Тебе налево? Мне направо!

1

Надежда

– Наденька, дорогая, возьми пальто! Да побыстрее, на улице дождь, я промокла, замёрзла, ещё, чего доброго, заболею, а ты, нерасторопная, не спешишь мне помочь! А я, между прочим, в магазине была, чуть руки не отвалились, пакеты для вас пёрла!

– Конечно, Татьяна Михайловна, – подхватываю я мокрое пальто, спешу подать тёплые носки и тапочки. И всё это одновременно.

Пальто – на вешалку-плечики, чтобы просохло, неподъёмные пакеты подхватываю и несу на кухню.

Свекровь недовольно кряхтит и бурчит. Хорошо хоть туфли не заставляет с себя снимать и руку целовать. Но в общем целом она пьёт кровь литрами и высасывает энергию взахлёб. Ей доставляет удовольствие командовать, унижать других и восхвалять себя.

Я с тоской думаю о том, что Владик сегодня задерживается – звонил недавно. У него там какое-то очень важное совещание. И именно когда его дома нет, Татьяна Михайловна приходит к нам в гости. Она как нюхом чует, и это тоже наталкивает меня на сравнение её с вампиром, хотя, наверное, нельзя так думать о матери мужа.

За годы семейной жизни я немного обтесалась и привыкла, но всё равно не могу до конца равнодушно воспринимать её приходы в наш дом. Да и её отношение ко мне ничуть не изменилось.

Даже если я наизнанку вывернусь, всё равно останусь «понаехавшей», «наглой», «неуважительной» и далее по списку. У Татьяны Михайловны всегда найдётся для меня «ласковое» слово. В её арсенале их – великое множество. Она мнит себя интеллектуалкой и всесторонне развитой личностью.

У неё три высших образования, что не мешает ей вести себя, как хабалка обыкновенная.

– Кирюша! – кричит она на всю квартиру. – Бабушка приехала! А кто бабушку любит? Иди ко мне, мой сладкий пирожочек, бабушка тебе гостинец принесла!

Я морщусь, как от зубной боли. Я не однажды просила Татьяну Михайловну не звать Киру этим уменьшительным именем, но разве она слушает?

Они с Владиком ждали Кирилла. Долго ждали. А родилась девочка. Разочарованию не было предела, но имя дочери они дали самостоятельно, не спрашивая моего мнения. Не получился Кирилл, значит будет Кира.

– Привет, бабуль! – выскакивает из своей комнаты дочка.

Они с Татьяной Михайловной время от времени ругаются. У Киры бойкий, упрямый характер – есть в кого. К счастью, бабушкина спесь ей по наследству не передалась. Я изо всех сил стараюсь воспитывать дочь правильно и прививаю ей лучшие качества. Надеюсь, у меня это получается.

Кира на время нейтрализует бабушку. Дочь тайно мне подмигивает. Она, как настоящий друг, готова принять удар на себя, хоть для неё это ничего не стоит: какой бы Татьяна Михайловна ни была, внучку она любит. Как-никак, единственная она у неё.

Но надолго их милования не хватает: свекровь вплывает в кухню и прямиком шествует к плите.

Это у неё ритуал: проверить кастрюли и холодильник.

– Что это у тебя опять еды мало? – брезгливо морщит она нос и поджимает губы. – Владик скоро домой явится, а у тебя и поесть нечего. Хорошо, что я пришла, принесла всё вкусное и полезное, а то б ты сына и внучку здесь голодом заморила!

И она торжественно начинает разгружать свои пакеты.

Ну, конечно. Там всё полезное. Куда уж мне с ней тягаться…

2

– Неужели так трудно сварить суп? – выговаривает она мне. – Что это такое? Каша да котлеты! Сухомятка! И хлеб опять белый! Я же сто раз тебе рассказывала: надо покупать зерновой. Там всё полезное и куча микроэлементов.

– Зернового не было. Я после работы в магазины попадаю не всегда бывает то, что хочется, – стараюсь говорить спокойно.

Впрочем, я уже привыкла разговаривать тихо и якобы уважительно. Это ничуть не уменьшает того, что ворочается у меня внутри.

– Работает она! А все остальные вроде бы как бездельники! Вот я и работаю, и успеваю всё! И не надо тут намекать, что лучше б тебе сесть моему сыну на шею и заниматься хозяйством! Из тебя и домохозяйка так себе получится. И не переломилась бы, если б сходила в другой магазин! Нет же – зайдёшь в один и всё.

Говорить, что я никогда не сидела у мужа на шее, постоянно работала, за исключением тех месяцев, что вынашивала Киру и растила её до полутора лет в декрете, бесполезно. У Татьяны Михайловны на этот счёт своё личное мнение, которое она не стесняется озвучивать.

Она свято почему-то верит, что я сплю и вижу, как бросить работу и повиснуть камнем на шее у её дорогого сына. Это далеко не так.

– Сделай мне чаю, что ли, – снова поджимает она губки, – а то придёшь к вам и не дождёшься, чтобы предложили.

Я молча ставлю на плиту чайник. Достаю чашку, сахарницу, пакет с молоком. Свекровь любит чёрный байховый чай с молоком и четырьмя ложками сахара. Здоровое питание, да.

Пока я вожусь, она распаковывает зерновой хлеб, достаёт три кусочка, жирно мажет их сливочным маслом. Я спешу достать слабосолёную сёмгу. Это правильное питание, да. Но говорить об этом не стоит. Гречневую кашу с котлетами она есть не станет, конечно. Не тот фасон.

Пока Татьяна Михайловна чаёвничает, она демонстративно поглядывает три раза на часы.

– А где это Владик? – спрашивает наконец.

– У него важное совещание, – покорно поясняю я.

– Совсем себя не бережёт! – громко вздыхает она, упахивается, как лошадь! И всё в дом, всё в дом, где его не ценят! Вместо горячего супа – сухая каша да котлеты. Небось фастфуд, купила готовые, чтобы не морочиться. Или фарш этот ненатуральный, не пойми из чего сделанный.

– Нет, я купила мясо и сделала фарш сама, – монотонно, как робот.

Мне бы упасть и отдохнуть. Я работала, потом мчалась домой, забегала в магазин, готовила пусть простой, но свежий ужин. Если б не дай бог вчерашнее – она бы меня здесь и расстреляла.

Я точно знаю: она не уйдёт, пока не увидит сына. Уж если мадам явились, то не ради ж того, чтобы в очередной раз проверить мой холодильник. Хотя и для этого тоже. Ритуал нарушать нельзя.

Впрочем, когда Влад дома, Татьяна Михайловна проходится по лёгкому, не жестит. А если её заносит, Влад за меня заступается и ставит мать на место. Аккуратно, осторожно, но даёт понять, что мы её любим, ценим, но она здесь не хозяйка.

Иногда свекровь обижается. И тогда её можно и месяц здесь не увидеть. Она даже не звонит. Влад сам. Раз в день, До тех пор, пока она не оттает и не начнёт названивать ему по три-четыре раза минимум. У неё всегда находится, о чём поговорить, а у мужа хватает терпения её слушать. Она всё же мама. Он ей жизнью обязан. Из песни слов не выкинешь.

Татьяна Михайловна успевает доесть свои бутерброды и выпить две чашки сладкого чая с молоком, когда я с облегчением и радостью слышу, как поворачивается ключ в замке.

Влад пришёл. Мой любимый муж. Можно выдохнуть: я спасена!

3

– Владичек! – вскакивает со стула свекровь и, как пушинка, несётся ему навстречу. – Сынок, дорогой, ты пришёл наконец-то!

– Здравствуй, мама, – целует муж её в щёку. – Поздно уже, зачем ты меня дожидалась? Надя же тебе сказала, что я задерживаюсь на работе?

– Сказала, – кивает она, – но как же я могу уйти, тебя не увидев?

– Папка! – несётся из детской Кира и виснет на Владе, как обезьянка.

– Ужинать будешь? – спрашиваю я на задворках. Сейчас не моё время обнять мужа.

– Буду, – устало улыбается он мне, и я возвращаюсь на кухню – греть кашу и котлеты.

Где-то там щебечет дочь, рассказывая отцу свои новости, и, перебивая её, недовольно бурчит и жалуется свекровь. На меня, на жизнь, на погоду.

– Пойдём, мам, поужинаешь с нами.

– Спасибо, я не голодна, – так и вижу, как она поджимает губы.

Ещё бы. Она уже напотчевалась не сухомяткой.

– Я там тебе вкусненького принесла.

– Ну, зачем, мама? У нас всё есть, сколько раз тебе говорить?

– Знаю я, как у вас всё есть. Видела, – продолжает она нудить. – Ну, я тебя увидела, обняла, пора и честь знать. Помоги мне пальто надеть. Надеюсь, оно просохло. Забегу на днях! – чмок-чмок – это она расцеловывает Влада в обе щёки, и я с облегчением выдыхаю. – Закажи мне такси, будь добр!

Это она тоже любит. Заявится домой на такси, а потом будет перед подругами хвастать, какой у неё замечательный заботливый сын. Не то, что невестка и зять. У Влада младшая сестра есть, тоже замужем. Второй раз.

Что первый, что второй муж Александры моей свекрови не по душе. Первый благополучно сбежал. Второй, возможно, тоже уже на лыжах: Татьяна Михайловна точно так же обожает ездить в гости и к дочери. И точно так же она там руководит, заводит свои порядки, командует и раздаёт свои ценные мнения, о которых её никто не просит.

Влад с удовольствием ест кашу, котлеты и салат.

– Всё очень вкусно, спасибо, – наконец-то и я получаю свой поцелуй. – Устал, как собака, – жалуется муж, и я глажу его по голове.

Он замирает на миг, прикрывает глаза.

– Пойду в душ и спать. Завтра снова тяжёлый день.

Он гладит меня по плечу, словно извиняясь за свою усталость. Я провожаю его взглядом, слушаю, как шумит в ванной комнате вода и мою посуду, натираю до блеска столы.

Я тоже устала. У меня тоже был тяжёлый день и душная свекровь. Но жаловаться я не стану. Я же мама, жена, хозяйка. Женщина. А мы порой куда сильнее и выносливее.

Чуть позже я укладываю спать Киру, а когда ныряю в нашу с Владом постель, он уже спит.

Я прижимаюсь к нему – такому тёплому и надёжному и пытаюсь расслабиться. Во сне он от меня отодвигается, и это почему-то ранит, обижает меня, но я вздыхаю и беру себя в руки.

Это всё нервы. Завтра будет новый день, и всё наладится. Так я себя успокаиваю, убаюкиваю и засыпаю.

Но завтра становится ещё одним испытанием, бегом с препятствиями, к которым я, оказывается, не готова.

__________________

Дорогие мои читатели!

Как всегда, на старте, очень важна ваша поддержка.

Не забудьте нажать кнопочку "мне нравится", добавить книгу в библиотеку.

Благодарю за любые знаки внимания!

Крепко обнимаю.

4

– Слыхала? – спрашивает меня Наталия Евгеньевна, моя коллега по работе, – нас ждёт смена руководства!

Не слыхала. Я, как всегда, что-то пропустила, а вот коллега моя всегда в курсе всех новостей. Деятельная очень, активная. Не сплетница, но что ни спроси – всё знает, обо всём ведает.

– В общем, нас либо прикроют, либо разгонят, – добавляет она с тоской в голосе. – Новый, говорят, молодой да резвый, слишком активный. Перевернёт здесь всё вверх дном, неугодных уволит. Останемся, как старухи, у разбитого корыта, – теперь к её тоске ещё и страх добавляется.

Меня словно холодной водой окатывает. Ну, я себя старухой не считаю, мне тридцать шесть всего, это Евгеньевне слегка за пятьдесят, но её очень страшат перемены. Всё ей кажется, что подсидят, выживут, обидят. Откуда это в ней взялось – понятия не имею.

– Любое руководство ценит опытные кадры, – возражаю я ей.

Евгеньевна смотрит на меня, как на дитя неразумное.

– Эх, что с вас взять? Вроде и не зелёные, а главной мудрости не понимаете: каждая метла по-своему метёт и старается собственную команду набрать, чем с нами возиться.

Я в это не особо верю, а поэтому улыбаюсь ей ободряюще и говорю:

– Утро вечера мудренее. Давайте лучше работать. Что бы ни случилось, всё равно лично мы ничего изменить не можем. А вот если сложить лапки и ждать конца света, то можно и без работы остаться, да.

– Святая ты женщина, Надежда, – вздыхает тяжело Наталия Евгеньевна, – только такие, как ты, умеют в любом дерьме видеть что-то хорошее, когда там ничего подобного нет и в помине.

Нет, я не святая. И после того, как Евгеньевна смуту внесла в уши и душу, я тоже думаю о грядущих переменах. Не очень хороший это вариант – остаться без работы. Но метаться пока рано. Уж если что случится, тогда и думать буду. Но, к сожалению, запасного аэродрома у меня нет.

Уже после обеда Евгеньевна вернулась мрачнее тучи.

– Перекупили нас. Самый худший вариант развития событий. А раз перекупили, то, вполне возможно, сменится профиль, могут всё переиначить, и тогда каапец нам всем! В таких случаях проще новую команду собрать, чем старую переучивать, тратить время, деньги, нервы.

– Что ж вы негативная такая, – не выдерживаю я этого давления, – зачем заранее придумывать худшие сценарии?

– Дорогая моя, лучше перебдеть, чем не добдеть! А будет не так, как я тут рассказываю, тогда и порадуемся. А пока радоваться нечему, только дрожать, как поросячий хвост.

И хоть она больше не сказала ни слова, до конца рабочего дня настроение испортилось. А тут ещё и подруга моя позвонила.

– Надюш, надо встретиться, – заявляет она, даже не поздоровавшись.

– Это нельзя по телефону? Может, терпит?

С Викой мы давно дружим, но встречаемся в последнее время нечасто. То ей некогда, то я вся в делах и заботах.

– Нет, это нетелефонный разговор! И не терпит он ни разу. Он ещё вчера должен был состояться, но я решила, что вначале пересплю с этим, а потом уж позвоню, если пойму, что… в общем, пойму, – напускает она тумана, а я и так Евгеньевной накручена, а тут ещё и Вика вся нервная – хоть не вижу, а слышу.

– Ну, давай тогда сразу после работы моей в «Перекрёстке», – соглашаюсь я на встречу и мысленно прикидываю маршрут.

Ничего. «Перекрёсток» как раз удачно расположен, там я в магазин напротив забегу, куплю всё, что мне нужно. И хлеб этот зерновой заодно, будь он не ладен. А то не дай бог свекровь ещё раз заявится, сожрёт же за свой любимый хлеб. Тот, что она принесла, почти сама и съела.

Она иногда любит делать «контрольный выстрел» – приходить два дня подряд, чтобы снова в недостатки, ей видные, потыкать.

Я ещё тогда и не подозревала, что я напрочь забуду и про магазин, и про хлеб, потому что новости от Вики окажутся слишком «ударными».