Тёмная книга. Сборник рассказов ужасов

1. Деревня в лесу

-Сворачивай! Давай в лес!

-Бл...дь, да мы там заглохнем на первой....

-Сворачивай, сууука!

Серый как сквозь вязкое марево слышал, как переругивались Рыба и Кэп. Каждая кочка, каждый ухаб, по которым летела их машина, отдавались в теле нарастающей болью, от которой приходилось до крови закусывать побелевшие губы, чтобы не взвыть в голос. Когда-то, в далёком детстве, когда всей группой в детском доме они смотрели какой-то боевик, поставленный новой молоденькой воспиталкой, Серый охотно верил, что раненый герой может ещё несколько часов подряд бегать по джунглям с автоматом наперевес, сражаться с преступниками и спасать красавиц. А теперь, лёжа на заднем сиденье в позе креветки, мог только слабо моргать ставшими вдруг невероятно тяжёлыми веками, да изредка отвечать на вопросы Дрона, нервно поглядывающего на него время от времени.

****

-С...ка! - выругался Кэп, когда машина стала неуправляемо вилять в стороны, пока, наконец, с глухим звуком не врезалась в дерево. Всех, кто был внутри, тряхнуло с такой силой, что Дрон, подлетев на сиденье, завалился набок, пробив головой прямо в область живота Серого, а непристегнутый Рыба, гротескно неестественно крутанувшись в воздухе, влетел спиной в приборную панель. Один только Кэп почти не пострадал. Пока остальные, постанывая, выпрямляли свои измученные гонкой, болью и нервами тела, Кэп, кулаками смяв единственную из сработавших подушек безопасности, вышел из машины. Оглядываясь по сторонам, хмыкнул- ну, хоть от погони они оторвались. Грёбаный день! А ведь Рыба с утра нужно, что не нужно было идти на дело. Поел что-то о том, что слишком тревожно на душе, шестое, мать его, чувство. А теперь за ними гонится едва ли не половина полиции города, но, что гораздо хуже, Гора со своими прихвостнями. Кто ж знал, что дом, который им нужно было обнести по заданию клиента, оказался одной из резиденций губернатора. Виктора Семёновича Горецкого, по совместительству - криминального авторитета по прозвищу Гора. О его жестокости к конкурентам как в мире криминала, так и в мире большой политики, разве что легенды не слагали. Вспомнить одного Сандро, посмевшего заявиться в город, крышуемый людьми Горы, и начать там беспределить ( ну, или Гора счёл его поведение беспределом) . Тело Сандро ещё долго находили по частям в разных районах города, который тот хотел подмять под себя. Главному политическому оппоненту Горы, Валерию Фролову, выпала иная участь - его попросту похитили по дороге на в избирательный штаб, отвезли в один из домов на окраине, где Гора любил " говорить с непонятливыми", и сделали с ним такое, что Фролов, когда, спустя трое суток его привезли и выкинули прямо под воротами его дома, в этот же вечер пустил себе пулю в лоб. Гора тогда смеялся, что планировал только шантажировать, используя видео пыток, а " Фрол сам всё упростил, гордо выпилившись". А уж о том, как Горецкий любил " общаться" с семьями своих конкурентов и вовсе говорили шепотом, с оглядкой по сторонам, боясь самим не нарваться за излишнюю болтливость. Поэтому, Гора для незадачливых медвежатников был сейчас куда как страшнее полиции.

-Чё там?- охнув, ухватился за больной бок Рыба, подойдя к Кэпу. Тот, нахмурившись, обернулся:

-Да вот, х..ерня какая-то. Саморезы какие-то, детали х...р пойми, от чего. Все колеса пробиты.

Рыба, выругавшись, обошел машину вокруг.

-А запаска одна.- констатировал он очевидное, отчего Кэп ощутил внезапный прилив неожиданной злости. Захотелось дать в морду высокому смазливому идиоту, которого таскали за собой лишь потому, что тот был братом самого Кэпа. И он, Кэп, ещё в детстве, когда был ещё Николаем Рыбаковым, обещал матери присматривать за братом. Вот и исполнял, как мог. А мог, выходит, х...рово, раз втянул брата во всю эту грязь. Ему бы, с его выправкой да мордой в военные какие. Или в модели, хоть и не жаловал особо Кэп этих слащавых мужиков, чьи фотки видел в рекламе или журналах. Впрочем, по-любому лучше участь, чем уголовником быть.

-Придется пешком идти.- бросил он брату, с садистским удовольствием глядя на то, как вытягивается его лицо.

-Да как, ёпт? Вечереет же, и куда пойдем? - стал озираться по сторонам Рыба.- И странно это- столько железа...- он ещё раз присел, оглядывая колёса. - Херня какая-то ненормальная. В лесу, куча железяк....

-Кэп верно говорит.- подал голос Дрон, подошедший к ним сзади.- Здесь сидеть смысла нет, найдут- и тогда уж точно всех перебьют. А так хоть...- пространным жестом он обвёл рукой вокруг, показывая, что в лесу можно затаиться хотя бы на время.- Зашкеримся ненадолго. Лес густой- с вертушек не спалят.

Парни замолчали, понимая, что он прав. Дрон всегда был самым умным из них. Ему бы учиться пойти, профессором каким стать. А вот, поди ж ты, с ними ворует.

-Так, х..ле расслабились? Менты и Гора на дорогах облаву поставят, лес прочесывать станут. Нужно уходить вглубь.- загремел Кэп, силясь вернуть напарникам хоть частичку боевого духа.

-Куда?- почесал затылок Рыба, заглянув через стекло в машину, где корчился от боли Серый.

-Коту, бл...дь, под муда!- взорвался Кэп.- Не беси! Берём стволы, сумки- и вперёд.

Дрон, нервно оглянувшись, шагнул поближе к Кэпу, вполголоса начав:

-Слушай, а, может, ну их нах...р, эти сумки? Нас за них Гора на ленточки порежет. А так...

-Нет!- гаркнул Кэп, неприятно поморщившись от того, что в душе был согласен с Дроном. Гора их все равно найдет и убьет. Но, если они оставят похищенное из его дома здесь, смерть хотя бы будет менее жестокой и быстрой. У Горецкого хоть извращённые, но понятия имелись.

-Пошли скорей, нечего тут тереться.- неожиданно помог Рыба, уже подхвативший Серого. Глянув на его землистого цвета лицо, Кэп понял- не жилец. Но лишь поджал губы и кивнул.

-Уходим.

Пока они отступали, Кэп, вместо того, чтобы дрожать от страха, всё возвращался к домыслам брата. И действительно, откуда в лесу взялись все эти детали, болты и прочая хрень в таком количестве?

***

2. Вендиго

В глубинах северной тайги исследовательская группа под руководством доктора Анны Свиридовой искала тайну древнего духа. Великого Хозяина Севера. Его капище должно было быть где-то здесь, судя по древним мифам и легендам, которые все как один твердили, что питался тот дух людьми. Плотью, кровью, сердцами. Ненасытен Хозяин Севера был в попытках хоть немного согреться изнутри. Темными непроглядными ночами в завывании ветра слышался его отчаянный плач. " Ещё! Ещё!"- рыдал он, поговаривали старики. Но цивилизация рукой безжалостного индустриализма стёрла сперва древнее поселение, а затем- и простые села да деревни вокруг. Поэтому и бродили по горам учёные почти наугад, из чистого упрямства. Уже и некоторые коллеги стали вполголоса переговариваться, что Анне не так важно найти поселение, как отцу доказать, что может она. Высмеял он, известные профессор и автор многих научных трудов, теорию дочери и о капище, и о духе.

На седьмой день обнаружили они заброшенное поселение. Деревня казалась покинутой в спешке - двери домов настежь, кое-где были накрыты столы- пустными сгнившими тарелками с толстым слоем паутины, мутными и заросшими кувшинами. Амбары и сараи выглядели не лучше- зловеще спалились они в потёмках своими пустыми черными глазницами. "Ни кусочка еды, ни крошки зерна нигде."- записала Анна в свой блокнот.

Но самой зловещей находкой стала та, что ждала группу на окраине поселка.

В одном из полуразрушенных домов нашли ребёнка - темноволосую раскосую девочку лет десяти, прикованную толстой цепью к железному кольцу в стене. Её тело покрывали грязь и шрамы, волосы сбились в колтуны, а в глазах читался испуг. Ребенок был полностью голым, правда, застарелой грязи на ней было столько, что казалось, будто черный водолазный костюм полностью покрывал её тело. Скребя длинными черными, загибающимися в ужасающие спирали, ногтями по полу, девочка тяжело дышала, скользя напряжённым взглядом по учёным. Из её горла периодически вырывались подсвистывающие хрипы.

Когда группа приблизилась, девочка зашипела и бросилась на них, натягивая цепь до предела.

- Господи, это...Как же так можно ....с ребёнком? - прошептала Анна, пытаясь унять дрожь в руках. Она велела одному из работников подать ей инструменты. А еще- питательный батончик. Открыв его, она медленно, с кусачками в одной руке и сладостью в другой, приближалась к девочке. Та, как ни странно, внимательно следила за каждым её движением, не проявляя признаков агрессии. Наконец, Анна, очень аккуратно опустила на пол перед девочкой батончик, также медленно и аккуратно выпрямившись. Дождалась, пока та сделает выбор между страхом, с которым она отслеживала каждое движение непрошеных гостей, и чувством голода, а затем подошла ещё ближе. Девочка, убрав от лица батончик, от которого уже успела откусить добрую половину, с неким удивлением уставилась на то, как Анна пыталась справиться с толстой железной цепью на тонкой детской ножке, а еще- с собственным желанием не расплакаться. Неужели такое могли совершить люди? Она только сейчас всерьез осознала то, что вряд ли смогла бы сдержаться, найди они капище. Одно дело- смотреть в папиных статьях на фото скелетов и черепов из находок и рулеток рядом с ними. Обезличенные вещи, предметы. Но осознавать с ужасающей реальностью, что эти "вещи" когда-то были людьми, взрослыми и детьми, со своими мечтами и надеждами... Людьми, принявшими мученическую смерть. Нет, это оказалось выше её сил. Вот и сейчас она еле сдерживала слезы, глядя на то, как жадно девочка доедает батончик. Сколько она пробыла здесь без еды и воды? Конечно, по-хорошему, нельзя было давать сразу и целый батончик, полагается лишь подслащенная водичка, чтобы много дней голодающему человеку не стало плохо. Но сейчас вопрос стоял в том, успеют ли они доставить ребенка на стоянку живым.

***

Местные проводники были напуганы. Один из них, старый эвенк, поведал Анне и ее группе о племени, жившем здесь.

- Они ушли в лес три зимы назад, когда пришёл голод. Некоторые говорят, что племя съело само себя. Другие, что их забрал Вендиго - древний дух, вселяющийся в тех, кто отведал человеческой плоти. Девочку, должно быть, оставили как жертву, чтобы оно не последовало за ними.

Анна, отмахнувшись от раздумий, попробовала рукой воду в котле - горячая. Но хватит ли её, чтобы смыть с ребенка всю грязь? Её уже бегло осмотрел местный фельдшер, который тут же поспешил улететь на вертолёте в город. Он прилетал для осмотра местной ребятни с большой земли пару раз в месяц, но в этот раз сильно спешил, боясь, что поступающая буря не позволит ему улететь домой.

Эорбу, старый эвенк, зашёл в палатку к Анне, когда та уже насухо вытерла и одела девочку, а сейчас занималась тем, что стригла ей ногти. Присев на пол напротив, он внимательным долгим взглядом смотрел на ребенка.

-Смерть чую. - наконец, сказал он, доставая из кармана своими коричневыми от табака пальцами деревянную трубку. Пока он набивал в неё табак, Анна успела справиться со всеми ногтями девочки, хоть это было и сложно. За столько времени ногти задубели так, что пришлось использовать кусачки поменьше, чем те, которыми она перекусила звенья цепи, чтобы хоть как- то укоротить их.

Как только эвенк собирался поднести к огню трубку, Анна покачала головой:

-Тут ребенок.- кивнула девочку. - А что касается смертей.- продолжила она- Так это неудивительно. Вся деревня будто в одночасье сгинула. Может, коллективное помешательство, самоубийство массовое?

-Нет.- покачал головой эвенк.- Грех это!- вздернул он кверху палец- У нас считается. Никто не стал бы себя убивать.

Анна устало отложила в сторону кусачки, взяв в руки ножницы. Предстоял неравный бой с волосами.

-С чего ты взял, что это ваши были? Письмена, что мы нашли на стенах домов, не поддаются расшифровке. И не похожи ни на ваши, ни на чьи-либо ещё.

***

За несколько дней, что пробыла в полевом лагере, девочка сопротивлялась любым попыткам контакта. Она кидалась на каждого, кто приближался, кусалась и царапалась, но больше всего поражала её ненасытность — малышка поглощала любую предложенную пищу с такой жадностью, словно не ела годами. Не важно, вкусный и наваристый борщ, приготовленный Геннадием, поваром, или же украденные несколько крупных картофелин. Девочка ела так много и так быстро, словно от количества съеденного зависела её жизнь.

3 . Неверленд

Эмили Картер смотрела в серое оконное стекло своего кабинета. Дождь струился по нему вот третий день, словно небо оплакивало вместе с ней её потерю. Прошло ровно три месяца с тех пор, как маленький Томас не вернулся с прогулки в парке. Три месяца с тех пор, как её шестилетний сын исчез без следа, оставив лишь красный воздушный шарик, запутавшийся в ветвях старого дуба. Няня, опытная и не первый год работающая в агентстве по подбору элитного персонала, рыдая, пересказывала тогда полиции врезавшийся в память ужасающий сценарий. " Я буквально на минуту отвернулась"- выдавала она до мурашек банальное клише всех взрослых, что потеряли детей, всхлипывая. -" Когда обернулась, его уже не было". Не было. Маленького Томаса не было нигде- его искали полицейские, местные неравнодушные жители, волонтеры из группы поиска детей, водолазы от департамента даже обследовали дно старого пруда в самой дальней части парки. Ничего. Никого. И по камерам, что были расположены у входов, НИ-ЧЕ-ГО! Только рвущая душу запись, как маленький Томас спешит в парк за руку с няней, крепко держа в своей маленькой ладошке верёвку от воздушного шара, гордо парящего над ними.

Эмили, горестно опустив плечи, отвернулась, постояв так ещё несколько минут. Большая гостиная, раньше полная шума и детских голосов ( к Томасу любили приходить приятели. Те самые, чьи родители теперь провожают её сочувствующими взглядами), выглядела опустевшей , лишённой души.

В углу, на высоком столе с разными ножками, раньше гордо возвеличивавшемся посреди гостиной, лежала неоконченная рукопись — её новый роман для детей, который она начала до трагедии. Теперь слова не шли. Страницы оставались пустыми, такими же пустыми как и её сердце.

***

— Ты слышишь их? — спросила Эмили, не отрывая взгляда от окна. Сегодня она особенно отчётливо видела призраков, что стали одолевать её помутнившееся со смертью сына сознание. Но среди потусторонних гостей, как ведь странно, не было ни единого взрослого - сплошь дети. Совсем малыши и дети постарше, подростки.

Джеймс, её муж, поставил чашку чая на стол и вздохнул.

— Кого, дорогая?

— Детей. Они шепчут за стеной.

Джеймс обнял её за плечи, пытаясь согреть своим теплом.

— Эмили, тебе нужно поспать. Доктор Маклин говорил, что галлюцинации — это часть процесса принятия горя. Это пройдёт.

Но она знала, что это не галлюцинации. Первый раз она услышала их несколько недель назад — тихий детский смех в пустом коридоре. Потом начала видеть их краем глаза: маленькую девочку с косичками, стоявшую у книжного шкафа; мальчика в жёлтой куртке, прячущегося за занавеской; бледного ребёнка, сидящего на ступеньках её крыльца.

Они появлялись всё чаще. И всегда просили одного — "Расскажи мою историю." Словно она была для них единственным окном в мир, способностью напомнить людям, так быстро забывшим про их, пускай и совсем крохотное существование в этом бренном мире, о себе.

***

Спустя месяц Эмили начала записывать. Её пальцы летали по клавишам, выстукивая истории детей, которых она видела. Маленькая Лили, утонувшая в озере в 1987 году. Мальчик Сэм, не вернувшийся из леса в холодную зиму 1954-го. Близнецы Питер и Пенни, пропавшие по дороге в школу. Полный Эрик, смущённо глядевший сквозь нее, на горстку леденцов, лежавших на фарфоровом блюдце. Его загрызли соседские собаки, когда он спешил на фабрику к своему отцу, относить обед. Высокая худая Марша, по глупости поверившая незнакомцу с масляным взглядом- он сказал, что её бабушка попала под машину, и срочно нужно спешить к ней в больницу, возможно, потребуется переливание крови от близкого родственника. Даниэлла, девочка со светлыми точно снег волосами и бровями. Погибла, провалившись под лёд, когда соседские мальчишки, снова издеваясь за ее отличия от других, загнали её на ещё совсем тонкий лёд озера Холлоу. Они лишь бросились врассыпную, когда лёд по её ногами треснул.

История за историей, смерть за смертью.

— Они повсюду, Джеймс, — сказала она однажды вечером, не отрываясь от компьютера. — Они ждут, когда их истории будут рассказаны.

Джеймс положил руку ей на плечо.

— Эмили, я записал тебя к новому специалисту. Доктор Ривз — лучший психиатр в городе.

— Я не сумасшедшая.

— Я знаю, — его голос звучал мягко, как будто он говорил с испуганным ребёнком. — Но ты не сможешь пройти через это одна.

В этот вечер он любил её особенно страстно, словно через это единение тел старался показать, что никогда не бросит, не оставит. Только вот Эмили была мысленно не здесь, не рядом с ним. Она тщательно перекладывала в голове каждую мелочь из услышанного от детей, будто по кусочку собирая пазлы новых сюжетов.

***

Лекарства делали мир вокруг туманным, но они не могли заставить детей исчезнуть. Они ждали, когда таблетки перестанут действовать, чтобы снова начать шептать свои истории Эмили. А она слушала. Слушала и верила, и это произошло. Потом, в один из вечеров, среди детей появился и Томас.

Её Томас — с его растрёпанными каштановыми волосами и веснушками на носу. Он стоял в углу спальни и улыбался ей.

— Мам, — его голос звучал как эхо далёкого колокола, — Они ждут тебя. Мы все ждём.

Эмили потянулась к нему, но её руки прошли сквозь воздух.

— Томас, где ты? Где все вы?

— В другом месте, — ответил он. — За мостом. Ты должна записать все истории, а потом прийти к нам. Мы будем твоими детьми, а ты будешь нашей мамой. Навсегда.

***

Джеймс нашёл её утром, печатающую с невероятной скоростью. Стопка бумаг с напечатанными историями лежала рядом. На каждой странице — имя ребёнка и обстоятельства смерти.

— Что это? — спросил он, перелистывая страницы.

— Их истории, — ответила она, не поднимая глаз. — Я обещала рассказать их все.

— Эмили, — его голос дрогнул, — Я больше не могу этого выносить. Я люблю тебя, но ты... ты не даёшь нам двигаться дальше. Я нашёл квартиру и... мне нужно время.

Джеймс, который верил ей, мужественно боролся за них, теперь опустил руки. С виноватым взглядом стоял он перед ней, такой родной, и такой недосягаемо далёкий теперь.

4. Полярная ночь

Посвящаю родной и любимой Воркуте. Городу, где самые холодные дни и ночи, и самые теплые сердца горожан.

(С) автор.

Посёлок Северный, затерянный среди бескрайних снежных просторов Заполярья, погрузился в полярную ночь. Уже две недели солнце не показывалось над горизонтом, а последние три дня буран завывал с такой силой, что казалось, будто сама тундра стонет от боли. Северное сияние, из-за которого так любили съезжаться к ним в эту пору туристы, так и не порадовало собою горожан, уступив белому плотному мареву снежного вихря.

Участковый Игорь Маслов, единственный представитель закона на сотни километров вокруг, сидел в своём промёрзшем кабинете, когда в дверь постучали. Вошла заплаканная Анна Петровна, учительница местной школы.

- Игорь Николаевич, Семён Кузьмич не пришёл на работу. Я ходила к нему домой... - она запнулась. - Он мёртвый... замёрз, но странно как-то. Весь белый, будто иней на нём, а глаза... глаза словно стеклянные, полные ужаса.

-Замерз насмерть, думаете?- не отрываясь от документов, почти машинально, уточнил. Учительница всхлипнула:

-Н-н-нет. Там ...другое. Мистика какая-то. К-к-кажется. - потом, выдохнув, затараторила.- Я ведь...только из окна посмотрела. Он на первом этаже живёт, дети часто...Ну, баловали мои, подшучивали. То камушком кинут, то стукнут и убегут, то заглядывают. Он жаловался. Вот я и... Глянула. А он сидит...Неживой.

Маслов, вскинув голову, окинул беглым взглядом гостью. Не пьёт, вроде, и больной не выглядит- испуганной, скорее. Но поверить в то, что она говорила? Замёрз дома насмерть? Да и у страха глаза велики- задремал, может, в позе неестественной какой, а учительница уже в мертвяки и записала. Женщины, что с них взять.

***

К вечеру Маслов осмотрел тело старого метеоролога. Дверь была заперта изнутри, окна целы. Никаких следов взлома или борьбы. Только на полу — странные влажные следы, ведущие в никуда и тут же обрывающиеся. Странно. Очень странно. Пожалуй, сейчас он готов был согласиться с учительницей.

Рация шипела помехами. Связь с Большой землёй прервалась ещё вчера. Вертолёт появится не раньше, чем закончится буран, а синоптики обещали не менее недели такой погоды.

***

Утром нашли тело Николая, механика дизельной станции. Такая же картина: белая, словно обледеневшая кожа, застывший в глазах ужас. Посёлок, в котором проживало всего сорок три человека, погрузился в панику. Хоть участковый и пытался не дать сплетням распространиться, чтобы избежать подобного, но казалось, что все от мала до велика уже в курсе.

Старая шаманка из соседнего стойбища, приехавшая в посёлок накануне пурги, рассказала Маслову древнюю легенду, когда он ходил по квартирам с опросами:

- Это Хийси, дух льда и снега. Просыпается раз в пятьдесят лет, когда полярная ночь длиннее обычного. Питается теплом живых, оставляя за собой лишь ледяные оболочки.

- Что за чушь, - отмахнулся Маслов, но внутренне похолодел. Очень уж схожа версия с тем, что происходило.

- Хийси можно увидеть только в отражении. И убить его может только тот, кто готов добровольно отдать своё тепло.

Покачав головой, Маслов поблагодарил старую женщину, и пошел опрашивать граждан дальше.

***

Третьей жертвой стала молодая медсестра Лена. Её нашли в амбулатории, застывшую с занесённым шприцем. На стене — отпечаток ладони изо льда, уже начавший таять.

Маслов, наплевав на превышение полномочий, организовал убежище в школе. Собрал всех оставшихся жителей в спортзале, развёл костры. Никто не должен оставаться один. После того, что творилось, он уверовал бы и в черта лысого, а не в мстительный ледяной дух. Сейчас как никогда он чувствовал ответственность за поселок, за жизни этих людей, детей, вверенных ему государством и самой судьбой. Пускай звучало абсурдно, но он не даст погибнуть больше никому. " Все будет хорошо."- как мантру повторял про себя мужчина, оглядывая напуганных людей вокруг -" Скоро буран уймется, связь снова появится. Дороги расчистят- и он дождется помощи, о которой не раз запрашивал с самого начала. Все будет хорошо". Но издевательский вой ветра за стенами точно глумился- ' Нет. Не будет. '.

Ночью он проснулся от тихого звука. В окне спортзала что-то мелькнуло — белая фигура, почти прозрачная. Маслов схватил фонарик и ринулся наружу, забыв накинуть куртку.

Буран временно стих. Полная луна отражалась в ледяных сугробах, превращая посёлок в застывший серебряный мираж. Маслов увидел следы - мокрые вмятины в снегу, словно оставленные босыми ногами. Поежившись от осознания, что нечто, оставившее их, явно не было человеком, он пошел по ним. Отчаянно ругая себя за то, что плохой из него пастырь - овец своих оставив, ринулся по следам зверя, да ещё и следам ли? А что, если всё это- бутафория. Одна огромная сплошная бутафория. Но тут же сам отмел эту версию- уж очень грамотная, до безумия продуманная бутафория. А, главное, зачем? Чтобы медсестру или несчастного Кузьмича порешить?

Следы привели к замёрзшему озеру. Маслов посветил фонариком на лёд и отшатнулся. В ледяной глади отражалось не его лицо. На него смотрело существо — человекоподобное, но с прозрачной, как стекло, кожей, сквозь которую проступали синие вены. Оно улыбалось. Жуткой, хищной улыбкой. Смотрело в упор, будто только и ждало, когда же он придет. Вздрогнув, он дернулся, поскользнулся и упал на лёд, больно отбив себе бок и локоть. Фонарик отлетел в сторону. Когда, превозмогая боль, Маслов добрался до фонарика, пару раз ударил его о ладонь, чтобы тот заработал, и направил на ледяную гладь, то никого уже там не было- ни лиц, ни отражений. Добротный " глухой", как называли его рыбаки, зимний лёд. Без той глянцевитой прозрачности , которую так любят показывать в видео о зимней рыбалке.

***

К утру ещё двое жителей исчезли. Их тела нашли у берега озера, заиндевевшие, с искажёнными от ужаса лицами. Точно две ужасающие восковые скульптуры. А позади одного из них- след. Точь-в-точь тот, по которому шел ночью и сам участковый. Вот только его, отчего -то, чудовище не тронуло. " Побрезговало.".- мрачно усмехнулся он, поудобней обхватив ноги трупа, чтобы погрузить его на большие сани. На таких обычно в буран ловко возили по снегу меж домами необходимое. А теперь вот- трупы.

5. Глас Божий

Посвящаю своему сыну, самому любимому, самому лучшему ребенку в мире. Диагноз - не равно приговор.

(С) Автор.

Мария Степановна всегда казалась странной соседям. Сухонькая старушка с всегда напряженным взглядом, она проводила дни, сидя на скамейке во дворе многоэтажки. Поначалу с ней здоровались, перебрасывались парой слов о погоде, но постепенно соседи стали ее избегать.

Всё началось в тот день, когда Мария Степановна поймала за рукав молодую мать с коляской.

- Голуби, деточка! -прошептала старушка надтреснутым голосом. - Видела, как они падают с неба? Третий знак это. Птицы будут падать, рыбы всплывать, а потом - багровая луна взойдет на семь ночей.

Женщина с коляской нервно высвободила рукав и поспешила прочь.

С каждым днем рассказы Марии Степановны становились всё мрачнее. Она говорила о странном шуме из-под земли, о пятнах на солнце, которые видела только она, о том, что скоро электричество перестанет работать, а вода станет горькой.

- У неё внук есть, Алексей, - обсуждали соседи. - Толковый парень, в университете учится, подрабатывает. Но совсем бабушку забросил.

- Неудивительно, что старая совсем с ума сходит от одиночества, - качала головой старшая по подъезду. -Вот и выдумывает страсти всякие.

Мария Степановна не сдавалась в своем упорстве донести до людей грядущее, пока в доме открыто не начали судачить: "Пора органы опеки подключать, раз внук со старушкой не справляется! ".

***

Алексей узнал о проверке только тогда, когда было уже поздно. Решение вынесли быстро: Мария Степановна Воробьева признана полностью недееспособной из-за прогрессирующей параноидальной шизофрении. Внука лишили опекунства за ненадлежащий уход.

-Она же сама себе суп может разогреть! - кричал Алексей в кабинете социального работника. - Я каждый вечер с ней ужинаю, все выходные с ней!

- Молодой человек, -устало отвечала женщина, -ваша бабушка рассказывает людям, что скоро наступит конец света. Она напугала половину района своими историями о предзнаменованиях. Это не просто старческие причуды — ей нужна профессиональная помощь. Все вот эти её рассказы - это звоночки. Она пытается так показать, что ей плохо, одиноко. Ну а грамотный специалист- она задрала подбородок, явно намекая, что относит себя к их числу - Определит здесь ухудшение состояния.

В тот же день бабушку увезли в психиатрическую лечебницу за городом. Алексей стоял у окна опустевшей квартиры, чувствуя острое, колющее чувство вины.

***

Три недели спустя Алексей просматривал новости в телефоне, когда заголовок заставил его замереть:

"МАССОВАЯ ГИБЕЛЬ ПТИЦ В ТРЕХ РЕГИОНАХ СТРАНЫ - УЧЕНЫЕ В НЕДОУМЕНИИ"

С колотящимся сердцем он прокрутил ленту дальше:

"ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА: ТЫСЯЧИ МЕРТВЫХ РЫБ У БЕРЕГОВ"

Телефон выскользнул из его рук. Багровая луна. Бабушка говорила о багровой луне после птиц и рыб.

В ту ночь Алексей не спал. Он лихорадочно искал в интернете любую информацию о странных явлениях. И находил. Сообщения о необъяснимом низкочастотном гуле, зафиксированном сейсмическими станциями. О солнечной активности, внезапно отклонившейся от всех прогнозов. О сбоях в электросетях по всему миру без видимых причин.

Всё, о чем говорила бабушка, начинало сбываться.

***

- Ты с ума сошел! - Маша, однокурсница Алексея, смотрела на него как на безумца. -Ты хочешь взломать психбольницу? Тебя посадят!

- Послушай,-Алексей показал ей свои записи, - каждое предсказание бабушки сбывается. Один за другим, в точной последовательности. Сегодня ночью должна быть багровая луна. Первая из семи.

- Совпадение, - неуверенно произнесла Маша.

- Шесть совпадений подряд? - Алексей покачал головой. -Я должен поговорить с ней. Узнать, что дальше.

В итоге их оказалось четверо: сам Алексей, Маша, Кирилл - его друг детства, работающий в службе спасения, и Наталья -медсестра из больницы, которую Кирилл уговорил помочь.

***

Ночное небо озарилось багровым светом, когда они подъехали к психиатрической лечебнице. Маша тихо ахнула, глядя на зловеще-красную луну, нависшую над черными верхушками деревьев.

- Это просто атмосферный эффект, - пробормотала она, но голос её дрожал.

План был прост: Наталья проведет их чере служебный вход, они найдут Марию Степановну и вывезут её под видом перевода в другое учреждение.

Но в больнице их ждал сюрприз. Отделение, где содержались пациенты с легкими расстройствами, гудело как улей. Пациенты стояли у окон, глядя на кроваво-красную луну. Некоторые плакали, другие молились.

-Что происходит? - шепнул Алексей Наталье.

- Не знаю, - растерянно ответила та. - Они начали волноваться еще днем. Будто предчувствовали.

В палате Марии Степановны горел свет. Старушка сидела на кровати и перебирала четки. Когда дверь открылась, она даже не подняла глаз.

- Я знала, что ты придешь сегодня, Лешенька, - негромко произнесла она. - Багровая луна взошла.

***

Их было восемь человек в квартире Алексея: четверо спасателей и четверо пациентов психлечебницы. Кроме Марии Степановны, они забрали еще троих: девятнадцатилетнюю девушку с аутизмом, которая последние недели рисовала только красное небо и черный дождь; старика с синдромом Дауна, который каждый день лепил из хлеба маленькие лодочки; и молодую женщину, которая после родовой травмы мозга перестала говорить, но начала писать странные тексты о воде, стучащей в окна.

- Я понял это, когда читал записи бабушки, - объяснял Алексей. - Она упоминала других "слышащих". Говорила, что понимает детей и "блаженных", что их устами говорит Бог.

- Но это бред, - возразила Маша, хотя в её глазах плескалось сомнение.

-Посмотри, - Алексей разложил на столе рисунки девочки, записи немой женщины, фотографии хлебных лодочек старика и дневник бабушки. - Когда собираешь это вместе, получается... инструкция.

И действительно, сложенные вместе, они создавали жуткую, но четкую картину грядущего: семь ночей багровой луны, затем черный дождь, который отравит открытые источники воды. После этого -три дня абсолютной темноты, когда электричество перестанет работать, а солнце скроется. И наконец - приход.

6. Вампиры Миссисипи

По ночам воды Миссисипи становились чернее смоли, словно сама река отказывалась отражать то, что происходило на ее берегах. Плантации хлопка тянулись вдоль берегов на многие мили, и каждый местный знал: не все хозяева собирают только хлопок. Были вещи и гораздо, гораздо страшнее...

На плантации "Алая заря" жил господин Бошан со своим семейством. Их кожа всегда оставалась белой, как первый снег, несмотря на палящее южное солнце. День они проводили в своих затенённых комнатах, и лишь с наступлением сумерек выходили распоряжаться хозяйством. Семья была невероятно богата, а ночные приемы, устраиваемые хозяйкой, были невероятно прекрасны в своем изобильном великолепии - труппы артистов, невероятное чудо " ночных огней"*, на которые хозяева не скупились каждый прием, дорогие вина и шампанское, изысканные блюда. Впрочем, все богатые и властьимущие мечтали попасть на иные приемы- те, что семья Бошан устраивала только для своих. Эти приемы господа Бошаны устраивали для элиты соседних плантаций. Господа съезжались все такие же бледные, с необычайно острым слухом и глазами, которые, казалось, светились в темноте. Поговаривали, там творились поистине бесчеловечные вещи. По ночам из главного особняка доносился жуткий вой, крики, полные ужаса и отчаяния изредка пробивались сквозь музыку или громкий смех. Впрочем, местный шериф получал щедрые "пожертвования" и смотрел в другую сторону, когда федеральные маршалы приезжали с проверками.

Джошуа, раб с сильными руками и еще более сильной волей, замечал странности. Раз в неделю кого-то из рабов уводили в главный дом. Назад никто не возвращался. Надсмотрщики объясняли исчезновения продажей на другие плантации, но Джошуа видел, как по ночам из подвалов главного дома выносили тела, бледные и обескровленные.

Однажды ночью Джошуа подслушал разговор между господином Бошаном и его гостем.

"Людская кровь - это как разные вина," - говорил Бошан, потягивая темную жидкость из хрустального бокала. "Страх делает ее горькой, но если правильно выдержать... О, эти прекрасные ноты отчаяния и затухающей надежды."

В ту ночь Джошуа понял истинную природу своих хозяев. То, что рабы считали особой жестокостью - регулярные кровопускания для "здоровья", выбор самых красивых и сильных для работы в главном доме - было лишь способом кормления. Вампиры. Про́клятые порождения ночи и тьмы, жестокой волею судьбы оказавшиеся их хозяевами. Они устроили себе охотничьи угодья прямо на своих землях. Рабов разводили как животных, как пишу. Джошуа вздрогнул, вспомнив, как рыдала и рвала на себе волосы старая Батшеба, когда её дочку, совсем юную Маис, принес на руках надсмотрщик, виновато прятавший взгляд от остальных рабов. Девочка была белее, чем хлопковая коробочка - казалось, в ней не осталось ни капли крови.

***

Побег начался в полнолуние. Отродья ночи не ожидали, что рабы окажутся настолько смелыми, чтобы действовать в их время, время, что принадлежит детям тьмы . Джошуа месяцами тайно общался с Подземной железной дорогой – сетью аболиционистов, помогавших рабам бежать на Север. Но когда посланник с Севера узнал о природе хозяев "Алой зари", план сильно изменился.

"Мы не можем позволить этому продолжаться," - сказал он, передавая Джошуа мешочек с кольями из ясеня и флакон святой воды.- "Это больше не просто побег." Джошуа, засомневавшись буквально на мгновение, хмуро кивнул. Нет смысла в спасении единиц, если тем самым обрекаешь на жуткую смерть сотни. А он слышал в последнее время разговоры о том, что господин Бошан уже присмотрел ещё одну неплохую плантацию к югу отсюда. Он планировал купить ее и всех рабов, что жили там.

Проделав отверстие под оградой, в ту ночь Джошуа вывел двенадцать рабов. Они двигались вдоль реки, оставляя за собой следы, ведущие в противоположную от убежища сторону.

Убежище находилось не на Севере, а в старой церкви в пяти милях вверх по реке. Там их встретил седой священник с пронзительным взглядом и группа вооруженных мужчин и женщин.

"Церковь знает об их существовании давно. " - сказал священник. -"Но нам нужны были доказательства и свидетели.".

***

Рейд на плантацию произошел на рассвете. Пока вампиры спали в своих гробах, Джошуа вел группу охотников через тайные ходы, которые знали только рабы. Стремление к свободе помогло и сейчас.

Визжащая госпожа Бошан, заставлявшая детей-рабов стоять у ее постели часами, просто чтобы наслаждаться их страхом, встретила свой конец от кола в руках женщины, чьего ребенка она высушила три года назад.

Господин Бошан проснулся от шума, но было поздно – святая вода и солнечный свет из распахнутых штор превратили его кожу в дымящиеся руины. Нечеловечески завизжав, он вспыхнул, а после рассыпался в воздухе брызгами темного пепла. Точно как жуткие " ночные огни", которыми он так любил любоваться.

Его племянник, Алан, пытался оказать сопротивление, но, едва завидев крест в руках священника, завыл раненым волком, неестественно выгнув конечности, принялся взбираться по стене к потолку. Впрочем, сорванная уверенной рукой одного из рабов портьера и его превратила в прах и пепел.

Старая матушка Бошан, закрыв собой детей, десятилетних близнецов, точно самая обычная человеческая женщина, заставила сердца мужчин дрогнуть. Это дало шанс одному из детей напрыгнуть на несчастного, вцепившись клыками прямо в горло. Кровь стала хлестать фонтаном, но тут в дело пошли колья...

К вечеру плантация "Алая заря" пылала, видная за многие мили. Странно, но шериф и его люди так и не прибыли на место происшествия...

***

После этого Подземная железная дорога приобрела новое ответвление - охотников, которые проверяли плантации не только на наличие рабства, но и на присутствие тех, кто считал людей лишь пищей. Как оказалось, это проклятие крепко запустило свои щупальца в Юг. Сочувствующие рабам северяне и даже некоторые из южан стали собирать столовое серебро и украшения- оказалось, что освещенные серебряные пули были почти смертельно опасны для этой нечисти.

7. Криосон

Земля умирала. Медленно и неизбежно. Войны за последние капли нефти и крупицы минералов превратили некогда цветущие континенты в выжженную пустошь. Озоновый слой истончился настолько, что ультрафиолет буквально прожигал кожу за считанные минуты пребывания под открытым небом. Океаны закисли, большая часть рыбы вымерла. Человечество, двенадцать миллиардов душ, ютилось в переполненных подземных мегаполисах, задыхаясь от нехватки кислорода, воды и еды.

Никто не помнил, кому первому пришла идея "Проекта Феникс". Правительство Мирового Альянса представило его как единственный шанс на спасение человечества.

"Наши лучшие умы работают над восстановлением планеты! "- вещали голограммы президента Кларка на каждом углу.-" Но процесс займет десятилетия. Нам нужно сократить потребление ресурсов прямо сейчас. Каждая семья, отправившая добровольца в криосон, совершает героический поступок во имя будущего!".

Марта Чен помнила момент, когда из барабана лототрона вытянули номер их семьи, словно это было вчера, хотя прошел уже месяц. Лицо мужа застыло в гримасе ужаса. Десятилетняя дочь Сара не понимала, почему мама плачет - ведь их семью выбрали! Это же честь!

Программа "Герои Феникса" работала уже восемь лет. Один член каждой пятидесятой семьи отправлялся в криосон на срок "до полного восстановления биосферы". Их называли "Спящими Спасителями". Правительство обещало разбудить их, когда мир снова станет зеленым и плодородным. Героям полагался месяц на прощание с близкими, во время которого они получали всё самое лучшее- настоящую еду, а не синтетические пайки, свежую воду, даже поездки в защищенные оранжереи, где их восторженным взглядам представали растения и цветы, которые пока ещё не исчезли с лица Земли полностью.

Сара собирала коллекционные голокарты* с изображениями героев, которых скоро погрузят в криосон для лучшего будущего. Каждый ребенок хотел получить редкую карту с изображением "первопроходца" — молодого парня из Сан-Паоло, самого первого добровольца программы. Весь месяц перед погружением в сон везунчиков снимали для новостей, брали интервью, показывали, как они наслаждаются прощальными днями. Программы били все рейтинги.

Марта приняла решение пойти вместо мужа. У него была важная работа в системах жизнеобеспечения сектора, а она- всего лишь архивариус. Их дочери нужен был хотя бы один родитель.

-Мама, когда ты проснешься, я уже буду старенькая, да? - спросила Сара накануне "Дня Перехода".
-Не обязательно, милая. Может, они разбудят меня раньше,- Марта гладила дочь по волосам, стараясь не думать о том, что, возможно, никогда ее больше не увидит. Тревожные, глупые мысли, не имеющие никакой связи с реальностью. Нет, всех участников обязательно разбудят в будущем. Лучшем, светлом, где будет много еды и воды. Она же, Марта, делает огромный шаг к этому будущему в том числе и для своей дочери.

Завтра ее и еще сто двадцать "героев" из их сектора должны были отправиться в Центр Крионики. Торжественная процессия, цветы, музыка, специальные медали, а потом - холодный сон длиною в неизвестность.

***

Центр Крионики оказался не таким, как показывали в новостях. Никаких сияющих капсул с мерцающими индикаторами. Вместо этого- голые стены, охрана с нейротизерами и отсутствие камер.

-Постройтесь в шеренгу и следуйте за сопровождающим, - холодно произнес офицер в черной форме без знаков отличия.

Их привели в большую комнату с множеством кабинок. В каждой кабинке стояла простая кушетка с ремнями.

- Раздевайтесь полностью. Одежду складывайте в контейнеры, -прозвучал безликий голос из динамиков. - Подготовка к криопроцедуре начнется через десять минут.

Марта сложила свою форму -синюю с серебристой нашивкой "героя" - и легла на кушетку. Медицинский работник затянул ремни на ее запястьях, щиколотках и поперек туловища.

-Это стандартная процедура, -пояснил он, заметив ее беспокойство. - В момент погружения в криосон тело может непроизвольно дергаться.

Он установил над ее лицом маску и вышел из кабинки. Марта услышала шипение газа и почувствовала сладковатый запах. Веки отяжелели, но перед тем, как потерять сознание, она услышала странный звук -что-то похожее на механический скрежет и... хлюпание?

***

Марта не должна была проснуться. Процедура предусматривала мгновенную потерю сознания и смерть. Но старая система распределения газа дала сбой в ее кабинке. Доза оказалась недостаточной -она лишь погрузила женщину в подобие комы.

Когда Марта пришла в себя, она все еще была привязана к кушетке, но вокруг царила темнота. Она почувствовала движение - ее куда-то везли. Глаза медленно привыкали к тусклому красноватому свету. Она лежала на каталке, которая двигалась по длинному коридору. Вокруг были еще каталки с неподвижными телами.

Марта, почувствовав, что что-то явно идёт не так, инстинктивно притворилась, будто все еще находится без сознания. Каталки тем временем въехали в огромное помещение. Запах ударил в ноздри - металлический привкус крови, резкий аромат специй и что-то еще, тошнотворное.

Сквозь почти закрытые веки она увидела людей в белых халатах. Они сортировали тела с каталок. Одни отправлялись влево, другие - вправо.

- Этот слишком худой, - донеслось до нее. - В переработку на белковую массу.

-А эта подойдет для ресторана "Эдем". Премиум-качество. Бедро и филе оставим для банкета министра Хайза.

Марта задержала дыхание, когда поняла, о чем говорят эти люди. Это была не криокамера. Это была скотобойня.

Каталка с Мартой остановилась. Чья-то рука приподняла ее веко. Марта продолжала притворяться мертвой.

-Еще живая, - произнес равнодушный голос. - Полную дозу.

Марта почувствовала укол в шею, но дернулась и впилась зубами в руку человека, вводившего препарат. От неожиданности тот отшатнулся, игла выскользнула, не успев впрыснуть яд.

Воспользовавшись секундным замешательством, Марта с нечеловеческой силой рванула ремни. Один порвался - видимо, был изношен от многократного использования. Ей хватило этого, чтобы освободить одну руку и расстегнуть остальные крепления.

8.Тени урагана

В тот вечер библиотека городка Миллвилль стала последним убежищем для двадцати трёх человек. Ветер за окнами превратился в неистовый вой, а небо почернело так, будто само солнце погибло. Началось всё с сообщений метеослужбы о приближающемся урагане, но никто не предупреждал о том, что тьма принесёт с собой нечто иное.

Когда первые тени начали мелькать в воронках ветра, большинство приняло их за разлетающийся мусор. Но библиотекарь Марта Кляйн, женщина шестидесяти лет, первой заметила, что эти тени двигались против ветра, целенаправленно, словно охотясь.

"Они... смотрят на нас," - прошептала она, прижав руку к горлу.

Тени скользили вдоль окон, оставляя на стёклах морозные узоры в середине осени. Длинные, изгибающиеся силуэты с непропорционально длинными конечностями, они казались то ли невероятными в своей ужасающей гротескности людьми с кожистыми кривыми крыльями, то ли поместью животного и птицы- определить точно было невозможно. Электричество погасло, и библиотека погрузилась в полумрак керосиновых ламп и фонариков.

"Нас наказывает Бог," - заявил стоя посреди читального зала Уильям Дженкинс, местный баптистский пастор.- "За грехи наши!"

"Чушь!" - отрезала профессор биологии Элеонора Хиггс. "Это какой-то природный феномен. Аномалия. Наука найдёт объяснение."

"Наука?" - истерически рассмеялся банковский клерк Майерс. "Эти твари только что утащили моего коллегу на заправке! Точно гребаную куклу подняли вверх..."- он замолчал, не в силах продолжить. После непродолжительного молчания добавил, обращаясь к окружающим.- " Какая наука объяснит это?!"

Группа разделилась на лагери. Кто-то молился, кто-то лихорадочно искал научные объяснения, кто-то просто застыл в оцепенении страха. Тогда из тёмного угла библиотеки поднялся пожилой человек, которого многие знали лишь как "отца Томаса", молчаливого смотрителя старого кладбища на окраине.

"Я видел подобное," - его хриплый голос заставил всех замолчать. "Не впервые эти создания приходят в наш мир."

Старик выглядел болезненно, его лицо было испещрено шрамами, а в глазах отражалось нечто более древнее, чем его годы.

"В 1944-м я был сержантом Томасом Карлайлом. Нас, группу из шести человек, забросили в Альпы, в секретный немецкий бункер. Разведка докладывала о новом оружии. Мы думали - ракеты, может, газ... но нашли нечто худшее."

***

Сержант Томас Карлайл руководил небольшой группой: капрал Джозеф "Живчик" Льюис - связист, всегда улыбчивый парень из Оклахомы; рядовой первого класса Майкл "Док" Харрис - медик с руками хирурга и душой поэта; рядовой Энтони Рамирес - снайпер, молчаливый мексиканец с глазами старика; младший сержант Фрэнк Коллинз -сапёр, чья любовь к взрывчатке граничила с безумием; и лейтенант Ричард Морган -офицер разведки, аристократ и полиглот.

Их сбросили морозной ночью в трёх милях от цели. Крохотный горный комплекс казался слишком маленьким для серьёзного оружейного производства.

"Что-то не сходится," - пробормотал Морган, изучая объект в бинокль. "Охрана минимальная, но освещения больше, чем необходимо. И эти символы..."

Стены лаборатории украшали странные знаки, которые лейтенант определил как древнегерманские руны, смешанные с чем-то ещё -чем-то, что заставило его перекреститься.

Они проникли внутрь через подземный туннель. Первое, что поразило их - тишина. Для военного объекта лаборатория была неестественно безмолвной.

"Как на кладбище," - прошептал Рамирез, пальцы нервно поглаживали спусковой крючок.

Первый уровень выглядел как обычная исследовательская станция: карты, чертежи, какие-то приборы. Но чем глубже они продвигались, тем сильнее менялась обстановка. Стены покрывали странные символы, воздух становился тяжёлым и пахнул чем-то гнилостным.

"Господи Иисусе," - выдохнул Док, когда они вошли в главный зал.

В центре комнаты находился огромный каменный стол, покрытый засохшей кровью. Вокруг в специальных нишах стояли древние книги в переплётах, которые, как позже понял Томас, были сделаны из человеческой кожи. Но хуже всего была огромная фреска на стене -некое существо, чья форма постоянно менялась в свете фонарей, словно была живой.

"Это не оружейная лаборатория," - прошептал лейтенант Морган. -"Это храм."

В его глазах отразился ужас понимания: "Они призывают что-то. Что-то древнее."

Они обнаружили дневники. Ричард, знавший немецкий, быстро пролистал их.

"'Проект Рагнарёк'. Они верят, что нашли способ призвать существ из... другого измерения. Называют их 'Шаттенволк' -теневые волки. По их записям, эти существа могут проникать через... прорехи в реальности и подчиняться призвавшему."

"Это безумие," -сказал Коллинз, но его голос дрожал.

"Может и безумие," - ответил лейтенант, переворачивая страницу, - "но вот фотографии их экспериментов."

Снимки показывали нечто, похожее на человеческие силуэты, искажённые, словно отражение в кривом зеркале, с конечностями, слишком длинными и гибкими.

"Эти твари якобы могут проходить сквозь стены и... высасывать душу через глаза," - Морган захлопнул дневник. -"Нацисты верят, что с их помощью смогут победить в войне."

"Нам нужно взорвать это место к чертям," - решительно сказал Томас.

Коллинз уже распаковывал взрывчатку, когда они услышали это -низкое гудение, похожее на монотонную молитву десятков голосов. Звук шёл снизу.

"Ещё один уровень," - прошептал Док.

Они нашли скрытый проход. Лестница уходила в глубину горы, в темноту, которая казалась живой. И там, в огромном пещерном зале, они увидели это -круг СС-офицеров вокруг пентаграммы, начертанной кровью. В центре круга зияла трещина в воздухе -буквально рана в реальности, сквозь которую проглядывала абсолютная чернота.

И из этой черноты что-то выходило.

"Огонь!" - закричал Томас, и они открыли шквальный огонь по нацистам.

Хаос заполнил пещеру. Пули разрывали тела офицеров, но было уже поздно. Из трещины полились живые тени - искажённые силуэты, двигающиеся рывками, словно кто-то перематывал киноплёнку.

9. Лавка хозяина снов

В сонном городке Миллервиль, где туман по утрам стелился так густо, что казалось, будто дома плывут по белесому морю, между рыбной лавкой и заброшенной часовней находилось странное место. Большинство прохожих даже не замечали его, скользя взглядом от витрины с серебристой рыбьей чешуей сразу к потемневшим от времени витражам. Но те немногие, кто видел, никогда не могли вспомнить, как именно выглядела вывеска магазинчика.

"Лавка хозяина снов" - так называли это место те, кто сумел найти к нему дорогу. Некоторые утверждали, что вход туда возможен только в сумерках, другие клялись, что дверь открывалась им в полдень. Но все сходились в одном: попасть туда можно было, лишь когда сердце стояло на грани между явью и дремотой.

***

Маленький Грегори Уинтерс, восьмилетний мальчик с веснушчатым лицом и непослушными каштановыми волосами, первым заметил её в дождливый вторник, когда возвращался из школы. Вывеска, мягко светящаяся голубоватым светом, казалась размытой, словно смотришь на неё сквозь толщу воды. Буквы странно смещались, переплетались друг с другом, но Грегори каким-то образом понял, что именно они означают.

Над крошечной лавкой с выгнутыми старинными окнами нависал второй этаж, с которого свешивались странные растения - то ли лианы, то ли водоросли, мерно колыхающиеся, хотя ветра не было. Медная ручка двери была отполирована до блеска и выполнена в форме закрученной спирали, напоминающей раковину диковинного моллюска.

Грегори, как завороженный, протянул руку. Дверь отворилась с тихим мелодичным звоном, словно где-то далеко рассыпались хрустальные колокольчики.

Внутри магазин казался гораздо просторнее, чем снаружи. Многочисленные полки уходили вверх, теряясь где-то под тёмным сводчатым потолком. На них стояли сотни, тысячи пузырьков, колб, бутылочек и шкатулок самых причудливых форм. Некоторые светились изнутри мягким светом - голубым, лиловым, янтарным. Другие пульсировали, словно в них было заключено что-то живое.

- Добро пожаловать, молодой друг, - голос, раздавшийся за спиной мальчика, был подобен шелесту осенних листьев. - Ты нашёл дорогу в мою скромную обитель. Это... необычно для нынешних времён.

Грегори обернулся. За старинной конторкой сидел человек неопределённого возраста. Иногда он казался совсем молодым, с блестящими глазами цвета горного озера, а иногда – древним, как сами горы, с морщинами, глубокими, словно русла высохших рек. Его длинные пальцы, перебиравшие какие-то бумаги, были бледны, а на запястье поблёскивал странный браслет, напоминающий свёрнутую спираль Млечного пути.

- Кто вы? -прошептал Грегори.

- У меня много имён, - улыбнулся незнакомец. - Но ты можешь звать меня просто Хозяин. Хозяин снов. А ты, должно быть, ищешь что-то особенное, раз смог найти мою дверь?

Грегори сам не знал, что привело его сюда. Последние недели ему снились только кошмары - бледные существа, тянущие к нему руки из-под кровати, тёмные тени, шепчущие на неизвестном языке, и бесконечные коридоры, в которых он бегал от чего-то невидимого, но ужасающего.

-Я хочу... другие сны, -неуверенно произнёс мальчик.

Хозяин кивнул, словно ожидал этого ответа.

- Конечно. Каждому нужны свои сны, - он грациозно поднялся и прошёл между рядами полок, останавливаясь возле одной из них. - Видишь ли, Грегори, мой магазин - это не просто лавка. Это место, где рождаются сновидения.

Он бережно снял с полки небольшой пузырёк из синего стекла, в котором клубилось что-то похожее на серебристый туман.

-Каждую ночь я отправляю сны в мир. Красочные приключения для искателей, нежные грёзы для влюблённых, яркие фантазии для творцов, - он прошёлся дальше, указывая на разноцветные сосуды. -И даже кошмары... Да-да, они тоже нужны. Они предупреждают об опасности, помогают преодолеть страхи, учат мужеству. Правда, в последнее время равновесие нарушилось.

Хозяин грустно вздохнул, и на мгновение Грегори увидел не человека, а нечто гораздо большее – словно звёздное небо приняло человеческую форму, а в глазах отразились все времена и миры одновременно.

-Взрослые перестали верить в чудеса, - продолжил Хозяин. - Они закрыли свои сердца от волшебства, а без веры найти дорогу к моей лавке невозможно. И теперь кошмары, которым некуда идти, бродят по улицам, собираясь в тёмных углах. Они окружают мой магазин, отпугивая даже тех, кто ещё способен видеть.

Грегори вспомнил своих родителей – они постоянно говорили о счетах, ипотеке, работе. Его отец часто повторял: "Пора повзрослеть и перестать верить в сказки".

-Но как тогда я нашёл дорогу? -спросил мальчик.

Хозяин снов наклонился к нему, и его глаза на мгновение стали бездонными, как космос.

-Ты особенный, Грегори. В тебе есть то, что было у всех детей раньше - чистая, незамутнённая вера в чудо. Но с годами она угасает, теряется в хаосе повседневных забот.

Он подвёл мальчика к окну, и Грегори увидел улицу, но совсем не такую, как прежде. Между домами скользили тёмные силуэты - бесформенные, с горящими красными глазами, с длинными когтистыми лапами. Они сновали между прохожими, которые ничего не замечали, но отчего-то хмурились, ссутуливались, ускоряли шаг.

- Вот они, кошмары без хозяев, - тихо произнёс Хозяин. - Они питаются страхами, сомнениями, горечью. Чем меньше людей приходит ко мне за снами, тем сильнее становятся эти создания.

Грегори завороженно смотрел, как один из призраков коснулся плеча проходящей мимо женщины. Она вздрогнула, на лице появилось беспокойство, и она торопливо зашагала прочь.

- Я могу помочь? -спросил мальчик.

Хозяин снов внимательно посмотрел на него, и впервые Грегори заметил странную деталь – в глубине его зрачков, казалось, кружились крошечные созвездия.

-Возможно, - задумчиво произнёс он. - Возможно, именно поэтому ты здесь. Понимаешь, раньше у меня были помощники – Носители Снов. Они помогали доставлять сновидения тем, кто не мог найти мою лавку. Но последний ушёл много лет назад...