Тени мафии: игра Розали

Пролог.

Эта история началась задолго до моего знакомства со знаменитым британским следователем - Кейном Гудманом. Еще до того момента, когда его имя стало греметь на весь Лондон.

Все началось в Амьене, в прекраснейшем городе на севере Франции. В семье простого преподавателя математики родилась маленькая зеленоглазая девочка. Имя ребенку давал отец, и будучи глубоко верующим католиком, назвал ее Розали - в честь святой Розалии.

Девочка росла общительным и активным ребенком: ей все давалось легко, она была крайне смышлёной, ее любили все, начиная от родителей и заканчивая дворовыми собаками.

С самого детства Розали увлекалась чтением, ей очень нравилось представлять себе все истории, которые она поглощала с неимоверной скоростью из книжек. Мать только с видом мудрого провидца кивала головой: любовь к литературе явно досталась ребенку от нее. Женщина преподавала в университете Пикардии на факультете языков и иностранных культур.

Никого не удивило, когда юная Розали после окончания школы решительно штурмовала столицу Франции с единственной целью – стать студенткой Сорбонны.

Университет имени Рене Декарта всегда славился своими специалистами, эта девушка побила все рекорды успеваемости, окончив фактически на отлично психологию и право, сразу получив место в одной из престижных клиник Италии.

После двухгодичной ординатуры карьера Розали пошла в гору. И вскоре на двери в ее личного кабинета гордо красовалась табличка: «Психиатр Розали Маршан».

Глава 1.

Розали

Мне очень нравилась моя работа. Я искренне не понимала, как может быть не интересен человеческий мозг, ведь это так заводит: постепенно узнавать о людях что-то новое, предугадывать их следующие действия. Это была моя стихия, и я постоянно развивалась в этом направлении, находя информацию во всех доступных мне ресурсах.

Каждый пациент отличался от предыдущего разнообразием своих действий, повадок, привычек. У каждого из них была своя история и свой взгляд на вещи, однако, было в них во всех нечто общее, что неуловимо связывало всех воедино – это их болезнь.

Должна сказать, что любая мало-мальски растущая в вашей голове навязчивая идея может превратиться в своеобразную патологию. К примеру, если вы верите в то, что вы больны или безумны, то так оно и будет. В таком случае даже самый прославленный специалист вам не поможет.

Кроме заботы о своих пациентах я часто оставалась в лаборатории у наших биологов и химиков. Честно говоря, я не особо люблю эти предметы, однако в медицине, даже в таком ее направлении как психиатрия, некоторые навыки из этих областей просто необходимы. Жажда новых знаний и неуемное любопытство привело меня и к столу наших гениальных хирургов, которые выдергивали людей фактически с того света. Я искренне восхваляла способности этих людей, в тайне радуясь, что сделала правильный выбор, поступив на психиатра.

Вскоре меня часто стали приглашать на различные экспериментальные исследования. Я горжусь тем, что периодически ассистировала таким профессионалам, хотя предпочитаю не «марать руки». Все же копаться в чужих головах без применения хирургических инструментов гораздо интереснее.

Я бы так и провела всю жизнь, наслаждаясь моральным копанием в чужих головах, разбираясь с чужими душевными недугами, пока на меня не навалилось оно... То жуткое чувство, заставляющее делать тебя безумные вещи, которое так часто описывают величайшие литературные умы: невиданная доселе эйфория охватывала меня и все мое сердце, затрагивая самые темные дебри моей стальной души.

Он покорил меня с первой же секунды: сильный, волевой, безумно сексуальный и очень умный Доменико Дженовезе - "заставил мое сердце пылать", как написали бы в романах. За все мои двадцать четыре года я впервые влюбилась по - настоящему.

Хотя было бы лукавством, если бы я сказала, что Доменико был первым и единственным, нет. Никогда не видела причины для отказа себе в удовольствии, а медицинского образования у меня было более чем достаточно, чтобы не случилось непоправимых последствий.

Как выяснилось позже, семья Дженовезе была довольно известна в узких кругах. Там слух, тут сплетня - вроде бы ничего сверхъестественного. А вот если собрать все воедино, то получалось... интересно. И еще немного страшно.

Вроде как приличное семейство моего возлюбленного, имело крайне сомнительные связи и знакомства. Гораздо позже, мне поведали, что семья была одна из основных точек в широкой сети итальянского криминального синдиката. Проще говоря - итальянская мафия.

Я узнала об этом слишком поздно, уже тогда, когда клятвы были произнесены, а кольца одеты на наши пальцы. Семью можно было понять: не каждой девушке «с улицы» стоит знать о таких подробностях их жизни. Хотя если бы я узнала раньше, вряд ли мое мнение о них как-то изменилось. Просто теперь мне пришлось осознавать себя не только хорошим врачом, но и любимой невесткой дона Джузеппе, о чем он неустанно мне напоминал.

Глава 2.

Розали

Джузеппе Дженовезе вел основную ветку «белого» бизнеса Семьи. Конечно, смешно было бы, если бы Джузеппе стал Доном Мафии, будучи "белым и пушистым".

Основой его высокого положения в синдикате служили гениальные финансовые схемы дона. За это его уважал весь синдикат: именно Пеппе Дженовезе покрывал львиную долю всего незаконного трафика Италии, занимался отмыванием денег и работал на семью в качестве «кошелька». Он же контактировал с государственными органами Сицилии: всегда знал кого можно «подмазать», а к кому с такими предложениями даже соваться не стоит.

Фактически, по сравнению с другими кланами, Дженовезе были ангелами во плоти. Хотя безгрешными их назвать, язык не поворачивался. Кровь во имя вендетты - вот что очищало все грехи в мире итальянской мафии.

Я окунулась в череду этих кровавых интриг, неожиданно находя и для себя устойчивую нишу в семейном деле. Моя «белая» профессия оказалась как никогда кстати, в ведении нелегкого дела переговоров с кланами и партнерами семьи. Правда в самом начале, чаще всего я просто молчала и анализировала, но вскоре дон Дженовезе понял всю специфику моего разума и стал активно приучать меня к делам.

Так я узнала, что в активах семейства находилось около трех гектаров земли, сплошь усеянной виноградом, несколько заводов по изготовлению вина, а так же сеть обширных рыбацких доков. Все это приносило нашей семье огромное влияние, и, разумеется, прибыль. В это же время я стала увлекаться изучением физиогномики - все на благо семьи.

Кроме Доменико у дона Дженовезе был еще один, младший сын Лука. Любимчик - так называют поздних детей, и наш случай был не исключением. Парню стукнуло двадцать один, когда он: закостенелый холостяк и повеса, вдруг объявил о своем намерении жениться. Джузеппе радовался как ребенок. Пеппе мечтал о внуках, которые смогут продолжить его дело.

- Семье нужны наследники! - неустанно повторял мне дон, а я лишь молча отводила глаза. Это было нашей единственной с Доменико проблемой: я не могла забеременеть.

Джузеппе позволил мне впервые назвать его папой, когда я, одновременно с получением должности Главного психиатра нашего Частного научно-практического медицинского центра, умудрилась за бесценок перекупить большую часть автозаправок в нашем округе.

Все было прекрасно. Богатство семьи Дженовезе заставило всех донов склонить головы перед нашей семьей. Джузеппе встал во главе концерна, Лука женился на прекрасной и милой Софи, а я все никак не могла забеременеть.

Меня пугала одна мысль о моем бесплодии. Я искренне мечтала о детях, я хотела детей, и даже начала молиться, но… С подачи моей свекрови вместе с Доменико мы прошли полное обследование в лучшей клинике Сицилии. Загвоздка оказалась в том, что результат анализов абсолютно положительный. Мы не понимали, почему у нас не получается, ведь никаких проблем со здоровьем у нас не было.

Неожиданный развод моих родителей накрыл меня с головой. Я искренне переживала за свою семью, даже вечно холодный дон Дженовезе пытался поучаствовать и сочувствовал мне. По совету своей свекрови: доны Лауры, ум которой я восхваляла в своих мыслях, я взяла временный отпуск на работе, чтобы навестить свою горюющую мать. Честно говоря, такого подлого поступка со стороны своего отца я никак не ожидала, ведь он знал, что мама буквально дышит им.

Донна Лаура неожиданно огорошила меня своим решением: женщина желала навестить мою мать вместе со мной. И как будто даже стало немного легче. Я выдохнула: я - не одна.

Мы попрощались со своими мужчинами, сели в машину и сразу отгородились ото всех. Нам было, что обсудить с донной, и на это у нас была уйма времени.

Как выяснилось позже, мое промедление стоило мне немало бед. Пока мы с мамой Лаурой наслаждались комфортной поездкой по дорогам Италии, моя мать глотала смертельную дозу снотворного. Было ли это самоубийство, или же просто она не желала долго ожидать нашего приезда, решив скоротать время во сне - осталось загадкой для всех. Записки не было, что привело полицию к мысли о несчастном случае.

Я возненавидела своего отца. Ведь все это было лишь следствием его глупых и беспричинных поступков. В день похорон моей матери я отреклась от него на ее могиле. Теперь у меня осталась только семья Дженовезе, величие которой я возжелала восхвалять все больше. Это был мой первый нервный срыв. Тогда я замкнулась в себе и несла свое горе, наводя тоску и ужас на окружающих своей холодностью и отрешённостью.

Прошел еще один год. Благодаря заботе и вниманию моей семьи, и любимой работе, я постепенно вышла из своего комка отчаяния. Хотя что-то все же во мне неуловимо изменилось.

Я с новыми силами окунулась в череду проносящихся мимо меня событий, наконец ощущая тихую радость и училась получать удовольствие от жизни заново.

И вот в один миг счастье окутало семью Дженовезе: Софи была беременна! Я искренне радовалась за свою подругу, ловя на себе успокаивающий взгляд донны Лауры.

Синдикат стал активно вести дела с американцами и англичанами. Я часто стала отлучаться в Вашингтон по делам семьи. По какой-то непонятной мне причине, я очень нравилась нашим американским «компаньонам», поэтому все чаще меня не было дома, все реже я появлялась в клинике, все реже я находилась в постели моего мужа.

Глава 3.

Розали

Когда-нибудь это должно было случиться.

Как говорится: "ничто не предвещало беды". Хотя кого я обманываю? Все именно к этому и шло...

В тот день я вернулась из Америки самым ранним рейсом, чтобы успеть на день рождения Софи. Багажник машины был под завязку забит всевозможными подарками и сувенирами как от меня, так и от наших американских коллег. Черная папка на соседнем сидении пестрела подписями в новом контракте на маштабное производство вина Дженовезе. Все складывалось лучше, чем предполагал Джузеппе.

Я въехала в ворота нашего особняка и наказала прислуге перенести все вещи из машины в дом. Подхватив папку с документами, забежала в кабинет к дону, которого не оказалось на месте. Пожав плечами, понеслась на всех парах в нашу с Домеником спальню.

Вид переплетающихся тел застелил мне глаза пеленой слез. Я понимала, что отчасти сама виновата, что он сорвался из-за моих постоянных отлучек. Я понимала все это где-то очень глубоко в душе, но какое может быть понимание у влюбленной, но очень сильно обиженной женщины?

Доменико увидел меня, когда я уже развернулась и стремглав побежала по лестнице вниз. Муж пытался остановить меня, кричал что-то отчаянно в след, но я его уже не слышала.

Пулей вылетев из особняка, я силой впихнула папку с контрактом не успевшему вылезти из машины Джузеппе. Вытянула за шиворот его водителя, села за руль и дала по газам, чуть не снеся закрывающиеся ворота.

Гнев вел меня подальше от дома, подальше от него, от ЕГО предательства.

Сейчас, с высоты своего возраста и опыта прожитых лет, я понимаю, что не стоило так горячиться. Я бы все равно его не простила, но все же... Все же сбегать не стоило. Можно было поступить более мудро, но под наплывом эмоций мы особо не думаем.

Я слишком долго замыкала в себе все свои чувства за маской холода и отчуждения. Все еще не до конца оправившись после смерти матери, упорно старалась казаться всем веселой и милой: делать больно семье своим безразличием я не желала. Сейчас уже говорю, как профессиональный психолог, врач-психиатр: если слишком долго держать в себе эмоции, взрыв будет неминуем. Разница лишь во времени. Жаль, что самой себе я это не объяснила.

Возможно если бы я тогда не уехала, если бы осталась со своей семьей... Может я бы смогла еще что-то исправить.

В бардачке машины нашла кредитную карточку семьи. У нас был общий счет Дженовезе, который мы обычно разоряли понемногу на собственные нужды и также пополняли. Это был своеобразный «общак», который мог пользоваться каждый член семьи, хотя я обычно предпочитала свои собственные деньги.

Доехав до ближайшего банкомата, сняла внушительную сумму денег: банковскую карточку было слишком легко отследить, а я не хотела, чтобы меня сейчас кто-то нашел. Отключив телефон, закинула его в бардачок, и поставила машину на стоянку. Необходимо было действовать очень быстро. Я знала, что меня будут искать. И прекрасно понимала, что большинство людей в курсе кто я. Информаторам и агентам синдиката ничего не стоило меня выследить.

Поменяв несколько автомобилей такси, я попросила высадить меня около театра, где работала моя давняя подопечная.

Элизабет была моей клиенткой еще в бородатые годы ординатуры. Когда-то эта женщина наняла меня в качестве психолога, несмотря на мой небольшой опыт в практике. Почему она выбрала именно меня - знает только Эль. Тогда я ей помогла разобраться с семейными проблемами. Теперь же она поможет мне.