Тебе мимо, мальчик

Пролог

От автора: Добро пожаловать в мою новинку) Поддержите, пожалуйста, буду очень счастлива) Будет очень горячо)

Пролог

Юлия Виноградова

Я смотрю в зеркало и провожу рукой по своим золотистым волосам. Сегодня был ужасно тяжёлый напряжённый день, и кажется, он решил окончательно меня добить… В отражении женщина, которая привыкла держать всё под контролем. Самодостаточная. Вроде бы умная. Та, кто не ждёт помощи извне…

Но сегодня контроль ускользает, как песок сквозь пальцы.

Телефон молчит. Уже третий час. Время тянется, как резина, а я всё жду. Жду звонка от неё. От моей девочки.

Кира. Пятнадцать лет. Розовые волосы, проколотая бровь, кожаная куртка с заклёпками – вся в бунте. И я… я не знаю, как с этим справиться.

Сажусь за стол, машинально поправляю стопку документов. Рабочий день давно закончился, но дома не до отдыха. Однако я не могу взяться за рабочие вопросы, потому что я боюсь за своего ребёнка. Меня потряхивает. Взгляд цепляется за фото на экране телефона – мы с Кирой год назад, ещё до всех этих перемен в её образе и стиле жизни. Она улыбается, обнимает меня за плечи, и в её глазах ещё нет этой отчуждённости…

Как всё так быстро изменилось?

Моя жизнь всегда была расписана по минутам – иначе было нельзя. Я выросла без родителей, в интернате. Детство без тепла, без «доброй ночи» и без завтраков, приготовленных мамой. Может, именно поэтому так рано и забеременела – искала ту самую семью, которой у меня никогда не было.

Отец Киры узнал о беременности и тут же исчез. Просто взял и ушёл, оставив меня одну разбираться со всем этим. С будущим, с деньгами, с неопределённостью, хотя был намного старше меня. Сейчас я понимаю, насколько была глупа и слепа. Первая любовь не щадит никого. С тех пор я не доверяю мужчинам. Не верю в их обещания, не жду поддержки. Научилась рассчитывать только на себя.

И вот теперь Кира… Мой ребёнок. Моя плоть и кровь. Та, ради кого я работала на износ, чтобы дать ей всё: образование, одежду, возможность выбирать. А она выбрала… это. Таскаться не знамо где вечерами и доводить мать до первых седых волос на голове…

Вспоминаю вчерашний вечер.

– Мам, я пойду погуляю, – бросила она, натягивая куртку.

– Кира, уже поздно. Завтра в школу.

– Да ладно, мам, не начинай.

– Хотя бы скажи, с кем идёшь! Кира?! – я выглянула из кухни с полотенцем в руках.

Она лишь закатила глаза и хлопнула дверью.

Типичный разговор последних месяцев. Споры, упрёки, молчание. Я пытаюсь быть понимающей, но где та грань между пониманием и вседозволенностью? Не бить же её ремнём в конце концов…

Телефон по‑прежнему молчит…

Встаю, подхожу к окну. За стеклом виднеется вечерний город, огни, спешащие куда‑то люди. Где‑то там сейчас моя дочь. С кем? Что она делает? Меня разрывает от переживаний…

Рука сама тянется к телефону. Набираю её номер в сотый раз за вечер. Гудки. Один, второй, третий… «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

Сердце сжимается.

Нет, нельзя паниковать. Она просто включила режим «полета». Или забыла зарядить телефон. Или…

Отгоняю тревожные мысли прочь.

Прохожусь по комнате, останавливаюсь у книжной полки. Фотографии в рамках: мы на море, когда Кире было десять, мы в парке, когда она пошла в первый класс, мы у ёлки на Новый год… Такие счастливые. Когда это было? Кажется, целую жизнь назад.

Сейчас всё по‑другому. Кира отдалилась. Всё чаще пропадает с какой‑то компанией – неформалы, байкеры, кто они вообще, я не знаю… Я пыталась узнать, поговорить, но в ответ – стена из колючих фраз и обиженных взглядов.

«Ты меня не понимаешь!» – кричит она снова и снова.

А как понять, если она ничего не объясняет? Если закрывается, уходит в себя, а потом исчезает на несколько часов?

Мой рабочий стол напоминает о другом мире – упорядоченном, логичном, где всё можно просчитать и предусмотреть. Отчёты, регламенты, графики проверок – на госслужбе нет места эмоциям и соплям. Там я – профессионал, чьё мнение уважают, чьи решения взвешены и точны. Каждый день я выстраиваю стратегии, анализирую риски, контролирую процессы, составляю протоколы. Но дома… дома всё иначе.

Сажусь на диван, сжимаю кулаки. Нельзя терять голову. Нужно действовать.

Беру телефон, открываю чат их класса. Может, кто‑то видел её?

Пишу сообщение одной из мам – Маше: «Маш, привет. Не в курсе, Кира не у тебя?». Она порой задерживается у них, но не так допоздна…

Ответ приходит почти сразу: «Нет, я очень давно её видела. А что, опять пропала?».

Киваю сама себе. Да, опять. Они уже привыкли, что в последний год я теряю её постоянно… И что я за мать такая? Господи…

Следом я пишу Нине, потом Свете. Безрезультатно.

Остаются её друзья. Но каких из них я знаю по именам? Раз‑два и обчёлся. Новых она мне просто не называет.

Нахожу в контактах номер Алисы – Кира раз-два упоминала её как подругу. Пишу: «Алиса, привет. Это мама Киры. Ты не знаешь, где она может быть? Я с ума схожу, она к телефону не подходит».

Визуалы

Юлия Виноградова

Ярослав Молотов

Глава 1.

Юлия Виноградова

Я резко останавливаюсь на краю тротуара, переводя дух. Улица узкая, с обеих сторон стоят припаркованные машины и мотоциклы, а за ними – шумная компания у старого моста: громкая музыка из колонок, смех, рёв моторов. Кира где‑то там, среди них, я почти уверена в этом…

Шаг вперёд, и я всматриваюсь в толпу, выискивая знакомую фигуру в кожаной куртке и с розовыми волосами. Все мысли где-то там, а своё тело я даже не чувствую… Вся как вата.

И не замечаю, как из‑за угла вылетает байк и несётся прямо на меня…

Рёв двигателя раздаётся почти над самым ухом. Я отпрыгиваю в сторону, едва успеваю… Колесо проносится в считаных сантиметрах от моих ног. Ещё немного и проехался бы прямо по мне, недоумок! Сердце подскакивает к горлу, пульс долбит в висках. И я срываюсь на эмоции, словно истеричка.

– Ты что, совсем ослеп?! – грубо выкрикиваю я, разворачиваясь к этому байкеру. Руки дрожат от адреналина, голос срывается: – Смотреть надо, куда едешь, псих долбанутый!

Байк останавливается в нескольких метрах, разворачивается боком. Компания вокруг взрывается гоготом. Кто‑то присвистывает, кто‑то бросает:

– О, а кто сюда милфу позвал? Чуваки, чья тётя, а?

Жар стыда обжигает лицо. Я сжимаю кулаки, готовая ответить, но не успеваю.

Байкер медленно снимает шлем. Я стараюсь не смотреть на него.

Он оборачивается к шутнику и бросает коротко, резко, с холодной насмешкой:

– Закрой рот, Дым. Или забыл, кто тебя в прошлый раз с трассы снимал, когда ты руль не удержал?

Смех стихает. Кто‑то кашляет, кто‑то отворачивается. Тот самый Дым хмыкает и делает шаг назад.

– Да ладно, Молот, я же пошутил, блин, дружище…

– Ха-ха! – отвечает совершенно безэмоционально.

А потом поворачивается ко мне и мне приходится взглянуть в ответ. Один только его голос прорезал меня изнутри острым лезвием. Взгляд прямой, внимательный. В глазах нет насмешки, но на губах точно лёгкая издёвка. Он окидывает меня взглядом от макушки до каблуков, и чуть склоняет голову, заставляя меня занервничать и плотнее закутаться в надетое наспех пальто.

– Извините, – говорит он. Но в голосе нет раскаяния. – Не заметил. Вы так внезапно выскочили.

Я хочу ответить резко, поставить его на место, но что‑то в его взгляде останавливает. Не наглость – вызов. Не издевка – игра. Он словно проверяет, сломаюсь я или отвечу тем же.

– «Не заметил», – повторяю я с сарказмом. – Вы по этой улице как по автостраде гоняете. Здесь живые люди ходят вообще-то!

Он усмехается, проводит рукой по коротким тёмным волосам. Что за жест такой странный? Словно привлекает внимание.

– Люди обычно смотрят по сторонам, – парирует он. – А Вы будто в трансе были. Что, кого‑то ищете?

Я замираю. В груди что‑то ёкает – не от страха, а от внезапной догадки. Он знал. Видел, как я металась вдоль компании, высматривала дочь.

– Не Ваше дело, – отрезаю я, но голос уже звучит тише. – Вам мимо, молодой человек. Езжайте куда ехали…

Он кивает, будто ожидал такого ответа. Заводит двигатель, но не трогается с места.

– Я как бы сюда и ехал… Если кого ищете, могу помочь, – бросает он небрежно. – Я тут всех знаю.

– Мне не нужна Ваша помощь, повторюсь, – я отступаю на шаг, стараясь сохранить дистанцию. – Просто в следующий раз будьте осторожнее.

– Обещаю, – он подмигивает, и в этом жесте столько дерзкой уверенности, что я невольно сжимаю губы. – В следующий раз замечу Вас издалека.

Я всё ещё стою, пытаясь унять дрожь в руках после этой совестной перепалки. Сердце колотится, дыхание неровное, а я всё думаю, куда же она могла направиться, если тут её нет…

Парень на байке отчего-то не уезжает. Он поправляет шлем, рассматривает меня, будто на мне что-то написано. Уж больно наглый и прожигающий этот взгляд, словно ему от меня что-то нужно…

– Так и всё-таки… – спрашивает он уже серьёзнее, без прежней насмешки. – Я понимаю, что Вы расстроены моим резким появлением, но что… Так и будете стоять здесь и потерянно смотреть по сторонам? Когда я могу решить Вашу проблему по щелчку пальца… – делает характерный жест.

Я колеблюсь всего мгновение. Потому что не привыкла доверять подобным персонажам. Но тревога за дочь пересиливает.

– Я ищу свою дочь, – выдыхаю я. – Ей пятнадцать. Розовые волосы, чёрная кожаная куртка, проколотая бровь. Может, видели такую?

Он на секунду задумывается, потом кивает:

– Припоминаю. Пару раз мелькнула с ребятами у моста. Хотите, помогу найти?

Я хочу отказаться, ведь снова этот внутренний голос твердит, что нельзя полагаться на незнакомого парня, тем более из той самой компании, которая меня так пугает. Но что, если она где‑то одна, напугана, или… Нет. Нельзя терять время. Плевать, что он поможет. Какая разница?

– Да, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Пожалуйста. Если Вы знаете где она, я буду очень благодарна…

Он коротко улыбается, на этот раз по‑настоящему, без вызова… Или мне так только кажется.