Тёмный Лес

ОКТЯБРЬ

Каролина жила в Будапеште ровно триста лет. Этот свой маленький юбилей она праздновала, как всегда, на работе. На самом деле, если бы она не обратила внимания на дату на календаре, то и не вспомнила об этом.

«Надо отпраздновать ночью», ― подумалось Каролине.

Она зачеркнула двадцать девятое октября на календаре. Удивилась тому, что уже 2281 год. Нацепила на лицо пластмассовую улыбку и окунулась в работу.

Принести начальнику документы, кофе, принять корреспонденцию, лениво скользя взглядом по строчкам. Потом устроить конференцию и снова кипа документов, которые нужно нести начальству на подпись. Кофейку не хотите? Оформить заявку на канцелярию, потому что «как-то внезапно кончаются скрепки». Что говорите? Кофеварка не работает? Разумеется, посмотрю, не зря же три высших, одно из которых по программированию.

Так проходил не каждый день Каролины, сегодня, по её мнению, все как-то подозрительно активничали, а ей приходилось улыбаться и «с радостью» помогать. Она слишком долго притворялась вездесущей тряпкой, чтобы внезапно отказать всем и перестать ходить у окружающих на поводу.

Когда сил держать улыбку уже не нашлось, рабочий день как-то внезапно окончился. В офисе стало пустовато, постепенно гас свет. Одинокая жёлтая лампочка мерцала лишь на её рабочем месте, привлекая внимание охранника. Никто уже не удивлялся, что Каролина, как обычно задерживается на работе, лишь невысокий старичок, господствующий в этом офисе по ночам, вежливо к ней обратился:

― Госпожа Магьяр, Вы снова задержались.

Она со слабой улыбкой посмотрела на охранника. Действительно, сегодня вовсе не тот день, что стоит проводить загруженной по уши на работе. Она спешно отправила на  электронную почту начальника все письма, которые пришли на почту фирмы, выключила компьютер и, извиняясь, покинула офис.

Вечерний воздух на улице такой свежий. Людей немного, несмотря на то, что Будапешт ― один из крупнейших городов Земли. Ветер толкал Каролину в сторону Дуная, как бы намекая на прогулку, но она решила, что хочет тратить время зря и, пройдя мимо Большой Синагоги, спустилась в метро.

Первые годы жизни в Будапеште Каролина старательно избегала подземки по старой памяти. На её старой работе перелёты на самолётах, вертолётах, прыжки с парашютом и спуск ниже уровня земли был под строжайшим запретом. Под весьма логичным запретом, учитывая специфику их работы.

И вот, она уже едет в автобусе, устало прислонившись к стеклу. За окном накрапывает дождь, ещё и зонта нет. Редкие люди вокруг выглядят настолько радостными, что Каролине хочется разрушить их зону комфорта. Просто встать посреди автобуса и обратиться к воркующей парочке подростков, бабушке-одуванчику и троим молодым юношам за сорок. Обратиться к ним и сказать: «Неужели вы не замечаете, что живёте в клетке? Почему, поднимая взгляд в небо, вы видите тучи и редкие куски неба, а не светящиеся решётки?»

Она могла бы так сделать и однажды осмелела бы, возможно. Только не сейчас, потому что на проводах заметила несколько серых силуэтов. Она тоже в клетке, даже большей, чем все эти люди вместе взятые, потому что всё ещё помнит, что за её пределами, вне сверкающих на горизонте прутьев. Невольно Каролина поёжилась и сильнее укуталась в тонкую кофточку.

Вышла на остановке, чувствуя себя ещё более разбитой, нежели в начале рабочего дня. Она всё не могла убрать приклеенную к лицу улыбку, перешла с ней через железнодорожный мост, замечая ещё парочку серых плащей.

Что-то патрульных как-то много. Самое неприятное: они знают, что Каролина их видит, поднимают к ней капюшоны и скрытые под масками лица. А, может, это всего лишь проявления её паранойи?

Приходится делать вид, словно всё, как обычно и неспешно идти прочь. Даже тогда, когда один из серых прошёл мимо неё, почти вплотную.

«Ничего не вижу, ничего не знаю» ― в новом (или, точнее старом, только отредактированном) мире Каролины теперь таков закон. И ей необходимо следовать ему, если хочется сохранять иллюзию жизни в безопасности.

А ей хочется?

Уже в квартире Каролине удалось хотя бы немного расслабиться. Она скинула туфли на входе и направилась на кухню, вытащила из холодильника бутылку «Шато дуо Тамань». После пошла в комнату, чтобы включить на старом проигрывателе джазовую пластинку. Приняла душ, облачилась в огромную белую рубашку, принадлежавшую её бывшему и вернулась на кухню, вытирая полотенцем длинные светлые волосы. Краска с них постепенно слезала, являя тёмно-каштановые корни.

Готовить она не стала, перекусила бутербродами с сыром, лежавшими в холодильнике.

Почти полный бокал вина в руках. Щелчок по выключателю, и начинает гаснуть свет.

Везде: на кухне, в ванной, в зале последовательно затухали светильники. В итоге лишь золотистая полоска света из спальни указывала Каролине путь. В дверном проёме виднелась расстеленная кровать, что так и манила уставшую девушку. Тихо играла джазовая пластинка. На прикроватный столик Каролина поставила бокал вина. Вот и весь «праздник».

Она закрыла шторами окна своей квартирки от окружающего мерзкого мира. Осторожно развязала пояс на рубашке, замерев перед зеркалом. И вот, в отражении появилась её фигура с пышной грудью и покатыми бёдрами, тело, которое, по идее, уже давно должно было превратиться в скелет, пылало молодостью. Оно могло бы считаться наипрекраснейшим, если бы не множество клеймён, почти равномерно покрывавшие его.

МАРТ

Её разбудили звуки грома. Один за другим раскаты тарабанили где-то вдали. Каролина ворочалась, не в силах больше заснуть. Что-то шло не так, и она понимала это. Только вот, что?

И тут пошёл дождь.

Дождь?

Капли больно ударяли по коже и расползались по постельному белью уродливыми чернильными кляксами. Вскрикнув, Каролина вскочила. Ей стало холодно и, в то же время, обжигающе жарко. На коже оставались грязные разводы, к ним прибавлялись новые.

И вот в чём вся проблема: по её наблюдениям никуда нельзя скрыться. А всё потому что не было никакого дома, в котором засыпала Каролина. Никаких стен, окон, потолка. Даже кроватью теперь ей служил огромный камень, на котором распласталась атласная простынь и пара подушек.

Накрывшись простынёй, девушка побежала. Плохо соображая, что делает и куда держит путь, припустила так, что ступни при каждом шаге больно ударялись о сухую землю. Горизонт освещался лишь в моменты, когда вспыхивала золотистая молния. Её электрические дорожки расползались по скалам вреди и стекали в обрыв, который Каролина заметила слишком поздно.

Споткнувшись о пододеяльник, Каролина полетела. Летела недолго, зато успела рёбрами, локтями и коленями пересчитать все встречающиеся на пути камни. Как следует приложившись плечом о что-то, она перестала падать. Ещё некоторое время понадобилось на то, чтобы прийти в себя и выбраться из мокрой, облепившей тело ткани.

Дождь всё не успокаивался. Теперь он буквально обрушился своей тушей на холм, с которого Каролина слетела и подступал к ней с изящностью и прытью хищника.

Во время очередной вспышки, разглядев впереди странную конструкцию, девушка кинулась под её защиту. Полупрозрачный купол принял её почти радушно, если бы не пробоины наверху, в которые также торопился проникнуть ливень.

Прямо под центром купола над землёй возвышалось девять башен. От них к краям сползались группы зданий всё меньше и меньше по размерам. Их всех связывали многочисленные воздушные коридоры. А ещё, по этому строению будто бы прошлись огнедышащим драконом, а потом кто-то разгромил оставшееся. Или же наоборот?

Утонувшие в саже и копоти стены при приближении оказались ржавыми металлическими листами. Когда-то, судя по облезшей краске, башни были окрашены в разные цвета. Башня по центру, самая крупная ― белая, остальные красная, жёлтая, зелёная, синяя и чёрная почти разрушены, в фиолетовой вход, а серая, коричневая и бирюзовая сохранились не хуже белой. Мерзкое место. Каролина уже на подходе чувствовала, как не хочет туда входить, но выбора нет. Дождя она боялась больше (и почему бы это?).

Постоянно перепадала температура. Ей становилось то жарко, то до невозможности холодно. Ещё и страх. Его тонкие лапы обхватывали девушку и решительно подталкивали к истерике. Она совершенно не понимала, что это за место и как она тут оказалась. А ещё, кто ей подскажет, что она — Юмико Тэгами (хотя, последние триста лет она привыкла к псевдониму "Каролина Магьяр"), наказанная за намеренное убийство четырех ни в чём неповинных смотрителей и уничтожение их оболочек?

Таково наказание: за самые ужасные преступления смотрителей «стирали» и отправляли в миры, где они, если и выживут, то будут мучиться, не понимая, что происходит и за что им это. Должно быть, довольно суровая кара. Тем не менее, большего Каролина и не заслуживала. И плевать, что её вытащили из кровати посреди ночи, выслушивая проклятья и шипения и в обнимку с простынёй доставили к арке.

Впрочем, куда важнее то, что происходило в сию минуту. Вроде бы, дождь остался позади, когда на Каролину обрушилась ещё одна напасть. Причём, в прямом смысле. Откуда-то из темноты раздался грозный рык, а затем на Каролину навалилось что-то тяжёлое. Она попыталась откинуть это от себя. «Это» не было против.

На землю рухнул, треснувшись костями, скелет и развалился окончательно. Каролина вскрикнула и отшатнулась, налетев на ещё одного костяного хозяина ржавой застройки. Уже не так страшно. Глаза привыкли к темноте, к тому же из редких окон потоками падал свет. Трупы ей не страшны, трупы не могут навредить. Тем более, что они обгорели настолько, что даже кости скрыты толстым слоем сажи, в которой почти вся вымазалась и она сама.

«Всё хорошо. Всё хорошо. Главное, ты больше не под дождём, из-за которого кожа теперь так чешется и саднит, как будто по ней прошлись тёркой».

Лучше бы не случалось ещё одной золотистой вспышки. Именно в тот момент, когда во все окна и дыры в стенах полился яркий, ослепляющий свет, картина предстала перед Каролиной целиком.

На полу, на галерее, подвешенной над огромным залом, на скелетах диванов и небольшом помосте в центре в неестественных позах лежало множество трупов. Взрослые, дети… Кто-то обгорел больше, кто-то меньше. У кого-то ещё сохранились какие-то части лица, рук, ног, у кого-то превратились в пепел, кружащий по помещению. На троне на помосте, словно надо всеми сидел труп с, кажется, тремя мечами, торчащими из груди и живота.

Судя по тому, что тошнота не подкатила к горлу Каролины, ей не стало нисколько противно. Будем откровенны, она испытала лишь лёгкий испуг от неожиданности, данный вид не особо её напугал. Где-то проскользнула мысль, что раньше она видела и не такое.

Напротив, решив, что раз уж здесь столько тел в различных состояниях и все они мертвы, судя по тишине, то есть вероятность найти одежду. Да, пусть не слишком целую, но явно и не ту ночную порванную сорочку, в которой девушке доводилось разгуливать. Судя по всему, сгорела только центральная башня, а остальные выглядели довольно целыми.