Тени Богов

1. ДНИ МИНУВШИХ БИТВ

На материке Альмирас, в самом сердце королевства Эландор, словно венец на краю мира, возвышается Солнечная Цитадель. Её светлые, почти ослепительно белые каменные стены, словно отшлифованные самим временем, отражали солнечные лучи, делая крепость похожей на маяк, освещающий не только земли вокруг, но и умы людей. Вдали от её мощных стен простирался город, террасами спускающийся к побережью. Волны океана неустанно били о скалистые утёсы, наполняя воздух своим ритмичным гулом, будто напоминая, что время неумолимо движется вперёд.

В сердце Цитадели, в огромном зале дворца, на троне из резного камня восседал король Аверн Бьяркссон. Когда-то он был легендой на полях сражений, великим воином, чья слава гремела по всему Эландору. Теперь же он выглядел утомлённым. Его густые волосы, когда-то черные, теперь пронизаны сединами, словно зримый след многих лет власти и ответственности. Взгляд его стальных глаз, всё ещё проницательный, затуманился от старческих раздумий. На нём была длинная мантия из тонкого шерстяного сукна, украшенного золотым шитьем в виде солнечных лучей — символа его рода.

Прямо перед ним стоял его сын, принц Улий, облачённый в плотный кожаный нагрудник с металлическими нашивками. Его тёмные волосы были коротко подстрижены, а острые черты лица подчеркивали молодость и необузданный темперамент. Его глаза, сверкающие гневом, метали молнии на отца, который казался, по его мнению, слишком медлительным и осторожным. Улия одевали в тёмные, почти чёрные цвета, контрастирующие с золотыми эмблемами на плечах, что выдавало его статус военачальника и наследника.

— Они уже у наших границ! — раздался его резкий голос, который эхом разлетелся под высоким куполом зала. Его ярость была ощутима, словно сама тень битвы стояла за его спиной. — А ты ничего не делаешь!

Король Аверн, опираясь на подлокотники своего массивного трона, тяжело выдохнул. Его лицо, с глубокими морщинами, казалось, высечено из того же камня, что и сам трон. Лицо человека, которому довелось испытать и славу, и горечь утрат. Он медленно поднял голову, его взгляд был спокоен, но в глубине его глаз тлела тревога.

— Сын мой, во имя Аина... — начал король мягким, но усталым голосом. — Война не принесёт нам ничего, кроме бед и разрушений. Я столько лет удерживал мир... Я не хочу, чтобы наш народ снова погрузился в хаос.

Его слова звучали как эхо прошлого, когда Альмирас, раздираемый войнами, едва не рухнул под тяжестью разрушений. Аверн, проведший столько времени в сражениях, знал цену мира и что она не всегда платится мечом. На нём висела массивная золотая цепь с медальоном, символизирующим власть Бьяркссонов, который теперь, казалось, был ему в тягость.

Принц Улий, нахмурившись, склонил голову, но его глаза вспыхнули вновь. Он не мог смириться с этим спокойствием, которое, по его мнению, граничило с малодушием.

— Мир? — Улий буквально выплюнул это слово. — Какой мир, отец, если наши люди живут в страхе? Они уже разграбили Родникар и почти дотла сожгли Мирный Угол. Скоро они доберутся и до столицы. Варвары разрушат всё, что ты так старательно сохранял!

Его пальцы нервно сжались на рукояти меча, который он всегда носил при себе. Это был меч, выкованный мастерами Цитадели, лёгкий и смертоносный, но в данный момент он служил скорее выражением его внутреннего напряжения.

Аверн поднял руку, стараясь успокоить сына, но гнев Улия уже перехлёстывал через край. Для принца этот зал, украшенный древними гобеленами, изображавшими сцены великих побед, казался слишком тихим, слишком отдалённым от настоящих проблем. Он чувствовал себя заключённым в золотую клетку, в которой нет места действию, лишь словам.

Принц резко развернулся, его плащ, украшенный символами дома, взвился в воздухе, как тёмное крыло хищной птицы. Его шаги эхом раздавались по залу, сопровождаемые глухим звуком закрывающихся за ним дверей. Этот звук надолго остался висеть в воздухе, словно подчёркивая разлом между отцом и сыном.

Король Аверн устало опустился на трон, его тяжёлое дыхание наполнило пустое пространство вокруг. В его глазах мелькнуло что-то тёплое и печальное. Когда-то давно, в молодости, он сам был таким же, как Улий — полным огня и стремлений, готовым броситься в бой ради славы. Но годы научили его другой мудрости. Он знал, что истинная сила правителя заключается не только в завоеваниях, но и в умении удержать то, что уже создано.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к тихому шороху шёлковых занавесей, веющим сквозняком из приоткрытых окон. За ними был мир, который он так долго пытался сохранить. Мир, который, как он знал, может разрушиться в любой момент.

В полумраке большого зала, освещённого лишь пляшущими отблесками пламени в камине, в двери тихо вошёл Трезин Вартас, командир королевской армии. Его шаги не звучали на мягких коврах, и он двигался с той лёгкостью, что приходит только с опытом, словно растворяясь в тени. Трезин был высоким, крепким мужчиной, на его лице, испещрённом морщинами, уже виднелись признаки возраста. Однако в его серьёзных карих глазах всё ещё читались мужество и стойкость. Густые тёмные волосы слегка тронула седина, а его усы придавали лицу суровый, почти неподкупный вид, словно резьба на мраморной статуе древнего воина.

Трезин был облачён в великолепный доспех, который, несмотря на его годы, блестел как новый, отражая свет камина золотыми отблесками. На его груди сверкал герб королевской армии — символ вечной верности и чести. Доспех, выточенный лучшими мастерами Солнечной Цитадели, был покрыт тонкими гравировками, изображающими битвы и победы. Однако Трезин был не из тех, кто кичится своей внешностью; доспех был для него не символом власти, а скорее напоминанием о долгом пути, который он прошёл рядом с королём.

2. ПРОБУЖДЕНИЕ ЧУВСТВ

Принц Улий ехал верхом во главе своего небольшого отряда, держа вожжи крепко, но мысли его бродили далеко. Молодой, высокомерный и полный уверенности, он был убеждён, что задание, которое поручил ему отец, станет его триумфом. Он представлял, как возвращается в замок, возглавляя победное шествие, и как его отец наконец признает его способность решать важные вопросы самостоятельно. "После этого он уже не сможет относиться ко мне как к мальчишке", — думал Улий, наблюдая за медленно передвигающимся отрядом позади.

Но постепенно его мысли омрачились. Вспомнились дикари с далёкого материка, что напали на земли их королевства, проливая кровь невинных. Эти варвары захватили многие деревни, опустошили пограничные земли, и сейчас грозили большему. Улий стиснул зубы от ярости. Он мог бы сражаться с ними, защитить свои земли, показать свою силу и вернуть покой своему народу. Но вместо этого он был отправлен охотиться на какого-то жалкого чернокнижника, который, как казалось Улию, не заслуживал его внимания. Его отец ошибся. Он должен был доверить сыну больше, дать ему возможность доказать себя на настоящем поле боя, а не посылать в дурацкую охоту на мага. Ярость кипела в нём, и он внезапно пришпорил коня, ускоряя шаг.

— Милорд! — крикнул один из воинов, пытаясь догнать его.

— Оставьте меня одного, — резко ответил Улий, не оглядываясь.

Он скачал вперед, оставив отряд далеко позади. Лес вокруг начал сгущаться, деревья бросали тени на его путь, но принцу это было безразлично. Он просто хотел избавиться от гнетущих мыслей. Скакать на полном ходу, пусть даже в неизвестность, казалось единственным, что могло немного облегчить его ярость. Ветер свистел в ушах, лес словно размывался перед глазами. Но вдруг его мысли резко прервал крик — слабый, но полный отчаяния. Это был женский голос, зовущий на помощь.

Улий быстро пришёл в себя, резко натянул вожжи, направляя коня в сторону, откуда доносились звуки. Его путь вёл вглубь густого леса, где в тени деревьев показались две тёмные фигуры, окружившие девушку.

Она стояла, дрожа, с испуганными глазами, полными ужаса. Её каштановые волосы, распущенные и слегка растрепанные, падали на плечи, а платье было испачкано землёй и порвано в нескольких местах. Но несмотря на это, красота её не ускользнула от взгляда Улия. Она была не просто деревенской девушкой — в её чертах сквозило что-то нежное и одновременно благородное. Волнение охватило его на миг, но затем он сосредоточил своё внимание на тех, кто её окружал.

Дикари, уродливые и грубые, одетые в толстые шкуры, явно были не местными. Судя по их тяжёлой одежде, они спустились с ближайших гор, где холод всегда был спутником жизни. Их лица были уродливы и жестоки: крупные носы, жёлтые зубы и глаза, полные злобы. В руках они держали большие топоры, испачканные кровью.

— Кто вы такие? — Улий поднял голос, глядя на них с презрением. — Оставьте эту девушку в покое.

Старший из разбойников оскалился, показывая гнилые зубы.

— Она наша добыча, лорд, — произнёс он с насмешкой. — Убирайся, если хочешь жить.

Девушка жалобно посмотрела на Улия, её голос едва слышно прорывался через страх.

— Помогите…

Улий спешился с коня, его рука уверенно легла на рукоять меча. Гнев затуманил разум, а голос принца прозвучал с угрозой:

— Я сказал, оставьте её в покое!

Разбойники схватились за топоры, их злобные взгляды заострились на молодом принце.

— Ещё один шаг, и лишишься головы, — прорычал старший, — Клан волка не впервой убивает вельмож.

— Вы знаете, кто я? — с вызовом бросил Улий.

— Очередной надушенный лорд, который сейчас потеряет голову, — ответил разбойник, двигаясь вперёд.

Начался бой. Дикари напали на Улия одновременно, их удары были быстры и мощны, но принц оказался не так прост. Он ловко уворачивался от топоров, его меч сверкал в воздухе, отбивая удары. Первый разбойник замахнулся, но Улий ловко парировал, прокрутившись и вонзив клинок в бок врага. Тот с диким криком рухнул на землю, судорожно хватаясь за рану.

Второй бросился на Улия с яростью, меч принца ударил его по плечу, но удар топора оставил рану на боку Улия. Кровь брызнула, но боль только разозлила его больше. Ударом снизу вверх он нанёс последний удар, пронзив грудь дикаря.

Девушка подбежала к Улию, её лицо было бледным, но она держалась с достоинством.

— Вы ранены, — испуганно произнесла она, её голос дрожал.

— Пустяки, — прохрипел Улий, вытирая меч о траву.

— Моя деревня недалеко, — продолжила она, — там есть знахарь, он поможет вам.

Улий оглядел девушку, и на миг его напряжение исчезло.

— Как тебя зовут? — спросил он, удивлённый тем, как её скромность смягчила его.

— Лили, — ответила она, едва заметно улыбнувшись.

— Лили... — повторил он тихо, чувствуя, что день, начавшийся с ярости и боли, стал неожиданно важным.

Саарлунд встретила принца неожиданно ухоженными улицами и крепкими каменными домами, что удивило Улия. Он ожидал увидеть обычную сельскую глушь, но это место будто было вырезано из какого-то сказочного мира. Узкие мощёные улочки вились между аккуратными домами, сложенными из серого камня с крышами, покрытыми черепицей. Даже в поздний час, когда солнце клонилось к горизонту, деревня излучала тепло и спокойствие. Лавочки под окнами были выкрашены яркими цветами, а под ногами хрустела гравийная дорога. Местные жители, хотя и немногочисленные, казались гораздо приветливее, чем в других уголках его отечества.

3. ТРЕВОЖНЫЕ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЯ

Солнце стояло уже высоко в небе, почти зенит, но его тепло едва достигало заснеженных вершин, по которым шла Лили. Её шаги были лёгкими, но мысли тяготили её разум. Она держала в руках кожаную торбу с обедом для брата, но каждый шаг давался с трудом, словно сомнения, ворвавшиеся в её сознание, стали грузом на её плечах. Вчерашний разговор с принцем не выходил из головы. Она, простая деревенская девушка, удостоилась его внимания, но почему? Улий — не просто принц. Он был воплощением силы и грации, властелином, привыкшим видеть перед собой покорных и благородных. Как могла она, сестра пастуха, что-то значить для него?

Лили остановилась на узкой тропинке, вздохнула, сжав торбу. Лёгкий ветерок поднял подол её тёплого шерстяного платья, оттенка тёмной охры, который гармонировал с её тёмно-русыми волосами. Поверх платья на ней была накинута длинная накидка из плотной, грубой шерсти, согревающая её от холодных горных ветров. На плечах свисали старые ремни, что удерживали сумку, её узкие пальцы сжали её крепче. Лицо Лили, обычно светящееся от доброты и спокойствия, теперь было мрачным, как осеннее небо перед бурей.

«А что, если это была лишь ложь?» — мелькнуло в её голове. Может, Улий просто искал кого-то, кто согреет его в холодную ночь, а потом забудет, как и многих до неё? Сердце Лили защемило. Ей хотелось верить, что между ними было нечто большее, но разум нашёптывал обратное. Куда ей до королевской семьи? Даже если её считали одной из самых красивых девушек в Саарлунде, это было ничто для таких, как Улий. Королевские особы не смотрят на таких, как она, с настоящим интересом. Красота? Это мало, слишком мало для их мира.

Поправив накидку, Лили снова зашагала вверх по скалистой тропе. Воздух здесь, в горах, был прохладным, холодный ветер касался её щёк, окрашивая их в лёгкий розовый оттенок. Внизу, в долине, стояла их деревня — маленький, уединённый мир, где жизнь текла спокойно и размеренно. Здесь, наверху, среди величественных снежных вершин, царила суровая красота, молчаливая и вечная. Белые снега перемежались с тёмными скалами, а леса, покрытые инеем, казались зачарованными.

Мэл, её брат, пас здесь своих норнолий — странных существ, напоминающих огромных насекомых, покрытых густой белой шерстью поверх твёрдого панциря. Эти существа были драгоценностью их деревни, но никто не понимал их так, как Мэл. Он был одним из лучших пастухов в округе, и, хоть многие шептались, что он может читать мысли норнолий, Лили всегда улыбалась на эти слухи. Она знала, что её брат просто обладал врождённым даром заботы. Он мог понять любое живое существо, будь то человек или зверь.

Лили заметила его издалека. Мэл стоял на большом валуне, возвышаясь над своим стадом, и внимательно осматривал округу. В руках он держал длинный посох, скорее для вида, чем для работы — его стадо прекрасно знало его голос и жесты. Его короткие каштановые волосы развевались на ветру, а светло-коричневая шерстяная накидка поднималась, будто готовая унести его вместе с ветром. Увидев сестру, он улыбнулся, и его лицо сразу стало мягче, дружелюбнее.

4. ЗАВЕЩАНИЕ КОРОЛЯ

Аверн проснулся посреди ночи, дыхание его было тяжёлым, словно каждое мгновение в сонной тьме вытягивало остатки его сил. Он приподнялся на кровати и бросил взгляд на свою одежду — простую ночную рубаху из мягкого льна, украшенную лишь выцветшей вышивкой у воротника. Рубаха казалась слишком просторной для его измождённого тела, некогда крепкого, словно дуб, а теперь истощённого болезнью и временем.

Он встал с постели, ноги его дрожали, а каждый шаг давался с трудом. Подойдя к зеркалу, Аверн внимательно всмотрелся в отражение. Перед ним стоял не тот воин, которого он помнил: его лицо, когда-то мужественное и исполненное решимости, превратилось в измождённое, с сероватой кожей и морщинами, будто прорезанными временем и заботами. Его седые волосы, когда-то густые и тёмные, теперь тонкими прядями свисали на плечи. «Где тот Аверн? — с горечью подумал он. — Победитель в битвах, герой Эландора…» Он вздохнул. «Возможно, Улий был прав… возможно, я и вправду трус». Время, казалось, играло с ним в жестокую игру, забирая его силы быстрее, чем у других.

— Стража! — внезапно выкрикнул он, голос его прозвучал хрипло и прерывисто. — Кто сейчас на посту? Войдите ко мне!

Дверь чуть скрипнула, и в покои вошёл худощавый юноша с белокурыми волосами, одетый в простую форму дворцового стражника. Он выглядел бодрым, хотя в глазах светилось легкое удивление.

— Что вам угодно, ваше величество? — спросил юноша, его голос был полон почтительности, но нотка беспокойства всё же скользнула в его тоне.

— Ланрик, — произнёс Аверн, узнав молодого стражника. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

— Что угодно, ваше величество.

Аверн откинулся назад, устало вздохнув, его руки бессильно свисали вдоль тела.

— Мне уже давно не спится... и моему старому другу думаю тоже. Позови Трезина сюда, в мои покои. Я бы встретился с ним в большом зале, но здоровье сегодня совсем не то.

— Слушаюсь, ваше величество, — парень вытянулся, словно натянутая струна, и немедля отправился выполнять приказ.

Аверн посмотрел ему вслед, с каким-то отцовским сожалением.

— Славный малый… — тихо пробормотал он, — вот бы мой сын был таким же сдержанным и верным.

Прошло немного времени, прежде чем дверь снова скрипнула, и в покои вошёл Трезин Вартас. Он был одет в простую тёмную рубаху и штаны, затянутые верёвкой на талии, без доспехов и оружия, что делало его внешность почти домашней, хоть и не лишённой достоинства. В руке он держал до половины сожжённую свечу, её тусклый свет отражался в его усталых глазах.

— Вызывали, ваше величество? — спросил Трезин, его голос был тихим, почти нежным в этой ночной тишине.

— Присаживайся, — король указал на стул рядом с дубовым столиком. — В ногах правды нет, — добавил он с усмешкой.

Трезин покорно сел, но взгляд его оставался настороженным.

— Надеюсь, я тебя не разбудил, мой друг? — спросил король.

— Нет, ваше величество. Я уже давно нормально не сплю. Бессонница, подагра… старость не щадит, — ответил Трезин с легкой усмешкой, хотя его глаза оставались серьёзными.

Аверн чуть улыбнулся, его усталое лицо на мгновение оживилось.

— Да уж, помнишь, какие мы были сильные? Казалось, что нет человека крепче меня во всём Эландоре.

— Это так, ваше величество, — ответил Трезин, и его усы шевельнулись в слабой улыбке.

Король опёрся локтями на стол и вздохнул.

— Я вызвал тебя не просто так… Мне нездоровится. Силы покидают моё тело, Трезин. Мне всего пятьдесят лет, а я уже выгляжу, как старик. Кажется, что я даже передвигаюсь с трудом. Я боюсь, что многое не успею. Улий ещё не готов править, слишком он резок и горяч. Надеюсь, что доживу до того дня, когда он станет рассудительнее… Но, если нет… ты станешь его главным советником и наставником.

Аверн жестом остановил Трезина, подняв руку.

— Ты мне как брат. После моей смерти ты должен стать для Улия тем, кем не успел стать я, — продолжил король, голос его был твёрд, но прерывался от усталости. — Я не хочу, чтобы мой сын остался один в этом мире. Ему нужен наставник, тот, кто поможет ему стать настоящим правителем.

Трезин тяжело вздохнул. Он медленно кивнул, хотя на его лице была видна тень сомнения.

— Слушаюсь, ваше величество, — тихо произнёс он, хотя в его глазах читалось что-то большее, чем просто покорность.

Король продолжил, его взгляд снова упал на трепещущий огонёк свечи на столе.

— Я хочу мира для нашего королевства, но боюсь, что без войны нам не обойтись. Если со мной что-то случится… тебе придётся вести Улия в бой. Но не только Улия, — Аверн посмотрел на Трезина, его глаза вспыхнули едва заметным огоньком решимости. — У меня есть ещё один сын.

Трезин, словно не веря своим ушам, медленно поднял голову.

— Ваше величество, вы имеете в виду...

— Да, — подтвердил король, его голос стал резким, полным внутренней борьбы. — Мой бастард. Я не хочу, чтобы он оставался безымянным. Ты должен найти его, сделать его Бьярксонном. Не хочу, чтобы он ушёл из жизни как простой бастард.