компанию прихлебателей — все, чтобы хоть как-то смириться с тем, что он теперь не единственный. Он перешел все границы дозволенного, подсознательно надеясь, что папа обратит внимание. Он действительно обратил — так Велон получил свою первую в жизни выволочку от отца, а также крепкую затрещину. Раньше папа никогда его не бил и относился весьма терпимо к любой глупости. Теперь же он превратился в саркастичного мужчину, Темного Императора, который многое требовал от старшего принца. Появилась грубость, ушла искренность. В чем-то Велон даже был рад, что отец стал уделять ему очень мало времени — ему нужно было привыкнуть к таким кардинальным изменения. И он утопил того юного принца в вине и разгуле. Спустя годы он презрительно усмехался, когда видел, как папа возится с маленькими близнецами — он знал, что стоит им вырасти, как они тоже попадут в "немилость". Это было правильно: мужчины не должны разводить слезы и сопли, как женщины. Но все же кое-что осталась у Велона с той поры юности и дальнейшего перелома — неосознанное желание найти того, кто будет ему по-настоящему близок. Партнера, друга. Он смотрел на мать с отцом и желал такого же союза. Он мог бы, конечно, прожить и без этого. Велон всегда верно оценивал свои силы и знал: умри завтра отец, он спокойно возглавит Империю и примет на себя ответственность за всю семью — будет тяжело, но он справится. Ему не нужна ничья помощь, ничья поддержка и ничья забота. Он был вполне самодостаточным и умным мужчиной, который всегда знал, чего он хочет и что ему нужно — ничего. Он мог обойтись без всех излишеств, без любви и без верного друга рядом. Ему нравилась власть, он не представлял своей жизни без нее: править другими — вот что было центром его жизни. Как и отца, к слову. Власти он желал, ею же наслаждался, но это не означало, что он не стремился ко второй своей цели — поиску достойной спутницы жизни. В этом не было никакой романтики, сентиментальности или прочей чуши — это было взвешенное и разумное желание найти того, с кем бы Велон разделил всё. Не жену, не мать своих детей и не любовницу, а именно напарника. Дети вырастают и отдаляются, родители тоже имеют привычку забывать о своих чадах, братья и сестра расходятся в разные стороны, но супруга, хес'си — она остается с тобой навсегда. Велон как никто другой в семье желал найти свою любимую — исключительно из эгоистичных мотивов, ведь ему не хотелось оставаться одному. Но так же, как он разумно пришел к этому желанию, он осознал сложность его выполнения. Велон понимал, что женщина, которая может стать равной ему, скорее всего не существует в мире. Это не расстраивало принца, ведь он желал получить лишь лучшее, к тому же на примера отца он знал, что можно прождать свою хес'си не одно столетие. Что ж, он был готов к этому, но тут его подвели братья. О, как он их ненавидел в редкие минуты сидя у камина с бокалом ледзерского. Свое одиночество сложно осознать, когда ты не один такой: все они были холосты и свободны. Велон прожил спокойно полтора столетия, пока вдруг его младшие братцы не начали влюбляться. Сначала близнецы притащили в замок беременную шлюху, потом Вэйзар — пиратку. Последней каплей стала Велия, всегда свысока относящаяся к тем, кто был вне ее круга и внезапно вышедшая замуж за полукровку-Риэла. Все они любили, рожали детей, обсуждали семейную жизнь и тем самым выводили из себя Велона. Он не завидовал им в вопросе выбора любимых — сам бы он никогда не опустился до куртизанки или разбойницы, — он завидовал самому факту, что они нашли свои половинки. Какими бы ни были их жены, они настолько гармонично смотрелись вместе с принцами, настолько хорошо их понимали и поддерживали, что Велону оставалось лишь скрипеть зубами в бессильной злости. Его душила зависть, в которой он не мог никому признаться. А хуже всего было то, что счастливые братья служили постоянным напоминанием ему о том, что он один. Это раздражало: его все устраивало в жизни, он готов был быть один, спокойно совершенствоваться, оттачивать свои навыки, помогать отцу улучшать Империю и сохранять в ней мир, защищать семью. Но нет! Братьям захотелось любви, брака, детей! Велон снисходительно относился и к младшим, и к их женам, и к их отпрыскам. Он, конечно, хорошо обращался и с Варро и Вэйлой, и с Лисари и Шильэт, до последнего защищал бы их, как и всю семью, но это не делало их кем-то по-настоящему значимым в его глазах. Единственные, кого Велон беззаветно любил и уважал, были его родители. Поэтому нет ничего удивительного, что его злил тот факт, что пусть и родные, но совершенно обычные темные портили ему жизнь своим счастьем.

Глава 2. Байокр, или Плеть и мед

4692 от Великого Нашествия

Байокр, пустыня Шарэт

Самый южный город пустыни располагался далеко от торговых трактов и богатых оазисов. Его стены из бежевых камней давно обтесали сильные ветра и песчаные бури. Дома здесь стояли близко, они соединялись между собой закрытыми галереями. Байокр был даже не городом — большим каменным дворцом, в котором учились и жили пустынные маги. О нем не знали чужаки, а среди жителей Шарэта ходили самые жуткие легенды об этом месте. По пустым улицам завывал ветер, а палящее солнце нагревало камень до красна. Здесь не было торговцев и наложниц, здесь не кричали бедняки и не продавали рабов. Байокр — колыбель знаний и древней мудрости. Пустынные маги охраняли жителей песков от безумных порождений заклинаний и проклятий. Они были силой, с которой приходилось считаться. Но то — в Шарэте или Эльтареле, в любом селении или оазисе. В Байокре же не было места интригам и борьбе за власть, здесь учили юных магов, здесь пестовали знания, здесь царил покой…

В одной из верхних комнат, чье богатое убранство могло бы поразить даже зажиточных купцов, сидела девушка. Как и у всех пустынных эльфов, у нее была смуглая кожа, миндалевидные чуть сужающиеся к уголкам темно-карие глаза и длинные слегка вьющиеся каштановые волосы, чей цвет был близок не к шоколаду, а к углю. Блестящие и шелковистые, они переплетались с длинными нитями бус, превращаясь в настоящий драгоценный водопад, который спускался ниже талии южной красавицы. А она действительно могла поразить мужчин своей внешностью. Даже для эльфийки ее красота была необычайна и изумительна: тонкая талия, высокая грудь и плавный изгиб бедер, нежная кожа и вечная молодость — всем этим обладала любая пустынная эльфийка, но эта девушка была особенной. Ее черты лица казались идеальными, словно она не родилась живой женщиной из плоти и крови, а была нарисована гениальным художником. Каждый ее жест, каждое слово, мелодичный голос и изящность движений — все это превращало ее в одну из самых красивых девушек пустыни. Многие сплетники и завистники шептались, что нет красоты совершеннее, чем у принцессы Эды. Она была желаннейшей женщиной… Вот бы еще характер соответствовал. Но увы! Выросшая под присмотром наставника-мага, она не умела подчиняться и льстить, как любая другая благовоспитанная девушка. Взгляд ее темно-карих глаз мог поставить на место любого наглеца, а магия помогала спастись от притязаний особо настойчивых. Запретный плод сладок — красота Эды стала не единственной приманкой. Ее история и дар стали вызовом для всех мужчин, и, признаться, ее это утомило. Вечная борьба за свою свободу и независимость раздражали ее, но она радовалась хотя бы тому, что могла жить так, как хотела. У нее был дар — единственная женщина-маг за тысячелетнюю историю Шарэта. Всех остальных запечатывали еще в детстве, а ей повезло, за нее вступились. И это было единственное светлое пятно в темноте ее жизни. Раньше все было иначе — наставник не умер, Криар не отдалился, она жила в Эльтареле, путешествовала по пустыни, защищала простой народ. Сейчас все изменилось, и новая действительность постоянно давила на Эду.

Перо в ее руке не дрогнуло, когда на стол приземлилась ярко-голубая птичка размером с мужской кулак и протянула ей туго свернутый свиток. Эда с подозрением посмотрела на магического посланника и сначала закончила со своим письмо Криару. Друг детства заслуживал получить ответ вовремя. Пусть их разъединило противоречие взглядов, но общее прошлое трудно забыть. После смерти отца, наставника Эды, Криар стал позволять себе больше обычного и рисковать попусту. Он был слишком красив (заслуга его матери-наложницы) и могущественен (заслуга его отца-мага) для того, чтобы удержаться и не потерять голову от власти, которая так и плыла ему в руки. Даже разумность, которая всегда сопровождала Криара вместе с деловитостью, больше не спасала. Эда переживала за друга, а тут еще эта дурацкая схватка с Эраном! Она предупреждала Криара, что не стоит связываться с ее братом, но молодому магу пустыня была по колено. В итоге между Шарэтом, где правил новый король, и Эльтарелом, где наместником являлся ее друг, разразилась очередная торгово-политическая война. Хотелось бы Эде верить в Криара, но даже любовь к нему не могла сделать ее слепой: Эран был опасен и привык побеждать.

Письмо другу было запечатано и отправлено, после чего девушка коснулась магического посланника дворцового мага — "цвет" его заклинаний она узнала сразу — и вскрыла письмо брата. Пара строчек не дала ей ответы на волнующие ее вопросы. Эран желал видеть сестру в Шарэте и как можно скорее, вот только о причинах столь явной спешки не сообщалось. Эде серьезно задумалась, чувствуя, как неприятно покалывает магия на кончиках пальцев. Эран был старше ее на сто шестьдесят четыре года, и этого было достаточно, чтобы между ними не существовало даже призрачной привязанности. Брат, как одержимый, желал власти и недавно наконец достиг своей цели, стал королем пустынных эльфов. Какой ценой это обошлось ему, Эда старалась не думать: и так ясно, что он убил отца. Ее это волновало меньше, чем следовало бы, но в жестокой жизни, которая существовала в Шарэте, каждый был сам за себя, тем более пять лет назад принцесса лишилась единственной защиты в лице своего наставника. Криар был замечательным другом и считал ее своей младшей сестрой, но он был не всесилен, а рисковать им Эда не намеревалась, поэтому уже несколько лет жила одна — в Байокре. С наставником она путешествовала по пустыни и практиковалась в заклинаниях, но теперь все изменилось: другие маги не видели в ней равную, и она стала больше отсиживаться в своих покоях, занимаясь исследованиями и мечтая об Эльтареле. Наставник был наместником во втором по значимости городе пустыни, и она часто помогала ему в делах управления. Ей не хватало этой жизни, свободной и полной власти.

Однако ее желание что-либо изменить не включали в себя Эрана. Эда старалась держаться подальше от брата, считая его общество опасным. Он был жесток, и без него жилось намного спокойнее. Они предпочитали не замечать друг друга много лет. Это не изменила ни смерть наставника Эды, ни короля Эграла. И вдруг она, принцесса, получает это странное письмо. Забытые Боги свидетели — она бы отдала многое, чтобы не отправляться в Шарэт, но бежать было некуда.

Глава 3. Невеста

4692 от Великого Нашествия

Мелада

— Велон, какого демона ты здесь делаешь? — ласково поинтересовался папа — такой тон обычно предшествовал жестокому избиению собственных сыновей.

Велон, который только что буквально ввалился в кабинет отца, был не настроен принимать на свое лицо воспитательные меры дорогого родителя. Всю ночь он правил отчет близнецов по Рестании — сразу видно, что в этот раз за ними не проверила Лисари, — чтобы наутро Алеса пропустила его, а не нажаловалась Императору, что его младшие сыновья — бездари, хоть и способные. Еще бы они головой так же хорошо работали, как ножом! Нет! Этим должен заниматься Велон, потому что не хочет, чтобы близнецам опять влетело от злого в последнее время отца.

Естественно, из-за дополнительной ночной работы он не только не выспался, но и не успел доделать папины приказы по югу, поэтому все утро прошло у него в суматохе. В итоге он поругался с Роуном, попререкался с Алесой, сорвался на Рифена и чуть не подрался с подвернувшимся под руку Вэйзаром — братья после вести о его скорой женитьбу лишились остатков разума и мололи языком без перерыва. В общем, папин сарказм Велону был не нужен и сдерживаться он не собирался.

— Я здесь живу, уже сто семьдесят шесть лет, — процедил принц, с грохотом кладя на стол отцу его проклятые приказы по проклятому югу.

— Что ты делаешь в моем кабинете? — уточнил отец тоже не самым дружелюбным тоном.

— Сам задаюсь этим вопросом, — отозвался Велон, готовясь к очередной ссоре. — Где я, по-твоему, должен быть? В борделе со шлюхами? Или в кабаке с орками?

— У ворот замка встречать свою невесту, Велон! Она приезжает сегодня, если ты не забыл.

«Забудешь тут», — мысленно процедил Велон, которого братья своими шуточками успели довести до бешенства.

Выбор отца был объясним, и союз с пустынными эльфами принес бы много пользы Империи, но братья не удовольствовались таким простым объяснением, как политическая необходимость. И Вэйзар, и близнецы решили, что Велон что-то затеял и мучили его расспросами все те полгода, что шла переписка с королем Шарэта Эраном. Под конец братьям надоело допытывать старшего насчет истинных причин женитьбы, и они перешли к подколкам. Шутки у них не отличались оригинальностью и совсем скоро надоели Велону — но только не их создателям! А на прошлой недели приехала всполошившаяся Велия со своим мужем и сыном. Последние двое вели себя тихо, а вот сестра развела бурную деятельность и теперь до Велона допытывались не четверо, а пятеро. Младшие решили, что он сошел с ума или вбил себе в голову "какую-то дурь" (спасибо Вэйзару за "гениальные" цитаты). Велон, который не привык раскрывать душу, изрядно злился их настойчивости, так что нет ничего удивительного, что дополнительный повод для раздражения окончательно вывел его из себя.

— Встречать? Пусть этим займутся женщины! — процедил принц, приземляясь в "свое" кресло напротив отца. — Лисари или Велия.

— Велон, ты не понял? — переспросил отец, и угроза в его голосе заставила Велона удивленно вскинуть голову. Они редко воевали с отцом по-настоящему — каждый стремился избежать этого, потому что не знал, к чему приведет их противостояние. А сейчас отец намерено давил на него!

— Иди встречать невесту, — повторил он чуть спокойнее. — Я так желаю.

Это было в разы серьезнее, чем простой ор, крики и ругань. Велон поднялся: он не мог отказать отцу, когда тот просил.

— Велон? — окликнул его папа у самой двери.

— Что? — не скрывая раздражения, поинтересовался Велон.

— Надеюсь, ты помнишь про клятву, которую мне дал? На принцессу Эду она тоже распространяется.

— Тебе не было нужды напоминать, — если возможно передать голосом все презрение, которое Велон сейчас питал к окружающему миру и отцу, то ему это удалось.

Принц удержался от ребяческой выходки и не хлопнул дверью, хотя очень хотел. Вместо этого он послушно отправился на то самое проклятое крыльцо, на котором он, как старший и ответственный, частенько встречал знатных и уважаемых лордов. Теперь предстояло ждать свою невесту. Раздражение усилилось — мысленно Велон успел прикинуть, сколько успел бы сделать дел, не поручи ему отец столь обременительную обязанность. Масла в огонь подлила вышедшая к принцу Лисари. Они редко общались напрямую, и тем удивительнее было то, что эльфийка обратилась к нему — она его искала.

— Я пришла помочь.

Велон одним взглядом дал понять, что думает об этом, а также выразил свое недоумение.

— Мама попросила передать тебе, что, возможно, Эда не знает наш язык, поэтому тебе лучше общаться с ней на человеческом — он в пустыне распространен. Вот я и подумала, может, тебе помочь? Прости, но у тебя отвратительный акцент, я говорю намного лучше…

— Нет, благодарю, — холодно, но не враждебно ответил Велон. — Найди себе другое развлечение.

— Это не развлечение, — строго возразила Лисари. — Тебе не понять, как тяжело оказаться в чужой стране, где тебя окружают не самые приятные личности.

Она демонстративно окинула его взглядом.

— Ты не располагаешь молодых девушек к успокоению.

— Спасибо, — процедил Велон, отворачиваясь и показательно глядя на ворота.

Лисари намек проигнорировала и продолжила:

— Так что я бы помогла. Ей намного приятнее будет общаться с женщиной, тем более не темной.

— Она пустынная эльфийка — они наши враги. К тому же она еще и маг. Тебе не стоит подвергаться даже призрачной опасности. Не сейчас, — Велон глянул на ее спрятанный под просторным платьем живот. Скоро их и без того немаленькую семью ждало очередное пополнение — в принципе, именно поэтому принц прикрыл младших братьев: тем и так было непросто. — И вообще, где твои мужья? Они должны присматривать за тобой, а не я!

— Варро когда играл с Вэйлой в императорскую канцелярию, вырвал страницу из их отчета по Рестании. Теперь мальчики бегают с горящими задницами и пытаются все исправить, но документы уплыли к Алесе.

Глава 4. Свадебный подарок

Черное платье с темно-малиновым кантом на рукавах и подоле сидело неплохо. По сравнению с тем ужасом, в который ее обрядили служанки — и вовсе невероятный наряд. Эда заплела волосы в сложную косу, с неожиданной болью вспоминая о своих оставленных в Байокре бусах — безделушках, которые так красиво смотрелись средь почти черных локонов.

Утро было странным — или она так себя чувствовала? Страх немного притупился, вчера она даже смогла поесть, а ночью неплохо поспала, хоть поначалу долго не получалось заснуть. Доброжелательность Элиэн перебила холодность Велона и ее собственный испуг. Эда смогла заставить себя думать о чем-нибудь, не связанном с той страшной ночью, когда муж лишит ее невинности и дара. Свадьба только через месяц — повторяла она себе. В слова Элиэн о том, что Велон не причинит ей вреда, она не верила, но уже радовалась тому, что ей позволяют такие нужные мелочи, как поесть, выспаться или красиво одеться. Вдруг оказалось, что на все на это она должна спрашивать чужого разрешения. До этого жизнь ее была полна свободы, брату она не нужна, отцу — тоже, а теперь она принадлежит мужу и его семье. Что он скажет? Как будет обходиться с нею? Что ей придется делать? Кроме, конечно, очевидного. Смешно! Она так долго боролась за свою независимость — первая красавица Шарэта, недоступная ни одному мужчине, — а теперь вынуждена лечь под того, кто ей совершенно не нравился, более того — пугал.

— Я… нужна… вами.. ваш… вам? — с трудом выговаривая слова, поинтересовалась милая девушка-оборотень.

— Нет, благодарю, — отпустила ее Эда, раздумывая сейчас над серьезной проблемой — и это была не прическа или платье! Последнее ей прислала Элиэн, а первую она заплела сама, благо из-за ограничений Байокра привыкла жить без многочисленных служанок вокруг. Нет, внешний вид ее не волновал: девушки, принеся завтрак, рассказали про совместные обеды, которые устраивала императорская семья. После этого перед Эдой встал вопрос: что делать? Она относится к членам семьи? Ее никто не приглашал, так что причины идти не было, но вдруг этим она нарушит приличия? Такая мелочь, но она совершенно извела Эду. Ей было так страшно сделать что-нибудь не то и заслужить наказание от мужа! Она стала зависима — всего в один миг лишилась силы и власти — и теперь вынуждена вечно оглядываться, стелиться перед мужчиной, которого видела всего раз в жизни! Он мог все…

Когда в дверь, ближе к обеду, постучались, Эда понадеялась, что это служанка с приглашением для нее, но нет: на пороге стоял принц Велон собственной персоной. Она невольно отступила — не ожидала лицом к лицу столкнуться с ним.

— Темной ночи, — бросил он холодно.

— Темной ночи, — ответила Эда, все силы которой уходили на то, чтобы не дать голосу задрожать, а ногам — подкоситься. Вчера она не успела — или не смогла? — разглядеть будущего мужа, зато сейчас у нее появилась такая возможность — он ворвался в ее жизнь, словно ураган. Он давил — властью и силой, исходящей от него, — она ощущала его присутствие слишком явно. Их разделяло не больше метра, но он словно касался ее. Холодный взгляд голубых глаз скрывал многое, однако ничего из этого не сулило ей радости. Лицо его обладало весьма грубыми чертами, которые еще больше портили старые раны. Белоснежные и необычайно короткие волосы — кажется, они даже не касались плеч — тоже не красили его, эльфа: в их общество было не принято носить такие прически. Костюм, конечно, добротный — материал пусть и незнакомый, но Эда легко определила его цену и качество, — однако черный цвет добавлял еще большей мрачности Велону. Он хмурился, кривил губы и смотрел на нее так, словно она была первой и единственной проблемой в его жизни. Он нависал над нею, высокий и широкоплечий мужчина, источающий силу и недовольство. Будь ее воля, она бы ринулась бежать от такого, но долг перед другом и ученикам, жизнями которых Эран так легко шантажировал ее, заставил Эду изобразить на лице вежливость, как и подобало воспитанной невесте. Только взгляд она не отвела — заставила себя, несмотря на то, что полностью зависела от жениха и уже мысленно представляла, что он будет творить с нею.

— Пора на обед, — произнес он равнодушно и протянул руку. Она осторожно взяла его под локоть, стараясь свести касание к минимуму, и они направились… в столовую? Эда молила Забытых Богов, чтобы там была именно столовая, а не его спальня. По законам Шарэта жених не имел права на невесту, пока их не сочетали браком, но здесь не ее родина — здесь Темная Империя, и принц мог творить все, что вздумается. Поэтому весь их путь Эда мысленно повторяла: нет, нет, нет! Она еще не готова!

Молитвы ее были услышаны, и совсем скоро они вошли в просторную залу — тоже черную, но не выглядящую мрачно. Всего пара картин, гобелен, резные подсвечники да темно-малиновая скатерть с причудливым узором — и комната наполнилась своей особенной красотой.

За столом сидели самые разные нелюди: шестеро мужчин-дроу и одна женщина, одна светлая эльфийка с гнездом косичек на голове, брюнетка с хищными чертами лица и повязкой на глазу, а также Элиэн. Подавляя в себе любопытство, Эда присела на выдвинутый Велоном стул. Принц опустился рядом — по левую руку от нее, как раз напротив матери.

Если до их прихода в зале царил тихий гул голосов, то сейчас все молчали, кто явно, а кто исподволь разглядывая Эду. Элиэн одобрительно ей улыбнулась и на человеческом произнесла

— Эда, позволь тебе представить присутствующих. Это мой муж, Вадерион, — она чуть отвела ладонь в сторону, указывая на мужчину во главе стола. Он больше всех походил на Велона, и, казалось, только длина волос да шрамы позволяют различить двух мрачных дроу. — Это мои младшие сыновья: Велиот, Веррсон и Винетт. Их супруга — Лисари. По правую руку от тебя Вэйзар, наш второй сын, дальше его супруга Шильэт, наша дочь Велия и ее супруг Риэл Вал'Акэш.

Не успела Эда отреагировать, как тут же к ней влезла с вопросом Лисари — та самая светлая с косичками.