Тебя не отпускаю

ПРОЛОГ

Луиза 🥀

Ночные огни Востока, блеск софитов, вспышки фотокамер и светский раут, занимающий в рейтингах верхнюю строчку — всё это ждёт только моего появления.

Я надеваю красивое платье. Очень красивое и очень дорогое платье. Оно должно сидеть идеально.

— Осторожно, Луиза, здесь стразы не поцарапайтесь, — предупреждает меня Люба — моя «незаменимая ассистентка», как мне её представили когда-то…

Протискиваюсь в чёрный шёлк, или гипюр… я не разбираюсь в тканях. Кружева красивые, но слишком прозрачные. Ощущение такое, будто я голая. Но мне почему-то не стыдно. Может быть, потому что макияж и причёска делают меня практически неузнаваемой.

В зеркале как будто не я…

Я примеряла платье на репетициях, но мне в но всё равно неудобно. Я не привыкла носить такое, хотя… дело не в этом. Просто, сегодня всё по-настоящему, настал тот самый вечер…

Руки трясутся, колени дрожат, в груди всё трепещет и, кажется, скоро взорвётся. Дышу глубоко, пытаюсь успокоиться.

Я впервые выйду в свет в таком виде. Я вообще первый раз выйду в свет. В наших кварталах меня бы точно не узнали, и, скорее, приняли за инопланетянку, перепутавшую галактику, или, что вероятнее — за представительницу древнейшей профессии.

— Луиза, вы обворожительны! — восхищается Люба, окидывая меня лестным взглядом. Заставляет покружиться и недоумевает почему я не улыбаюсь.

— Морщины же будут, — оправдываю я свою унылость. Зачем тревожить её ум моим нежеланием во всём этом участвовать, пусть спит крепко.

Впрочем, узнай она правду всё рано бы не поверила. Чтобы выпал такой шанс, способный поменять абсолютно всё в твоей жизни и не только в твоей, и быть грустной? Всего лишь вытерпеть ощущение самозванки и стараться не стать чужой в этом новом мире. При этом знать, что получишь взамен…

Может… не надо? Может, всё-таки не нужна ей эта жертва?

Поздно, Луиза, поздно. Уже всё решено. Назад дороги нет.

— Пальцы, Луиза! — вскрикивает Люба, пугая меня. — Что с пальцами?

— Это всего лишь мозоль, — успокаиваю я побледневшую Любу. — Можно налепить пластырь.

— Я же предупреждала! — злится она, осыпая меня искрами. Даже страшно, вдруг платье загорится?

— Ну простите, не думала, что раздеру до красна.

— Это называется до мяса! — возмущается она и уже хватается за трубку телефона.

Только не это…

— Послушайте, Люба, — я спешно рыщу глазами по макияжному столику в своём номере в поисках выхода, — Вот, смотрите, и ничего не видно.

Она пренебрежительным взглядом окидывает мою находку — белое керамическое кольцо, но всё же снисходительно откладывает трубку.

— Оно сюда не подходит, — цедит сквозь зубы и подаёт мне другое. — Вот это наденьте. Оно шире: и рану вашу закроет, и в образ вписывается.

Закроет рану? Звучит многообещающе…

Когда мы спускаемся на лифте и проходим через вестибюль, меня начинает трясти от волнения. Дыхание сбивается и кружится голова. Я вижу первого журналиста, и он направляется прямиком ко мне. За ним ещё один…

К моему лицу приклеен нужный вариант полуулыбки, глаза смотрят чётко перед собой.

— Госпожа Гессен-Кассельская! — подбегает первый. — Пожалуйста, пару слов для нашего издания!

— Луиза Вильгельмина, будьте добры! — трясёт микрофоном второй.

— Господа, комментарии будут позже, — небрежно роняет Люба и с добродушными лицами мы выходим в распахнутые швейцаром двери. Садимся в чёрный, арендованный автомобиль и через минуту летим по дороге мегаполиса, сверкающей металлическим блеском.

У меня получится.

Всё будет хорошо.

Машина останавливается в самом красивейшем месте на планете. Я нигде на ней не была, но уверена, что это так и есть. Нам открывают дверцу, мы выходим.

— Странно, хозяин не встречает, — беспокоится Люба. Она, как и я, надета во всё чёрное, но на ней это выглядит особенно траурно. У меня хотя бы волосы светлые.

— Может, мы не вовремя, — роняю я.

— Мы задержались ровно на столько, на сколько позволяет этикет, — шипит она и снова пытается звонить. Распахивает сумочку в поисках телефона…

— Вон идёт кто-то…

— Что за неуважение, — шепчет Люба, вглядываясь вперёд. — Это обычный мажордом.

А что, они бывают какие-то необычные? Но здесь даже он одет так, что можно перепутать с хозяином дома.

— Уважаемые, леди! — восклицает дворецкий. — Прошу.

Мы следуем за ним по мраморной лестнице. Она очень широкая и кажется непосильно высокой. Три пролёта — и я дышу чаще. Но усталость ни при чём, это всё внутреннее перенапряжение. Чего бы такого выпить, чтобы перестать чувствовать свои нервы?

— Что желаете? Шампанское? Прохладительные напитки? — словно прочитав мои мысли, спрашивает дворецкий, когда мы оказываемся в зале, гремящем оркестровой музыкой и переполненном людьми.

Визуалы +

💖💖💖💔💖💖💖💖💔

Наши герои очень красивые и ооооочень страстные!!!

Привет, мои хорошие! Рада видеть вас всех на старте моей новинки!

Это самостоятельная история про героев цикла «Незаконная» — Луизу и Нила Осокина.

У ребят не простое начало, думаю, вы это уже почувствовали. Но они будут бороться за своё счастье. Их путь — через преодоление шаблонов и через безумную, всесметающую страсть. Их ждут испытания: им будут мешать, их будут ненавидеть. Однако Нил, как истинный мужчина, примет основной удар на себя, а Луиза станет его надёжным тылом, его самой верной опорой.

💖💖💖💔💖💖💖💖💔

Знакомимся с героями

Красавчик Нил Осокин

Прекрасная Луиза

💖💖💖💔💖💖💖💖💔

Книга 18+, будут откровенные сцены и нецензурная лексика.

Я желаю вам получить настоящее удовольствие от чтения!

На старте для меня невероятно важны ваши звёзды и комментарии — если история зацепила, жду их с нетерпением! От всей души благодарю каждого из вас!

💖💖💖💔💖💖💖💖💔

Глава 1

За 3 недели до

Луиза 🥀

Когда у нас в доме этот человек, даже воздух боится.

Я ступаю осторожно, точно по тем местам, где пол не скрипит и не выдаст моё присутствие. Прислоняюсь к тонкой перегородке, в щелях которой проступают полоски света и можно увидеть говорящих. Замираю, слушаю.

— …не согласится, — доносится голос Оскара, моего приёмного отца.

Мужчина, сидящий ко мне спиной, отвечает что-то, а Оскар лишь подаётся вперёд, как всегда, внимая каждому слову человека в шляпе и с тростью. Он неизменно выглядит так. Но его слов я не разбираю. Имени его тоже не знаю, однако он частый гость у нас, особенно в последнее время. Все зовут его Устроитель.

— Это верно! Нам здесь все многим обязаны! — восклицает Клара, моя приёмная мать. Её всегда хорошо слышно — говорит громко.

Жаль, толку в её речах мало. Она, как обычно, начинает жаловаться на тяжкую жизнь и что приходится приостанавливать работу в мастерской из-за отсутствия заказов. Упоминает, что в семье пополнение — на прошлой неделе снова привезли семь человек, и селить их некуда.

Всё это правда.

— Но мы ничего не требуем взамен! — продолжает она. — Наши дела — лишь наша инициатива. Наш путь к гармонии…

— Помочи, Клара! — взрывается Оскар; я ждала, что он не выдержит. Когда Клара начинает философствовать о единении с природой и очищении души от скверны, нужно много терпения.

— Мы никого не гоним! У нас всем живется уютно! — всё же выкрикивает она и добавляет тише: — Но если там действительно стоящее предложение, можно подумать…

После этих слов она кивает мужу с привычным выражением лица — отстранённым от мира и достигшим просветления.

— Нам нужны все условия. Мы хотим знать… — теперь её голос звучит как мольба, и она, соскочив с места, не выдерживает и вылетает из комнаты.

Этого следовало ожидать, и двое, оставшиеся наедине, похоже, ждали лишь этого. Клара слишком чувствительна для политических интриг. А я продолжаю слушать.

— Я поговорю с ней, — отзывается Оскар. — Должна понять. Она милосердная.

— Вот и хорошо, — Устроитель поворачивает голову, и мне кажется, что следующие слова обращены ко мне. — С её внешностью всё получится. И ей понравится. Надо только объяснить…

— Объясним, Луиза мудрая, — я вздрагиваю, чувствуя холодный укол в сердце. — Хоть и строптивая…

Отшатываюсь от перегородки и отползаю в сторону, шумно скрипнув досками. Вот же гадство! Голоса замолкают…

— Кошки… — хохочет Устроитель. — Хоть бы от них избавился, Оскар.

— Детям нравится.

Я поднимаюсь и крадусь прочь. Противный, сиплый хохот за спиной забивает слух, дышать становится трудно. Крадусь обратно и, выйдя в коридор, мчусь дальше быстрее.

Вижу на кухне свет и, вздохнув с облегчением, захожу туда. Сейчас всё выясню у Клары.

— Почему ты не спишь, Луиза? — спрашивает она, продолжая замешивать тесто для завтрашней выпечки. — Нам рано вставать, ты же знаешь.

Мне иногда кажется, что Клара вообще не спит и питается солнечными лучами. Учитывая, что они не часто появляются в нашей местности, я теряюсь, размышляя о системе её жизнеобеспечения. Работает на износ.

— Аида же ставила тесто, — непонимающе смотрю на её руки в муке.

— Снова неправильно всё сделала, только продукты перевела, засранка маленькая, — строго, но ласково отзывается она о нашем исчадии во плоти. — Всё не может запомнить последовательность!

Учитывая, что Аиде шесть, это, вероятно, нормально… но только не в нашей семье. У нас работают почти с пелёнок. Хотя тех, кто в пелёнках, здесь и нет. Самому младшему три года, и он обожает мыть посуду. В нашей большой приемной семье все заняты делом.

— О чём вы там говорили с этим?.. — чьё имя так не хочется называть.

— Луиза! — взгляд Клары становится укоризненным. — Подслушивать нехорошо!

Она качает головой и достаёт соль с полки. Для Клары что мне двадцать два, что Аиде шесть — общается со всеми, будто нам по три.

— Скажи мне, Клара.

— Оскар выйдет и расскажет! Я не знаю.

Она, конечно, знает, но как настоящая женщина всегда сваливает всё на мужа. Это, пожалуй, правильно. Может, и я, когда выйду замуж, буду перекладывать часть ненужной мне ответственности на него. Но пока… нет такой возможности.

— Ну хоть немножко расскажи, Клара! То, что сама поняла, — прошу я, ведь знаю, что Оскар пойдёт спать и не захочет сегодня говорить. А я с ума сойду до утра от любопытства.

Клара замирает, будто резко вспомнила что-то страшное, прикрывает ладонями рот и изрекает:

— Грядёт что-то, Луиза! Я пока не знаю, доброе оно или нет, — руки в муке пачкают лицо, но она хватается за виски, продолжая изображать погружение во вселенную и поиск ответа там.

— Клара, просто скажи, что он предложил?

— Женитьбу, — как ни в чем не бывало отвечает она, принимаясь вновь замешивать тесто.