Тебе никто не поверит

Пролог

Дерево под моими ногами пахло просто одуряюще. Странно, что я чувствовала этот запах в утро своей смерти.

Хах. Перед смертью не надышишься.

Я не замечала шума толпы или мантий судей. Я даже забыла о веревке у себя над головой.

Я чувствовала только запах сосны, исходящий от быстро возведенного помоста из свежего дерева.

— Лиссандра Ваэль из дома Ваэль, — голос глашатая раскатился над площадью, и гул толпы захлебнулся в тишине.

Я подняла подбородок. Руки за спиной были стянуты так туго, что пальцев я не чувствовала уже с рассвета.

— Властью его императорского величества Каэлума первого, помазанника Истока, и единогласным вердиктом святого трибунала инквизиции — вы признаны виновной.

Я посмотрела на нового императора, восседающего на бархатном помосте. Месяц на троне. Месяц с тех пор, как они убили человека, которому полагалось править, и свалили вину на меня.

Он встретил мой взгляд не моргнув. Я скривила губы в отвращении, не отводя взгляда.

— За преступное слияние с Бездной. — Голос герольда стал зычнее. — За кражу артефакта из храма Истока. За призыв повелителя Бездны, чья чудовищная рука поразила нашего возлюбленного императора Аврэмиана, да примет его Исток.

Наглая ложь. Врата так и остались заперты, а повелитель Бездны гниет в своей темнице уже четыреста лет. Единственными чудовищами в спальне правителя были наемники дяди нового императора.

— Да примет его Исток, — эхом отозвалась толпа, и где-то с надрывом заплакала женщина.

— За эти преступления против империи, против веры и против человечества вы приговариваетесь к смерти через повешение. Имя ваше будет вычеркнуто из списков знати, земли ваши отойдут империи.

Земли. Сегодня мне исполнилось восемнадцать. Сегодня я должна была получить в наследство каменоломню, принадлежавшую моей матери, где три месяца назад обнаружили слезу истока. Богатейшую жилу в империи.

Как удобно, что я должна умереть именно сегодня.

— Есть ли у осужденной последнее слово?

Я открыла рот.

— Ваше величество, — надломленный голос оборвал меня. — Ваше величество, прошу вас. Молю. Позвольте мне попрощаться с ней.

Она вышла из-за спин инквизиторов в безупречном черном траурном платье, темные волосы собраны в строгую прическу. Моя мачеха. Кардина. Женщина, что пела мне колыбельные и читала сказки перед сном. Женщина, которую любили все без исключения.

Император с торжественным состраданием склонил голову, а его дядя с уважением кивнул.

— Леди Ваэль. Великодушие вашей души посрамляет нас всех. Я разрешаю вам попрощаться с дочерью.

Она поднялась по ступеням эшафота. Стражники расступились перед ней, словно перед святой. Она остановилась в шаге от меня, прижимая кружевной платок к груди. Глаза мокрые от слез, полные горечи.

— Лиссандра, — её голос дрожал и был таким тихим, что вряд ли кто-то слышал. — Моя девочка. Как же ты так? Мы с твоим покойным отцом так старались уберечь тебя. Если бы он был жив… эта боль убила его, Лиссандра!

Внутри меня ничего не дрогнуло. Отец скончался от сердечного приступа через три дня после суда. Он меня предал, выбрав ее. Снова выбрав ее. Женщину, которая последние два года тайно спускала золото на элитного раба из очистительных купален.

Секрет, о котором я узнала слишком поздно, чтобы успеть им воспользоваться.

— Лгунья! — выплюнула я. — Вы всё подстроили! Ты, твой брат и племянник! — Я кивнула на помост. Толпа тревожно загудела. — Вы убили императора, а моего отца отравили!

Старший инквизитор нахмурился, поднимая руку, чтобы прервать это кощунство.

Но Кардина лишь горестно покачала головой. Она положила свои теплые ладони на мои ледяные щеки. Для толпы это выглядело как последний жест всепрощающей материнской любви.

— Ты пустила Бездну в сердце, моя девочка. Пустила ложь.

Она обняла меня за плечи и прижалась губами к уху.

— Кричи. Можешь хоть глотку надорвать, — ее ногти больно впились в мои плечи. — Тебе никто не поверит, — выдохнула она. — Ты чудовище, выпустившее монстра из Бездны, а я безутешная мать, потерявшая мужа, и дочь.

— Бездна тебя покарает, — выплюнула я. — А Исток никогда не одарит светом.

— Пусть так. Зато мой племянник на троне, а ты на виселице.

Она отстранилась, всхлипнула и, пошатнувшись, стала спускаться по ступеням. Кто-то из стражи услужливо поддержал её под локоть.

Палач шагнул вперёд. Веревка опустилась мне на голову, грубая пенька царапнула вдоль челюсти и легла в ямку под горлом. Он затянул узел за моим левым ухом.

Толпа внизу начала скандировать, требуя моей смерти. Я смотрела поверх их голов. Я смотрела на нового императора, сидящего на украденном троне. Я смотрела на мачеху, которая прятала торжествующую улыбку за кружевным платком. Я видела ее брата Кондара, стоящего по правую руку от императора.

И я ненавидела их. Каждой каплей своей крови, каждой мыслью, каждым вздохом, который у меня отнимали. Моя ненависть была осязаемой, тяжелой, как свинец в груди.

Доски ушли из-под ног.

Религия истока учит прощать. Но в этот момент в моей душе не было места его свету. В груди клокотала тьма. Она клубилась, ворочалась и ждала, когда я попрошу.

И я попросила.

«Верни. Верни меня и я покажу им, как выглядит настоящее чудовище».

Бездна, где-то очень далеко усмехнулась. Будто услышала.

А в следующий миг я открыла глаза.