Тень цветущей сакуры над Нефритовым клинком

Глава 1. Как не испортить дубль, если тебя пытаются убить по-настоящему.

Если бы кто-то сказал Акире, что ее блестящая карьера закончится из-за копеечного страховочного карабина на высоте тридцати метров, она бы рассмеялась этому человеку в лицо. И, вероятно, уволила бы реквизитора.
Она падала и с больших высот. Группировка, перекат на маты, тросовая страховка — базовая кинетика, физика тела, вбитая в мышечную память годами тренировок. Токио не прощал ошибок дублерам. Когда ты заменяешь капризную актрису в исторической дораме и летишь с крыши картонного храма, ты должна выглядеть грациозно, даже если внутри всё сжимается от страха.
Но когда на съемках финальной сцены трос предательски хрустнул, а земля внизу внезапно исчезла, Акира поняла: матов не будет. Был лишь свист ветра в ушах, панический крик режиссера в рупор и стремительно приближающийся асфальт. А затем — темнота, пахнущая озоном.
Темнота отступила неохотно, сменившись головокружительным калейдоскопом из красного шелка, запаха жженого сандала, железа и перезрелых пионов.
Акира с трудом распахнула глаза, ожидая увидеть белый потолок реанимации и капельницу. Вместо этого она обнаружила себя лежащей на груде расшитых золотом подушек, которые почему-то тряслись так, словно их засунули в гигантский миксер. Послышался оглушительный треск дерева, кто-то истошно завизжал совсем рядом, и крыша над ее головой — буквально, деревянная крыша с резными драконами — разлетелась в щепки.
В лицо ударил порыв ветра, принесший с собой рой розовых лепестков сакуры и… брызги чего-то горячего и липкого.
— Госпожа! Госпожа Мэйлинь, умоляю, очнитесь! — над ней нависла девушка в перепачканном землей и кровью бледно-зеленом ханьфу. Ее волосы, заколотые сложной конструкцией из шпилек, растрепались, а в глазах плескался животный ужас. — Они прорвали строй! Молите Небеса о пощаде, мы все умрем!
Акира моргнула, сгоняя пелену с глаз.
«Госпожа Мэйлинь? Это еще кто? И почему массовка так переигрывает?» — мелькнула первая, самая логичная мысль профессионала.
Она приподнялась на локтях и огляделась. То, что она увидела, никак не вязалось со съемочной площадкой студии «Тохо». Она сидела на обломках роскошного паланкина, рухнувшего посреди лесной дороги. А вокруг кипела бойня. Настоящая, грязная, жестокая бойня.
Люди в черных масках и обтягивающих одеждах летали по воздуху. Они буквально нарушали закон всемирного тяготения, отталкиваясь от стволов деревьев и зависая в прыжке на долгие секунды, чтобы обрушить град ударов на стражников в бело-синих доспехах. Лязг стали стоял такой, что закладывало уши. Никаких камер. Никаких хромакеев. Никакого режиссера с кофе в пластиковом стаканчике.
Только запах настоящей крови и смерть, танцующая под сенью цветущих деревьев.
Акира посмотрела на свои руки. Вместо привычных мозолей от тросов, шрамов от ожогов и коротко остриженных ногтей она увидела тонкие, бледные, почти прозрачные пальцы, унизанные тяжелыми нефритовыми кольцами. Ногти были выкрашены кармином. На ней было многослойное красное платье из тяжелого шелка, на которое ушло бы, наверное, три годовых бюджета токийского театра.
— Какого… — Акира попыталась встать, но тело оказалось чужим. Слабым. Невесомым. Мышцы, привыкшие к колоссальным нагрузкам, отсутствовали как класс. Эта «Мэйлинь» явно в жизни не поднимала ничего тяжелее веера.
— Госпожа! — служанка попыталась закрыть ее собой.
Визг рассекаемого воздуха над ухом заставил инстинкты каскадерши сработать быстрее ошарашенного разума.
Краем глаза Акира уловила движение: один из людей в черном, расправившись со стражником, прыгнул прямо на обломки паланкина. В его руке блеснул изогнутый дао — широкий меч, предназначенный для того, чтобы разрубать человека напополам одним ударом. Убийца целился ровно в шею Акире.
«Слишком широкий замах, дилетант, — профессионально, на автомате оценила мозг каскадерши. — Открыт корпус, вес перенесен неправильно. Кто ставил ему хореографию?».
Не думая о том, что она в чужом слабом теле, в чужом и пугающем мире, Акира действовала.
Она схватила визжащую служанку за плечо и дернула на себя, одновременно уходя в сторону перекатом. Тяжелый шелк платья запутался в ногах, но она успела. Меч ассасина со страшным хрустом вонзился в деревянный пол паланкина ровно в том месте, где секунду назад была ее ключица.
Убийца в черном, чьи глаза над маской расширились от изумления, не успел выровнять баланс. Клинок застрял в древесине.
Акира не стала ждать, пока он его вытащит. В ее новом теле не было силы, чтобы пробить броню, но физику никто не отменял. Рычаг и кинетическая энергия — лучшие друзья дублера.
Она перехватила обломок толстой бамбуковой рамы паланкина, уперла один конец в пол, и, используя его как шест для опоры, вскинула свое легкое тело в воздух. Удар двумя ногами, в который она вложила всю массу своего падения, пришелся точно в грудь убийцы — прямо в солнечное сплетение, туда, где броня не защищала от тупой травмы.
Хруст ребер прозвучал оглушительно громко. Ассасин, издав сдавленный хрип, отлетел на три метра назад, рухнул на землю и больше не пошевелился.
Акира тяжело приземлилась на одно колено, путаясь в нелепых юбках. Дыхание сбилось. Легкие горели с непривычки.
На секунду на поле боя повисла звенящая тишина. Даже ветер, казалось, перестал срывать лепестки с деревьев. Оставшиеся в живых ассасины и израненные стражники одинаково ошарашенно уставились на хрупкую аристократку в помятом красном шелке, которая только что уложила профессионального убийцу приемом уличного бойца.
— Чего уставились? — рявкнула Акира, вытирая тыльной стороной ладони грязь со щеки. — У вас тут перерыв на обед объявили?
Никто не ответил. Тишина стала плотной, тягучей.
И тут воздух похолодел.
Это не было фигурой речи. Акира физически ощутила, как температура вокруг упала градусов на десять. По коже поползли мурашки, дыхание вырвалось изо рта облачком пара, а лужицы крови на истоптанной земле начали на глазах покрываться тонкой коркой искрящегося инея.
Сквозь ряды замерших в ужасе убийц медленно шел мужчина.
«Главный герой вышел на сцену», — мрачно подумала Акира, невольно залюбовавшись.
Его шаги были беззвучны. Черные, как вороново крыло, волосы трепал ветер, но ни одна прядь не падала на идеальное, словно высеченное из белого мрамора лицо. А глаза Глаза были цвета зимнего неба перед жестокой бурей — холодные, пустые, смертоносные и пугающе красивые. На нем был легкий доспех из темной вороненой стали, подчеркивающий широкие плечи и узкую талию. В опущенной руке он небрежно держал прямой длинный меч — цзянь. С его невероятно тонкого лезвия на землю капала кровь, тут же замерзая стеклянными бусинами.
Один из ассасинов, придя в себя, с отчаянным криком бросился на него со спины. Мужчина даже не обернулся. Он лишь слегка повернул кисть. Вспышка серебряного света — слишком быстрая, чтобы человеческий глаз мог ее уловить, — и убийца рухнул замертво с аккуратной тонкой линией на горле.
Остальные нападавшие, поняв, с кем имеют дело, брызнули в рассыпную, исчезая в лесу, как тени. Стражники пали на колени, склонив головы до самой земли.
Мужчина не обратил на сбежавших ни малейшего внимания. Он неотвратимо, как ледник, надвигался на Акиру. Он остановился в двух шагах, возвышаясь над ней. Поток ледяной энергии — той самой пресловутой Ци, о которой Акира знала только из сценариев, — давил на плечи невидимым прессом.
— Значит, слухи лгали, — голос мужчины был глубоким, низким, он вибрировал где-то в грудной клетке и пробирал до костей. — В столице говорили, что Третья принцесса Империи Сяо — капризная, злобная и избалованная кукла, не способная удержать в руках даже кисть для каллиграфии.
Он плавно поднял меч. Кончик лезвия, от которого исходил арктический холод, уперся Акире прямо в яремную впадину. Металл обжег нежную кожу.
— И тем не менее, эта кукла обладает весьма специфическими рефлексами. Кто ты такая? — его глаза сузились. — И назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен убить тебя прямо сейчас за то, что Император прислал змею в мой клан?
Акира замерла. Она скосила глаза на меч. Острота лезвия была такой, что один неверный вдох — и ее новая жизнь закончится, не успев начаться. Сердце колотилось где-то в горле, но разум, натренированный годами кризисных ситуаций на площадке, оставался ледяным.
Паника — плохой помощник, когда всё идет не по сценарию.
Она медленно, чтобы не спровоцировать удар, подняла руку. Выставила два пальца — указательный и средний. И, глядя прямо в пугающие глаза мужчины, аккуратно отодвинула смертоносное лезвие от своего горла на пару сантиметров в сторону.
Мужчина от такой наглости даже не пошевелился. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сбой программы. Никто. Никогда. Не отодвигал его меч пальчиками.
— Во-первых, — хрипло, но абсолютно ровным тоном произнесла Акира, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая подол красного платья. — Стойка ни к черту.
— Что? — едва слышно переспросил Повелитель Севера.
— Стойка, — Акира ткнула пальцем в его ноги. — Ты переносишь вес на левую ногу, когда держишь клинок одной рукой в нижней позиции. Это выглядит очень пафосно, спору нет. Отличный кадр. Но если я сейчас пну тебя под колено, ты потеряешь равновесие при выпаде. Запомни: центр тяжести всегда должен быть посередине, если не планируешь круговой удар.
Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как идеальное лицо мужчины вытягивается от искреннего, неподдельного шока. Служанка позади нее тихо скулила, готовясь упасть в обморок.
— А во-вторых, — Акира вздернула подбородок, глядя на возвышающегося над ней воина. — Если ты, судя по контексту, мой новоиспеченный муж, то нам определенно нужно поработать над семейной коммуникацией. Потому что бросаться на жену с мечом в первый день медового месяца — это, знаешь ли, дурной тон даже для Средневековья.
Брови мужчины медленно поползли вверх. Ледяная аура вокруг него на секунду дрогнула.
В этот момент Акира окончательно поняла две вещи. Во-первых, она крупно, просто грандиозно влипла в сюжет чужой истории. А во-вторых, кажется, этот суровый, пропитанный пафосом и магией мир Уся еще совершенно не был готов к встрече с суровым японским шоу-бизнесом.
— Ты… поучаешь меня, как держать меч? — тихо, с опасными нотками произнес мужчина, чье имя нагоняло ужас на половину континента.
— Я делюсь конструктивной критикой, — лучезарно улыбнулась Акира, хотя колени у нее предательски дрожали. — А теперь, дорогой муженек, может, мы уберем режущие предметы и ты вызовешь мне носильщиков? У меня от этих каблуков уже икры сводит.
Рен Цзянь, глава Северного Клана Нефритового клинка, смотрел на женщину, которую должен был ненавидеть и убить при первой же оплошности. Смотрел на ее перепачканное кровью лицо, наглую улыбку и два пальца, всё еще отводящие его легендарный меч от ее горла.
День обещал быть долгим. Жизнь — еще дольше. Если, конечно, они не поубивают друг друга до ужина.

Глава 2. Транспортный коллапс, порванный шелк и правила выживания для злодеек.

Тишина, повисшая над разгромленным трактом, была такой плотной, что ее можно было резать тем самым мечом, который Акира только что бессовестно критиковала.
Рен Цзянь, Повелитель Севера, чье имя заставляло плакать детей и седеть бывалых полководцев, стоял неподвижно. Его глаза, холодные, как скованный льдом Байкал, неотрывно смотрели на кончики пальцев Акиры, все еще покоящиеся на лезвии.
В мире, где одно неверное слово в адрес мастера боевых искусств каралось отсечением конечностей, эта хрупкая женщина в измятом свадебном наряде не просто посмела прикоснуться к его легендарному клинку. Она сделала ему выговор. За плохую стойку.
Ветер смахнул с ветки дерева розовый лепесток сакуры. Тот плавно опустился точно на переносицу мертвого ассасина.
Щелчок.
Неуловимое движение кисти, и ледяной металл исчез из-под пальцев Акиры, с сухим шелестом скользнув в ножны из черного дерева, висевшие на поясе воина. Давление убийственной Ци, от которого у Акиры уже начинала болеть голова, резко спало.
— Конструктивная критика, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес Рен Цзянь. Его голос был лишен эмоций, но в самой его глубине, на самом дне, звякнуло что-то похожее на мрачное любопытство. — Третья принцесса Империи Сяо. Женщина, которая, по слухам, падала в обморок от вида дождевого червя, учит меня балансу.
Он обернулся к своим людям, застывшим в благоговейном ужасе.
— Обыскать тела. Проверить татуировки наемников. Уничтожить следы.
Затем его взгляд снова сфокусировался на Акире.
— Твой паланкин уничтожен, принцесса. Носильщики мертвы или сбежали. Пешком до Нефритового утеса ты не дойдешь — твои нежные ноги сотрутся в кровь через сотню шагов. А я не собираюсь тащить тебя на руках.
— Какая жалость, — искренне вздохнула Акира, разминая затекшие плечи. — А я уже представляла этот красивый кадр: суровый герой несет спасенную деву на фоне заката. Камера берет крупный план, звучит драматичная флейта.
— Что ты несешь? — нахмурился Рен.
— Бред от посттравматического шока, не обращай внимания. — Она огляделась. Позади отряда Рена фыркали, переминаясь с ноги на ногу, рослые боевые кони. Породу Акира определить не смогла, но выглядели они так же сурово, как и их хозяева — мышастой масти, с густыми гривами и тяжелыми копытами. — Дайте мне лошадь.
Из-за спины Рен Цзяня выступил высокий воин со шрамом через всю щеку. Его взгляд источал концентрированную ненависть.
— Мой господин, эта женщина — начал он, но Рен остановил его коротким жестом.
— Шэн, отдай ей запасного коня.
Шэн скрипнул зубами, но подчинился. Он подвел к Акире огромного жеребца, который нервно косил лиловым глазом. Седло было жестким, деревянным, с высокими луками — явно не предназначенным для дамских прогулок.
— Прошу, ваше высочество, — издевательски протянул Шэн. — Только боюсь, вам придется ехать боком. Или, может, привяжем вас к седлу, чтобы не упали?
Акира смерила Шэна тяжелым взглядом. В прошлой жизни, на съемках исторического эпика «Тень Сегуна», она провела в седле суммарно двести часов. Она умела делать джигитовку на галопе, стрелять из лука задом наперед и падать под копыта так, чтобы не сломать шею.
Она перевела взгляд на свое роскошное многослойное платье. Длинные полы, узкие юбки, тяжелая вышивка золотой нитью. Ехать в этом боком — верная смерть, если конь понесет. Ехать нормально — физически невозможно.
— Отвернитесь, — скомандовала она.
— Что? — опешил Шэн.
— Глаза закрой, говорю. И ты тоже, — она махнула в сторону Рена, который наблюдал за ней со скрещенными на груди руками.
Естественно, никто не отвернулся. Суровые воины Севера лишь скептически приподняли брови.
— Ну, как хотите. Я предупреждала. Моя репутация меня волнует меньше вашей психики.
Акира решительно схватилась за подол верхнего шелкового халатика. Изо всех сил дернула в сторону. Ткань, стоившая, вероятно, как целая деревня, с треском порвалась по шву до самого бедра. Затем она проделала то же самое со второй, нижней юбкой.
В рядах суровых воинов раздался коллективный сдавленный вдох. Шэн отшатнулся, словно она достала ядовитую змею, а не обнажила стройную ногу в белых нижних штанах. В этом пуританском мире подобное поведение было сродни публичному стриптизу.
Лицо Рен Цзяня осталось непроницаемым, но Акира могла поклясться, что уголок его губ дрогнул.
Забросив изуродованные полы платья за пояс, она подошла к коню. Похлопала его по мускулистой шее, успокаивая. Плавно вставила ногу в стремя и, оттолкнувшись, взмыла в седло единым, текучим движением, перекинув ногу через спину животного. Она мгновенно нашла баланс, перехватила поводья и выпрямила спину.
Жеребец всхрапнул, попытался дернуться, но Акира уверенно сжала его бока коленями, показывая, кто здесь главный. Животное смирилось.
Она посмотрела сверху вниз на онемевших мужиков.
— Чего ждем? Режиссер ушел на обед, но солнце садится. Световой день не резиновый. Вперед.
Рен Цзянь молча развернулся, подошел к своему огромному черному коню и легко вскочил в седло.
— Выдвигаемся. Глаз с нее не спускать.
Дорога на Север оказалась испытанием не для слабонервных.
Как только они покинули зону мягкого климата, где цвела сакура, пейзаж начал стремительно меняться. Зеленые холмы сменились скалистыми ущельями, а теплый ветер — колючим, пробирающим до костей сквозняком.
Акира ехала в центре колонны, чувствуя спиной тяжелые взгляды охранников. Адреналин от недавней стычки медленно отступал, уступая место ноющей боли в мышцах и холоду. Тонкий разорванный шелк совершенно не грел.
Но хуже холода была головная боль.
С каждым километром в ее сознание, словно кадры на ускоренной перемотке, врывались чужие воспоминания. Память тела. Память принцессы Мэйлинь.
Акира зажмурилась, вцепившись в поводья.
«Ах ты, дрянь» — мысленно застонала она, просматривая «досье» своей предшественницы.
Принцесса Мэйлинь не была невинной овечкой. Она была классической, стопроцентной, эталонной злодейкой из третьесортных сериалов. Избалованная, мстительная, жестокая. Она избивала служанок плетьми за криво заваренный чай. Она травила фавориток отца-императора. Она плела интриги, которые были настолько глупыми и очевидными, что ее в конце концов возненавидел весь императорский двор.
Император, не желая пачкать руки кровью собственной дочери, нашел гениальный выход. Он выдал ее замуж за Рен Цзяня — Повелителя Севера, человека, которого Империя боялась и пыталась держать на коротком поводке. Официально это был жест примирения. Неофициально — Император отправил в логово волка самую бесполезную и раздражающую овцу, надеясь, что волк ее сожрет, и тогда у столицы появится повод для начала войны.
«Прекрасно. Просто великолепно, — думала Акира, стуча зубами от холода. — Меня закинули не просто в чужой мир, а в тело камикадзе. Если меня не убьет муж за мой скверный характер, меня убьют его люди просто из профилактики. А если я выживу, Император пришлет новых ассасинов, потому что я порчу ему политический расклад».
В этот момент на ее дрожащие плечи упало что-то тяжелое, теплое и пахнущее хвоей и кожей.
Акира вздрогнула и открыла глаза.
Рен Цзянь поравнялся с ее конем. Это он накинул на нее свой тяжелый плащ на меху. Сам он остался в одной легкой броне, но казалось, что мороз его совершенно не беспокоит.
Она удивленно посмотрела на него, кутаясь в спасительное тепло.
— Забота о ближнем? Или боишься, что я простужусь и испорчу брачную ночь кашлем? — не удержалась от сарказма Акира.
Рен Цзянь даже не посмотрел в ее сторону, глядя прямо на дорогу.
— Если ты умрешь от обморожения до того, как переступишь порог моего дома, твой отец обвинит меня в умышленном убийстве. Мне не нужна война с Империей из-за куска замерзшего мяса. Кутайся плотнее.
— Как романтично, — хмыкнула Акира. — Пожалуй, вышью эти слова на подушечке.
— Твой язык слишком остер для женщины, чья жизнь висит на волоске.
— Моя жизнь висела на волоске столько раз, что волосок превратился в стальной трос, дорогой муж. Но спасибо за плащ. Он отлично подчеркивает цвет моих глаз.
Рен Цзянь наконец повернул к ней голову. В его холодном взгляде не было злости, скорее — глубокое, почти научное непонимание.
— Кто ты? — тихо спросил он. — Та, что едет рядом со мной — не принцесса Мэйлинь. Мэйлинь устроила бы истерику из-за порванного платья, скулила бы от усталости и угрожала мне казнью. Она не смогла бы ударить убийцу и не умеет держаться в седле. Я читал донесения шпионов.
Акира внутренне напряглась, но лицо сохраняло беспечное выражение.
— Донесения шпионов — это как плохой сценарий, генерал. Они показывают только то, что продюсер то есть, Император, хочет, чтобы ты видел. Если бы в столице знали, что я умею бить ногами, меня бы давно отравили. Считай, что это мой скрытый талант.
— Я выясню твою тайну, — ровно пообещал Рен. — И если ты — очередной клинок, направленный мне в спину, я не посмотрю на то, что ты женщина.
— Договорились, — легко кивнула Акира. — Но пока ты выясняешь, постарайся меня не убить. Иначе кто будет критиковать твою боевую стойку?
Она пришпорила коня, вырываясь чуть вперед.
Рен Цзянь долго смотрел ей вслед. Впервые за много лет Повелитель Севера почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Эта женщина была хаосом, воплощенным в изящном теле. Она не боялась его ауры, она смеялась в лицо смерти, и, что самое раздражающее, она была права насчет его левой ноги.
К вечеру, когда небо окрасилось в тревожные фиолетово-багровые тона, они выехали из ущелья.
Акира невольно ахнула, натянув поводья.
Перед ними открылась долина, со всех сторон зажатая отвесными скалами. А прямо в скалы, словно вырезанный гигантским скульптором, был встроен Нефритовый дворец Северного Клана.
Он не был похож на изящные воздушные павильоны из ее дорам. Это была крепость. Черный камень, темное дерево, высокие сторожевые башни и крыши, похожие на крылья хищной птицы. Никаких красных фонариков, никаких декоративных прудиков с карпами. Только суровая функциональность и скрытая мощь.
— Добро пожаловать домой, — пробормотала Акира. — Декораторы явно вдохновлялись Мордором.
Когда их процессия въехала во внутренний двор крепости, их уже ждали.
Сотни людей выстроились ровными рядами. Воины, слуги, старейшины клана. Все в темных одеждах. И каждый, абсолютно каждый взгляд, устремленный на Акиру, источал ледяную враждебность.
Они знали, кто она такая. Они знали, откуда она прибыла. Для них она была шпионкой врага, ядовитой змеей, которую их лидер был вынужден пригреть на груди ради политического мира.
Акира выпрямила спину. Каскадерша внутри нее сжалась, но актриса взяла верх. Она вздернула подбородок, натянула на лицо маску надменного равнодушия и пустила коня шагом, не отводя взгляда.
«Смотрите, смотрите. Я вам не по зубам, массовка».
Рен Цзянь спешился первым. К нему тут же подбежали несколько человек, принимая поводья коня и склоняясь в глубоких поклонах. Никто не подал руки Акире.
Она спрыгнула сама, едва не застонав от боли в стертых бедрах. Плащ Рена соскользнул с плеч, и она вновь предстала перед толпой в своем изодранном свадебном платье. По рядам встречающих прокатился злой шепоток.
К Рену подошел высокий, сухопарый старик с длинной седой бородой — явно кто-то из старейшин.
— Глава, — старик смерил Акиру уничижительным взглядом. — Вы благополучно вернулись. Мы подготовили для имперской гостьи Павильон Одинокой Ивы на заднем дворе. Подальше от оружейных и ваших покоев.
Рен Цзянь посмотрел на Акиру. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодный расчет.
— Отведи ее туда. Приставьте стражу. Выдайте ей одежду потеплее. Завтра утром проведем официальную церемонию чаепития предкам.
Он развернулся, взмахнув полами своего черного одеяния, и направился к главному зданию, бросив через плечо:
— И найдите ей лекаря. Я хочу знать, не привезла ли она с собой столичную заразу.
Акира осталась стоять посреди враждебного двора в окружении вооруженных людей. Старик-старейшина подошел к ней, скривив губы так, словно под носом у него лежала дохлая крыса.
— Следуйте за мной, принцесса. И запомните: здесь не столица. Здесь ваши капризы терпеть не будут. Один неверный шаг — и вы упадете со скалы. Случайно, разумеется.
Акира посмотрела вслед уходящему Рен Цзяню. Затем перевела взгляд на старейшину и ослепительно, совершенно искренне улыбнулась.
— Не волнуйтесь, дедушка. Я отлично умею падать. А вот насчет ваших капризов мы еще посмотрим, кто кого будет терпеть. Ведите в мои апартаменты. И, ради всего святого, скажите, что у вас тут есть горячая ванна, иначе я устрою вам такой дипломатический скандал, что ваш Повелитель сам сбросится со скалы от головной боли.
Старейшина поперхнулся воздухом.
Первый раунд битвы за выживание в Северном Клане начался. И Акира твердо намеревалась выиграть этот кастинг.

Глава 3. Павильон Одинокой Ивы, холодная вода и диагноз, не совместимый с жизнью.

Павильон Одинокой Ивы полностью оправдывал свое поэтичное, но удручающее название.
Он располагался на самом отшибе Нефритового утеса, прилепившись к скале так, словно основная часть дворца брезгливо отпихнула его ногой. Ивы здесь, конечно, никакой не было — деревья в этом суровом климате вообще не приживались. Зато были гуляющие по коридорам сквозняки, промерзшие каменные полы и отчетливый запах пыли, ясно дающий понять: последние лет десять здесь жили разве что горные мыши да обиженные призраки.
Акира стояла посреди главной комнаты, обхватив себя за плечи поверх тяжелого плаща Рен Цзяня. Изо рта при каждом выдохе вырывалось облачко пара.
— Вы, должно быть, шутите, — сухо произнесла она, глядя на двух служанок, которые жались у дверей.
Девушки — обе в плотных, стеганых ханьфу мышиного цвета — смотрели в пол, но в их позах читалось плохо скрытое злорадство. Посреди комнаты стояла деревянная бадья для купания, от которой не поднималось ни струйки пара. Вода внутри была температуры мартовской лужи.
— Старейшина приказал подготовить для вас ванну, принцесса, — пискнула одна из них, пряча руки в широких рукавах. — Мы всё сделали. В Северном Клане не принято тратить дрова на излишнюю роскошь. Вода закаляет дух.
Акира медленно закрыла глаза.
Она устала. Ее тело, непривычное к многочасовой скачке, гудело от боли. Кожа была покрыта засохшей кровью убийц, дорожной пылью и потом. А теперь две статистки из массовки пытались играть с ней в дедовщину.
В прошлой жизни Акира работала с режиссерами, которые могли кинуть в ассистента стулом за неправильный сорт кофе. Она знала толк в подавлении бунтов.
— Закаляет дух, говоришь? — Акира открыла глаза. Ее голос был тихим, ровным, лишенным каких-либо эмоций. Именно таким тоном увольняют с волчьим билетом.
Она сделала два шага к служанкам. Девушки инстинктивно вжались в резные створки дверей.
Акира медленно скинула с плеч плащ Повелителя Севера. Он тяжело упал на каменный пол. Затем она взяла ледяную руку одной из служанок и, не обращая внимания на ее испуганный писк, подвела к бадье.
— Опусти руку, — приказала Акира.
— Г-госпожа.
— Опусти руку в воду. Сейчас же.
Девушка, дрожа, подчинилась.
— А теперь слушай меня внимательно, — Акира наклонилась к самому ее уху. — Я — шпионка Императора. Я — капризная, злобная змея, которая, по вашему мнению, прибыла сюда, чтобы разрушить ваш клан изнутри. И знаешь, что делают злобные змеи, когда их злят? Они кусают.
Она отпустила руку служанки и выпрямилась.
— Если через десять минут эта вода не будет настолько горячей, чтобы в ней можно было заваривать чай, я выйду во двор в разорванном платье, найду вашего обожаемого Главу Клана и громко, при всех, заявлю, что его слуги пытались заморозить законную жену насмерть в первую же ночь. Как думаешь, что Рен Цзянь сделает с вами за то, что вы дали Императору повод для начала войны?
Лица служанок побледнели так стремительно, словно из них разом выкачали всю кровь. Они прекрасно знали: Повелитель Севера был справедлив, но безжалостен. Политика была важнее мелкой мести прислуги.
— М-мы сейчас же принесем кипяток, ваше высочество! — выдохнула вторая девушка и обе, путаясь в юбках, вылетели из павильона.
Акира тяжело опустилась на низкий табурет и потерла виски.
— Один-ноль в пользу Токийского синдиката каскадеров, — пробормотала она.
Спустя четверть часа она погрузилась в обжигающе горячую воду, благоухающую терпкими северными травами. Мышцы запели от облегчения.
Акира взяла грубую льняную мочалку и принялась остервенело оттирать чужую кровь со своей новой кожи. Пока она мылась, она изучала тело принцессы Мэйлинь.
Оно было красивым. Фарфоровая кожа, ни единого шрама, идеальные пропорции. Но для Акиры это была катастрофа. Никакого мышечного корсета. Тонкие запястья, которые можно переломить двумя пальцами. Центр тяжести смещен из-за непривычно узкой талии и тяжелой груди.
«Придется начинать всё с нуля. Бег, растяжка, статика. Иначе при следующем нападении я просто не смогу поднять ногу выше колена без того, чтобы не порвать связки».
Она откинула голову на бортик бадьи.
Завтра утром — официальная чайная церемония. Ей предстоит предстать перед старейшинами клана и своим фиктивным мужем. Нужно продумать стратегию выживания. Рен Цзянь не убьет ее сам, пока это невыгодно, но он не будет мешать другим пытаться. Ей нужно стать полезной. Незаменимой. Чем каскадерша может быть полезна в мире Уся, где люди плюют на гравитацию и стреляют энергией Ци из пальцев?
Ее размышления прервал громкий стук в двери павильона.
— Ваше высочество, — раздался скрипучий, как несмазанная телега, старческий голос. — Глава приказал мне осмотреть вас. Я — лекарь Бай.
Акира вздохнула.
— Входите, лекарь. Только дайте мне минуту.
Она быстро вытерлась и облачилась во второпях принесенное служанками ночное одеяние — простое белое ханьфу из плотного хлопка. Волосы, длинные и черные как смоль, она перекинула через плечо, отжимая воду.
Лекарь Бай оказался сгорбленным стариком с колючим, проницательным взглядом и бровями, напоминающими кусты перекати-поля. В руках он держал деревянный ящичек, пахнущий камфорой и горькими кореньями.
Он не стал утруждать себя поклоном. Просто кивнул на низкий столик и жестко сказал:
— Садитесь. Руку на подушечку. Запястьем вверх.
Акира молча повиновалась. Старик уселся напротив, извлек из ящичка шелковую нить и крошечную бархатную подушечку. Он приложил три сухих, как пергамент, пальца к ее пульсу.
В фильмах Уся, на которых Акира съела собаку, этот жест означал не просто измерение сердцебиения. Лекарь сканировал ее Ци — внутреннюю энергию меридианов.
Она почувствовала это почти физически: тонкий, покалывающий импульс чужой энергии скользнул под ее кожу, поднялся по венам к предплечью, достиг груди и вдруг наткнулся на препятствие.
Акира непроизвольно вздрогнула. Ей показалось, что внутри грудной клетки расцвел ледяной цветок, выпустив шипы прямо в легкие.
Лекарь Бай нахмурился. Его кустистые брови сошлись на переносице. Он нажал на пульс сильнее.
Прошла минута. Вторая. Тишину нарушал лишь свист ветра за бумажными окнами.
Лицо старика менялось. От профессионального равнодушия — к удивлению, затем к мрачному пониманию и, наконец, к чему-то, похожему на зловещее удовлетворение.
Он отдернул руку, словно обжегшись. Медленно свернул шелковую нить и положил ее обратно в ящичек.
— Поздравляю вас, принцесса, — сухо, без тени улыбки произнес он. — Вы не привезли с собой столичную заразу, которая могла бы навредить моему Господину или клану.
— Какое облегчение, — парировала Акира, растирая саднящее запястье. — Могу я получить справку для отдела кадров?
Старик не понял шутки. Он сложил руки на коленях и уставился на нее своим пронзительным взглядом.
— Вам не понадобится справка. Вам понадобится хороший гробовщик. Максимум — через год.
В комнате повисла тяжелая тишина.
Акира замерла. Она медленно опустила руку. Сердце, только что мерно стучавшее под пальцами старика, пропустило удар.
— Обоснуйте, — коротко бросила она. Без истерик. Без слез. Так, словно просила уточнить смету на реквизит.
Лекарь Бай едва заметно прищурился. Явно ожидал другой реакции.
— Ваш отец, Император, — воистину безжалостный человек, — произнес старик, и в его голосе проскользнула толика невольного уважения к чужому коварству. — Он не просто прислал вас сюда как приманку. Он позаботился о том, чтобы вы не зажились на Севере. В вашей крови растворен яд. Древний и очень редкий.
— Название? — голос Акиры был холоднее, чем вода, в которую она недавно грозилась окунуть служанку.
— «Спящая сакура», — лекарь вздохнул. — Он блокирует центральные меридианы. Ци в вашем теле не циркулирует, она застаивается и гниет. Яд действует медленно. Сначала вы почувствуете слабость. Потом на коже груди, прямо над сердцем, начнет проступать узор, похожий на ветвь цветущей вишни. С каждым месяцем цветов будет становиться всё больше. Когда распустится последний бутон, и узор дойдет до горла — ваше сердце остановится.
— И сколько у меня времени до полного цветения?
— Десять месяцев. Двенадцать, если будете много лежать и не волноваться.
Акира смотрела в темные глаза лекаря.
«Спящая сакура». Конечно. Куда же без красивых, поэтичных названий для смертельных гадостей в этом жанре.
Значит, ее закинули в чужое тело, в эпицентр политического конфликта, выдали замуж за ходячий ледник, а теперь еще и повесили на шею таймер с обратным отсчетом.
Великолепно. Просто сценарий мечты.
— Противоядие есть? — спросила она.
Лекарь Бай горько усмехнулся.
— От «Спящей сакуры»? Ни одного известного науке. Этот яд делают мастера Южного Архипелага, и рецепт его утерян сотни лет назад. Император, видимо, опустошил тайную сокровищницу, чтобы добыть его для родной дочери. Вы обречены, принцесса. И, признаюсь честно, это решает множество проблем для Северного Клана. Нам даже не придется пачкать руки. Мы просто подождем весны.
Он поднялся, взял свой ящик и направился к выходу. У дверей он обернулся, ожидая увидеть бьющееся в истерике, рыдающее существо.
Но Акира сидела ровно, выпрямив спину. На ее лице играла легкая, задумчивая полуулыбка.
— Лекарь Бай, — окликнула она его.
— Что еще, ваше высочество? Хотите попросить опиума, чтобы облегчить страдания?
— Нет. Я хочу задать медицинский вопрос. Этот яд он ведь физический? В смысле, это вещество, а не проклятие?
— Это алхимический токсин, подавляющий духовную энергию, — раздраженно ответил старик. — Да, это вещество.
— Значит, его можно вывести, нейтрализовать или выжечь, — спокойно констатировала Акира, вставая. — Физика, химия и биология работают везде одинаково. Даже если вы прикручиваете к ним слово «магия Ци».
Лекарь недоверчиво фыркнул.
— Вы сошли с ума от горя. Нельзя выжечь то, что вплетено в саму вашу жизненную силу!
— Спорим? — Акира подошла к нему вплотную. Ее темные глаза сверкали пугающей, нездоровой решимостью. — Я даю вам слово, лекарь: я не умру через год. И я не стану лежать и ждать, пока на мне распустятся эти чертовы цветочки.
— И что же вы собираетесь делать, позвольте узнать? — саркастично процедил Бай.
— То, что делаю всегда, когда сроки горят, а проект летит в пропасть, — Акира пожала плечами. — Я найду того, кто сломал страховку, заставлю его всё починить, а потом сломаю ему челюсть. Можете идти и доложить своему обожаемому Главе, что его жена больна, но заразна только для тех, кто попытается встать у нее на пути.
Лекарь Бай попятился. Впервые в жизни он, повидавший тысячи смертей, почувствовал, как по спине пробежал холодок от взгляда этой девчонки.
Он молча поклонился — на этот раз почти уважительно — и поспешно покинул павильон.
Оставшись одна, Акира подошла к мутному медному зеркалу, стоявшему в углу.
Она распахнула ворот белого ханьфу.
Там, над ключицей, прямо напротив сердца, под бледной фарфоровой кожей проступала едва заметная, бледная розовая линия. Она ветвилась, образуя крошечный бутон.
Акира провела по нему пальцем. Бутон не болел, но от прикосновения исходил неприятный, сосущий холод.
— Ну привет, — тихо сказала она своему отражению. — Игра начинается.
Она завязала тесемки платья. Паники не было. Был лишь холодный, математический расчет, который всегда включался в ее мозгу перед опасным трюком.
У нее есть год.
Чтобы выжить, ей нужно найти противоядие.
Чтобы найти противоядие, ей нужны ресурсы, мобильность и защита в этом безумном мире.
Единственный человек, у которого есть всё это — Повелитель Севера, Рен Цзянь. Ее муж, который прямо сейчас спит в другом конце дворца и видит сны о том, как бы побыстрее от нее избавиться.
— Значит, придется заключить сделку с дьяволом, — резюмировала Акира, забираясь на жесткую кровать и натягивая на себя колючее одеяло.
Завтра на чайной церемонии она должна сделать так, чтобы Рен Цзянь понял: живая и активная принцесса Мэйлинь гораздо полезнее для его клана, чем мертвая. Она должна стать не обузой, а активом.
Акира закрыла глаза. Сквозняк трепал бумажные окна, где-то в горах завыл одинокий волк.
Впервые за этот безумный день она улыбнулась. Настоящей, хищной улыбкой.
Она любила невыполнимые задачи. И она ненавидела, когда кто-то устанавливал ей дедлайны без ее согласия.
Император Сяо еще пожалеет, что не убил ее обычным ножом. Потому что эта «Спящая сакура» скоро расцветет так, что мало не покажется всей Империи.

Глава 4. Утренняя планерка, халатность реквизиторов и правила дресс-кода.

Утро началось с того, что Акира попыталась пошевелиться и поняла: она умерла, а ее тело переехал асфальтоукладчик. Дважды.
Мышцы бедер, спины и плеч, непривычные к многочасовой скачке на жестком кавалерийском седле, горели огнем. Каждое движение отдавалось тупой пульсирующей болью. В прошлой жизни, после сложных смен с падениями с высоты, она спасалась горячими ваннами с солью и тайским массажем. Здесь, в промерзшем насквозь Павильоне Одинокой Ивы, ей предлагался лишь бодрящий сквозняк из щелей в окнах.
Акира со стоном перевернулась на спину и уставилась в потолок.
Затем опустила взгляд на грудь. Под тонкой тканью ночной рубашки, прямо над сердцем, бледно-розовым пятном выделялся проклятый бутон «Спящей сакуры». Не приснилось. Таймер запущен.
— Подъем, примадонна, — хрипло скомандовала она сама себе. — Солнце высоко, режиссер на площадке, смета горит.
Она сцепила зубы, заставила себя сесть и сделать базовую растяжку. Тело принцессы Мэйлинь было нетренированным, деревянным и слабым. При попытке дотянуться до пальцев ног у Акиры потемнело в глазах.
«Ничего. Через месяц я посажу тебя на шпагат, Ваше Высочество, или мы обе умрем в процессе», — мрачно пообещала она своему новому вместилищу.
Стук в дверь раздался ровно в тот момент, когда она закончила мучительную разминку.
Створки разъехались, и на пороге появились вчерашние служанки — Сю и Лин. Сегодня их лица выражали смиренную покорность, но Акира, годами читавшая микромимику актеров, легко уловила блеск злорадного предвкушения в их глазах.
В руках они держали подносы. На одном высилась гора шелка, на другом — шкатулки с косметикой и украшениями.
— Доброе утро, Ваше Высочество, — елейным голоском пропела старшая, Лин. — Пора собираться. Через час Глава Рен и Совет Старейшин ждут вас в Зале Предков для официальной церемонии чаепития. Мы принесли ваш наряд.
Акира подошла к подносу и скептически приподняла бровь.
Платье было великолепным. И абсолютно, катастрофически неуместным.
Оно было сшито из кричаще-алого шелка, расшитого золотыми фениксами. К нему прилагался широкий, жесткий пояс-корсет и головной убор, состоящий из доброго килограмма золотых шпилек, подвесок и жемчуга.
В Императорском дворце столицы это был бы нормальный наряд для парадного выхода. Но здесь, на суровом Севере, где ценились аскетизм, сдержанность и темные тона, появиться в таком виде означало плюнуть в лицо традициям клана. Красный с золотом цвет кричал: «Я — власть, а вы — мои вассалы».
— Какая прелесть, — протянула Акира, касаясь пальцами прохладного шелка. — Прямо светофор на перекрестке. Вы сами это выбрали?
— Это из ваших сундуков, Ваше Высочество, — поспешно ответила Сю, пряча глаза. — Вы же сами велели подготовить всё самое лучшее для первого выхода к варварам то есть, к старейшинам Севера.
«Ага. Значит, настоящая Мэйлинь именно так и планировала. Устроить провокацию в первый же день. Гениальный план, если твоя цель — стать красивым трупом».
Но было в этом наряде что-то еще. Что-то, от чего у Акиры сработало профессиональное чутье каскадера, привыкшего дотошно проверять каждый карабин перед трюком.
Она взяла в руки широкий жесткий пояс. Ткань была плотной, многослойной. Акира медленно, методично прощупала шов изнутри.
Пальцы наткнулись на крошечное уплотнение.
Она надавила чуть сильнее. На подушечке указательного пальца выступила капля крови.
Акира замерла. В комнате повисла тишина.
Всё встало на свои места.
Церемония чаепития предкам. Поклон. Глубокий поклон до самой земли. Жесткий корсет, в который вшиты десятки длинных, острых игл, направленных острием внутрь. Стоит ей согнуться в поклоне перед Рен Цзянем и алтарем — иглы вопьются в ребра и живот. Она вскрикнет от боли, распрямится, выронит чашку со священным чаем.
Оскорбление предков. Срыв ритуала. Демонстрация слабости и неуважения. Идеальный повод для старейшин официально потребовать ее изоляции или даже казни.
— Лин, — мягко, почти ласково произнесла Акира.
— Д-да, Ваше Высочество?
— Подойди сюда.
Служанка сделала неуверенный шаг вперед.
В следующее мгновение Акира, забыв про боль в мышцах, сделала резкий выпад. Она схватила Лин за запястье, дернула на себя и, развернув, обернула смертоносный пояс вокруг ее талии.
— Ваше Высочество! Что вы делаете?! — взвизгнула девушка, пытаясь вырваться.
— Провожу примерку, — ледяным тоном ответила Акира. Она затянула концы пояса, но пока не туго. Ровно настолько, чтобы Лин почувствовала скрытую угрозу. — Знаешь, Лин, в моей прошлой жизни я работала с реквизиторами. Это такие люди, которые отвечают за то, чтобы предметы в кадре были безопасными. Если реквизитор допускал халатность, и актер получал травму его увольняли. Иногда со скандалом. Иногда — с переломом носа.
Она сжала ткань на талии служанки чуть сильнее. Лин судорожно выдохнула, когда острия игл, спрятанные под шелком, укололи ее сквозь платье. Ее глаза расширились от первобытного ужаса.
Сю в углу тихо заскулила и упала на колени.
— Чья это была идея? — голос Акиры упал до шепота, от которого у обеих девушек кровь застыла в жилах. Это не был визг истеричной принцессы. Это был тон топ-менеджера, поймавшего подчиненного на промышленном шпионаже. — Старейшина Бай? Или Шэн, тот шрамированный парень из эскорта?
— М-мы не знаем! — зарыдала Лин, боясь пошевелиться. Иглы уже царапали кожу. — Клянусь, мы не знаем! Нам просто передали пояс ночью и сказали, что если вы не наденете его, нас убьют!
Акира смотрела в ее заплаканные глаза несколько секунд. Оценивала. «Верю. Мелкие сошки. Массовка, которой пожертвовали ради красивого кадра».
Она резко ослабила хватку и сорвала пояс со служанки. Лин рухнула на пол рядом с Сю, содрогаясь от рыданий.
— Прекратить истерику, — рявкнула Акира. Звук ее голоса щелкнул, как хлыст. Девушки мгновенно замолкли, только всхлипывали.
— Значит так, отдел реквизита. У вас есть один шанс сохранить свои рабочие места. И свои головы. Вы сейчас уберете этот бордель с золотыми перьями с глаз моих долой.
Акира подошла к сундукам, которые привезли с собой из столицы, и откинула крышку одного из них. Ворох цветного шелка.
— Найдите мне нормальную одежду. Что-нибудь темное. Синее, серое, черное. Без золота. Без вышивки размером с лошадь. И чтобы ни одной железки внутри. Время пошло. Десять минут.
Девушки подорвались с пола так быстро, словно их ударило током. Они бросились рыться в сундуках, разбрасывая парадные наряды принцессы.
Через семь минут Акира стояла перед тусклым медным зеркалом.
На ней было платье цвета ночного северного неба — глубокий, насыщенный темно-синий оттенок. Ткань была плотной, крой — строгим, без глубоких декольте и шлейфов, о которые можно споткнуться. Широкий матерчатый пояс подчеркивал талию, но позволял свободно двигаться и дышать.
Она села за туалетный столик. Лин трясущимися руками потянулась к баночкам со свинцовыми белилами и румянами.
— Убери это, — поморщилась Акира.
Она сама взяла кусочек угля и лишь слегка подчеркнула линию глаз, делая свой взгляд хищным, раскосым, выразительным. Немного бальзама на губы. Никакой белой маски гейши, скрывающей эмоции.
Затем она собрала свои тяжелые, черные как вороново крыло волосы в высокий, строгий хвост на затылке. Никаких сложных конструкций. Никакого жемчуга. Только одна простая, гладкая нефритовая шпилька, чтобы закрепить узел.
Она встала.
В зеркале отражалась не столичная кукла, готовая к закланию. Оттуда смотрела молодая женщина-воин. Холодная, собранная, смертоносная в своей элегантности.
— Подберите челюсти, девочки, — бросила она застывшим служанкам. — Мы идем на поклон к руководству.
Зал Предков Нефритового утеса подавлял своим величием.
Здесь не было золота и статуй. Только черный камень, уходящие ввысь колонны из мореного дуба и сотни поминальных табличек с именами павших глав клана. В воздухе висел густой аромат терпких благовоний.
Когда тяжелые створки дверей открылись, в зале стояла мертвая тишина.
Рен Цзянь восседал на возвышении, на кресле из черного дерева, напоминающем трон. Сегодня он был без доспехов — в строгом темном ханьфу с серебряной вышивкой в виде волков на плечах. Его лицо было привычно непроницаемым, а глаза-льдинки смотрели прямо на вход.
По обе стороны от него стояли старейшины клана, включая вчерашнего лекаря Бая, и высшие командиры, среди которых Акира заметила Шэна.
Они ждали цирк. Они ждали столичную дуру в императорских цветах, обвешанную побрякушками, которая споткнется о порог и рухнет на колени, истекая кровью от спрятанных игл.
Но в зал вошла пантера.
Акира переступила высокий порог абсолютно бесшумно. Ее осанка была идеальной, подбородок гордо вздернут, но без высокомерия. Темно-синий шелк платья струился при каждом шаге, сливаясь с тенями Зала Предков. Лицо без килограмма белил оказалось поразительно живым, бледным, с пронзительными темными глазами, которые смотрели не в пол, а прямо на Рен Цзяня.
По рядам старейшин пронесся тихий вздох удивления. Лекарь Бай поперхнулся, а Шэн так сильно стиснул рукоять меча, что побелели костяшки.
Акира остановилась ровно по центру зала, там, где на полу была высечена мандала клана.
Рен Цзянь чуть подался вперед. В его взгляде мелькнуло то самое выражение, которое Акира видела вчера на тракте. Сбой программы. Искренний интерес пополам с настороженностью. Эта женщина ломала его ожидания каждую минуту их знакомства.
Слуга с трясущимися руками поднес Акире на подносе пиалу с горячим ритуальным чаем.
Наступил момент истины.
Акира взяла пиалу обеими руками. Медленно, плавно, контролируя каждую мышцу своего горящего от боли тела, она опустилась на колени. Никакой спешки. Идеальная гравитация. Спина прямая, как струна.
Она склонилась в глубоком, традиционном поклоне, касаясь лбом холодного камня пола. Пиала в ее руках не дрогнула. Ни единого звука не сорвалось с ее губ, ни единой капли чая не пролилось на пол. Игл в поясе не было. План саботажников с треском провалился.
Она выпрямилась, подняла пиалу над головой и произнесла чистым, звонким голосом, акустикой разлетевшимся по залу:
— Я, Мэйлинь, дочь Империи Сяо, склоняю голову перед предками Северного Клана Нефритового клинка. Отныне этот дом — мой дом. Ваши враги — мои враги. Ваша честь — моя честь.
Она опустила пиалу и посмотрела прямо в глаза Рен Цзяню. И, выдержав паузу, добавила тише, так, чтобы услышал только он и стоящие рядом:
— И я искренне надеюсь, что гостеприимство Севера в будущем не будет включать в себя колюще-режущие предметы в женском гардеробе, мой Господин. Иначе мне придется начать шить одежду для ваших старейшин. Лично.
Шэн задохнулся от возмущения.
— Как ты смеешь, наглая.
Рен Цзянь поднял руку, останавливая своего командира.
Он медленно поднялся с трона. Спустился по ступеням и подошел к Акире. Взял из ее рук пиалу с чаем. Его пальцы, холодные, как лед, на секунду коснулись ее теплых пальцев. От этого контраста по телу Акиры пробежал ток.
Рен поднес пиалу к губам и выпил ритуальный чай до дна.
Церемония была завершена. Брак был признан предками.
— Твоя наблюдательность делает тебе честь, жена, — произнес Повелитель Севера так тихо, что его слова были предназначены только для нее. — Ты не надела пояс. И ты выбрала цвета моего клана. Ты пытаешься показать мне, что ты умна?
— Я пытаюсь показать тебе, что я полезна, — так же тихо ответила Акира, не отводя взгляда. — Я знаю, что во мне яд. Я знаю, что Император списал меня со счетов. Но я не собираюсь тихо умирать в углу, Рен Цзянь. Я предлагаю сделку.
Глаза Рена сузились.
— Сделку? Женщина, у которой ничего нет, предлагает мне сделку в моем собственном дворце?
— Ошибаешься, — уголок губ Акиры дрогнул в дерзкой полуулыбке. — У меня есть то, чего нет ни у кого в этом зале. Знание грязных секретов столицы. Свежий взгляд на вашу прогнившую систему безопасности. И абсолютное, кристально чистое отсутствие инстинкта самосохранения.
Она плавно поднялась с колен, оказавшись совсем близко к нему. Запах мороза и хвои, исходивший от него, странным образом успокаивал ее пульс.
— Дай мне полномочия, Рен. Позволь мне навести порядок на заднем дворе этого дворца. Найди мне лекаря, который хотя бы попытается притормозить цветение этой дряни во мне. А взамен взамен я найду крысу, которая передала отравленный пояс моим служанкам прошлой ночью. Потому что тот, кто хотел сорвать церемонию, плевал на твою власть не меньше, чем на мою жизнь.
Рен Цзянь долго молчал. Он смотрел на нее, словно пытался прочесть сложный шифр.
В этой женщине не было ни капли Ци. Она была слаба физически и отравлена смертельным ядом. Но аура, исходившая от нее, была острее любого клинка в его арсенале.
— Ты играешь с огнем, Мэйлинь, — наконец произнес он.
— Я из тех людей, кто прикуривает от пожара, Господин, — парировала Акира.
Рен Цзянь отвернулся и посмотрел на притихших старейшин.
— Церемония окончена! — его голос прогремел под сводами зала. — Принцесса Мэйлинь официально признана Госпожой Нефритового утеса. Отныне ее приказы на внутренней территории дворца приравниваются к моим.
По залу прокатился коллективный стон ужаса.
Акира мысленно потерла руки.
«Ну что ж, кастинг пройден. Должность утверждена. Пора показать этому древнему миру, что такое настоящий кризис-менеджмент».

Глава 5. Запретная секция, книжная пыль и горячие источники как двигатель сюжета.

Новость о том, что ненавистная столичная принцесса не только не опозорилась на церемонии, но и получила ключи от внутреннего двора, разлетелась по Нефритовому утесу быстрее, чем лесной пожар.
Впрочем, Акира прекрасно понимала, что «ключи от внутреннего двора» — это не признание ее величия, а хитрый ход Рен Цзяня. Он бросил ее в аквариум с пираньями, чтобы посмотреть, выплывет ли она или пойдет на корм. И параллельно выманит того, кто пытался сорвать церемонию.
«Хороший продюсер, — оценила Акира, массируя виски. — Циничный, расчетливый и готовый рисковать чужими жизнями ради рейтингов то есть, стабильности клана».
Ее первым указом в качестве новой Госпожи стала генеральная уборка в Павильоне Одинокой Ивы.
Сю и Лин, всё еще бледные после утреннего инцидента с поясом, носились по комнатам как заведенные, отмывая вековую грязь, затыкая щели в окнах и разжигая жаровни. Акира выбила из кладовых теплые шкуры, нормальный уголь и приличную еду, просто отправив на кухню записку с печатью Рена, которую ей выдали после церемонии. Магия бюрократии работала везде.
Однако, бытовые удобства были лишь декорацией. Главная проблема находилась прямо над ее сердцем. Бутон «Спящей сакуры» периодически пульсировал ледяным холодом, напоминая о тикающем таймере. Лекарь Бай ясно дал понять, что современная медицина мира Уся здесь бессильна. Значит, нужно искать нестандартные решения. И где-то в этом мрачном замке должно быть хранилище этих решений.
— Лин, — Акира отложила чашку с травяным чаем, который, к счастью, не отдавал мышьяком. — Где в этой каменной глыбе находится библиотека?
Служанка вздрогнула, вытирая пыль со столика.
— Библиотека клана? Она в Восточном крыле, Ваше Высочество. Но туда пускают только старейшин и учеников внутренних покоев. Там хранятся трактаты по боевым искусствам и медицине. Внешним людям вход строго воспрещен.
— Как удачно, что я теперь не внешний человек, а законная жена начальника, — Акира улыбнулась своей самой обаятельной и опасной улыбкой. — Покажи дорогу.
Восточное крыло охранялось так, словно там лежали чертежи ядерной боеголовки.
У массивных дверей, обитых бронзой, стояли двое стражников с алебардами. Увидев приближающуюся Акиру в ее строгом темно-синем платье, они скрестили древки, преграждая путь.
— Госпожа, вход в Библиотеку только по личным жетонам старейшин, — сухо отчеканил один из них, даже не пытаясь скрыть презрение во взгляде.
Акира мысленно закатила глаза. Как же она устала от этого однообразного отыгрыша ненависти от массовки.
Она не стала спорить. Вместо этого она небрежно достала из рукава резную нефритовую табличку — печать, которую Рен Цзянь повелел выдать ей утром. На ней красовался герб клана и иероглиф «Власть».
— Мои приказы на внутренней территории приравниваются к приказам Главы, — ровным, скучающим тоном продекламировала Акира. — Библиотека находится на внутренней территории. Вы сейчас препятствуете прямому приказу Главы. Я могу позвать Шэна, чтобы он объяснил вам субординацию, или мы обойдемся без дисциплинарных взысканий?
Стражники переглянулись. Печать была подлинной. Желания связываться со взбалмошной женой Повелителя Севера, которая только что получила карт-бланш на самодурство, у них не было. Алебарды со стуком разошлись в стороны.
Библиотека поражала воображение. Это был огромный, трехуровневый зал, пахнущий старой бумагой, бамбуком и пылью веков. Свитки и книги, переплетенные в кожу, хранились в сотнях деревянных ячеек. Солнечный свет пробивался сквозь узкие окна под потолком, расчерчивая пол золотыми полосами.
Акира отправила Лин караулить у дверей, а сама углубилась в ряды стеллажей.
Поиски были мучительными. В прошлой жизни она привыкла вбивать запросы в гугл, а не перебирать пыльные бамбуковые дощечки, пытаясь разобрать сложный древний шрифт. Иероглифы прыгали перед глазами. Разделы по медицине кишели названиями болезней вроде «Огонь Печени» или «Ветряной Демон в Селезенке».
Прошло несколько часов. У Акиры затекли ноги, спина ныла, а на пальцах осталась въевшаяся пыль. Она нашла упоминание «Спящей сакуры» лишь в одном ветхом трактате о ядах Южного Архипелага.
Прочитанное не радовало. Лекарь Бай был прав: рецепт противоядия утерян. Яд создавался из экстракта редкой синей медузы, пыльцы ядовитого лотоса и еще десятка ингредиентов, названия которых Акире ничего не говорили.
«Замечательно. То есть химический способ отпадает. Я не алхимик, чтобы синтезировать антидот на коленке из подорожника и летучих мышей», — Акира раздраженно захлопнула трактат.
Но там была еще одна сноска. Маленькая приписка на полях, сделанная чьим-то торопливым почерком: "Поскольку яд блокирует меридианы, единственный теоретический способ его нейтрализовать — выжечь его изнутри чистой, концентрированной энергией Ци стихии Огня или Воды на пике Ян. Однако, для этого требуется мастер, готовый пожертвовать половиной своей жизненной силы, что неизбежно приведет к его смерти или глубокой инвалидности".
Акира откинулась на спинку деревянного стула и уставилась в потолок.
Нужен мастер. Мастер невероятной силы, который согласится стать добровольным донором энергии ради женщины, которую он знает второй день и, в общем-то, предпочел бы видеть мертвой.
Перед внутренним взором возник ледяной взгляд Рен Цзяня.
Он владел стихией Воды на уровне абсолютного нуля. Его аура замораживала кровь. Он идеально подходил на роль спасителя. И он скорее сам вобьет ей осиновый кол в сердце, чем отдаст хоть каплю своей Ци ради ее спасения.
— Придется заставить его влюбиться в меня до беспамятства? — сардонически пробормотала Акира в пустоту. — Или шантажировать? Второе кажется более реалистичным в данные сроки.
Она встала, разминая затекшую поясницу. Голова раскалывалась. Нужно было освежиться. Она вспомнила, что на карте внутреннего двора, которую она бегло просмотрела утром, значились термальные источники. Горячая вода — то, что нужно ее измученному телу и закипающему мозгу.
Горячие источники Нефритового утеса располагались в скрытом внутреннем дворике, окруженном высокими стенами и зарослями вечнозеленого бамбука. Здесь царил полумрак и стоял густой, белый пар, пахнущий серой и минералами.
Акира оставила Лин за дверями дворика, приказав никого не пускать.
Она разделась в небольшой предбаннике, скинув свое темно-синее платье, и, поеживаясь от прохладного воздуха, шагнула в густой туман. Источник представлял собой естественный каменный бассейн, от которого исходило благодатное тепло.
Акира медленно опустилась в воду по самую шею и издала долгий, блаженный стон. Вода была идеальной температуры. Мышцы, спазмированные от стресса, холода и неудачных стоек, наконец-то начали расслабляться. Она закрыла глаза и позволила себе на пару минут просто плыть по течению, ни о чем не думая.
— Я приказал охране никого сюда не пускать.
Голос, раздавшийся буквально в паре метров от нее, был настолько низким, знакомым и пропитанным льдом, что вода вокруг Акиры, казалось, мгновенно остыла градусов на пять.
Она резко распахнула глаза, взмахнув руками и чудом не нахлебавшись серной воды.
Густой пар немного рассеялся, и у противоположного бортика каменного бассейна нарисовалась фигура.
Рен Цзянь.
Повелитель Севера собственной персоной.
И он был абсолютно, кристально, бессовестно голым.
Ну, по крайней мере, по пояс — то, что было скрыто под водой, Акира благоразумно не стала рассматривать. Но того, что было над водой, хватало с лихвой, чтобы отправить любую барышню эпохи Уся в глубокий обморок.
Широкие плечи, покрытые бисеринками пота. Кожа, бледная, но не болезненная, а похожая на полированный мрамор. Рельефные мышцы, перечеркнутые несколькими старыми, белесыми шрамами — следами былых битв. Мокрые черные волосы прилипли к лицу, делая его резкие черты еще более хищными.
Он смотрел на нее своими глазами-льдинками, и в его взгляде читалось не смущение, а холодное раздражение человека, которому прервали медитацию.
Акира замерла, по шею в воде, чувствуя, как краска стремительно заливает ее щеки. Канон романтических комедий сработал безупречно: нелепая встреча в купальне. Если бы сейчас играла музыка, это был бы тревожно-романтический струнный перебор.
Но Акира не была героиней ромкома. Она была каскадершей, чья жизнь сейчас зависела от того, как она выкрутится из этой ситуации.
— Твоя охрана — сборище дилетантов, мой Господин, — Акира первой нарушила молчание, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она чуть присела в воде, скрывая под поверхностью злополучный узор яда на груди. — Они даже не спросили, куда я иду. Видимо, моя печать действует на них слишком гипнотически.
— Ты вторглась на мою личную территорию, — Рен Цзянь не сдвинулся с места, но вода вокруг него начала едва заметно бурлить, реагируя на его нестабильную Ци. — Женщинам запрещено посещать Главный источник.
— В правилах внутреннего двора, которые мне принесли утром, сказано, что «Госпожа имеет право пользоваться всеми благами поместья для поддержания здоровья», — не моргнув глазом соврала Акира. — А мне нужно здоровье, чтобы искать твоего предателя.
Рен Цзянь прищурился.
— У тебя удивительная способность выводить меня из себя одним фактом своего существования, Мэйлинь.
— Это мой скрытый талант. Вместе с критикой твоих боевых стоек.
Она ожидала вспышки гнева. Ожидала, что он выскочит из воды и прикажет бросить ее в темницу.
Вместо этого Рен Цзянь вдруг сделал плавное движение руками, разгоняя воду. Он оттолкнулся от края бассейна и медленно, неотвратимо, как акула, поплыл в ее сторону.
Акира вжалась лопатками в шершавый камень. Бежать было некуда. Да и вылезать из воды голой перед этим мужчиной было бы стратегической ошибкой.
Он остановился в полуметре от нее. Пар клубился между ними, придавая сцене сюрреалистичный, интимный оттенок. От него пахло озоном, мокрым камнем и скрытой опасностью.
— Ты не похожа на женщину, которая боится смерти, — тихо сказал Рен, глядя ей прямо в глаза. Вода доходила ему до ключиц. — Но ты судорожно ищешь способ выжить. Ты была в Запретной библиотеке.
Акира внутренне напряглась. Конечно, ему доложили.
— Я люблю читать. В этом дворце скучновато.
— Ты искала трактаты по ядам. Я знаю про «Спящую сакуру», Мэйлинь. Лекарь Бай доложил мне.
Маски были сброшены.
Акира перестала играть в беззаботность. Ее взгляд стал таким же холодным и острым, как у него.
— И каков вердикт? Уже заказал гроб или подождешь весны, чтобы сэкономить на цветах?
Рен Цзянь не отреагировал на сарказм. Он поднял руку из воды. С его пальцев стекали капли, падая обратно с тихим плеском. Он медленно протянул руку к ее лицу. Акира не шелохнулась, хотя каждая мышца в теле напряглась до предела.
Его влажный, холодный большой палец коснулся ее скулы, убирая прилипшую прядь волос. Жест был почти нежным, но от него веяло угрозой.
— Твой отец надеялся, что я убью тебя до того, как яд закончит свое дело. Тогда он мог бы обвинить меня в нарушении договора. Если ты умрешь от болезни — он всё равно найдет повод. Твоя смерть на Севере невыгодна мне, принцесса.
— Отлично. Значит, наши цели совпадают, — Акира заставила себя не отстраняться от его прикосновения. — Помоги мне выжить.
— В трактате сказано, что для выжигания яда нужна половина Ци мастера, — голос Рена был ровным, безжалостным. — Ты просишь меня пожертвовать своей силой, своим кланом и своей жизнью ради дочери моего злейшего врага. Назови мне хоть одну причину, почему я не должен просто изолировать тебя и позволить яду сделать свое дело, а потом объявить, что ты сбежала?
Акира смотрела в эти ледяные глаза и понимала: он не шутит. Он прагматик. Он лидер клана. Одна жизнь ничего не стоит на чаше весов. Ей нужно было бросить на эту чашу что-то тяжелое.
— Потому что я могу дать тебе то, чего не даст ни один мастер в этой Империи, — тихо, но твердо сказала она.
— И что же это?
— Я знаю, кто убил твоего брата.
Воздух в купальне застыл.
Рука Рена, всё еще касавшаяся ее щеки, сжалась так сильно, что Акира едва не вскрикнула. Температура воды вокруг них резко упала. На поверхности каменного бортика начал выступать иней. Глаза Повелителя Севера потемнели, превратившись в две черные бездны.
Брат Рен Цзяня, предыдущий наследник клана, был убит в столице три года назад при загадочных обстоятельствах. Это было главной болью и нераскрытой тайной Нефритового утеса.
Акира знала это. Она прочитала это в досье-памяти принцессы Мэйлинь, которая, будучи злодейкой и шпионкой, любила подслушивать разговоры отца-Императора.
— Ты лжешь, — прошипел Рен, его лицо оказалось в опасной близости от ее лица. — Чтобы спасти свою шкуру.
— Проверь, — Акира вздернула подбородок, игнорируя боль в челюсти от его пальцев. — Дай мне время до Праздника Цветения. Если я не назову тебе имя и не предоставлю доказательства — ты лично перережешь мне горло. Но если я права ты попытаешься выжечь из меня эту дрянь. Сделка?
Рен Цзянь смотрел на нее в упор. Их дыхание смешивалось в клубах пара. Напряжение между ними искрило, как короткое замыкание. Она была наглой, слабой, смертельно больной и абсолютно бесстрашной.
Он резко отпустил ее лицо и отстранился. Вода снова потеплела.
— До Праздника Цветения осталось три месяца. У тебя есть ровно девяносто дней, Мэйлинь. Если ты играешь со мной.
— Ты вырвешь мне язык и скормишь его волкам, я помню методичку, — Акира облегченно выдохнула, чувствуя, как дрожат колени под водой. — Договорились. А теперь, мой Господин, не сочти за дерзость, но не мог бы ты отвернуться? От горячей воды у меня кружится голова, и я бы хотела выйти. Желательно, не демонстрируя тебе свои прелести раньше времени.
Рен Цзянь фыркнул — звук, подозрительно похожий на смешок, — и, развернувшись широкой спиной, поплыл к противоположному краю бассейна.
Акира пулей выскочила из воды, завернулась в полотенце и, путаясь в синем платье, выбежала в предбанник.
Сердце колотилось как безумное. Она только что сыграла ва-банк с самым опасным человеком на континенте.
Она выиграла время.
Но теперь ей предстояло найти доказательства убийства трехлетней давности, сидя взаперти в чужом замке, и при этом не умереть от отравления или покушений.
«Сценаристы явно меня ненавидят», — подумала Акира, выжимая мокрые волосы. Но на губах ее играла адреналиновая улыбка. Шоу должно продолжаться.

Глава 6. Банкетное меню, трудности перевода и стендап на минном поле.

Зал Великого Собрания гудел, как растревоженный улей, в который по ошибке засунули медвежью лапу.
Сегодня Нефритовый утес принимал гостей — глав вассальных кланов, лордов северных долин и командиров дальних гарнизонов. Официально это называлось «Банкет Равноденствия». Неофициально, как успела понять Акира, это был ежегодный смотр сил, где каждый пытался доказать, что его меч острее, Ци — плотнее, а амбиции — шире.
Воздух был пропитан запахом жареного на вертелах мяса, тяжелого пряного вина и нескрываемого тестостерона.
Акира сидела на возвышении, по правую руку от Рен Цзяня. На ней снова было глухое платье темных тонов — на этот раз глубокого изумрудного цвета, с серебряной нитью по кромке рукавов. Никаких декольте, никаких излишеств. Строго, функционально, безопасно.
Она чувствовала себя так, словно сидела в президиуме на очень напряженной пресс-конференции, где все журналисты вооружены и ненавидят спикера.
«Сотня суровых мужиков с мечами, алкоголь и уязвленное самолюбие, — мысленно резюмировала она, оглядывая зал. — В Токио на корпоративах каскадеров после такого сочетания обычно вызывали полицию и две скорые. Посмотрим, как развлекаются в древнем Китае то есть, в Империи Сяо».
Рен Цзянь рядом с ней был неподвижен, как ледяная статуя. Он пил вино из нефритового кубка, почти не притрагиваясь к еде, и одним своим присутствием удерживал этот бурлящий котел от взрыва. Его темная, подавляющая аура накрывала зал невидимым куполом.
И всё же, напряжение искало выход. И целью, естественно, была выбрана самая слабая фигура на шахматной доске.
— Мой Господин! — над гулом голосов раздался раскатистый бас.
Со своего места поднялся тучный, краснолицый мужчина с бородой, заплетенной в две косички. На его плечах красовалась шкура белого барса. Это был лорд Чжао, глава клана Стального Когтя — одного из самых влиятельных вассалов Севера.
Музыка смолкла. Зал мгновенно затих, предвкушая зрелище.
— Мы, люди Севера, грубы и неотесанны! — прогрохотал Чжао, выходя в центр зала с чашей вина. — Мы знаем лишь звон стали и вой пурги. Но ходят слухи, что столица славится утонченностью. Ваша новая супруга, Госпожа Мэйлинь — он сделал преувеличенно почтительный поклон в сторону Акиры, но в его маленьких глазках плясали издевательские искры. — Говорят, она получила лучшее воспитание в Империи.
Акира мысленно вздохнула. «Началось. Классическое развитие сюжета. Акт второй, сцена первая: попытка публичного унижения главной героини».
— Не окажет ли достопочтенная Госпожа нам, невежественным варварам, великую честь? — продолжал Чжао, обводя зал широким жестом. — Не усладит ли наш слух игрой на гуцине? Или, быть может, сложит стихотворение о добродетели смирения и покорности жены перед мужем?
По рядам вассалов прокатился тихий, издевательский смешок. Старейшины клана, сидевшие за отдельным столом, переглянулись с явным удовлетворением.
Все в этом зале знали досье принцессы Мэйлинь. Все знали, что она была ленивой, капризной и в жизни не смогла рифмовать два слова, а ее игра на музыкальных инструментах напоминала вопли мартовского кота. Они бросили ей вызов, на который оригинальная Мэйлинь ответила бы истерикой, слезами и криками «Отрубите ему голову!», тем самым подтвердив свою неадекватность.
Рен Цзянь медленно поставил кубок на стол. Его лицо оставалось бесстрастным, но он скосил глаза на Акиру. Он не собирался вмешиваться. Это была ее проверка. Сможет ли она держать удар на публике?
Акира смотрела на раскрасневшегося лорда Чжао. Затем перевела взгляд на старейшин.
Паника? Страх?
Нет. У нее внутри проснулся холодный, профессиональный азарт. В конце концов, до каскадерства она полгода подрабатывала ведущей на сомнительных корпоративах в Осаке. Работа с пьяными хеклерами в зале была ее скрытым талантом.
Она медленно, грациозно поднялась со своего места. Расправила складки изумрудного платья.
— Лорд Чжао, верно? — ее голос, чистый и звонкий, легко прорезал тишину огромного зала.
— Верно, Госпожа, — Чжао ухмыльнулся, ожидая, что она сейчас покроется пятнами и расплачется.
— Гуцин остался в столице, — спокойно произнесла Акира, спускаясь по ступеням возвышения в самый центр зала. — Но вы правы. Я просто обязана поделиться с вами столичной утонченностью. Стихи о добродетели и покорности? Прекрасная тема.
Она остановилась в нескольких шагах от Чжао. Сложила руки перед собой в идеальном, скромном жесте. Зал затаил дыхание. Неужели она действительно попытается?
— Итак, — Акира прочистила горло. И начала читать, придавая голосу фальшиво-возвышенные, придыхательные интонации, пародируя столичных актрис:
«О, я подобна иве над ручьем,.
Склоняю ветви в страхе перед бурей.
Когда мой муж приходит с топором,.
Я заварю чаек и стану дурой!».
Мертвая тишина повисла под сводами Великого Собрания. Кто-то из молодых воинов на задних рядах издал странный звук — не то кашель, не то сдавленный хрюк.
Улыбка лорда Чжао медленно сползла с лица, сменившись выражением искреннего непонимания.
— Что что это было, Госпожа? Это не классическая форма!
— О, простите, я думала, мы здесь ценим честность, а не форму, — Акира мгновенно сбросила образ томной девы. Ее голос стал нормальным — чуть ироничным, громким и прекрасно поставленным для работы на аудиторию. Она повернулась к залу, начав медленно прохаживаться по кругу, как стендап-комик с невидимым микрофоном.
— Понимаете, лорд Чжао, я последние два дня внимательно изучала ваш Север. У вас тут снег полгода, скалы такие острые, что о них можно резать хлеб, а средняя продолжительность жизни ассасина в радиусе километра от моего мужа — три секунды.
Рен Цзянь за столом едва заметно приподнял бровь. Старейшина Бай поперхнулся вином.
— И вот вы, суровые воины, носящие на плечах шкуры убитых вами хищников, просите меня спеть о смирении? — Акира всплеснула руками, искренне возмущаясь. — Серьезно? Если на этот зал прямо сейчас нападет секта Ядовитой Жабы, мне что делать? Взять лютню и сыграть им грустный аккорд, пока они будут резать охрану?
По залу пробежал уже вполне явный смешок. Акира поймала волну. Аудитория начала разогреваться.
— Я вообще не понимаю ваших боевых традиций, — она остановилась возле стола одного из вассалов и бесцеремонно взяла с него яблоко, подкинув его в руке. — Вчера я читала хроники клана. Там написано: «Мастер Линь перед ударом крикнул: "Гнев Парящего Дракона, Рассекающего Облака!"».
Она сделала паузу, обвела взглядом воинов.
— Вы серьезно кричите названия своих приемов перед тем, как их использовать? Зачем?! Это же как если бы повар перед тем, как подать суп, орал: «Внимание! Сейчас я буду сыпать соль!» Вы даете противнику целых четыре секунды, чтобы он просто отошел в сторону!
На этот раз смех был громче. Несколько командиров переглянулись и закивали — видимо, их тоже раздражала эта традиция, навязанная мастерами старой школы.
Лицо лорда Чжао налилось пунцовым цветом. Он понял, что его изящная ловушка превратилась в балаган, где высмеивают его же ценности.
— Госпожа! Вы оскорбляете древнее искусство Ци! — рявкнул он, шагнув к ней. От его массивного тела пошла волна горячего, гневного воздуха. — Вы, женщина, не имеющая ни капли духовной силы, смеете учить нас тактике?!
Воздух в зале мгновенно похолодел. Рен Цзянь положил ладонь на подлокотник трона. Шэн, стоявший в тени, положил руку на эфес меча. Ситуация выходила из-под контроля.
Но Акира не отступила ни на шаг. Она смотрела на разъяренного гиганта снизу вверх с абсолютным, почти академическим спокойствием.
— Я не учу вас тактике, лорд Чжао. Я говорю о здравом смысле, — она подбросила яблоко и поймала его. — Сила Ци — это прекрасно. Но она заставляет вас забывать о базовой физике. Вы слишком полагаетесь на магию и забываете о механике тела.
— Дерзость! — взревел Чжао. — Раз ты такая умная, столичная штучка, докажи!
Прежде чем кто-либо успел вмешаться, лорд Чжао схватил со стола тяжелую бронзовую пиалу. Его рука вспыхнула желтоватым свечением — это была мощная, грубая Ци стихии Земли. Он швырнул пиалу в Акиру.
Снаряд летел не в голову — Чжао не был самоубийцей, чтобы убивать жену Повелителя Севера на его глазах, — а прямо в колени Акиры. Удар должен был раздробить ей чашечку и поставить на колени в прямом и переносном смысле.
Всё произошло за долю секунды.
Рен Цзянь дернулся вперед, чтобы перехватить пиалу, но расстояние было слишком велико.
Акира не закричала. Она не попыталась закрыться руками. Глаза, натренированные вычислять траектории летящих обломков на съемочной площадке, мгновенно оценили скорость и массу летящего бронзового снаряда.
Она сделала ровно полшага назад, смещая центр тяжести.
Когда бронзовая пиала, гудящая от энергии Ци, должна была врезаться в ее колено, Акира резким, хлыстообразным движением выбросила вперед ногу. Но она не била по пиале — это сломало бы ей ступню.
Она поддела снаряд самым краешком носка туфли, используя вращение самой пиалы и ее инерцию.
Базовая кинетика. Перенаправление импульса.
Пиала, подхваченная ее ногой, изменила траекторию. Она скользнула вверх по голени Акиры (порвав тонкий шелк, но не задев кожу), взмыла в воздух по идеальной дуге и.
ХРЯСЬ!
Бронзовый снаряд с оглушительным треском врезался точно в лоб лорду Чжао. Тот даже не успел моргнуть, пораженный тем, что его атака вернулась обратно.
Огромный вассал закатил глаза, пошатнулся, как срубленное дерево, и рухнул на спину, сотрясая каменный пол Великого Собрания.
Звенящая, мертвая тишина снова затопила зал. Бронзовая пиала со звоном покатилась по плитам.
Акира медленно опустила ногу. Поправила разорванный подол изумрудного платья. Затем посмотрела на бесчувственное тело Чжао, потом на онемевшую толпу суровых воинов.
Она откусила кусок от яблока, которое всё это время держала в руке, и громко хрустнула.
— Вот видите? — сказала она с набитым ртом, обводя зал невинным взглядом. — Инерция побеждает пафос. А теперь, если ни у кого больше нет запросов на поэзию, я бы хотела вернуться к ужину. У вас тут отличная жареная утка.
Зал взорвался.
Но это был не взрыв гнева. Это был рев восторга. Молодые воины Северного Клана, которые только что увидели, как хрупкая женщина без капли Ци вырубила одного из самых заносчивых лордов его же оружием, вскочили с мест, стуча кубками по столам.
— Слава Госпоже! — крикнул кто-то с задних рядов.
— Вот это по-нашему! К черту стихи!
Старейшины сидели бледные, открывая и закрывая рты, как выброшенные на берег рыбы. Их идеальный план по унижению столичной выскочки только что превратился в ее триумф.
Акира спокойно, не обращая внимания на овации, вернулась на возвышение. Ее колени мелко дрожали от выброса адреналина, но спина оставалась безупречно прямой. Она села на свое место, положила надкусанное яблоко на блюдо и изящно промокнула губы шелковой салфеткой.
Она посмотрела на Рен Цзяня.
Повелитель Севера сидел, откинувшись на спинку своего резного кресла. Он смотрел на нее, и впервые за всё время их знакомства в его ледяных глазах не было ни подозрения, ни угрозы.
Там плясали смешинки. Уголки его губ — тех самых губ, которые обычно отдавали приказы о казнях, — были приподняты в явной, нескрываемой полуулыбке.
Он поднял свой кубок и слегка наклонил его в ее сторону.
— Твои стихи действительно нестандартны, Мэйлинь, — произнес он так, чтобы услышала только она. — Думаю, лорд Чжао запомнит эту рифму надолго.
— Рада служить идеалам Северного Клана, мой Господин, — Акира тоже взяла свою чашу с чаем, салютуя ему в ответ. — Кстати, пока все отвлеклись, я бы хотела обсудить бюджет на переоборудование тренировочных площадок. Потому что то, что я видела вчера во дворе — это не тренировки, это кружок самодеятельности.
Рен Цзянь тихо рассмеялся. Звук был глубоким, бархатистым и неожиданно приятным. У Акиры по спине побежали мурашки, и на этот раз не от холода или страха.
— Напиши смету, жена, — ответил он, делая глоток вина. — Посмотрим, насколько твоя математика так же хороша, как твоя кинетика.
Акира отвернулась к залу, пряча довольную улыбку.
Сегодня она не просто выжила. Сегодня она заработала авторитет у массовки, взбесила продюсеров-старейшин и, кажется, немного заинтересовала главного героя.
Игра становилась всё интереснее, и таймер «Спящей сакуры» в груди сейчас казался не смертным приговором, а просто жестким дедлайном, который она намеревалась с блеском нарушить.

Глава 7. Токсичная фауна, кипяток как аргумент и внезапный тимбилдинг.

Банкет Равноденствия продолжался, но атмосфера в зале Великого Собрания изменилась.
Воины Северного Клана, которые еще час назад смотрели на Акиру с плохо скрываемой ненавистью, теперь бросали на нее взгляды, полные уважения и легкой опаски. Она сидела за столом, ковыряя палочками жареную утку и притворяясь, что ее совершенно не волнует перешептывание за спиной.
Лорда Чжао унесли лекари, предварительно приведя в чувство, но его позор остался висеть под сводами зала. Старейшины, во главе с лекарем Баем, сидели с лицами людей, случайно откусивших лимон. Их план с треском провалился.
Рен Цзянь, сидевший рядом, пил вино. Его ледяная аура слегка смягчилась, но он по-прежнему оставался бдительным, как хищник на водопое. Акира кожей чувствовала его взгляд, скользящий по залу.
— Ты не ешь, — вдруг сказал он, не поворачивая головы.
— Боюсь, что в утке больше свинца, чем мяса, — парировала Акира, отодвигая пиалу. — Учитывая популярность, которую я сегодня приобрела, я бы предпочла, чтобы еду сначала пробовали те милые дедушки за соседним столом.
Рен Цзянь усмехнулся. Он взял свои палочки, подцепил сочный кусок мяса с ее тарелки и, не моргнув глазом, съел.
— Не отравлено. Ешь. Тебе нужны силы, если собираешься и дальше жонглировать бронзовой утварью.
Акира недоверчиво хмыкнула, но взялась за еду. Утка действительно была восхитительной.
Вечер постепенно перетекал в ночь. Музыканты заиграли что-то более ритмичное, танцовщицы с мечами вышли в центр зала, демонстрируя сложную, но абсолютно непрактичную, по мнению Акиры, хореографию.
— Слишком много лишних движений, — пробормотала она, критически оценивая пируэт одной из девушек. — Если она так повернется в реальном бою, ей отрубят голову быстрее, чем она закончит этот красивый взмах.
— Это ритуальный танец, Мэйлинь, а не боевая стойка, — Рен Цзянь посмотрел на нее с легким недоумением. — Твоя зацикленность на эффективности начинает меня пугать. Ты точно выросла во дворце Императора, а не в тренировочном лагере наемников?
Акира внутренне напряглась. Она заигрывалась. Нужно было срочно переводить тему.
— В императорском дворце, мой Господин, выживает тот, кто умеет отличать красивый яд от смертельного, — философски заметила она, потянувшись за чайником, чтобы налить себе горячего жасминового чая.
Но долить чай она не успела.
Внезапно тяжелые деревянные двери зала Великого Собрания, обычно охраняемые десятком лучших воинов, распахнулись с такой силой, что ударились о каменные стены. Грохот перекрыл музыку.
Танцовщицы с визгом разбежались. Воины мгновенно повскакали с мест, выхватывая мечи.
В дверном проеме стояли не стражники.
Там стояли люди, чьи лица были скрыты за зелеными деревянными масками с изображением уродливых амфибий. Их одежды были грязными, болотного цвета, а от них исходил тошнотворный, сладковато-гнилостный запах.
— Секта Ядовитой Жабы, — процедил Рен Цзянь.
Его голос был тихим, но он эхом разнесся по залу. В мгновение ока Повелитель Севера оказался на ногах. В его руке из ниоткуда материализовался верный цзянь, клинок которого уже начал покрываться слоем морозного инея.
Акира, еще не до конца понимая, что происходит, тоже вскочила, автоматически принимая низкую стойку и прячась за массивный дубовый стол.
«Какого черта?! Я же пошутила про них полчаса назад! Сценаристы, у вас что, микрофоны прослушки стоят?!».
— Нефритовый Клинок! — прохрипел один из людей в зеленых масках, выступая вперед. В его руках было странное оружие — короткие изогнутые серпы на длинных цепях. — Ваше время вышло. Наш Господин передает вам поклон с Южных Болот!
Он взмахнул цепями, и в зал полетела горсть мелких шариков. Ударяясь о каменный пол, они взрывались густым, ядовито-желтым дымом.
— Не дышать! Это «Дыхание Трявесины»! — крикнул старейшина Бай, закрывая лицо рукавом. — Оно парализует Ци!
Зал погрузился в хаос. Воины Севера, закаленные в боях, бросились на врагов, но ядовитый дым делал свое дело. Те, кто вдохнул его, падали на колени, кашляя кровью, их духовная сила рассеивалась. Ассасины Секты Жабы, защищенные своими масками, двигались в дыму с пугающей скоростью, орудуя серпами и отравленными дротиками.
Акира прижалась к полу, закрыв нос и рот шелковой салфеткой. У нее не было Ци, чтобы ее парализовать, но дышать этим дерьмом она явно не собиралась.
Рен Цзянь не стал ждать, пока дым рассеется.
Он сделал выпад. Это было невероятно красиво и смертоносно. Его меч оставлял в воздухе ледяные дуги, замораживая ядовитый дым и превращая его в безобидные белые снежинки, падающие на пол. За несколько секунд он оказался в гуще врагов. Трое ассасинов рухнули замертво, даже не успев понять, что их убило.
Но нападавших было слишком много. Они лезли в окна, пробивая бумажные створки, спрыгивали с балок под потолком. Это была спланированная, массовая атака.
Акира, сидя под столом, лихорадочно соображала. Ей нужно оружие. И ей нужно укрытие.
Краем глаза она заметила движение. Один из ассасинов, обойдя основной бой, пробрался к возвышению. Он явно метил не в Рена, который был занят уничтожением его товарищей, а в нее — слабую, отравленную жену Повелителя Севера, чья смерть нанесла бы колоссальный удар по репутации клана.
Ассасин запрыгнул на стол, возвышаясь над прячущейся Акирой. В его руке блеснул кинжал, покрытый зеленоватой слизью.
«Кинетика, Акира. Думай, как каскадер. У тебя нет силы, но у тебя есть реквизит».
Она бросила взгляд на то, что оставалось на столе. Блюдо с уткой, пиалы с вином и тяжелый чугунный чайник, который слуги только что принесли, чтобы долить ей чай. Он стоял на крошечной угольной жаровне и всё еще кипел.
Ассасин издал гортанный крик и прыгнул на нее сверху вниз.
Акира не стала уворачиваться. Она схватила чайник голой рукой за раскаленную ручку, игнорируя жгучую боль, и единым, слитным движением швырнула его прямо в лицо летящему врагу.
Удар был точным. Чайник врезался в уродливую деревянную маску. Чугун треснул, и крутой, обжигающий кипяток, смешанный с заваркой жасмина, залил глаза, шею и грудь убийцы.
Ассасин взвыл нечеловеческим голосом, выронил кинжал и рухнул на пол, катаясь и срывая с себя маску вместе с обваренной кожей.
Акира не стала ждать, пока он придет в себя. Она схватила выпавший отравленный кинжал, обернув его рукоять салфеткой (чтобы не коснуться яда), и точным ударом вогнала его прямо в шею бьющегося в агонии врага. Тот дернулся и затих.
Она тяжело дышала, глядя на свои обожженные пальцы.
«Ну вот. Теперь я официально убийца в этом мире. Поздравляю с дебютом, Акира».
Но праздновать было рано.
С громким треском рухнула одна из колонн зала — кто-то из ассасинов использовал взрывчатку. В поднявшейся пыли и дыму Акира увидела, что Рен Цзянь оказался в окружении пятерых врагов, вооруженных теми самыми серпами на цепях.
Они действовали слаженно, как стая волков. Цепи со свистом рассекали воздух, опутывая ледяной клинок Рена, сковывая его движения. Он замораживал звенья, разбивая их, но на их место тут же летели новые.
Акира видела то, чего не видел Рен, отвлеченный боем.
С балки прямо над ним бесшумно спускался еще один ассасин. В его руке был зажат духовой пистолет с отравленной иглой. Он целился прямо в открытую шею Повелителя Севера.
«Блин! Главный герой не может умереть в седьмой главе!» — пронеслось в голове Акиры.
Она выскочила из-за стола. Расстояние было слишком большим, чтобы добежать. Оружия дальнего боя у нее не было.
— Рен! Наверху! — крикнула она во всё горло.
Но в грохоте битвы ее голос потонул. Ассасин поднес трубку к губам.
Акира действовала на одних инстинктах. Она схватила тяжелый поднос из чеканного серебра, на котором еще недавно лежали фрукты. Размахнулась, вкладывая в бросок всё свое отчаяние, боль от обожженных пальцев и остатки физических сил, и швырнула его, как диск.
Серебряный поднос, вращаясь в воздухе, пролетел через половину зала. Он не убил ассасина. Но он со звонким лязгом врезался в духовую трубку ровно в тот момент, когда тот выдохнул.
Трубка дернулась. Отравленная игла со свистом пролетела в миллиметре от щеки Рен Цзяня, оцарапав кожу, и вонзилась в плечо одного из нападавших с цепями. Тот мгновенно позеленел и рухнул замертво.
Рен Цзянь, наконец, услышал предупреждение. Он вскинул голову, увидел ассасина на балке и, не раздумывая, метнул в него сгусток ледяной Ци. Убийца превратился в глыбу льда и с грохотом обрушился на пол, разлетевшись на куски.
Оставшиеся в живых члены секты, поняв, что внезапность потеряна, а их командиры мертвы, начали отступать. Они снова бросили дымовые шашки и растворились в ночи так же быстро, как и появились.
Зал Великого Собрания представлял собой руины.
Стонали раненые, догорал огонь на опрокинутых жаровнях. Лекари, пришедшие в себя, уже бросились оказывать помощь.
Акира стояла посреди этого хаоса, тяжело дыша. Ее изумрудное платье было порвано и залито чужой кровью. Рука горела от ожога. Она перевела взгляд на Рен Цзяня.
Повелитель Севера стоял среди трупов. Его грудь тяжело вздымалась. На щеке, там, где прошла отравленная игла, выступила капелька крови, быстро чернеющая от яда. Но его мощная Ци стихии Воды уже начала локализовать токсин, покрывая царапину коркой льда.
Он медленно повернулся к Акире. В его глазах было столько эмоций, что их хватило бы на десяток обычных людей. Шок. Неверие. И что-то еще, глубокое и темное, чему Акира не знала названия.
Он подошел к ней. Шаги были тяжелыми.
— Ты — его голос был хриплым, сорванным. — Ты спасла мне жизнь.
Акира посмотрела на поднос, валяющийся в луже крови, затем на чайник, разбившуюся маску и труп ассасина у возвышения.
— Я просто бросалась посудой, — она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. Адреналин отступал, уступая место зверской усталости. — Знаешь, в моей семье всегда говорили: если не можешь убить врага мечом, ошпарь его чаем. Старинная столичная поговорка.
Она покачнулась. Слабость от отравленного тела Мэйлинь и колоссального перенапряжения наконец взяла свое. В глазах потемнело. Пол пошел навстречу.
Но она не упала.
Сильные, холодные руки подхватили ее прежде, чем она коснулась камня. Рен Цзянь прижал ее к себе. От его брони пахло кровью, озоном и льдом, но сейчас это был самый безопасный запах в мире.
— Лекаря! — прогремел его голос так, что затряслись уцелевшие стекла. — Бая ко мне, живо!
Он посмотрел на ее обожженную, покрытую волдырями руку. Его ледяные пальцы осторожно, почти нежно, обхватили ее запястье. Он пустил тонкую струйку охлаждающей Ци, снимая боль. Акира выдохнула, прикрыв глаза.
— Ты сумасшедшая, Мэйлинь, — прошептал Рен Цзянь, глядя на ее бледное лицо. — Зачем? Зачем ты подставилась под удар, чтобы спасти того, кто хотел твоей смерти?
Акира приоткрыла один глаз.
— Потому что, — пробормотала она, чувствуя, как сознание уплывает в темноту, — мы с тобой в одной лодке. И если ты умрешь кто будет лечить меня от «Сакуры»? Эгоизм, мой Господин. Чистый, неразбавленный эгоизм.
Она провалилась в спасительный обморок, не увидев, как Рен Цзянь осторожно поднял ее на руки, словно она весила не больше перышка. И как он, Повелитель Севера, не обращающий внимания на паникующих вассалов и стонущих раненых, понес свою жену — шпионку, злодейку и сумасшедшую — прочь из разрушенного зала, прямо в свои личные покои.
Первый акт этой безумной пьесы был сыгран. И ставки в ней взлетели до небес.

Глава 8. Корпоративный договор, постельный режим и основы фиктивного брака.

Пробуждение было подозрительно комфортным.
Никаких сквозняков, воющих в щелях бумажных окон. Никакого запаха пыли и мышиного помета. Акира открыла глаза и уставилась в потолок, задрапированный тяжелым черным шелком с серебряной вышивкой. Под спиной ощущалась не жесткая доска с тонким матрасом, а настоящая перина, в которой можно было утонуть. В воздухе витал тонкий, прохладный аромат сандала, сосновой хвои и озона.
Акира моргнула, анализируя ситуацию.
«Так. Я не в Павильоне Одинокой Ивы. И я, судя по всему, не в раю для каскадеров, потому что правая рука болит так, словно ее засунули в промышленный тостер».
Она попыталась приподняться на локтях. Правая ладонь, которой она вчера схватила раскаленный чугунный чайник, была густо намазана какой-то пахнущей мятой и ментолом мазью и аккуратно забинтована чистым белым льном. Боль отступила, превратившись в терпимое тупое пульсирование.
Воспоминания о вчерашнем банкете нахлынули лавиной. Стендап перед лордом Чжао, бронзовая пиала, ядовитый дым, крики, летящий серебряный поднос и руки Рен Цзяня, подхватившие ее перед тем, как она отключилась.
Акира оглядела комнату. Массивная мебель из темного дерева, стойка с оружием у стены, идеальный, почти маниакальный порядок. Никаких женских побрякушек.
— Только не говорите мне, что это покои Главного Босса, — пробормотала она вслух, откидываясь на подушки. — Какое заезженное клише.
— Учитывая, что ты едва не заработала болевой шок и истощение Ци, «Главный Босс» счел нецелесообразным тащить тебя через весь двор на морозный ветер, — раздался спокойный, низкий голос от дверей.
Акира повернула голову.
Рен Цзянь стоял прислонившись плечом к дверному косяку. На нем не было ни брони, ни парадных одежд — только простые темно-серые брюки и свободная рубашка, ворот которой был распахнут, открывая ключицы и часть мускулистой груди. Волосы были небрежно собраны на затылке. Выглядел он так, словно не спал всю ночь. На его скуле темнела тонкая линия — след от отравленной иглы, который он, судя по всему, успешно нейтрализовал.
В руках он держал небольшую фарфоровую пиалу, от которой поднимался пар.
— Доброе утро, мой Господин, — Акира натянула шелковое одеяло до подбородка. — Надеюсь, я не пускала слюни на твои элитные подушки?
Рен Цзянь не ответил на шутку. Он подошел к кровати, поставил пиалу на прикроватный столик и посмотрел на Акиру так, словно видел ее впервые. Взгляд был тяжелым, сканирующим, пробирающимся под кожу.
— Выпей, — он кивнул на пиалу. — Это отвар из снежного женьшеня. Лекарь Бай заварил его лично. Он восстанавливает силы.
— Бай? Тот самый старикашка, который вчера надеялся, что я подавлюсь ужином? — Акира скептически приподняла бровь. — Если там мышьяк, предупреди сразу. У меня аллергия.
— Если бы я хотел твоей смерти, Мэйлинь, я бы просто позволил тому ассасину выпустить иглу мне в шею, а потом клан разорвал бы тебя на куски, обвинив в сговоре с Сектой Жабы. Пей.
Логика была железной. Акира взяла пиалу здоровой левой рукой и залпом выпила содержимое. Отвар оказался горьким, как неразделенная любовь, но стоило ему попасть в желудок, как по телу разлилось приятное тепло. Слабость, вызванная «Спящей сакурой», немного отступила.
Она поставила пустую посуду на столик и встретила взгляд Рена.
Повисла тишина. Это была не та враждебная тишина, что в первые дни, а густая, выжидательная пауза. Они оба знали, что правила игры изменились.
— Семнадцать убитых со стороны клана, — вдруг заговорил Рен Цзянь, глядя в сторону окна. — Двадцать три тяжело раненых. Секта Жабы потеряла сорок человек, включая двух мастеров цепи. Они отступили, поняв, что я не парализован дымом.
— Мои соболезнования вашим потерям, — искренне сказала Акира. Она знала, что такое терять людей на площадке. — Но давай начистоту, Рен. Они не могли просто так войти в Великое Собрание. Я каскадер в смысле, я женщина наблюдательная. Ваша охрана стояла на каждом метре.
Рен Цзянь медленно перевел на нее взгляд. Его глаза потемнели.
— Кто-то открыл им южные ворота, — произнес он холодно. — И кто-то подменил благовония в зале на те, что маскируют запах болотного газа, чтобы мы не почувствовали их приближения.
— Крот, — кивнула Акира. — Причем высокопоставленный. Обычный стражник не имеет доступа к ритуальным жаровням. Это кто-то из старейшин. Или командиров. Тот, кто точно знал, где ты будешь сидеть, и кто гарантировал ассасинам, что ты будешь отвлечен на представление со стихами лорда Чжао.
Рен Цзянь пододвинул стул и сел напротив кровати. Он подался вперед, сцепив руки в замок.
— Зачем ты метнула тот поднос, Мэйлинь?
Вопрос прозвучал без всякого перехода. Прямо в лоб.
— Ты ненавидишь меня, — продолжил он, не давая ей ответить. — Твой отец послал тебя сюда на верную смерть. Мои люди презирают тебя. Служанки пытались подсунуть тебе пояс с иглами. Вчера ты могла просто забиться под стол и переждать. Смерть Главы Клана посеяла бы хаос, в котором ты могла бы сбежать обратно в столицу. Но ты подставилась. Ты обожгла руку, спасая мою жизнь. Зачем?
Акира смотрела в его пронзительные, цвета зимнего неба глаза. Врать сейчас было нельзя. Полуправда тоже не сработает. Этот мужчина чувствовал ложь, как гончая чует кровь.
Она вздохнула и откинулась на подушки.
— Рен Цзянь. Давай опустим лирику про супружеский долг и внезапно вспыхнувшую любовь. Я спасла тебя по одной очень простой, эгоистичной причине.
Она распахнула ворот своей ночной рубашки ровно настолько, чтобы показать верхнюю часть ключицы. Бледно-розовый бутон «Спящей сакуры» под кожей словно пульсировал, отвечая на биение ее сердца.
Рен чуть сузил глаза, глядя на метку смерти.
— Если ты умрешь, — твердо сказала Акира, — я умру следом. Клан действительно разорвет меня на куски, как только ты перестанешь дышать. Но даже если я чудом сбегу — этот таймер убьет меня через год. Ты — моя единственная медицинская страховка. Ты нужен мне живым, Рен. По крайней мере до тех пор, пока мы не выжжем эту дрянь из моего тела.
Рен Цзянь долго молчал. Его лицо оставалось непроницаемым маской, но Акира заметила, как дрогнул кадык на его горле.
Честность. Грубая, циничная, холодная честность. Это было последнее, что он ожидал услышать от столичной принцессы, выросшей в атмосфере интриг и сладкой лжи.
Уголок его губ медленно пополз вверх, образуя кривую, но удивительно искреннюю усмешку.
— Значит, я для тебя просто лечебник с мечом.
— Эксклюзивный лечебник премиум-класса, — поправила Акира. — И, раз уж мы перешли на уровень откровений, я предлагаю тебе сделку. Настоящую сделку, а не те расплывчатые обещания, что мы бросали друг другу в купальне.
Рен откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая, что готов слушать.
— У тебя в клане завелась крыса, — Акира начала загибать пальцы здоровой левой рукой. — Эта крыса организовала убийство твоего брата в столице три года назад — да, я уверена, что это связано. Эта же крыса пыталась убить меня поясом с иглами, чтобы спровоцировать войну с Империей. И эта же крыса вчера открыла двери Секте Жабы. Тебе нужно найти предателя, но ты не можешь действовать открыто. Ты — Глава. Если ты начнешь репрессии без доказательств, вассалы поднимут бунт.
— Продолжай, — голос Рена был тихим, но в нем слышался неподдельный интерес.
— Тебе нужна приманка. Громкая, раздражающая, непредсказуемая приманка, которая будет отвлекать внимание Совета Старейшин на себя, пока ты копаешь, — Акира ткнула пальцем себе в грудь. — Я идеально подхожу на эту роль. Я — столичная злодейка. Я буду требовать невозможного, ломать ваши древние традиции, устраивать скандалы и всячески дестабилизировать психику ваших старцев. Я заставлю предателя нервничать. А нервные люди совершают ошибки.
— Ты предлагаешь стать мишенью, — констатировал Рен Цзянь. — После того, как ты сорвала их план на банкете, они и так будут пытаться тебя устранить. Но если ты начнешь провоцировать Совет ты не проживешь и месяца. У тебя нет Ци, чтобы защитить себя.
— Вот тут-то и вступаешь ты, мой ледяной муж, — Акира хищно улыбнулась. — Моя часть сделки — я работаю детективом под прикрытием жены-самодурки. Нахожу крота, вытаскиваю на свет доказательства убийства твоего брата и спасаю твой клан от развала изнутри. А твоя часть сделки.
Она выдержала эффектную паузу.
— Во-первых, ты обеспечиваешь мне абсолютную, параноидальную защиту. Никаких отравленных чаев, никаких случайных падений со скалы. Во-вторых, ты даешь мне неограниченный бюджет на реорганизацию внутреннего двора — мне нужна своя агентурная сеть из слуг. И в-третьих, самое главное. Когда мы поймаем крысу ты найдешь способ выжечь «Спящую сакуру» из моей груди. Даже если для этого придется отдать часть своей силы.
Рен Цзянь смотрел на женщину перед собой.
Ее волосы растрепались, правая рука была забинтована, а в груди тикал механизм смертельного яда. Но в ее глазах горел такой яркий огонь жизни и такой острый интеллект, что он на мгновение забыл о том, чья она дочь.
Она не просила пощады. Она предлагала партнерство на равных.
— Это безумие, — тихо сказал Повелитель Севера. — Ты не воин и не политик. Ты играешь в игру, правил которой не понимаешь.
— Я понимаю главное правило любой игры, Рен: выживает тот, кто пишет сценарий, а не тот, кто его читает, — отрезала Акира. — Так что? Мы заключаем корпоративный договор, или мне начинать выбирать дизайн для своего саркофага?
Рен Цзянь поднялся со стула. Он подошел к окну и распахнул деревянные створки. В комнату ворвался холодный, колкий утренний ветер, несущий запах снега с горных вершин.
Он молчал несколько долгих минут. Акира не торопила его. Она знала: сейчас решается не просто ее судьба, решается ход всей этой чертовой истории.
Наконец, Рен развернулся. Его лицо было серьезным, а в глазах-льдинках застыла непреклонная решимость.
Он подошел к кровати, достал из-за пояса свой охотничий кинжал в простых кожаных ножнах и положил его на одеяло перед Акирой.
— В Северном Клане не подписывают бумаги, когда речь идет о жизни и смерти, — произнес он глубоким, вибрирующим голосом. — Мы даем клятвы на стали.
Акира посмотрела на кинжал. Затем перевела взгляд на Рена.
— Я, Рен Цзянь, Повелитель Севера, принимаю твои условия, Мэйлинь из Империи Сяо, — его слова звучали как древнее заклинание, впечатывающееся в пространство. — Я клянусь защищать тебя от клинка, яда и предательства. Я клянусь дать тебе власть в этих стенах. И я клянусь, что если ты принесешь мне голову предателя я сделаю всё, что в моих силах, чтобы очистить твою кровь от яда. Даже если это будет стоить мне моей Ци.
Акира почувствовала, как по спине пробежал благоговейный холодок. Это было по-настоящему. В этом не было фальши съемочной площадки.
Она неловко потянулась левой, здоровой рукой, взяла кинжал за рукоять. Металл был приятно тяжелым.
Она посмотрела в глаза мужу.
— Я, Аки — она вовремя прикусила язык, чуть не назвав свое настоящее имя, — Мэйлинь. Принимаю твою клятву. Я обязуюсь быть занозой в заднице твоего Совета Старейшин, найти крысу и не умереть в процессе. Договор заключен.
Она протянула ему руку — не для поцелуя, не для поклона. Для обычного, крепкого рукопожатия.
Рен Цзянь на мгновение растерялся, глядя на ее раскрытую маленькую ладонь. В этом мире женщины так не делали. Но он уже начал привыкать к тому, что его жена нарушает все возможные законы логики и этикета.
Он протянул свою огромную, мозолистую от меча руку и крепко сжал ее ладонь. Его кожа была холодной, ее — горячей от недавнего отвара. Контраст был разительным, но почему-то удивительно правильным.
— Но запомни одно, жена, — его голос стал на октаву ниже, а большой палец едва заметно погладил ее запястье, прежде чем он отпустил ее руку. — Это фиктивный союз ради выживания. Если ты попытаешься вести двойную игру и предашь меня в пользу своего отца я лично сломаю тебе шею. И никакие подносы тебя не спасут.
— Договорились, — Акира лучезарно улыбнулась, откидываясь обратно на подушки. — Если я решу тебя предать, я пришлю письменное уведомление за две недели. А теперь, партнер, раз уж мы всё прояснили не мог бы ты прислать сюда служанок? Мне нужно переодеться. Моя карьера токсичной стервы начинается прямо сейчас, и я не могу опоздать на свой первый рабочий день.
Рен Цзянь покачал головой, в его глазах снова мелькнула та самая теплая, искрящаяся смешинка, которую она видела вчера на банкете.
Он развернулся и направился к двери.
— Обустраивайся в моих покоях, Мэйлинь. В Павильон Одинокой Ивы ты не вернешься. Если мы изображаем любящих союзников, мы должны жить вместе.
Акира поперхнулась воздухом.
— Подожди, что?! Жить в одной комнате? Мы об этом не договаривались!
— Добро пожаловать в фиктивный брак, принцесса, — бросил Рен через плечо, скрываясь за дверью. — Привыкай.
Акира осталась одна в огромной, пропахшей сандалом спальне Повелителя Севера. Она посмотрела на забинтованную руку, на оставленный кинжал, а затем перевела взгляд на огромную, двуспальную кровать.
Романтическая комедия набирала обороты с пугающей скоростью, грозясь в любой момент обернуться кровавым боевиком.
— Ладно, — выдохнула Акира, глядя в потолок. — Первый акт закрыт. Камера, мотор, погнали. Выживание злодейки в Цзянху объявляется открытым.