Tear me apart

Глава 1. Кестрель Кэрроу

17 лет назад. 

      Это была ужасная ночь. Дождь лил, как из ведра, холодный ветер гнул деревья, зловеще завывая в их листве. В такую погоду даже самому заклятому врагу не пожелаешь оказаться на улице. Проливной дождь напрочь лишал возможности видеть дальше собственного носа. Конечно, ситуацию могли улучшить пара простых заклинаний, но она не могла так рисковать. За ней все еще могли следить. На магглов, проезжающих мимо, было плевать. Они никогда ничего не видят, даже если махать волшебной палочкой прямо перед их глазами.

      Посильнее закутавшись в промокшую, грязную и кое-где рваную мантию, девушка продолжила путь. Она замерзла и очень сильно устала. Холод пробирал до самых костей. Хотелось остановиться и закричать, прося о помощи, но она не могла. Любое неосторожное движение может ее выдать. «Ты должна идти дальше, — твердил ее внутренний голос. — Ты сможешь!»

      Девушка шла, превозмогая боль, сковавшую каждую клеточку ее ослабевшего тела. Она уже отчаялась найти хоть какое-то укрытие, мысленно ругала Дамблдора, портал которого занес ее в какую-то глушь, как увидела огни. Собрав последние силы, девушка побежала на свет.

      Это было обшарпанное одноэтажное здание мотеля. На парковке стоял один единственный автомобиль. В одном единственном окне горел свет. Девушка хотела крикнуть, но из ее горла вырвалось лишь подобие хрипа, да и тот был заглушен дождем. Человек, который вылез из автомобиля, его точно не услышал.

       — Помогите, — хрипела она, — прошу вас.

      Но человек не сдвинулся с места.

       — Помогите…

       — Эй! — крикнул человек. — С вами все в порядке?

      «Услышал», — промелькнуло в ее голове.

      Ноги стали совершенно ватными, а тело слишком тяжелым.

       — Ну наконец, Сэмми! — недовольно произнес мужчина, когда высокий, промокший до нитки парень вошел в комнату. — Я уже думал, тебя вампиры сцапали. Воу, а это кто? — спросил он, указывая на девушку, которую вошедший все еще держал на руках.

       — Не знаю, — произнес тот, укладывая незнакомку на кровать. — Она была на парковке совершенно одна и ни с того ни с сего грохнулась в обморок.

      — Ее надо проверить, — серьезным тоном произнес второй и вышел на улицу.

      Высокий парень, которого назвали Сэмми, попытался снять с девушки мокрый, нелепого вида плащ. В карманах плаща он не нашел никаких документов, объяснивших бы, кто эта девушка. Там были только несколько мокрых писем, написанных на странной бумаге, серебряная шкатулка, завернутая в синий платок, и палочка длиной около тридцати сантиметров.

       — Что это? — спросил второй мужчина, рассматривая палочку, которую Сэмми держал в руках.

       — Не знаю. — Он отложил ее к другим вещам. — Нашел у нее в кармане. Странно все это.

       — Не демон, — заключил второй, побрызгав на девушку какой-то жидкостью из фляги. Он прикладывал к ней разные ножи и предметы, но ничего не происходило. Он что-то говорил, но Сэмми его совершенно не слушал. Взгляд его карих глаз был прикован к бледному, в форме сердечка лицу девушки. — Похоже, она чиста, — огласил мужчина, делая глоток из бутылки пива. А теперь можно и поесть. Умираю с голоду!

      Сэмми не мог уснуть. Кресло, в котором он просидел всю ночь, было ужасно неудобным, да он и не мог перестать думать о девушке, которая спала в его кровати. Он сидел в неудобном кресле и смотрел, как мерно вздымается ее грудь, на черные, словно вороново крыло, волосы, рассыпанные по подушке. На вид незнакомке было не больше двадцати лет. Кожа ее была мертвенно бледной, под глазами залегли черные тени, но это никак не портило ее красоты. Сэмми терялся в догадках. За ночь в его голове возникло порядка миллиона мыслей о том, кто же все-таки эта девушка и что с ней произошло. Он даже пытался прочесть письма, которые нашел в кармане ее плаща, но буквы, написанные косым, летящим почерком было невозможно разобрать.

      Второй мужчина проснулся рано утром. Позавтракав, они принялись работать над делом, ради которого приехали в город.

      — Так, — произнес Сэмми, протирая глаза, — надо еще раз съездить в участок. Что-то тут не сходится.

       — Ты хреново выглядишь, братишка, — сказал мужчина, не отрываясь от бумаг, — лучше я съезжу.

      — Со мной все в порядке, Дин.

       — Нет-нет-нет-нет, — Дин выхватил у брата из руки ключи от машины. — Тем более, это твоя подружка.

      И мужчина, ослепительно улыбнувшись, вышел на улицу.

      Сэмми действительно хреново выглядел: кожа приобрела серый оттенок, под глазами залегли черные круги. Он нормально не спал уже несколько дней. Вся эта охота выматывала. Хотелось просто послать все к чертям! Завести семью и больше никогда не вспоминать о монстрах.

      Взяв полотенце, Сэмми отправился в душ. Горячие струи воды приятно били по коже, расслабляя каждую мышцу. Каждые несколько минут Сэмми выключал воду, прислушиваясь, но все было тихо. Вскоре он услышал, как открылась и закрылась входная дверь, и голос Дина:

       — Эй, Сэм…!

      Он наскоро вытерся, повязал полотенце вокруг бедер и вышел из ванной. Дин так и застыл на половине пути до своей кровати, держа бутылку пива в руках. Сэм перевел взгляд с брата на девушку, которая уже не спала, а с любопытством разглядывала все вокруг.

       — Мэм, — осторожно начал Сэм, — меня зовут…

       — Это Вы, — произнесла девушка, переведя взгляд на Сэма. — Это я Вас видела ночью. Вы принесли меня сюда. Я Вам очень благодарна, — говорила она с явным британским акцентом. — Вы, можно сказать, спасли мне жизнь.

       — Ничего невообразимого я не сделал, — отмахнулся Сэм. — Но, — он сел на соседнюю кровать, — позвольте узнать, от кого я Вас спас?

      Девушка с минуту смотрела на Сэма, затем отвела взгляд.

       — Это… Их называют… Нет! Я не могу Вам сказать, — она спрятала лицо в ладони.

       — Почему? — Голос Сэма звучал мягко, словно он разговаривал с ребенком. — Это кто-то очень опасный? Кто-то хочет убить Вас? — Девушка кивнула. — Если Вы расскажете, кто хочет навредить Вам, мы с братом, — он указал на Дина, — поможем вам. Я обещаю.

Глава 2. Когда сказка становится реальностью

Амелия

        Прошел почти месяц с маминой гибели. Папа, всегда бледный с осунувшимся лицом, синяками под глазами, вернулся на работу. Дома он стал появляться еще реже, топя боль утраты в делах. Я его не виню. Ну, почти не виню. Нам всем было тяжело. Невероятно тяжело. Но вместо того, чтобы поговорить с нами, папа напрочь нас игнорировал. По ночам я слышала, как папа и Дин ругаются на кухне. Тогда я сильнее прижимала Энди к себе, будто стараясь создать вокруг нас непроницаемый купол, способный отгородить от любых бед. Энди теперь всегда ночевал со мной. Каждую ночь ему снилась мама. Он видел, как ее синяя хонда на полной скорости слетает с дороги и врезается прямо в толстое дерево. Я ничем не могла ему помочь. Та ненависть, которую я испытывала к брату, испарилась. В этом мире мы остались совершенно одни. Только теперь до меня дошел смысл слов Дина: «Энди — твой единственный по-настоящему родной человек». Самого Дина я тоже редко видела. Не знаю, где он пропадал, но точно не на работе. Он всеми силами пытался выяснить, что же на самом деле произошло в то роковое утро. Папа ему никак не помогал, хотя общими усилиями они могли многое выяснить. Он решил все это просто забыть. Все равно истина ничего бы не изменила.

      Каждый вечер я рассказывала Энди сказки, как делала это наша мама. Рассказывала о волшебниках, школе Хогвартс, о мальчике в круглых очках и со шрамом в виде молнии, о злом темном волшебнике Волдеморте, который пытался захватить магический мир. Энди завороженно слушал меня, засыпая на моих руках. Сама я потом всю ночь видела во сне то, о чем рассказывала.

      Это был обычный четверг. Папа был дома, что нас всех очень удивило. Я вошла на кухню и увидела его, готовящего завтрак. Он все также был бледен, но улыбался.

      — Доброе утро, солнышко. — Он подошел ко мне и поцеловал в макушку. — Садись. Омлет скоро будет готов.

      Я опустилась на стул, не сказав ни слова.

      Следом за мной вошли Дин и Энди, также смотря на развернувшуюся картину широко распахнутыми от удивления глазами.

      За столом мы почти не разговаривали. Папа что-то спрашивал у нас с Энди, но мы отвечали без особого энтузиазма. Дина же он вообще словно не замечал.

      — Амелия, принеси, пожалуйста, почту, — сказал отец. В окно я увидела почтальона, отходившего от нашего почтового ящика.

      — Доброе утро, Амелия! — крикнул мистер Бэрроу с другой стороны улицы.

      — Доброе! — поздоровалась я в ответ.

      В почтовом ящике было несколько счетов, письмо адресованное Дину, и два толстых конверта из желтого пергамента. Адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Я повертела конверты в руках, рассматривая, но марка или обратный адрес отсутствовали. Была только пурпурная восковая печать с эмблемой, на которой были изображены лев, орел, змея и барсук, а в середине большая буква «Х».

      — Что это? — спросил Дин, кивнув на странные письма, которые я держала в руках.

      — Это мне. И Энди.

      — Письмо?! — Вилка, которую Энди выронил из рук, с громким звоном упала на тарелку. — Мне?! Да-а-ай! — он протянул ко мне руки, но я не спешила вручить ему конверт.

      — Дай посмотреть. — Я отдала Дину письмо, адресованное Энди. — «Мистеру Э. Винчестеру, Соединенные штаты Америки, штат Оклахома, город Клермор, Север-Флореш-авеню, дом номер двадцать пять сорок», — прочитал Дин.

      — У меня то же самое.

      Дин начал медленно вскрывать конверт, словно там могла быть спрятана бомба. Когда ничего не произошло, я открыла свой конверт, вытащила письмо и вслух прочитала:

      — «Школа чародейства и волшебства „Хогвартс“. Директор: Альбус Дамблдор (кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов). Дорогая мисс Винчестер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в школе чародейства и волшебства „Хогвартс“. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются с первого сентября. Ждем Вашу сову не позднее тридцать первого июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!», — я развернула следующий листок, — «Дорогая Амелия! С превеликим удовольствием сообщаю Вам, что Вы и Ваш брат Эндрю зачислены в школу чародейства и волшебства „Хогвартс“! Вы можете подумать, что это розыгрыш, но, уверяю Вас, это чистая правда. Вы и Ваш младший брат волшебники. К сожалению, я пока не могу Вам это доказать, но Вы можете написать мне письмо, и я с большим удовольствием отвечу на любой Ваш вопрос, дабы развеять все имеющиеся у Вас сомнения. С нетерпением жду нашей встречи. Искренне Ваш, Альбус Дамблдор.»

      Несколько долгих минут мы молчали. Дин несколько раз перечитал письма, папа смотрел в одну точку отстраненным взглядом, а Энди весь светился, словно новогодняя елка.

      — Волшебник… — тихо произнес он. — Я — волшебник! Самый настоящий! Получается все, что рассказывала мама, чистая правда?! Я так и знал!

      — Волшебников не существует, Энди, — произнесла я слишком резко. — Все это сказки. А это, — я помахала письмом, — просто чей-то неудачный розыгрыш.

      — Но откуда кто-то узнал, что рассказывала нам мама? Я не верю, что это розыгрыш! Я волшебник!

      — Никакой ты не волшебник! Это все старые глупые сказки! Выдумка. Хогвартса, волшебства не существует.

      Большие карие глаза Энди наполнились слезами.

      — Значит, ты считаешь нашу маму вруньей, да? Да ты сама та еще врунья! Я знаю, что волшебство есть!

      Энди вскочил с места и побежал в свою комнату. Я лишь слышала, как хлопнула дверь. Потом настала тишина.

      — Амелия… — начал отец.

      — Я знаю, что поступила, как последняя мразь! Не надо еще раз напоминать мне об этом!

      Я вышла на улицу, громко хлопнув дверью.

      Небо было скрыто темными тучами, которые висели до того низко, что казалось до них можно дотянуться руками. Ветер успокаивал, приводил мысли в порядок. Я понимала, что сказала лишнее, жалела о том, что довела брата до слез, но ему пора повзрослеть. Он уже не в том возрасте, что верить в сказки о волшебных палочках и золотых единорогов. Сказки не помогут выжить.

      — Что думаешь? — Через открытое окно кухни до меня долетел взволнованный голос Дина. — Кто прислал эти письма?

      — Не знаю. Никто не мог знать, какие сказки Кестрель рассказывала. Их нет ни в одной книжке. Она просто их выдумала. Да и кому вообще нужно присылать подобные письма?

      — Понятия не имею. Может, она сама их написала? Ну до того как…

      — Зачем?

      — Чтобы порадовать мелких. Ты же сам прекрасно знаешь, как они обожают эти сказки. Амелия все детство бредила о письме из этой школы, которое обязательно должна принести сова. Помнишь, какая истерика у нее была, когда в одиннадцать лет она не получила никакого письма?

      Папа усмехнулся:

      — Помню. Тогда она еще сильнее захотела стать охотником. Может, ты и прав. По крайней мере, это самое разумное объяснение, которое у нас есть.

      Странные письма больше не приходили, а те, что у нас были, я, к счастью, вообще не видела. Папа и Дин вели себя так, будто ничего не произошло. Энди же вообще игнорировал меня, изредка бросая взгляды полные ненависти. Пускай. Пускай дуется сколько ему угодно. В конце концов, он поймет, что я была права. Конечно, мне чертовски не хватало наших ночных разговоров, запаха спелых яблок, исходивших от его каштановых волос, тоненьких ручек, обвивавших мою шею. Чтобы меньше видеть меня, Энди почти все время проводил на разных секциях или играл с соседскими мальчишками на улице. Папа вновь начал пропадать на работе, но неизменно возвращался к 22:30, так что, пусть и поздно, но ужинали мы вместе. Дин вернулся на работу, да и вообще заметно повеселел. Я не знала, в чем была причина такой перемены, но веселый, смеющийся Дин нравился мне много больше, чем угрюмый и хмурый.

      Все мы старались жить дальше, не позволяя горю захватить нас с головой. Конечно, ничего не было и не могло быть, как прежде. Но я знаю, мама хотела, чтобы мы жили дальше, чтобы без конца не плакали по ней. Моя всепоглощающая боль превратилась в тупую, ноющую, словно рана, тоску.

      Это была суббота. Прошло две недели со дня, когда мы получили те злополучные письма. Папа и Энди во дворе играли с соседским ретривером по кличке Тони. Пес, хлопая ушами, носился по двору за мячиками, палками и лаял, словно сумасшедший, вызывая у Энди громкий хохот. Мне нравится его смех. Словно звон маленьких колокольчиков, он разносился по всей улице. Такой живой, теплый. Во сне Энди кричал все реже, да и при упоминании о маме больше не плакал. Как-то раз он поделился со мной кое-какими своими мыслями:

      — Амелия, ты веришь в жизнь после смерти?

      Мы лежали на моей кровати и смотрели на чистое ночное небо, усыпанное звездами. Вопрос брата привел меня в некое замешательство.

      — Не знаю, Энди. Я никогда об этом не думала. А ты веришь?

      — Да, верю, — не задумываясь, ответил он. — Я верю, что после смерти наша душа никуда не исчезает, а рождается в новом теле. Я, например, в следующей жизни хочу стать орлом!

      — Почему орлом? — Я не смога сдержать улыбку.

      — Потому что он большой и очень сильный! Он может лететь долгое время, а я бы очень хотел облететь весь мир! А ты бы кем хотела стать?

      Я задумалась. Подобные вопросы всегда приводили меня в замешательство.

      — Не знаю, — наконец ответила я. — Главное, чтобы я жила где-нибудь в жарких странах. А так… может, лебедем? Они очень красивые.

      — Как думаешь, кем стала мама?

      — Звездой.

      — Почему?

      — Потому, что она знает, что мы ее очень сильно любим и скучаем. И она нас тоже очень сильно любит. Став звездой, она может наблюдать за нами и оберегать. Так она всегда может быть рядом с нами.

      — Уверен, она — самая яркая звезда.

      — Да, так оно и есть.

      Я улыбнулась воспоминаниям и поглядела на чистое голубое небо.

      — Амелия, подай полироль.

      Дин почти весь день возился в гараже с машиной, а я сидела с ним и подавала всякие разные инструменты.

      — Я тут нашел пару дел, — начал он. — Хотел съездить проверить.

      — Угу. — Если он думает, что это меня обрадует, то он сильно ошибается.

      — Естественно, ты поедешь со мной.

      — А папа? Думаешь, он отпустит меня?

      — Уже отпустил. — Лучезарная улыбка осветила лицо мужчины.

      Вскрикнув от радости, я бросилась на шею к грязному, потному Дину.

      — Как тебе это удалось?

      — Ну-у, — протянул он, — у меня есть кое-какие приемы.

      — Пожалуйста, пользуйся ими почаще!

      Вечером мы все вместе готовили ужин. По радио играла какая-то модная песня, папа, пританцовывая, жарил мясо, Дин готовил соус, фальшиво подпевая, я чистила картошку, а Энди сидел на столе и болтал ногами. В этой семейной идиллии и какофонии голосов, смеха не хватало лишь голоса одного человека — маминого. Я представляла, как она ловко нарезает овощи, пританцовывая, а ее голос разносится по всему дому. Потом папа закружил бы ее в танце, и они бы обязательно во что-нибудь врезались. Тогда бы мы все засмеялись. Громче всех бы хохотал, конечно, Энди. Но этого никогда больше не будет.

      — О-о-ох, — Дин откинулся на спинку стула и поглаживал полный живот, — почаще надо устраивать такие ужины. А то все макароны, да макароны… Это было просто очешуенно!

      — Да, папины отбивные превзошли себя, — сказала я.

      — А твой салат был просто великолепен! А Энди у нас, конечно, мастерски расставил посуду. — Энди просиял, услышав похвалу от папы.

      — Кто за то, чтобы посмотреть какой-нибудь ужастик? — предложил Дин. Я первая подняла руку, затем Энди. — Ну давай, Сэмми! Не порть такой клевый вечер.

      — Ладно, — сдался папа. — Выбирайте фильм, а я принесу что-нибудь попить.

      Мы поспешили в гостиную, дабы занять лучшее место.

      — Я открою! — крикнул папа, когда раздался звонок в дверь.

      Через пару минут в гостиную вошел папа, а с ним высокий, худой и очень старый человек. У него были очень длинные седые волосы и борода. Одет он был в странную одежду темно-синего цвета с золотым узором. Голубые глаза за очками-половинками с любопытством рассматривали комнату, а нос был очень длинным и кривым.

      — А-а-а, — протянул отец, растерявшись, — это Альбус Дамблдор, Директор школы Хогвартс.

      — Добрый вечер, — улыбаясь, произнес он. — Чудесный у вас дом. Позволите мне присесть?

      Папа растерянно кивнул, на что старик лишь улыбнулся и опустился в ближайшее кресло.

      — Мистер Дамблдор, — начал отец, сев рядом со мной на диван, — меня зовут Сэм Винчестер. Это мой брат Дин, моя дочь Амелия и сын Энди. Позвольте узнать, что Вас привело к нам?

      — Как уже было сказано, я являюсь директором школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Вы, я смею предположить, посчитали письма, полученные две недели назад, розыгрышем? Я сам хотел вручить вам письма, поговорить с вами, но, к сожалению, обстоятельства позволили мне только сейчас прибыть к вам. Вы можете задать все интересующие вас вопросы! Я с удовольствием отвечу на них.

      Папа и Дин ошарашенно смотрели на этого старика, не решаясь произнести и слова. Я хотела лишь рассмеяться и позвонить в психушку, а вот Энди смотрел на старика с восхищением.

      — Так я действительно волшебник? — Старик кивнул. — Я так и знал! Я знал! Я говорил тебе, Амелия, что это никакие не сказки. Мама все знала. С самого начала знала. Но… откуда?

      — Твоя мама, Эндрю, тоже была волшебницей. Очень одаренной волшебницей. Староста своего факультета, одна из лучших учениц школы. Очень одаренная, очень! Но ее семья, к сожалению, встала на сторону очень злого волшебника, и Кестрель была вынуждена бежать. Я помог ей в этом. Отправил сюда, в Америку. Перед смертью ваша мама написала мне письмо, в котором рассказала о вас и попросила зачислить Вас, Эндрю, с сестрой в мою школу, дабы защитить.

      Я невольно рассмеялась. Слушать этот бред старого сумасшедшего у меня не было ни малейшего желания. Если Энди верит ему, отлично! Я же умываю руки.

      — Очешуеть просто! Мы волшебники! Скажите, долго вы это репетировали? Вы, конечно, ничего так актер, но, по-моему, Ваш балахон — явный перебор.

      — Вы не верите мне? — больше утверждая, чем спрашивая, сказал старик. На его губах играла улыбка. Похоже, то, что я назвала его вруном, старика никак не задело. — Что ж, мне это вполне понятно. Наверное, Вашей маме стоило Вам все рассказать, но кто я такой, чтобы осуждать ее, не так ли? Вам нужны доказательства? Пожалуйста! — из многочисленных складок ткани старик достал длинную палочку, сделал какое-то легкое движение, и в воздухе появилась запыленная бутылка и пять бокалов. Бутылка наклонилась и щедро плеснула в четыре из пяти бокалов жидкость медового цвета. — Лучшая медовуха мадам Розметты! А для Эндрю, — еще одно легкое движение палочкой — в воздухе возник золотой кувшин, — тыквенный сок.

      Бокалы подплыли к нам по воздуху. Я поймала свой и чуть-чуть отпила. Я никогда не пробовала ничего подобного! Сладкий медовый вкус с нотками спелых яблок. Это самое великолепное, что когда-либо удавалось попробовать. По лицу Дина и папы я видела, что они испытывают те же чувства.

      — Прекрасно! — восхитился старик. — И так, надеюсь, я разрушил ваши сомнения? — Его голубые глаза светились живым ярким огнем. Я никогда прежде не видела таких живых глаз.

      — Мистер Дамблдор, — начал Дин. В его голосе все еще звучало сомнение, — расскажите еще о волшебниках. Я не совсем понимаю.

      — С удовольствием! — Дамблдор отпил из своего стакана и начал: — Волшебники и магглы — так мы называем не волшебников — всегда мирно сосуществовали. Но магглы никогда не знали, что волшебники живут с ними по соседству. Мы очень тщательно скрываем свою магию, контролируем численность волшебных существ, скрываем наши школы, больницы, — он снова сделал глоток из бокала. — Хогвартс — не единственная школа магии в мире. Существует одиннадцать древних школ магии, две из которых находятся здесь, в Америке, — он замолчал, явно ожидая еще вопросы.

      — Но почему никто здесь не знал, что Энди и Амелия волшебники? — спросил Дин.

      — Кестрель позаботилась об этом. — Он указал на черный с синим опал, висевший у меня на шее. — Их же подарила вам ваша мама, верно? — Мы с братом кивнули. — Эти опалы Кестрель дал я в тот вечер, когда она бежала из Британии. Эти камни заряжены мощной защитной и скрывающей магией, которая не позволяет вас обнаружить с помощью магии, а так же вам пользоваться ей. Поэтому никто не знал, что вы волшебники, и вас не зачислили ни в одну из школ.

      Наступило молчание. Никто больше не решался ничего говорить. Энди с восхищением смотрел на старика, вертевшего в руках конфетный фантик. Я не верила ему. Даже после трюка с бутылкой, я считала его слова не больше чем ложью. Я, конечно, много знаю о тварях, скрывающихся в ночи. Знаю, что существуют ведьмы, феи, джины, но волшебники?! Это оставалось за гранью моего понимания.

      — Я знаю, мисс Винчестер, что Вы многое повидали в этом мире, но как Вы, веря в существование вампиров, ангелов, демонов, можете отрицать существование волшебников? Ведьмы — те же самые волшебницы. Только они черпают свою силу из внешних источников, — сказал он, словно прочитав мои мысли.

      — Я верю только в то, что видела сама. Ведьм я видела. Я знаю, как с ними бороться, но про волшебников ни в одной книге не сказано. Уверена, хоть один охотник, да прикончил волшебника.

      Дамблдор ничего не сказал, а только кивнул.

      — Полагаю, вы мне все же не верите. Что ж, тогда я должен найти другой способ защитить вас.

      — Вы так и не сказали, от чего защитить, — напомнил Дин.

      — Смерть Кестрель не несчастный случай. Это было убийство. И волшебники, которые убили ее, будут охотиться на вас. Конечно, Кестрель окружила ваш дом мощной защитной магией, но она может не выдержать.

      — Я вам верю, — сказал папа, все это время молчавший. — Конечно, все это трудно осознать, но я верю вам. Если Кестрель считала, что нашим детям будет безопаснее в Хогвартсе, путь так оно и будет.

      — Что?! — воскликнул Дин, возмущаясь. — Откуда такая уверенность?!

      — Папа, ты вообще в своем уме?! Я никуда не поеду!

      — Ура! Я еду в школу волшебства!

      Отправить меня хрен знает куда с каким-то сумасшедшим стариком?! Папа превзошел самого себя! И как мне теперь выбраться из этого дерьма?! Одна надежда, что хоть Дин сохранит здравый смысл.

      — Кестрель оставила мне письмо, ясно? — Поток наших возмущений прекратился. — Она рассказала всю правду о себе и о вас. Написала, чтобы я рассказал все вам, но я не смог. При всей моей любви к ней, я все равно считал ее несколько сумасшедшей. — Дин усмехнулся. — Я не поверил ни единому слову. Мне нужно было какое-то подтверждение. Когда пришли письма, я все понял. Несколько раз пытался завести с вами этот разговор, но каждый раз меня что-то останавливало. Меня останавливал страх потерять вас так же, как я потерял ее. Я не надеялся, что Вы придете, хотя Кестрель написала о том, что Вы придете в любом случае. Я думал: «Будь что будет! Не придет, ну и ладно. А если придет, то…»

      — Пусть сам во всем разбирается, — закончил за него Дамблдор. Он был ни сколько не зол, не рассержен. Его голубые глаза светились пониманием.

      — Да, что-то типа этого. Я понимаю, как тебе, Амелия, сложно во все это поверить, но ты должна. Так для тебя будет лучше. Так хотела твоя мама.

      — Я не поеду в школу, в которую даже не верю! Пусть Энди едет туда, пусть учится махать волшебной палочкой, ездить на единорогах и еще всякой ерунде! Я смогу защитить себя и без этого.

      — Все решено, Амелия. Ты едешь в Хогвартс. И это больше не обсуждается, — закончил отец.

      — Прекрасно! — Похоже, старик находил сложившуюся ситуацию весьма забавной. Мне же хотелось двинуть ему чем-нибудь тяжелым. — Сейчас я расскажу вам о некоторых нюансах. В Хогвартс зачисляют только тех, кому уже исполнилось одиннадцать лет…

      — Но как же… — начал было Энди.

      — Не беспокойся, с этим проблем не будет. Ты будешь, как и положено, учиться на первом курсе. Тебе, Амелия, тоже придется начать учебу с первого курса, но, по твоему желанию, ты можешь экстерном сдавать программу и переходить с курса на курс. Конечно, это будет тяжело, но я понимаю, что тебе будет не очень комфортно учиться с теми, кто сильно младше тебя.

      — Так и сделаю. Может быть, удастся побыстрее свалить из этой психушки.

      — Мистер Винчестер, — обратился старик к папе, будто не слыша моей последней фразы, — в ближайшее время, скорее всего завтра утром, должна прилететь сова из вашего Министерства Магии. В письме будет сказано, что Вам нужно сделать. Не беспокойтесь, это чистая формальность! В Министерстве должны получить письменное подтверждение, что Вы позволили Вашим детям уехать учиться в другую страну. Я давно уладил все вопросы. Вам просто нужно будет подписать бумаги.

      — Конечно, — ответил папа.

      — Отлично! Ну, — Дамблдор встал со своего места, — я прощаюсь с вами. Ровно через двенадцать дней в пять утра я прибуду к вам, и мы все отправимся в Лондон. Соберите все необходимое, потому что вам, — он обратился к папе и Дину, — на какое-то время придется остаться в Лондоне. Спокойной ночи и до свидания!

Глава 3. Волшебный Лондон

       Дни летели один за другим, будто даже высшие силы были на стороне отца и хотели, чтобы я поехала в эту школу для сумасшедших. Я была зла. Зла совершенно на всех: на папу, маму, Энди, Дина. На папу за то, что согласился с этим стариком Дамблдором; на маму за то, что ничего не рассказала мне; на Энди за его излишнюю воодушевленность, которая была везде, за то, что без конца трещал о том, как здорово будет в Хогвартсе, скольким вещам он научится! На Дина я злилась сильнее всего. Это единственный человек, который всегда меня поддерживал и был на моей стороне. Сейчас же я не знала, на чьей он стороне.

      — Дорогая, здесь нет твоей и нашей стороны. — Каждый вечер мы с Дином сбегали из дома, превратившегося в психушку. Мы просто катались по городу, ели всякую вредную еду и пытались придумать, что делать дальше. — Я не верю во всю ту фигню, которую наговорил Дамби, но твой отец верит. А он у нас главный. Чутье Сэмми никогда не подводило. Если в этой дурацкой школе вы с Энди будете в безопасности, то не это ли главное?

      — Почему она мне ничего не рассказала? — Спорить с Дином было бессмысленно. Он готов отправить меня куда угодно, лишь бы я была в безопасности. — Почему столько лет молчала?

      — Не знаю, детка. Кестрель… она была довольно странной. Еще в тот вечер, когда Сэм принес ее к нам в номер, я насторожился. Стал наблюдать за ней. Я никогда ей не доверял. Даже спустя столько лет, я пристально следил за ней. Я любил ее, но никогда не доверял.

      — А в чем была ее странность?

      — Ну, в тот вечер мы нашли у нее в кармане волшебную палочку и опалы, которые сейчас висят у вас с Энди на шее. Ты же знаешь, как хорошо она готовила? А уборка? Готов поклясться, что иногда замечал палочку в ее руках. Да, ей следовало все рассказать. Хотя бы Сэму. Хоть кому-то. Думаю, она знала, что рано или поздно за ней придут.

      — Я злюсь на нее. — Эти слова было чертовски сложно произнести вслух. В темноте салона импалы они прозвучали, словно на другом языке. — Злюсь на всех вас! Как вы не понимаете, что я смогу сама себя защитить?!

      — Я понимаю, родная, понимаю.

      Дин прижал меня к себе. Слезы хлынули из глаз. Сейчас я чувствовала себя как никогда беспомощной и слабой. Настал тот ужасный момент, когда я не видела выхода. Но я не собиралась сдаваться.

      Письмо из министерства опоздало. Оно пришло только через пять дней после визита Дамблдора. Папа был еще на работе, когда сова принесла письмо, на котором был изображен орел с американским флагом на груди, а по кругу шла надпись: «Магический Конгресс Управления по Северной Америке». Я спрятала конверт под футболкой, пожелала Дину, который смотрел в гостиной телевизор, спокойной ночи и поднялась к себе в комнату. Вот черт, настоящая сова, самая настоящая живая сова! Неужели и мне придется завести такую? Нет, если папа не получит это чертово письмо. Из-под матраса я достала полупустую пачку сигарет, где также была зажигалка. Папа вернется домой где-то минут через двадцать. У меня еще есть время.

      Заперла дверь, открыла окно, зажала письмо ножницами, высунула руку на улицу и подожгла чертов конверт. Огонь быстро охватил пергамент, и вскоре от него осталось лишь черное сморщенное что-то, которое ветер разнес по кусочкам. Все! Прощай Хогвартс! Энди, разбирай чемоданы!

      Утром я проснулась в невероятно хорошем настроении. Солнце было как никогда ярким и теплым, смех Энди совершенно нераздражающим.

      — Доброе утро!

      — Что-то ты сегодня рано, — сказал папа, оторвавшись от газеты. Значит, почту уже принесли.

      — Выспалась.

      — Отлично, значит, отведешь Энди на бейсбол. Все, мне пора. Пока! — Дин вышел из дома.

      — Думаю, там будут крылатые лошади, на которых мы поедем в замок, — опять Энди без умолку болтает о Хогвартсе… Как же мне хотелось разрушить его слепое воодушевление! — А может это будут лодки, как рассказывала мама. Но я все-таки хочу, чтобы мы поехали на лошадях. Сегодня мне приснилось, что Распределяющая Шляпа отправила меня на Гриффиндор! Хотел бы я там учиться, но не думаю, что попаду туда. Я не слишком храбрый для него. А вот Амелия бы попала на Слизерин, — ехидно произнес он. Я лишь улыбнулась. Пусть злорадствует, пока может.

      — Так, я поехал на работу, — сказал папа, отложив газету. — Амелия, сходи, пожалуйста, в магазин. Деньги я оставил. Ужин также на тебе.

      — Как и всегда. — Я постаралась улыбнуться, но улыбка, на мой взгляд, получилось чересчур жизнерадостной.

      Папа, похоже, не придал этому никакого значения.

      За пять дней это был наш самый длинный разговор. Папа и раньше допоздна задерживался на работе, но в последнее время он, кажется, вообще забыл, что у него есть настоящая жизнь помимо этих бумажек и судов. С одной стороны, я понимала его. Придя домой, он попадал в какую-то совершенно безумную вселенную. Прямо с порога на него набрасывалась я, высказывая заранее приготовленные причины, почему я не должна ехать в Хогвартс. Энди постоянно твердил о том, что хочет увидеть в школе и чему обязательно должен научиться. Когда мы более или менее успокаивались, в игру вступал Дин. Только папа не мог просто смолчать, как с нами. Не мог просто сказать, что устал. Они ругались. Часто и громко. Мне было больно слышать все это. Но я готова была стерпеть все, что угодно, лишь бы не ехать в эту чертову школу. Чересчур эгоистично? Да, знаю. Наверное, это единственная черта моего характера, которой я не похожа на Дина.

      — Интересно, почему до сих пор нет письма из Министерства… — Мы с Энди стояли на автобусной остановке. Это было первое, что он сказал с того момента, как мы вышли из дома.

      — Может, оно затерялось? Или у Министерства слишком много дел.

      — Ты что-то знаешь, — он не мог не заметить подозрительной ухмылки на моих губах. Да, порой я совершенно не могу сдержать эмоции. — Выкладывай!

Глава 4. Хогвартс

     Те две недели, что мы провели в «Дырявом котле», были довольно необычными, наполненными волшебством.

      Мы делали, что хотели, просыпались, во сколько считали нужным. Впервые за долгое время я видела папу отдохнувшим. Иногда мы гуляли по Лондону, но почти все время проводили в Косом переулке. Сидели в кафе и ели невероятно вкусное мороженое; рассматривали красивые метла; ходили во «Флориш и Блотс», где я почти каждый день покупала новые книги. В основном книги были о магических существах и зельях. Не знаю чем, но зелья и всякие другие снадобья меня привлекали. Наверное, только это и делало приближающуюся поездку в Хогвартс не такой ужасной.

       В одно утро, когда я была в книжном магазине одна, увидела ту странную рыжую семейку. Молли, близнецов, долговязого парня, невысокую девочку примерно моего возраста, черноволосого паренька в круглых очках, девушку с копной густых каштановых волос и Артура Уизли. С ними были еще какие-то люди, которые, как я поняла, выполняли роль охраны. Семейство о чем-то спорило. Видимо решали, куда пойти сначала. «Флориш и Блотс» победил.

      Дверной колокольчик издал звон, который тут же утонул в громких голосах. Все разбрелись по магазинчику, наполняя небольшое помещение шумом. Сейчас мне не хотелось встречаться с кем-то из них, даже с Артуром. Но выбраться из магазинчика незамеченной было невозможно.

      — Амелия? Амелия, это ты? — Я обернулась на голос и увидела улыбающееся лицо… Фреда?

      — Привет, эм…

      — Джордж, — улыбнулся парень.

      — Прости.

      — Все нормально. Нас даже мама частенько путает. Пойдем, я тебя со всеми познакомлю.

      — Прости, но мне пора идти. — Я поставила книгу, которую держала в руках. — Папа будет переживать.

      — Да ладно, это не займет много времени. — Парень попытался взять меня за руку, но я одернула ее.

      — Мне действительно пора.

      Ничего не сказав, я вышла из магазинчика. От этой семейки нужно держаться подальше. Друзья мне не нужны, особенно в Хогвартсе.

      Когда наступил последний день августа, Дин, который всегда был в хорошем настроении, поник, перестал шутить и вообще не хотел ни с кем разговаривать. Я понимала, почему он такой. Никто не знал, когда мы вновь встретимся, да и встретимся ли вообще. Папа тоже был не очень веселый, но не такой угрюмый, как Дин, а Энди наоборот не терпелось побыстрее отправиться в Хогвартс. Я же не хотела ничего. Ни остаться здесь, ни вернуться домой, ни отправиться в Хогвартс. Хотелось просто лечь на теплый пол и смотреть в потолок. Лежать так пока день сменяет ночь и наоборот. Выпасть из этой суеты, вечного круговорота вранья и несбывшихся желаний.

      Ночью я не могла уснуть. Моя сова Оззи тихо ухал, сидя на шкафу, Энди уже давно спал, а я сидела на широком подоконнике, глядя на ночной город. Смотрела, как мчатся машины, как люди идут по своим делам. Было глубоко за полночь. Я думала о маме. Думала о том, что было бы, если бы она осталась жива. Мы бы вместе готовили; она бы вновь потащила меня по магазинам; она бы копалась в саду, ухаживая за немногочисленными растениями. А еще мы бы ссорились. Но это куда лучше чем-то, что ждет меня утром.

      Кое-как я уснула, но спала беспокойно. Во снах то и дело мелькала мама, неговорившая ни слова. Папа катался на хохочущей метле, а Энди и Дин пили сливочное пиво вместе с гоблинами из банка «Гринготс».

      Я резко открыла глаза от того, что кто-то толкает меня в бок.

      — Давай быстрее, папа уже ругается. — Энди был уже полностью одет.

      Папа и Дин носились с нашими вещами, то и дело перекладывая их с места на место. Оззи недовольно ухал и хлопал крыльями. Ему совершенно не нравилось, что его клетку переставляют.

      В девять утра мы спустились на первый этаж вместе с вещами и увидели троих волшебников, разговаривающих с Томом. В одном из них я узнала мистера Уизли.

      Он поздоровался с нами, сказал, что пора выдвигаться, и вновь засыпал папу вопросами о жизни магглов.

      Дорога до вокзала Кингс-Крос была… чудной. Волшебники не привыкли ездить на метро. Они удивленно озирались по сторонам и восхищенно охали и ахали. Даже те двое волшебников, которые были через чур серьезными и угрюмыми, не могли сдержать своих эмоций.

      — Не люблю метро, — ворчал Дин. — Эта толкучка, люди… Почему мы не взяли мою детку? Почему я вообще послушал Сэма? Как она там одна?

      Не понимаю, как можно относиться к машине, словно к собственному ребенку? Любовь Дина к импале переросла в одержимость, которая больше не казалась забавной.

      — Не волнуйся, — попыталась я успокоить его, — Билли о ней позаботится.

      — Никто не позаботится о моей детке лучше меня! — воскликнул он так, что на нас обернулась половина вагона.

      На вокзале мы были ровно в десять утра. До отправления поезда еще целый час. Артур постоянно озирался по сторонам, в поисках кого-то. Наконец он нашел тех, кого искал. Он энергично замахал своей семье и поспешил к ним. Близнецы заметили меня и приветственно замахали. Я сделала вид, что не видела их, повернулась и зашагала к стенду с расписанием поездов.

      — Игнорируешь нас? — прозвучал над моим ухом мужской голос.

      — Вовсе нет, — равнодушно ответила я, даже не глядя на близнецов.

      — А как это тогда называется?

      Я ничего не ответила. Близнецы терпеливо ждали.

      — Слушайте, — повернулась я к ним, — мне не нужны друзья в Хогвартсе. Мне вообще не нужна эта мудатская школа! Я сбегу от туда. В любом случае.

      — Из Хогвартса не сбежать, — усмехнулся… Джордж? — Если только на метлах…

      — …или летающей машине…

      — … или еще на чем-нибудь, что летает. Думаю, в этом году Дамблдор усилит защиту и будет пристальней следить за учениками.

      — Значит, из этой психушки не сбежать?

      — Сбежать нельзя, но можно сделать так, чтобы тебя исключили. Но тогда конец твоей волшебной палочке!

Глава 5. Прощаться всегда тяжело

      Проснулась я рано, еще до будильника. Бархатные шторы на окне плотно задернуты, не давая солнечному свету проникнуть в комнату. Сразу чувствую, как стены давят, как кислорода становится меньше. Я встала с кровати и подошла к окну. Резким движением раздвинула шторы, позволяя солнечному свету залить комнату. Мои соседки недовольно замычали, заворочались и затихли. 

      Башня Гриффиндора – одна из самых высоких башен замка, и отсюда открывается поистине невероятный вид. Запретный лес простирается на сотню километров. Я не видела, где он заканчивается. Конца ему будто не существовало. Я видела хижину, одиноко стоящую на самой границе леса. Она кажется забытой, покинутой.

      Я долго стояла, глядя в окно. Гермиона, Лаванда, Парвати и Фэй уже встали и собирались на завтрак. 

      - Амелия, все хорошо? – спросила Фэй. 

      - Да, все нормально. 

      В гостиную мы спустились вместе с Гермионой. Она, как староста, вызвалась проводить меня в Большой зал. В гостиной ее уже ждали Гарри и Рон. 

      - Что случилось, Гарри? – спросила девушка. – У тебя такой вид… А это еще что такое? 

      На доске объявлений красовался большой лист: 

«Греби галеоны граблями! 
Приток карманный денег отстает от твоих расходов? 
Хочешь немного разжиться золотишком? 
Свяжись через общую гостиную Гриффиндора с Фредом и Джорджем Уизли, готовыми предложить нетрудную и почти безболезненную работу с неполным рабочим днем (всю ответственность, однако, несет нанимающийся).» 

      - Это уже ни в какие ворота! – заявила Гермиона, срывая лист с доски. – Рон, надо с ними поговорить. 

      - Почему это? – всполошился долговязый.

      - Потому что мы старосты! – воскликнула девушка, вылезая через портретный проем. – Кому, как не нам, останавливать это безобразие? 

      Рон ничего не ответил. По его виду было понятно, что связываться с близнецами ему совершенно не хотелось. 

      - А чем Фред и Джордж занимаются? – спросила я. 

      Мы начали спускаться по лестнице. 

      - Они изобретают, - просто ответил Рон. – Всякие разные штуки, которые позволяют не ходить на занятия. Очень прибыльное дело. 

      - Не смей защищать их, Рональд! – Гермиона грозно зыркнула на долговязого. – Они испытывают свои изобретения на других! Это отвратительно. 

      Вот так новость. Нужно использовать это увлечение близнецов в своих целях. 

      - И все-таки, что с тобой, Гарри? – спросила Гермиона. Я уже и забыла, что этот паренек тоже здесь. – Ты страшно зол на кого-то. 

      - Симус считает, что Гарри врет про Сама-Знаешь-Кого, - ответил за друга Рон. 

      Гермиона тяжело вздохнула и сказала: 

      - Лаванда тоже так думает. 

      - Ах вот как! Вчера вы мило поболтали о том, какой я гнусный врунишка и охотник до дешевой славы? – громко спросил Гарри. 

      - Нет, - спокойно ответила девушка, - я посоветовала ей не разевать по твоему поводу свой большой трепливый рот. И было бы очень мило, если бы ты перестал кидаться на нас с Роном. Не знаю, заметил ты или нет, но мы на твоей стороне.

      - Извини, - тихо сказал Гарри.

      - Эту маленькую сучку Лаванду давно пора поставить на место, - громко сказала я. Гермиона недовольно поморщилась. – Что? 

      - Не выражайся. Хотя бы при мне. 

      - А что в этом такого? Что плохого в правде? 

      - Это можно выразить другими словами. 

      - Да, но «сучка» Лаванде подходит больше. - На лице Гарри промелькнула тень улыбки. 

      - Гарри! – воскликнула Гермиона. 

      - Прости. 

     Гермиона тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Те временем мы дошли до подножия мраморной лестницы. Здесь стояли папа, Дин и Энди. Увидев меня, они приветственно замахали.

      - Кто это? – спросил Гарри. – Я видел их вчера Зале. 

      - Мои папа и дядя, - ответила я улыбаясь. 

      - Я думал, магглы не могут попасть в Хогвартс, - сказал Рон, разглядывая моих родных. 

      - Да, но для моего дяди не существует правил. - Я улыбнулась долговязому. – Увидимся, - бросила я напоследок и заспешила к родным. 

      - Доброе утро, солнышко, - поздоровался Дин и обнял меня. 

      - Как ты? Устроилась? – спросил отец, обнимая меня. 

      - Все хорошо. Правда, одна из соседок конченая су…

     - Амелия! – остановил меня отец. 

      - Прости. А ты как, Энди? 

      - Это просто восхитительно! Гостиная такая большая, а сколько там цветов! 

      Пока мы шли до наших столов, Энди чуть ли ни с пеной у рта рассказывал о том, какая замечательная у них гостиная и какие все добрые и отзывчивые. 

      Договорившись пойти погулять после уроков, мы разошлись к своим столам. Я села рядом с Роном. 

      - …место Оливера, - говорила чернокожая девушка с длинными косичками. – Отборочные испытания в пять часов, и я хочу, чтобы собралась вся команда, - надо посмотреть, как впишется новичок. 

      - Хорошо, - сказал Гарри, девушка улыбнулась и отошла. 

      - Я и забыла, что Вуд окончил школу, - проговорила Гермиона немного грустно, сев рядом с Роном, но с другой стороны. – Для команды, наверное, большая потеря. 

      - Что за команда? – спросила я. – Квиддич? 

      - Знаешь о квиддиче? – удивленно спросил Рон. – Ты же из семьи магглов. 

      - Знаю немного. Моя мама волшебница. Она училась в Хогвартсе. 

      - Как ее зовут? – спросила Гермиона. 

      - Кестрель. Кестрель Кэрроу. Что? – спросила я, увидев изумление на лицах ребят. 

      - Ничего, просто… - начала девушка. – Кэрроу служат Сама-Знаешь-Кому. 

      - Волдеморту? Может быть, остальные Кэрроу и служат ему, но не моя мама. Она не такая, - повысила я голос. – Она сражалась с ним и погибла от рук его приспешников! И никто не смеет называть мою маму Пожирателем! 

      - Прости, Амелия, я… я не хотела обидеть тебя, - тихим голосом произнесла Гермиона. 

Глава 6. Всё идёт к чертям

      После того, как папа и Дин уехали из Хогвартса, здесь все изменилось. Насмешки в свою сторону я слышала все чаще. Они стали грубее, жестче. Каждый считал своим долгом высказаться о том, что я сумасшедшая, что мне место в какой-то больнице Святого Мунго. Я терпела все это, присматриваясь к ученикам. Я искала того, чьи насмешки помогут мне выбраться отсюда. 

      Да, папа просил меня не нарываться на неприятности и оставаться в школе, но я не могла быть здесь. Тут все не то, все чужое, противное, не мое. Даже близнецы Уизли, с которыми мне приходится дружить, не разрушали не покидающее меня ощущение пустоты. С близнецами я проводила много времени. Мы сидели в гриффиндорской гостиной и придумывали разные товары для их будущего магазина. Мой прошлый опыт дебошей в школах оказался близнецам очень полезен и помог в создании новых товаров. В обмен на это они согласились помочь мне с исключением. После криков и уговоров, но согласились. 

      Фред и Джордж не понимали, как можно не хотеть быть волшебником. Для них было дико то, что я все стараюсь делать, как обычный человек, не используя волшебство. Они не понимали, как можно не хотеть колдовать, как это не знать, где твоя волшебная палочка. Для меня же было нормальным прийти на урок заклинаний или трансфигурации без волшебной палочки. Профессора лишь пожимали плечами и говорили, чтобы такого больше не было. Я же отвечала, что буду надеяться на то, что палочка никогда не найдется. 

      Из-за таких слов МакГонагалл попросила меня задержаться после урока. Она говорила о том, что волшебнику непозволительно не знать, где его волшебная палочка, тем более, учитывая сложившееся положение вещей. МакГонагалл не сказала, каких именно вещей, но я знала. 

      - Волдеморт? – Профессор еле заметно вздрогнула. – Меня это не касается, профессор. Это ваша война, не моя. Я лишь хочу отомстить тем, кто убил мою мать, но сделаю это привычным для меня способом. И плевать, если это будет последнее, что я сделаю. 

      Не дожидаясь ответа, я встала со стула и зашагала к выходу из кабинета. 

      - Значит, это и ваша война, - услыхала я голос МакГонагалл. 

     Я ничего не ответила. 

      Войны волшебников меня не касаются. Я не часть этого мира. Я лишь хочу отомстить за смерть матери. Но сделаю это не с помощью магии. Пожиратели еще поплатятся за то, что сделали. 

      - Доброе утро, - поздоровались близнецы, зевая, когда я утром спустилась в гостиную. 

      - Что с вами? – спросила я, увидев сонные глаза близнецов, под которыми залегли черные тени. – Опять не спали всю ночь? 

      - Хотели побыстрее закончить вот это. - Фред протянул мне склянку с прозрачной субстанцией, напоминающей студень. 

      - Что это? 

      - То, о чем мы говорили вчера, - сказал Джордж, открывая портретный проем. 

      - Это было достаточно сложно, и мы несколько раз наведывались в библиотеку, - проговорил Фред. 

      - Но оно того стоило, - улыбнулся Джордж. 

      - Значит, это работает? 

      Близнецы кивнули, ничего не сказав. Я улыбнулась и убрала склянку в карман мантии. 

      - Твоя идея с самопишущим пером просто невероятна! 

      - Да, только мы с Джорджем решили увеличить его память до десяти тысяч слов. Все-таки скоро экзамены. 

      Всю дорогу до Большого зала мы с близнецами обсуждали разные идеи, думали, чем заняться сначала и на что сделать упор. 

      Большой зал встретил нас уже таким привычным гулом, голосами и, естественно, множеством взглядов. 

      - Эй, Уизли, нашли себе подработку? – Раздался откуда-то из-за моей спины голос. – Да, вам это, безусловно, нужно. Может, хоть перестанете выглядеть, как оборванцы. 

      - Заткни свой рот, Малфой, - спокойно сказал Джордж. 

      - А то что? Спустите на меня свою гриффиндорскую сумасшедшую? – Прихвостни Малфоя, стоявшие за его спиной, начали хохотать.

      - Такие заносчивые, самовлюбленные, гадкие, трусливые твари, как ты, Малфой, не заслуживают внимания гриффиндорской сумасшедшей. — Я говорила спокойно, отчеканивая каждое слово. Малфой, его гориллоподобные дружки и подстилка, имя которой похоже на какое-то венерическое заболевание, действительно не стоили моего внимания. 

      Пусть этот недоделанный аристократ и кичится своими связями, но сам из себя он ничего не представляет, и никогда не будет представлять. Его шуточки посредственны и уже давно неактуальны. 

      Мое знакомство с этим малоприятным персонажем произошло на поле для квиддича. Во вторник, во время тренировки слизеринской команды, где Малфой был ловец, мы с Энди сидели на одной из трибун, как делали во время всех тренировок всех квиддичных команд. Энди нравился квиддич. Нравился в том смысле, что он совершенно помешался. Он даже попросил Седрика, который был капитан и ловец команды Пуффендуя, устроить ему испытания.

      - Гарри Поттера же взяли в команду, когда он был на первом курсе! А чем я хуже? – постоянно говорил Энди. 

      Но в пуффендуйскую команду не нужен был игрок, о чем Седрик сказал моему брату и посоветовал попробовать свои силы в следующем году, когда он, Седрик, окончит школу. Это никак не успокоило Энди, а, наоборот, усилило его одержимость желанием попасть в команду. Так как метлу моему брату еще иметь не разрешалось, он постоянно таскал меня на квиддичное поле смотреть, как тренируются разные команды, как ребята просто играют, выкроив время между уроками и домашними заданиями. 

      Обычно Энди сидит на трибуне спокойно и во все глаза следит за каждым, даже малейшим движением игроков. В такие моменты от него нельзя добиться, чтобы он хоть слово сказал. Но во время тренировки слизеринской команды Энди разразился таким хохотом, что на его глаза выступили слезы. 

      - Что такое? – спросила я у трясущегося от смеха брата, который показывал пальцем на непонятный комок из мантий. 

      Этим комком оказался Драко Малфой, который каким-то образом умудрился запутаться в собственной мантии.