Тенистые Шёпоты

Глава 1. Между камнем и лепестком

В лесу Тенистых Шёпотов утро началось не с пения птиц, а с грохота, от которого с полок посыпалась пыльца фей. У входа в «Контору Элои» кипела настоящая стихийная война.

Элоя, молодая эльфийка двухсот лет, устало потёрла переносицу. Для долгоживущего народа она была почти подростком, но за годы частной практики в своей ивовой хижине повидала столько драм, сколько иному друиду за тысячу лет не снилось. Раньше к ней бегали тайком за советами «по дружбе», но теперь на дубе висела табличка: «Элоя. Психологическая помощь созданиям. Конфиденциально. Оплата: мёд, редкие семена или звонкая монета».

Дверь распахнулась. В кабинет ввалились двое: массивный горный тролль в кожаном жилете и изящная лесная нимфа, чьи волосы-листья от гнева стали ярко-багровыми.

— Всё! — выкрикнула нимфа, едва не сбив вазу с сушёной лавандой. — Развод! Я не намерена делить с этим булыжником одну рощу!
— Это я не намерен терпеть твои вечные туманы в спальне! — пробасил тролль, отчего зазвенели окна. — Развод! Но Звездоцап уходит со мной в горы! Ему нужен гранит, а не твоя липкая роса!
— Звездоцап — дитя леса! — взвизгнула она. — Я не отдам сына в твою холодную пещеру!

Они начали орать одновременно. Стены хижины дрожали, а духи-хранители забились под плинтус. Воздух в комнате наэлектризовался от смешения горной и лесной магии.

— ЗАТКНИТЕСЬ! — голос Элои хлестнул по комнате, как ивовый прут.

На секунду воцарилась звенящая тишина. Тролль и нимфа застыли, поражённые силой звука, исходящего от хрупкой эльфийки.

— Сядьте. Оба, — припечатала она, указывая на плетёные кресла.

Когда они нехотя опустились на места, Элоя облокотилась на стол и в упор посмотрела на них.

— Вы хотите развода? Прекрасно. Я подготовлю бумаги. Но прежде чем вы разойдётесь, ответьте: вы понимаете, что делаете Звездоцапа крайним в своей войне? — она выделила имя ребёнка голосом. — Пока вы делите его, как кусок добычи, вы разрываете его пополам. Он не «грант» и не «роса», он — и то, и другое. И каждый ваш крик, каждый делёж — это шрам на его маленькой душе.

Тролль нахмурился, глядя на свои огромные ладони. Нимфа судорожно вздохнула, её листья начали медленно зеленеть.

— Вы можете ненавидеть друг друга сколько угодно, — продолжала Элоя, пододвигая к ним чистый лист пергамента. — Но если вы не научитесь быть хотя бы нейтральными партнерами ради сына, он вырастет несчастным существом, которое будет винить себя в вашем разрыве. Вы хотите этого для Звездоцапа? Чтобы он всегда чувствовал себя виноватым за то, что просто существует?

В кабинете стало тихо. На этот раз — по-настоящему. Тролль первым взял перо, его пальцы слегка дрожали.

— Нет, — глухо произнёс он. — Я не хочу, чтобы ему было больно.
— И я, — прошептала нимфа, вытирая глаза краем рукава.

Элоя кивнула и продиктовала первые пункты. Под её диктовку они медленно, с трудом, но начали выводить правила: «Не говорить плохо друг о друге при ребёнке», «Не заставлять его выбирать сторону», «Решать споры здесь, в конторе, а не дома».

Когда список был готов, они молча подписали его. Уходя, они уже не кричали. Каждый из них задумчиво сжимал в руках копию «Правил мира», медленно переваривая слова эльфийки.

Элоя проводила их взглядом и выдохнула. Первый шаг был сделан.

Глава 2. Золото и зрение

Дверь в контору Элои открылась тихо, почти робко. На пороге стоял молодой фавн по имени Тиль — славный малый, чьи копыта всегда были чисто вычищены, а рожки украшены лентами. Рядом с ним, едва касаясь его руки кончиками пальцев, плыла девушка-сильфида. Она была ослепительно красива, но её глаза, холодные, как горный лёд, неустанно сканировали кабинет, задерживаясь на редких артефактах Элои.

— Элоя, у нас... проблемы в отношениях, — начал Тиль, глядя на свою спутницу с таким обожанием, что эльфийке стало почти физически неловко. — Мне кажется, я недостаточно хорош для Линн. Она говорит, что я слишком приземлённый.

Элоя взглянула на сильфиду. Та тут же приняла скорбный вид, прижав тонкую ручку к груди. Но эльфийка видела ауры: у Линн она была серой и липкой, как паутина. Ни капли тепла к фавну, только расчётливое ожидание, когда он преподнесёт ей очередное дорогое подношение. Элоя уже видела такое десятки раз. Обманутые влюблённые потом годами не могли доверять искренним чувствам, видя в каждом добром жесте лишь корысть.

— Линн, — прямо спросила Элоя, — скажи мне, ты любишь Тиля?

Фавн вскинулся, его уши возмущённо дернулись.
— Что за вопрос, Элоя?! Линн — самая честная душа в лесу! Она выше этих приземлённых допросов!

Линн тут же «включила» актрису. Её глаза увлажнились, голос задрожал от напускной нежности:
— О, Тиль... как она может сомневаться? Моё сердце поёт, когда ты рядом. Ты — моё всё.

— Видишь? — торжествующе воскликнул Тиль. — Она не такая, как все эти искательницы выгоды, о которых ты предупреждала!

Элоя вздохнула. Иногда слова были бессильны против иллюзии любви. Ну что ж, пора было применить иную магию.

— Простите мою бестактность, — мягко сказала эльфийка, доставая из-под стола увесистый холщовый мешок. Она щёлкнула пальцами, и сквозь ткань проступило тяжёлое, манящее сияние. — Знаете, я как раз искала помощницу для одного дела. Линн, я предлагаю тебе этот мешок с чистым золотом. Его хватит на три жизни в роскоши. Но условие одно: ты прямо сейчас уходишь от Тиля и больше никогда к нему не возвращаешься.

Тиль рассмеялся, уверенный в своей возлюбленной:
— Она никогда не променяет меня на...

Договорить он не успел. Линн, чьи глаза при виде золота вспыхнули хищным огнём, буквально вырвала мешок из рук эльфийки. Вся её «нежность» испарилась в секунду.

— Глупый фавн, — бросила она Тилю, даже не взглянув на него напоследок. — Ты правда думал, что мне интересно слушать про твои копыта и лесные тропы? Прощай, дурачок!

Она выбежала из хижины, прижимая «сокровище» к груди с такой силой, будто боялась, что оно исчезнет.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Тиль стоял неподвижно, его ленты на рожках поникли. Он выглядел так, будто его ударили обухом по голове.

— Тиль, посмотри на меня, — Элоя подошла к нему и положила руку на плечо. — В том мешке нет золота. Там обычная земля, на которую я наложила кратковременную иллюзию. Через полчаса она развеется, и Линн останется с кучей грязи. Как раз под стать её душе.

— Но она... так быстро... — прошептал фавн, и в его глазах наконец-то начало проясняться зрение.

— Послушай, — мягко сказала эльфийка. — Лучше потерять иллюзию сейчас, чем потерять себя, пытаясь угодить тому, кто тебя не ценит. В следующий раз выбирай возлюбленную не по блеску глаз, а по теплу, которое она дарит твоему сердцу без всяких условий.

Тиль медленно кивнул. Он всё еще был подавлен, но в его позе появилось что-то новое — горькое, но здоровое осознание реальности.

— Спасибо, Элоя. Кажется, мне нужно... просто погулять по лесу. Одному.

Он вышел, а Элоя вернулась к своему столу. День только начинался, а в очереди за дверью уже слышался чей-то слабый голос.