Тени Стамбула: сердца в ловушке

Пролог

Когда человек хочет убить тигра, он называет это спортом; когда тигр хочет убить его самого, человек называет это кровожадностью. Разница между преступлением и правосудием ничуть не больше.

Д.Б. Шоу

_____________

Данное произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, организации и события, упомянутые в этом произведении, либо выдуманы авторами, либо использованы в художественных целях.

_____________

15 сентября 2024 года.

05 утра по Стамбульскому времени

Бодрящий сентябрьский ветер трепал мелкие завитки кудрей ночного смотрителя в данную минуту спускающегося вниз по деревянным ступеням маршевой лестницы каменной башни. Изящное трехъярусное строение, своим флагштоком устремленное в высоту хмурого, подернутого низкими нависшими грозовыми тучами неба, как охранник, высилось на подступах к Стамбулу, окутанное липкой давящей дымкой мелких водяных капель, застывших в приземном слое атмосферы.

Крикливая чайка внезапно нарушила угрюмое уединение Девичьей башни в этот ранний час, взмахом своих безупречных крыльев случайно коснувшись развевающейся красной ткани с белым символом гордости турецкого народа.

Волны Босфора шумно выдохнули новый залп пенной морской синевы, опустив его на громадные булыжники, давно уже затянутые мелкими моллюсками. Острые края их раковин торчали, будто держа оборону самой башни.

Аквамариновая полоска воды столкнулась с болотной зеленью водорослей, облепивших камни, превращая природные цвета в симфонию красок.

Грузовой паром, нагруженный пропахшими тиной сетями, только что отошел от пристани, оставляя за собой ребристую полоску на водной глади. Его путь прокладывался сквозь туман и морось вдоль небольшого островка с каменным строением, над серовато-зеленым куполом которого кружилась стая поморников. Их лающие хищные звуки нарушали затишье перед надвигающейся бурей.

- Чего это они так расшумелись? - крикнул высокий молодой паренек с черными, как смоль, кучерявыми волосами капитану, стоящему на носу судна, сворачивая рыболовные сети в шары.

- Беда будет, - задумчиво ответил ему седой мужчина, поглаживая короткую бородку редких волос морщинистой рукою.

Он проводил взглядом очередную быстро пролетевшую в направлении башни византийской эпохи птицу.

- Эти, - мужчина указал на птиц высоко в небе, - так просто не летают.

Иссиня черные тучи сгустились в плотный шар, взрываясь яркой вспышкой внутри своего заряженного состояния. Тишина стала слишком осязаемой, а унылые могильные крики поморников, в своем полете выписывающих замысловатые восьмерки вокруг небольших прямоугольных башен парапета, рывками взлетая над основным бастионом, окропляли застывшее между черным удушливым небом и темным изумрудным морем пространство.

Развивая максимально возможную скорость, грузовое судно обогнуло построенную еще XII веке крепость для защиты города, окутываемую мрачной легендой со сбывшимся пророчеством оракула.

Тогда, в знаменательный день своего 18-летия молодая дочь султана, под чудные переливы своего волшебного пения разбирая корзинку с фруктами, вдруг была атакована свирепой коброй, и тут же скончалась от яростного укуса пресмыкающегося.

Спустившись на нижний уровень, смотритель с живыми радостными синими, как само море, глазами, обогнул арочный выступ, отделанный кирпичами. Они были так искусно спрятаны под толстым слоем цемента, что создавали обманчивое впечатление старины сооружения.

Пройдя мимо сохранившейся литейной пушки, мужчина направился в сторону восточного крыла башни, захватив по дороге металлическую метелку, чтобы смахнуть выброшенную на берег высокими волнами дурно пахнущую тину.

Морось переросла в крупные капли.

Давно и преданно служивший известному туристическому теперь месту, мужчина средних лет вышел на ровную отделанную плиткой площадку и устало размял озябшие мышцы от первых утренних низких температур начинающейся осени.

Подергивая веками в нервном напряжении от бессонной ночи, он остановился возле небольшой металлической урны с прямоугольной чашей, доставая из кармана своей синей с позолоченными пуговицами куртки пачку Tekel 2000, и облокотил метелку на каменную стену.

Длинными худыми пальцами аккуратно вытащив одну из последних сигарет, он в нетерпении сделал первую затяжку, слегка закашлявшись от непривычки, совсем недавно вернувшегося к нему курения.

Пока легкие наполнялись едким табачным дымом, его добродушный взгляд петлял по большой квадратной площадке, любуясь непогодой и большими хлесткими волнами. Из раза в раз они окатывали валуны и бордюр, выложенный по периметру, будто сражаясь с каменным строением в надежде однажды разбить любой камень, превращая его в песок. Отчетливый соленый воздух с примесью того самого озона, дарующего свежесть и чистоту после грозы, врывался в его ноздри, будоража обонятельные рецепторы.

Внезапно его глаза остановились на углу башни, темном и неприглядном, там, где солнечный свет никогда не успевал доходить, сражаясь с длинной тенью, порожденной его же лучами. Сквозь мутные образы в отсутствии очков с диоптриями, мужчина отчетливо разглядел чьи-то босые ступни. Прищурившись, как только мог, он снова сфокусировался на странном видении, чувствуя, как холодный озноб пробирает его до кончиков пальцев.

Но видение не уходило, более того, оно совсем конкретно превратилось в видимые конечности.

Бросив окурок совершенно мимо урны, медленным аккуратным шагом смотритель, прикрывая рот рукой, тронулся в направлении угла башни. Его синие глаза расширились до невероятных размеров, когда, достигнув конца стены из ракушечника, его глазам предстала ужасающая в своем безмолвии картина.

Молодая светловолосая девушка, абсолютно голая, лежала, мирно сложив руки на обнаженной пухлой груди. Взгляд, застывший и совершенно пустой был устремлен ввысь к облакам к Великому Пророку, будто стремясь соединиться с ним в тихом смирении. Треугольник ее бедер, подернутый легким пушком, отчетливо выделялся на фоне белоснежной кожи, такой чистой и бледной, что сама девушка казалась абсолютно невинной.