Тёмный Восход

Глава 1. Нетленка.

Луна сияла холодным голубым светом.

Самые яркие и сильные звёзды пробивались сквозь белёсые, светящиеся ночные облака. Огромная северная страна, покрытая глубокими снегами, стеснённая льдами, спала чутким и болезненным сном. До слабого дневного отблеска, дарующим своё малое тепло и бедный свет всему тому, что сумело перенести страшную, мёрзлую зиму с её ветрами, метелями, вьюгами над костями погибших существ в бесконечных заснеженных полях и лесах этой земли, должны были протянутся долгие ночные часы. Посреди этого великолепия заснеженных полей и лесов, на террасе дачного дома сидел в плетёном кресле вампир Клычков и дремал. В недалёком буреломе выли голодные волки.

Напротив него, в другом плетёном кресле сидела вампирша Козинская, девица неопределённого возраста. Она считала себя отвратительно роковой женщиной, и потому предпочитала выходить в свет в антикварном дезабилье своей первой жертвы — баронессы фон Туппенберг. Той самой, которая прославилась в отдалённых отсюда местах весьма низким коварством в присвоении капиталов и имущества своих сорока убиенных мужей. Начиная дымиться на серебряном электрическом стуле, когда рубильник готов был пасть в контакты правосудия, баронесса широко открыла маленькие глаза и, прощаясь с самым дорогим в жизни, крикнула:

— Брунгильда! Я знаю, ты здесь, со мной!

Но Брунгильды Козинской уже не было с ней!

Она спокойно, без снов, спала в полусгнившем, почти рассыпавшемся, безродном гробу где-то под Могилёвым. Гроб был арендован ею у местного подельника по ночным налётам на спящих белорусских, польских, еврейских и прочих граждан. Он обходился ей в два галлона крови, очищенной по новейшей методе — внутрисосудистым лазерным облучением. Естественно, подельнику доставался лишь полгаллона обещанного. Брунгильда, в силу своего характера, не имела сколько-нибудь значимого терпения и употребляла раз за разом большую часть арендной платы при очередной попытке доставить кровь нетронутой.

Ей не была свойственна простота! В этом милом рассохшимся гробу она спала из-за обстоятельств бурной мотыльковой жизни, непосредственности бытия и абсолютной неосторожности к чужим мнениям и чужим вещам. Обладание имуществом, слишком дорогим, чтобы быть достойными участи принадлежать Брунгильде, приносило ей хлопоты. Иногда даже заставляло её быстро, очень быстро переменять своё местонахождение, проще сказать, бежать, и бежать без оглядки!

Из полученного по какому-то вампирскому случаю раритетного кассетника со сломанной клавишей перемотки «вперед» начались заунывные хлюпанья. Магнитофон стоял на полу веранды около кресла Клычкова и в который раз крутил так полюбившейся хозяину суперхит одной навозной группы. В нём грустным мужским фальцетом сообщалось о приближении северного циклона с осадками и о том, что на дорогах опасно и гражданам лучше остаться дома.

Пел отнюдь не Андрейка!

И это порой радовало, а иногда огорчало старого вампира Андрея Андреевича Клычкова!

Протянув белую, с зеленоватым отливом кожи руку, Брунгильда Козинская украдкой, стараясь не греметь посудой и не звякать о стекло, надетым на указательный палец кольцом с камнем в два карата, зацепила высокую бутылку дорогой бургундской крови. Девица бережно пронесла бутылку над стеклянным мозаичным орнаментом сверху дачного столика и наполнила гранёный стакан почти доверху. Пыталась быть осторожной, чтобы не привлекать внимание к своей главной черте — получать блага даром! Бутылку она поставила подле себя. Старалась поставить тихо, но всё-таки ёмкость произвела звук при касании дном о стекло на столике.

Клычков недовольно качнулся в кресле, но глаз не открыл и ничего не сказал.

— Дело надо делать! — с апломбом, утробным голосом начала шипеть Козинская, — а не спать по ночам!

Она приоткрыла клыкастый нежный рот и смахнула раздвоенным языком чёрную капельку крови с уголков тонких обескровленных губ. Вампир Клычков поднял правое веко и присмотрелся к совершенному лицу воровки, ещё более прекрасному на холодном зимнем ветру. Мечущиеся от метели снежинки пытались прилипнуть к фарфоровой коже светской львицы, найти там тепло и превратиться в мелкие дрожащие капельки, столь милые на коже любой женщины. Но ни для них, ни для кого другого тепла в этом теле не было!

В своём отчаянном неглиже, полуживая, полумёртвая, вытянувшая стройные белые ноги с чёрным лаком на пальцах ступней Брунгильда Козинская была холодна, расчётлива и очень соблазнительна! Урождённая когда-то полунемка, полурусская, а ныне вампир-космополит, эта женщина не знала покоя и обладала удивительной способностью огребать приключения на свою…

«А ведь у неё и взаправду прикус неправильный» — отметил в который раз Андрей Андреевич!

Когда-то, в бытность «исходником», он изъездил все земли от Северной Дакоты до Колорадо на крытой повозке запряжённой двумя унылыми кобылами, пегой — по прозвищу «Крылатка» и гнедой — по кличке «Штопор». У него имелось имя —Док Холл и он врачевал обитателей тогдашнего Дикого Запада — свободных, грязных и нетерпеливых граждан, которые в спорах лезли не за словом в карманы, а в кобуры, за более весомым аргументом. Лечение и заговаривание зубных болей принесло славу резвому доктору. Чего-чего, а кривых, гнилых и прочих обезображенных кариесом и цингой вонючих ртов американских поселенцев, сбившихся в стаи и одичавших в своих медвежьих углах, он насмотрелся вдоволь. Этого зрелища вполне хватило для обретения лютой мизантропии до скончания вечности.