Тень, что следит за мной

Пролог

В алом свете заходящего солнца Алисия прошелестела в комнату, словно подстреленная птица. Стоило ей затворить дверь, как она бросилась на кровать и заплакала, прокручивая в голове слова, подслушанные у кабинета:

— Слишком долго она сидит в девках, — голос отца был тяжёлым, будто он тащил ношу, которую не мог осилить. — Пора бы ей замуж.

— Ты прав, дорогой. Старая дева... — матушка вздохнула и покачала головой, теребя платок в руках. — А как же сёстры? Сегодня был бал, а она... Как бы не вышло так, что младшие раньше неё замуж... Позор-то какой!

— Хватит причитать! Я решил, — твёрдой рукой отец стукнул по столу. — Завтра напишу боярину местному, он давно к ней сватается. И сегодня не стеснялся, да вот только дурёха наша... Как только он явится, я дам ему благословение.

Мать подняла глаза, в них мелькнула тревога. Она, казалось, хотела что-то возразить, но слов не находила.

— Стурзе? Не староват? — только и смогла она выдохнуть.

— Пятьдесят — не приговор, — победоносно заявил батюшка. — Этот Стурза всё время в разъездах, всё время при деньгах. Что может быть важнее состояния?

— Может, ты и прав, — покачала головой матушка, будто вспоминая, что между ней и отцом тоже поначалу не было ни любви, ни чувств, а всё решило приданое.

Алисия с силой сжала подушку. Слёзы продолжалали стекать по щекам, делая наволочку мокрее и мокрее. Она представляла, как этот старый, дряхлый, совсем не симпатичный Стурзе, касается её нежных, девственных рук. Как ведёт к алтарю, гордо и победоносно. А она... Она стоит опустив голову, а слёзы катятся по щекам. Прямо как сейчас.

— Не выйду! — вырвалось изо рта.

Она приподнялась с кровати, желая сбежать из этой удушающей комнаты. Но ноги не слушались, и даже расстояние до балкона казалось бесконечно далёким, хотя ей хватило бы пары шагов. Раз, два, и...

Стук.

Но не в дверь.

Алисия обернулась в сторону большого витража, уходящего в пол. Словно вылитый из чистого золота слиток, он переливался в лучах заката горящими языками пламени. Алисия пригляделась.

Никого.

Лишь где-то трепетала крыльями птица.

Она постаралсь слезть с кровати. Сначала присела на край, стараясь прочувтсовать холодный пол под ногами. От чего пальцы слегка занемели и лёгкое покалывание прошлось по подушечкам, оставляя неприятный след скованности. Ещё попытка. Она попробовала привстать, но ноги тряслись, будто ей не принадлежали.

— Чего это я?

Не понимая, что творится с телом, она легла на кровать и уставилась в потолок. Молочный, в тон её кожи, палантин стекал вниз. Ей хотелось закутаться во что-то такое же тёплое, но даже махровое одеяло не могло растопить её печали.

Она пошевелила ногами — почти не дрожат. Снова попробовала встать, не желая лежать без дела. Не получилось. Тогда она постаралсь дотянуться до прикроватного столика со специальным ящичком, который она выпросила у папеньки в день свеого восемнадацатилетия. Пускай с непритяным покалыванием в руках, она выдвинула ящичек. Заглянула внутрь, парой ловких движений нажала на дно и оно отворилось. Она достала из тайника дневник вместе с пером и выложила на столешницу.

Дневник всегда её выслушивал, будь она в хорошем или отвратном настроении. Алисия надеялась, что и в этот раз слова на бумаге помогут ей справиться с тягостными мыслями.

«Дорогой дневник, — начала она, но затем зачеркнула тривиальное вступление. — Сегодня я услышала то, чего слышать не желала. Меня хотят выдать замуж. И за кого? За престарелого боярина, которого я знать не знала и видеть не видывала до сего вечера. Неужели я обязана пойти на это, лишь бы умаслить семью?»

Снова стук.

— Уходи! — разозлилась Алисия. Она швырнула металлическое перо в сторону стекла, но не рассчитала силу и то хрустнуло. Так тихо, как и её душа, в этот сгорающий вечер. — Глупая птица!

Тишина.

Кажется, тело ослабило хватку и перестало ей сопротевляться. Она аккуратно встала с кровати, и медленно подошла к баколнному витражу. Любопытство заставило её провести по трещине. Слегка поцарапалась.

— Ай, глупая-глупая, — она прижала палец ко рту, стараюсь притупить боль лёгким причмокиванием.

Ещё стук.

Алисия подняла голову — за стеклом стоял высокий темноволосый мужчина, одетый в кафтан из тёмно-синего бархата.

Она попятилась.

— Это в-вы? — едва промолвила она, как губы задрожали и искривились. Тело словно парализовало, хотелось кричать, но звука не было, хотелось бежать, но ноги застыли.

— Меня по-разному величают, — тёплые, словно ветерок в летний день, слова полились из полуоткрытых губ. — Но для вас я буду кем угодно.

Она продолжила смотреть на человека, олицетворявшего страсть и ужас. Желание и отчаяние.

— Только впусти меня, — прошептал он и прикоснулся к витражу, но дальше идти не посмел, руки его будто застыли в пантомиме.

Алисия чувствовала как сердце трепещет от ужаса, но глаз отвести не смогла. Она даже не заметила, как её полуоткрытые губы прошептали:

— Войди, молю.

Стоило произнести заветную фразу, как незнакомец толкнул стеклянную дверь и холодный ночной воздух окутал Алисию с головой.

Не успела она опомнится, как незнакомец навалился на неё, прижав к полу. Она попыталась вырваться, но её тело не слушалось — онемело под тяжестью.

Она ощутила как мягкие чувственные губы коснулись её обнаженной шеи. Как влажный язык пробежал от мочки уха до ключицы, слово расчищая путь.

А затем — два лёгких, едва заметных, укола.

— А, — вскрикнула Алисия.

Волна отвращения прокатилась по телу, но стоило ощутить как кровь бежит по венам и покидает тело, на смену ей пришла волна возбуждения, смешанного с удовольствием — никогда она подобного не испытывала. Отчаяние и наслаждение вцепились внутри неё в схватке.

Она начала слегка постанывать.

Сначала едва заметно, а потом всё громче и громче.

В дверь заколотили.

Глава 1.

Настя проснулась от неприятного пищащего звука — будильник. Она постаралась нащупать телефон, но запуталась в пододеяльнике и громко выругалась.

А будильник продолжал звонить всё громче и громче.

— Да сколько можно!

Она устало потянулась, присела на кровати и попыталась вылезти из заточения. Как только трюк удался, она постаралась вспомнить, куда затерялся телефон, и почти сразу разглядела едва заметное свечение на краю кровати. Одно неловкое движение и...

Настя постаралась подтянуть звонилку с помощью одеяла, но ничего не вышло, телефон шолохнулся, находясь между невесомостью и матрасом. И замолк.

— Фух, — Настя ненадолго выдохнула, хотя знала, что через пару минут всё повторится по новой, поэтому не стала злить судьбу и аккуратно подползла к краю.

Схватив телефон, она победно уставилась на время — десять утра.

— Какого черта, ты должен был разбудить меня в восемь!

Настя как ужаленная выпрыгнула с постели, стараясь одной рукой заправить кровать, а другой ухватиться за щётку в ванной. Как будто это было возможно и несколько метров никак ей не мешали.

Сборы заняли не больше пятнадцати минут, и она уже топталась на остановке тревожно выглядывая автобус.

— Конечно, по закону подлости ты приедешь через час.

— Опаздываете?

Настя отшатнулась и чуть не врезалась в столб.

— Извините, я не хотел вас пугать, — незнакомец слегка отошёл, но продолжил наблюдать за её действиями.

Настя слегка оттряхнулась, налепив на лицо улыбку.

— Всё в порядке. Я задумалась.

— Может, вас подвезти?

Предложение показалось ей слишком удачным, если не сказать — невероятным.

— Вы таксист?

— Нет, я бизнесмен.

Настя замялась. Ещё раз посмотрела на парня, который излучал животных напор, хотя на деле — стоял как штык.

— Я... — она ещё раз повернулась, надеясь разглядеть автобус и улизнуть от навязчивого джентельмена в деловом костюме.

— О, простите. Может, я неверно понял, но у вас на сумке эмблема местного музея. Решил, что вы там работаете, а я как раз сегодня должен купить картину для своей коллекции.

— Картину?

Настя знала, что муниципальные музеи редко продают собственные коллекции, но их музей был частным — он устраивал аукционы по четвергам для тех, кто страстно желал обладать искусством. Она работала реставратором, и часто её картины выставляли на торги.

— Знаете, я, видно, не в своём уме. Не понимаю о чём вы, — она начала стучать ногой об асфальт и оглядываться почти каждую секунду.

— Я вас понял, — едва заметно незнакомец ухмульнулся, хотя Насте показалось, что оскалился. — Только не обижайтесь, Анастасия. Я не хотел вас обидеть.

Мужчина тут же скрылся за поворотом. Настя даже не заметила, куда он запропастился. Так и осталась с открытым ртом переваривать происходящее.

К счастью, через пару минут подъехал автобус и увез её мысли к тумакам, которое она получит от начальника за третьей опоздание на неделе.

***

— Здравствуйте, Константин Владимирович, — робко произнесла она, войдя в кабинет руководителя.

— Здравствуй, Настя. Думал, ты уже не придёшь, — его тон не сочился ядом и не казался надменным. — Пойдём скорее в галерею.

Он поторопил её взглядом, и они вместе вышли сначала в коридор, а затем в просторный зал, где по периметру висели отреставрированные картины.

В центре стоял высокий темноволосый мужчина в элегантном костюме цвета индиго.

— Ещё раз здравствуйте, — произнёс Константин Владимирович. — А это наша потеряшка.

Он пододвинул Настю поближе и представил:

— Анастасия Андреевна — главный ресторатор. Обычно с ней решаются любые вопросы по доработкам.

— Здравствуйте, — сказала она, уставившись на незнакомца.

— Спасибо, мы уже знакомы.

— Знакомы? — начальник приподнял брови и уставился на Настю.

— Да? — Настя же всмотрелась в незнакомца, она постаралась нащупать в сумке очки, которые носили на работе, чтобы глаза не уставали, и вгляделась в его лицо.

— Ну как же — сегодня на остановке.

Настя пробежала взглядом мужчину и удивилась. Казалось, с утра перед ней стоял юноша, а не бывалый бизнесмен.

— Замечательно, — вклинился Константин Владимирович, — задавайте ей любые вопросы. А я, пожалуй, пойду. Был рад познакомиться.

Начальник протянул руки, но незнакомец слегка отстранился.

— Извините, не люблю, когда меня трогают без спроса.

— Понимаю-понимаю, — Константин Владимирович попытался ретироваться. — Тогда не прощаемся. Надеюсь, в следующий раз я смогу пожать вам руку.

— Обязательно, — незнакомец обоятельно улыбнулся, словно пытаясь развеять конфуз начальника, и быстро переключился на Настю. — Так на чём мы остановились?

— Кажется, у вас есть вопрос по картине.

— Да, точно.

— Что за картина?

— «Рожденная из ада»

— Хм, интересный выбор. Картина у нас давно, но вот, никто не решался её купить.

— Возможно, потому что они не знают о недостающей части пазла?

— Пазла?

— Да, это дневник.

— Извиняюсь, с картиной дневников не поступало, — Настя нахмурила бровь, пытаясь вспомнить, какие распоряжения она получила вместе с картиной. — Нет, дневника там не было.

— Я знаю, ведь он у меня.

Настя похлопал глазами.

— В чём же ваш вопрос?

— Я бы хотел, чтобы вместе с картиной, вы отреставрировали дневник.

— Я... — она замялась, — я редко работаю с текстами.

— Понимаю, — улыбнулся незнакомец, — я тоже ни слова не могу разобрать в этих каракулях, но насколько мне известно, вы единственный ресторатор в этом городе, который работает с текстами. А значит, — он сделал паузу, наблюдая за её реакцией.

— Никто кроме меня, — выдохнула Настя, — но знайте, это обойдется вам в кругленькую сумму, и ещё... Я не хочу нести рисков, если что-то пойдёт не так.

— Согласен.

Настя вздёрнула нос. Она не любила быстрые сделки — в них не было жизни, только спешка.