Тёмные звёзды Академии Дарс

Пролог

Семь лет назад моя семья оказалась вовлечена в страшные в своей беспощадности события. На его величество, короля Ленарда Катиорского было совершено покушение. Вся Руанда вздрогнула и покрылась тяжёлой вуалью траура, горе утопило улицы городов от Северного Шалера до Южной Риавейры. Король погиб. Наша страна оказалась уязвима, соседние государства даже если не были настроены к нам враждебно, всё равно стремились извлечь выгоду для себя.

У власти оказалась вдова короля, сияющая Элеханна Катиорская, женщина, которую я всегда считала ангелом. Нежная, трепетная, наполненная хрустальной красотой и изяществом. В ней была какая-то внутренняя надломленность, но в то же время прочный стержень невероятно сильной женщины. Однако не все это замечали, со стороны люди чаще всего видели в ней хрупкую розу тонкого крохарского стекла.

Придя к власти, королева оказалась очень уязвимой. Да, ей помогал верховный совет магов, у неё были лучшие советники и мой отец, главный королевский дознаватель, который должен был докопаться до истины и найти предателя. Но тяжело править страной в условиях, когда буквально за дверью королевских покоев скрываются изменники и убийцы, а на границу слетаются стервятники, жаждущие поживиться за счёт пошатнувшейся Руанды.

Главным для её величества было суметь удержать власть, пока не повзрослеет единственный сын, Майрон Эренард Катиорский. По закону наследный принц принимает корону не ранее двадцати четырёх лет. До этого момента будущий монарх обучается в королевской академии магии, а также совершает визиты в соседние государства для укрепления дипломатических отношений. Когда трагически погиб король, принцу Майрону было семнадцать.

Тот роковой день потряс всю страну. Но для нас с отцом эти события были трагическим фоном нашего собственного горя. Ведь в день покушения погибла и моя мама, графиня Мелисса де Кардье.

Я не смогу описать всю глубину отчаяния, страха и боли, в которую мы рухнули. В один миг из счастливой двенадцатилетней девочки, у которой было всё, я превратилась в блёклую тень самой себя. В дворцовых зеркалах отражался бледный призрак дочери главного дознавателя, будто меня долго держали на хлебе и воде в папиных подвалах. Когда слёзы все были выплаканы, я блуждала по коридорам, кусая обескровленные губы, уходя мыслями внутрь себя. Мне хотелось выучиться в Академии, стать дознавателем как папа и помочь ему свершить суд над убийцей моей мамы. В груди разрасталась черная дыра, было нестерпимо пусто, будто от меня оторвали важную часть. Впрочем, так оно и было. Мама, наша прекрасная светлая мама с лучистыми голубыми глазами, тёплой улыбкой и бликами солнца в карамельных волосах была светом нашей семьи. Мы с папой в один миг стали сиротами и держались только благодаря друг другу.

В те дни со мной рядом был Май. Последние годы мы меньше общались, он стал совсем взрослым и далёким. Я скучала по тому времени, когда все дворцовые коридоры, гостиные, библиотека, оранжерея и огромный парк служили местом наших игр. Я была совсем крошкой, но Майрону нравилось со мной возиться, давать мне мелкие монаршие поручения и воспитывать из меня своего тайного полиционера.

Потом принц вдруг резко повзрослел, всё больше его времени занимала учёба, появились взрослые друзья, и маленькая дочка дознавателя, жившая с семьёй во дворце, отошла на второй план. А после стало известно, что Майрона ждёт династический брак, ему прочили в невесты принцессу Крохара. После этих известий Май окончательно отстранился от меня. Удивительно, но живя в одном дворце, мы почти не встречались. Я ещё была мала для балов. А Майрон не участвовал больше в тех мероприятиях, которые устраивали для детей, живших во дворце.

Я тосковала по нему. Безразличие друга разжигало что-то внутри меня. Невозможность видеться с ним, общаться как прежде, больно ранила. Чем реже мы встречались, тем больше мне хотелось быть рядом. К двенадцати годам я уже была безвозвратно влюблена в принца. Глупо. Мы даже не общались, как можно влюбиться в того, с кем не разговариваешь? И, тем не менее, я горько страдала от первой детской неразделённой любви.

Впрочем, сейчас я понимаю, что все эти страдания были даже приятными. Я жила, дышала, любила. Пусть издалека, но видела Майрона почти каждый день! И мама была с нами...

В тот черный день, когда не стало короля Ленарда и моей мамы, Май вдруг пришел ко мне и крепко сжал в своих руках. Это было так странно, но я даже не могла порадоваться тому, что он – мечта моего влюблённого сердца – оказался так близко. Я настолько была скована болью потери, что не могла ничему радоваться. Мы сидели прямо на полу моей комнаты, обнявшись в полной тишине, будто пытаясь закрыть друг другом ту чёрную пустоту, что разрасталась внутри. Не знаю, сколько часов прошло, казалось – целая вечность. Нас не беспокоили слуги, в тот момент не существовало ни правил этикета, ни шума толпы, собирающейся на Дворцовой площади, ни голосов стражи и дознавателей, снующих по коридору. Ничего. Только боль двух детей, оставшихся без родителей, и робкое пламя доверия, сочувствия и тепла, которым мы укрывали друг друга.

Это был последний раз, когда я видела Майрона.

На следующий день отец увёз меня из дворца и из столицы. Мы бежали из Монтебеля, обрывая все связи, бросая всё. Папа не мог мне открыть все тайны следствия, но признался в одном. Всё указывало на то, что Мелисса де Кардье не была случайно жертвой, она изначально являлась целью нападавших, а вот вместе с Королём или нет – это ещё нужно было выяснить. Как и то, какое место в их планах занимали мы с отцом.

Глава 1. Под солнцем Риавейры

- Салли, ты куда? – окликнула меня Дороти, когда я уже почти выскочила за дверь.

- На площадь, мам, - просунула я свою кудрявую голову обратно в прихожую, одной ногой балансируя на крыльце, - Сегодня должны списки повесить.

- Можешь по пути занести черемшу на рынок Розе? Я обещала с ней поделиться, - смуглая темноволосая Дороти протянула мне корзину с ароматными зелёными стеблями, которые мы ранним утром срезали за Белым мысом.

- Конечно, давай, - потянулась я за корзинкой, - Надеюсь, с Патриком там не столкнусь, - проворчала я под нос.

- Поссорились? – удивлённо посмотрела на меня женщина.

- Он не хочет, чтоб я поступала в академию магии, - не удержавшись, я закатила глаза, - С самих экзаменов донимает: «Зачем ты туда ездила? Что, с богатенькими решила снюхаться? Там тебе не место», - передразнила я приятеля, - Не пойму, с чего он решил мной командовать?

- Может, виды на тебя имеет, - с усмешкой пожала плечами Дороти, - Будь осторожна, не давай ему ложных надежд.

- Конечно, - кивнула я, спускаясь с крыльца. А от калитки добавила уже громче, - Ладно, мамочка, я побежала. Не волнуйся, я недолго, - и, аккуратно расправив юбку простого льняного платья, поспешила в сторону набережной.

Погода стояла роскошная. Лето заканчивалось, невыносимой жары уже не было, с моря дул свежий бриз. Я вдыхала полной грудью пропитанный солью воздух и мечтательно улыбалась. Не знаю, как это у меня получается? Продолжать жить, ставить цели, находить моменты радости среди тех руин, в которых я оказалась. День ото дня пытаться забыть, что прежняя жизнь разбита, а из груды оставшихся от неё кривых осколков былого не соберёшь. Отчасти я привыкла. Мне даже нравилось быть вот такой – смуглой темноволосой южанкой, улыбчивой дочерью Дороти Рутс, не знающей своего отца, помогающей матери на маленькой ферме.

Я напитывала магией помидоры и латук, наращивала массу тыквам под одобрительные взгляды соседей, собирала с Дороти травы у подножия гор, а затем продавала на рынке. Это была странная чужая жизнь. Но она же была моим спасением. Ярко-синее небо, солёный морской воздух и ежедневная работа стали моими личными лекарствами от черной тоски и горечи потерь и расставаний.

Проходя мимо дикой яблони, выросшей прямо из под камней набережной, я не удержалась и сорвала мелкий зеленый плод. Ароматная кислинка местных яблок отлично сочеталась с солёным привкусом морского воздуха. Перекинув через локоть легкую корзину с пахучей черемшой, я спешно ступала по жёлтым камням главной набережной Риавейры. Позади меня остался порт с его волнорезами, укреплениями из жёлтого песчаника, величественным маяком и разноцветными домиками, взбирающимися вверх по отвесной скале. На пристани стояли тяжёлые торговые корабли и простоватые рыбацкие лодки.

Впереди начинался район аристократов и главная площадь перед особняком графа де Риош – владетеля Южной провинции. Именно там, на каменной стене, вывешивали важные для горожан грамоты с приказами, указами и новостями.

Там же сегодня должны были появиться списки тех, кто успешно сдал экзамены и зачислен в Высшую Королевскую Магическую Академию Дарс.

В древне-руандской мифологии дарсы – это духи-покровители магов и предсказателей. Согласно легендам, они вдохновляли магов на создание плетений, хранили резерв от истощения, учили управлять потоками. В мифах дарсы всегда призывали к использованию магии во благо и жестоко наказывали тех, кто применял её во зло. В общем-то, сейчас Академия и законы Руанды поддерживают те самые древние заветы. Магия – это серьёзное оружие, которое должно находиться только в достойных руках и использоваться во благо.

Ступая по гладким камням набережной и посматривая по сторонам, я заметила, как много юношей и девушек подобно мне спешит в сторону площади. В академию Дарс мечтали попасть многие. Закрытая, манящая, она неизменно привлекала к себе внимание молодёжи любых сословий. Цели были разные. Юноши мечтали о блестящей карьере и заманчивых перспективах, которые открывал диплом академии. Девушки искали выгодных партий с элитой Руанды. Высшие сословия неизменно оправляли туда своих наследников.

Академия не зря называлась королевской, ведь в её стенах получали образование представители правящей династии Катиорских. И хоть студентами академии в основном становились аристократы, это не мешало молодым людям из простых семей грезить о поступлении туда.

Кому-то удавалось. Но, как ни печально, большинство простолюдин оказывались просто мечтателями, желающими чтобы сильнейший магический дар свалился на них с неба сам собой.

Увы, маги высших уровней среди простого сословия встречаются очень редко. И дело не всегда в наследственности. Есть замкнутость общества, молодым людям не дают развиваться, ставя традиции и консервативное мышление во главу угла. А ещё испокон веков впереди человека вышагивает лень. Многим проще сослаться на отсутствие магического дара, чем развивать то, что дано от природы.

Магические способности – это лишь небольшая часть таланта и огромная, действительно огромная доля труда! Мне это вбивали в голову с раннего детства. Я это знаю на собственном опыте. Да, у меня есть некоторая потомственная предрасположенность к магии иллюзий. Но это ведь как хорошая память или природная гибкость тела. Если дано изначально – хорошо. А если нет, то при желании можно развить.

То, что ты родился с идеальным слухом и отличными голосовыми связками, не делает из тебя великого певца. И человек с длинными пальцами пианиста с ходу не сыграет ноктюрн Ашлена на экзамене по владению фортепиано. Это же смешно! Увы, далекие от магии люди почему-то уверены, что достаточно иметь врожденный талант, и случится волшебство. Само собой.

Глава 2. Чёрная пчела.

О, да! Моё имя в списке было! Аж на пятой строчке значилось заветное: «Сальма Рутс, город Риавейра». Я зажмурилась от радости, наконец-то я смогу уйти с головой в мир магии! Буду изучать магические плетения, запутанные как крохарское кружево, развивать любимую магию иллюзий, изучать другие направления. О, Всевышний! Там ещё будут стихии, алхимия, пространственная магия! Хотелось танцевать прямо на выбеленных южным солнцем камнях главной площади, ведь уже через несколько дней я войду в ворота Академии Дарс как студентка!

А ещё я, кажется, поняла, что так разозлило Патрика. Списки составлялись в порядке набранных баллов - чем выше значилась фамилия, тем лучше результат. Моё имя числилось пятым среди претендентов из Южной провинции Риош. Это отличный результат, особенно с учётом того, что у меня было, по сути, домашнее обучение с помощью учебников и Дороти.

Согласно легенде, мы вели скромный образ жизни, и нанимать нескольких учителей было бы подозрительно. Конечно, и сама Дор не так проста, она – один из лучших папиных агентов и, конечно, владеет высоким мастерством в магии. Однако я уверена, что у большинства аристократов, которые занимали сейчас верхние позиции, было не по одному наставнику. И плетения они отрабатывали в комфортных залах для тренировок, а не среди грядок с томатами, укрываясь десятью пологами, чтобы какой-нибудь безмерно любопытный сосед ничего не заметил, выглядывая из-за забора.

- Вы видели, у кого первый результат? – голос в толпе хоть и принадлежал парню, прозвучал весьма капризно, – Виа Леттерс... Кто это вообще такая?

- Простолюдинка, - второй голос словно выплюнул это слово, - И на пятом месте такая же простушка, Рутс. Откуда они только вылезли?

- Ладно, пятое, но почему меня какая-то нищенка подвинула с первого места?! - визгнул первый, заставляя меня невольно содрогнуться. Кто ж там такой нервный? – Какая же зараза! Мелкая выскочка! Ну всё, теперь мне не терпится встретиться с ней в академии! Ой, попляшет она у меня, покажу ей, где на самом деле её место!

Голоса стали удаляться, а я перевела взгляд на вторую строчку в списке. О, кто бы сомневался! Младший сын графа де Риош, наместника Южной провинции, собственной персоной. Что ж, вполне ожидаемая реакция от самого капризного золотого мальчика нашего города.

Но вот девушка, что его разозлила своим успехом, и правда интересна. Ведь если простолюдинка заняла первое место в провинции, значит, она не просто обладала талантом, но и кропотливо его развивала. Что не так легко, живя в замкнутом консервативном обществе простых фермеров и рыбаков.

Я хотела почитать, кто ещё поступил, поискать знакомые имена. Но на площади вдруг началось непонятное оживление.

- Парни, там в порту корабль корсаров её величества! – раздался чей-то возглас справа от меня, - Бежим, может, перепадёт работа.

С площади в сторону порта устремилась группа молодых парней. Корсарские корабли в порту Риавейры были значимым событием. Кидали якорь в наших водах они редко, но если это случалось, местные могли неплохо заработать. За обычную разгрузку товара корсары платили вдвое больше торговых кораблей. А ещё привозили интересные диковинки, оружие, книги, артефакты, редкие металлы и камни, семена заморских растений и много чего ещё.

Корсары в отличие от пиратов всегда пользовались уважением местных. Ведь они служили на благо королевства, являясь, по сути, тайной армией монарха. Корсары – это легализованные пираты, офицеры флота или частные лица, имеющие патент на захват торговых судов вражеской страны. Это не только бойцы, но также исследователи, дипломаты, и верные своей стране люди.

Последние несколько лет Руанда была в состоянии вялотекущей войны с островной империей Тэразис. Как писали в газетах, имперцы полноценную войну разворачивать не стремились, на союз с другими странами не шли. Однако периодически проверяли на прочность наш флот. Как исконно патриархальное государство, они не верили в силу королевы Элеханны просто потому, что она – женщина. И не могли удержаться от морских атак в момент ослабления нашего трона.

Поэтому Руанда нуждалась в корсарских кораблях в помощь к основному флоту, и королева Элеханна охотно выдавала каперские лицензии частным кораблевладельцам, пожелавшим вступить в ряды корсаров её величества.

- А не знаете, чей корабль? – крикнул кто-то позади меня.

- Говорят, Конрада Леферта!

- Да, точно, там Чёрная пчела, я видел, как они швартовались.

- О-о, пчела! Парни, ускоряемся!

Я хоть и не была парнем, но тоже поспешила в порт. Корсарские корабли привозили разный товар. Но Чёрная пчела славилась своим особым интересом к магическим артефактам. Она редко появлялась в порту Риавейры, но когда это случалось, рынок артефактов в нашем городе заметно обогащался. А если поспешить на набережную, можно первее других заприметить самые ценные вещички. Перед поездкой в академию я была не прочь запастись полезными артефактами.

В порту было оживлённо. На причале стоял трёхмачтовый галеон, паруса его были спущены, с мачт вниз причудливой сетью ниспадали канаты. На ветру развевался расшитый золотом флаг с детально прорисованной чёрной пчелой посередине. Корпус корабля от смоляной пропитки был насыщенного тёмно-каштанового цвета. На его тёмных боках яркими всполохами горела позолота пушечных портов, кормовой балкон также украшала богатая резьба с позолотой. Корабль производил впечатление! Думаю, что противника этот нарядный вид должен был дезориентировать. Ведь если корсарское судно украшают с таким тщанием, значит уверены в его мощи и не рассчитывают потерять все эти золотые вензеля в ближайшем сражении. Впрочем, наверняка они были заговорены защитной магией.

Глава 3. Настойчивость.

Купив нужных мне артефактов, я спешила домой. Времени не так много, уже завтра утром с вокзала отходит столичный поезд с остановкой в Дарсе. Мне надо успеть собрать вещи, книги, артефакты. В груди теснилось волнение – я впервые за семь лет уеду из солнечной Риавейры. Буду близко с Монтебелю, к дворцу, где прошло моё детство.

В столице солнца в разы меньше, осенью всё чаще по небу плывут низкие серые тучи, омывая улицы города дождём. Но я даже скучаю по поэтичной таинственности Монтебеля, по силуэтам гор, обрамляющих столицу, и вечерним туманам, рисующим широкие ореолы золотой дымки вокруг фонарей.

Пока я шла домой, на Риавейру опустились сумерки. В окнах домов тут и там зажигались огни. Я свернула в Кожевенный переулок, чтобы срезать путь. В кармане весело позвякивали медные монетки-артефакты.

Интересный, однако, набор из них получился. Пожалуй, если бы не подарок капитана Леферта, я бы не выбрала именно эти артефакты. Меня интересовала в основном защита от ментального воздействия и усиление отвода глаз. Конечно, иллюзия на мне безупречная, но подстраховка никогда не помешает. А ещё мне нужны были популярные помощники в учёбе – «мощная память» и «отдых без сна».

Однако теперь сверх запланированного в моём кармане позвякивали и весьма неожиданные амулеты вроде защиты от приворотной магии и хранителя снов. Сама бы я их точно не выбрала. Но продавец так настырно подводил меня именно к этим товарам, что я сдалась.

Его настойчивость показалась несколько странной. Но, может быть, торговец редкостями имеет свои представления об академии, и решил обезопасить девушку от принудительной влюблённости и навязанных сновидений? Ну или просто скинул мне непопулярные артефакты и теперь радуется своей находчивости.

Я почти дошла до конца переулка, как вдруг в мою сторону метнулась чья-то тень. Фонари в этой части улицы горели через один, тень почти сразу растворилась в сумеречном мареве. Но движение её было чересчур резким для обычного прохожего. Я на всякий случай сложила пальцы, активируя защитное плетение, самое быстрое, которому меня ещё учил папа. Оно не могло сдержать серьёзной атаки, но было универсальным и защищало от любого типа магии. Единственный минус – заклинание давало сильный фон, и все маги в ближайшем радиусе могли почувствовать вспышку серебристых волн защиты. Как и сам потенциальный злоумышленник.

Однако через мгновение я успокоилась, из темноты ко мне вышел Патрик. Он двигался навстречу, распахнув руки, словно для объятий, и блаженно улыбался. Что-то было в нём странным. Походка парня изменилась, казалось, что простые шаги даются ему с трудом. За пару метров до меня он и вовсе споткнулся, почти завалившись на стену соседнего здания. Я дернулась ему помочь, непроизвольно переходя на магическое зрение. Но и без него уже стало ясно - Патрик был пьян. То, как он неловко возвращал себе равновесие и неверной походкой приближался ко мне, однозначно говорило об этом.

Но вот что странно, магическим зрением я увидела розовые всполохи на ладонях парня. Что это такое? Его кто-то приворожил? Или это для меня приготовлено?

На всякий случай я нащупала в кармане монетку от приворота и послала импульс для активации.

- Салли, красавица моя, - расплылся в улыбке Патрик. Он стоял напротив, раскачиваясь из стороны в сторону и внимательно глядя мне в глаза, - Ты такая красивая! Такая нежная, чуткая... Но отказала мне. Почему... Почему ты мне отказала, Салли? – он протянул ладонь к моей щеке в ласковом жесте, но не удержал равновесие и, чуть не упав на меня, в последний момент облокотился о стену за моим плечом. Расстояние между нами практически исчезло, двумя руками Патрик опирался о стену, а посередине стояла я, вынужденно вдыхая запах рома, исходивший от его рубашки. Слишком насыщенный, будто сосед не только пил, но и обливался ромом. Не было что ли сил донести бокал до рта?

- Патрик, ты пьян. Ты зачем так напился? – я машинально отметила, что розовые всполохи магии с его ладоней впитались в стену и исчезли. Жаль, не проверить, что это было.

- Это я с горя, - заулыбался парень, - Ты от... Отвергла меня, и я решил утопиться. То есть... Утопить печаль в вине.

- Зря ты, - покачала головой, - Слушай, Патрик, идём домой, а? Доведу тебя, а то как ты сам дойдешь?

- Домой? – хмыкнул он, - Ко мне или к тебе? У меня дома никого нет, может ко мне? – одной рукой он попытался приобнять меня за талию.

Я закатила глаза, отстраняясь. Как всё-таки алкоголь меняет людей! Трезвым Патрик вёл себя безупречно, ни разу от него не слышала ни пошлых шуточек, ни глупых замечаний. Никогда не видела его в таком состоянии!

- Просто идём, - строго сказала я.

- Пфф, какая ты суровая! Ледяная дева. Даже шанса не дала... Жестокая и колючая!

- Только что ты говорил, что я нежная и чуткая, - фыркнула я. Давай, идём домой, отлепляйся уже от этой стены.

Патрик послушался. Медленно пошёл вперед, то и дело припадая то на одну, то на другую ногу. Я придерживала его под локоть, когда он рисковал потерять равновесие. И мысленно злилась на всю эту ситуацию. Ни дать ни взять, загульная семейная пара из портового квартала возвращается домой после насыщенного вечера. Он пьян, она зла на него и стыдится перед случайными прохожими.

- Сальма, знаешь, - сказал вдруг он достаточно ровным голосом, - Ты, может, не воспринимаешь меня всерьёз, но я так не отступлюсь. Я буду тебя добиваться. И ждать. Я смогу, сколько надо будет. А потом ты станешь моей.