Тень Страха

Часть 1. Глава 1.

Глава 1.

Полуденный зной душил. Воздух над площадью дрожал, словно над раскаленной сковородой. Пахло потом, лошадьми, засахаренным арахисом, подгнившими на солнцепеке фруктами, смолой, свежей древесиной. Ушлые торговцы, в преддверии зрелища, жарили орешки, пока в центре площади заканчивали сколачивать помост для казни. Совсем скоро здесь должно было стать еще жарче.

Прямо как в аду — где было бы самое место всем присутствующим.

Я стояла на балконе городской ратуши, держала бокал с разбавленным вином и делала вид, что наслаждаюсь привилегией быть среди знати. Вежливо благодарила за комплименты и озвучивала встречные. Охотно рассказывала дамам, откуда столь редкое кружево и украшения. Ускользала от расспросов о себе. Терпеливо сносила завуалированные намеки на неблагородное происхождение. Старательно, очень старательно держала язык за зубами — во избежание досадного инцидента.

Мой мнимый женишок блаженствовал в центре внимания. Мало того, что выпал шанс похвастаться юной красоткой, смотрящей на него с тупым молчаливыми обожанием, — сегодня герцог Арон Гревальский имел честь был распорядителем казни от лица местной инквизиции и потому упивался всеобщим почетом и уважением.

Забавно, он даже не замечал, что большинство званых гостей теперь его отчего-то побаиваются. Дурацкий, пустой страх аристократов перед таким же надушенным индюком, как они сами, просто наделенным чуть большей призрачной властью. Недостаточно сильный, чтобы пробудить мой дар. Но из-за него по коже все равно то и дело пробегали мурашки.

— Элина, ты — чудо, — лениво промурлыкал Гревальский, отвлекая меня от мрачных мыслей. — Сегодня все разговоры только о тебе.

Я покосилась на него с плохо скрываемым удивлением. Комплимент без упоминания себя любимого? Его что, тепловой удар хватил?

Герцог развалился в кресле неподалеку, пощипывая виноград. Взгляд не отлипал от меня. Вернее, от чересчур глубокого для такого мероприятия декольте. По крайней мере, теперь понятно, откуда столь невиданная щедрость при покупке дурацкого платья. Мне не оставалось ничего другого, кроме как смириться с ролью выставочного экспоната. Благодушие Гревальского — залог успеха моих планов, так что, черт с ним, пусть пялится.

— Вернее, о нас, — герцог отщипнул от грозди еще одну виноградину. — Всем интересно, где я сумел отхватить такую прелесть, пусть и без родословной.

А, нет, не перегрелся. Отозваться о собственной невесте, словно о племенной кобыле — вот это вполне в его духе.

Я не ответила, растянув губы в очередной смущенной улыбке. Молчание в диалоге с этим придурком было для меня привычным делом.

Снизу послышались одобрительные возгласы. Народу собиралось все больше, люди толкались, громко спорили за лучшее место, старались пробиться поближе к помосту, где уже раскладывали хворост вокруг столба. Некоторые женщины держали за руки детей, в толпе то и дело сновали подростки. Многие присутствующие выглядели довольно нарядно.

Ну конечно. Разве публичная казнь ведьмы — не достойный повод устроить семейный праздник?

От приступа злости я вцепилась в каменные перила с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Стоило дважды подумать, прежде чем согласиться с уговорами прийти сюда.

— Элина? Ты как-то побледнела, — недоуменно вскинул брови Гревальский.

— Просто немного душно, — вымученно скривилась, нервно убрав с лица фальшивую светлую прядь. — Наверное, стоит ненадолго уйти в тень.

— И пропустить оглашение мною приговора? Полно. Сейчас начнется самая главная часть, — герцог кивком указал в сторону помоста. — Потерпи, пока хотя бы костер не разожгут, потом можешь уйти.

Толпа снова возбужденно загалдела, привлекая мое внимание. Я опустила глаза вниз как раз в тот момент, когда на помост выволокли злокозненную «ведьму»

Худенькая, в оборванном грязном платье, в синяках и ссадинах, с растрепанными волосами — она едва волочила ноги под грузом кандалов. Стража бесстрастно подпихивала ее в спину. Даже на расстоянии, даже сквозь гвалт зевак я слышала, как она плачет, хнычет, просит о пощаде. Лишь когда «ведьму» швырнули на помост, она затихла, сжалась в комок, испуганно глядя на толпу и плотнее запахивая на груди разорванный ворот. Только тогда я смогла разглядеть ее лицо, и меня передернуло от омерзения.

— Это же ребенок, — сдавленно выдохнула я.

— Элина, не драматизируй, — Гревальский заметно поморщился, поднявшись со своего кресла. — Ей целых шестнадцать лет, да и кавалер уже был. Ведьмы рано взрослеют.

От тона, которым это было сказано, мне захотелось вмазать герцогу, да так, чтобы зубы собирали всей толпой. Перила пришлось стиснуть еще сильнее.

— В чем же ее вина?

— Не забивай свою очаровательную головку, — Гревальский невозмутимо потрепал меня по щеке, даже не подозревая, как сильно рискует лишиться пальцев.

— Я просто хочу понять, за что с ней так? Что нужно сделать, чтобы заслужить такую расправу?

— Она сама признавалась своему дружку в колдовстве, — пожал плечами герцог. — Вылечила его семью от смертельной лихорадки, делала защитные амулеты. К счастью, парень оказался сознательный и богобоязненный.

К горлу подступила дурнота, не имеющая ничего общего с жарой или тесным корсетом. Привкус железа на языке не смывался вином, сколько бы глотков я не сделала.

Глава 2.

Закончив вносить в свиток новые рукописи, поступившие на хранение, я раздраженно откинулась на спинку стула. Работа архивариуса была несложной, не особенно пыльной, но уже порядком надоела. Во-первых, я никогда еще так долго не притворялась невинной овечкой, что не в состоянии сказать в ответ даже грубого слова. Во-вторых, после того шоу на площади, вздрагивала от каждого шороха, ожидая явления бывшей свиты.

Но больше всего меня выводил из себя Гревальский. Сорванная казнь и подпаленная шевелюра столь сильно ранили его тщеславное сердце, что мерзавец обо мне вспомнил лишь на следующий день. Да и то, когда я сама явилась к нему с отрепетированным покаянием за побег и фантастической историей, как меня обокрали. Герцог на все оправдания просто махнул рукой. С того дня он постоянно нудел, огрызался, придирался к прислуге и был сильно не в духе. По перешептываниям горничных я поняла, что инквизиция его по головке за сорванное мероприятие не погладила. Никто не знал, что было в письме, которое получил Гревальский сразу по возвращении домой, но в тот вечер он рвал и метал.

Вообще-то его страдания меня мало волновали. А вот отказ вернуться к обсуждению моего доступа в закрытую секцию архива — весьма. Я на чертову казнь-то поперлась исключительно, чтобы умаслить ублюдка, а теперь ему, видите ли, было не до того.

Можно было бы наплевать на все и получить нужное без лишних церемоний. Но во мне теплилась отчаянная надежда, что мои выходки на площади все же не привлекли ненужного внимания. Поэтому, тщательно все обдумав, я решила не рисковать попусту. Нэйт в чем-то была права, мы только обосновались в этом мире, надо сказать, не самом плохом. После двух последних лет такое относительное спокойствие — роскошь, которой не хотелось себя лишать.

Тем более никто не мешал продолжать тайные попытки полистать нужные книги.

Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что вокруг никого, и бесшумно скользнула в сторону дальних стеллажей, доступ к которым был весьма ограничен. Черт его знает, где именно сейчас главный смотритель, но пока Витор отсутствует в поле зрения, можно и покопаться в секретных летописях. В конце концов, рано или поздно мне должно повезти с поисками.

Однако, явно не сегодня. Стоило приблизиться к заветному шкафчику, как за спиной раздался удивленный голос смотрителя:

— Элина? Ты разве не собиралась сегодня уйти пораньше?

— Как раз пошла за сумкой, — улыбнулась я Витору со всем возможным обаянием, мысленно поблагодарив темных богов, что дорога к каморке архивариусов пролегает непосредственно мимо заветного стеллажа. — До завтра!

Главный смотритель рассеянно кивнул, усевшись за рабочий стол, расположенный, как назло, на входе в особую секцию. К счастью, он настолько погрузился в свои бумажки, что не заметил моей разочарованной гримасы, плохо вязавшейся с образом.

На улице снова стояла отвратительная жара, и даже под вечер она преследовала жителей города: раскалившись под полуденным зноем, камни мостовой и зданий охотно возвращали жар в и без того теплый воздух. Обычно пешая дорога до дома не прельщала, но сегодня я готова была и прогуляться. Вечером предстоял официальный прием по случаю помолвки, и я не имела ни малейшего желания там присутствовать.

Задумавшись о своем якобы женихе, я едва не упустила момент, когда по рукам пробежали до боли знакомые щекочущие иголочки от близкого присутствия другого алата. Передернувшись от мерзкого чувства, я нырнула в тень ближайшего проулка и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Кто-то из пернатых был совсем рядом, но вот плохо это или хорошо — понять сложно.

Мимо в сторону архива синхронными шагами практически проплыли над мостовой двое молодых людей. Я увидела их лица только сбоку, мельком, но вжалась в стену так, будто пыталась с ней слиться. Одни из лучших ищеек из свиты моего бывшего покровителя, специализирующиеся на поиске тех, кто перешел Вильгельму дорогу.

Первой мыслью было сразу бежать прочь из этого мира, не теряя ни минуты форы. Я не верю в совпадения, и если эти двое здесь, значит, мои надежды рухнули, бывшая свита все же вышла на след. Но, дьявол, как же было жаль бросать на полпути попытку заполучить хотя бы бестиарий из библиотеки Гревальского! И потом, здесь оставалась Нэйт, которая ни сном ни духом о появлении Вильгельмовских прихвостней. Обругав бывшего покровителя последними словами, я осталась в переулке, решив дождаться, пока ищейки покинут архив.

Спустя примерно полчаса томительного ожидания они вышли на улицу. Довольными гаденыши не выглядели, что лично меня не могло не радовать: видимо, не получили желаемого. Проводив взглядом их затухающий портал, я быстро перескочила улицу и нырнула в прохладу архива.

— Ты же ушла вроде? — опешил юноша-помощник, который едва не подвернулся под ноги.

— Кое-что забыла, — отмахнулась я. — Скажи, а кто только что вышел отсюда?

— Без понятия, — невольно поежился паренек. — Неприятные какие-то. Приходили к Витору, спрашивали про книжки и девушку.

— Книги? — с замиранием сердца уточнила я. — Какие еще книги?

— Да я не понял, — пожал плечами мальчишка, даже не задумавшись, почему меня это интересует. — Вроде спрашивали у главного, не приходила ли за старыми книгами девушка со странными волосами, бордовыми. Он с того момента такой мрачный и задумчивый, что аж жуть берет.

Дальше слушать словоохотливого парнишку я не стала, все и так было понятно.

Глава 3.

Я ни на мгновение не засомневалась, что высокий брюнет, ворвавшийся в библиотеку вместе с Гревальским, и есть Гончий. Но все же не смогла отказать себе в маленькой дерзости: насмешливо подкинула на руке увесистый томик и только потом шагнула в портал. Осознание, что больше не придется разыгрывать спектакль перед осточертевшим герцогом, в ту секунду было куда сильнее страха за собственную жизнь. Чувство облегчения даже притупило боль в руках, оставшуюся от воздействия чар. Пришлось дать себе мысленную оплеуху, чтобы не улыбаться слишком широко.

Портал вывел меня в узком безлюдном переулке чуть дальше городского книгохранилища. Осмотревшись, я запустила целую цепочку переходов через самые достопримечательные места столицы, от портового борделя до королевского дворца, которая в итоге завершилась в том же месте, где началась. Если мой внезапно нарисовавшийся преследователь решит «подцепить» оставшийся от пространственного перемещения след, его ждет увлекательный туристический маршрут с неприятным сюрпризом в конце.

Усмехнувшись, я быстрым шагом направилась к дому Нэйт. Шутки шутками, а я наслышана про особый талант этой братии: порой Гончие чуют свою жертву не то на уровне интуиции, не то буквально носом, за что, собственно, славная гильдия носит такое название. Проверять эти слухи на себе не хотелось.

По лестнице я взлетела вихрем, пинком распахнула дверь в комнату Нэйт. Алату, которая шустро перебирала вещи в шкафу, разделяя их на сумку и мусорную корзину, от моего внезапного и громкого явления буквально подкинуло на месте. Медленно выдохнув, Нэйт подозрительно покосилась:

— Удалось? Таки выдурила у Гревальского подарочек?

— Можно сказать и так, — я досадливо поморщилась. — Была на полпути к успеху обольщения, когда мне помешал Гончий. Пришлось импровизировать и воровать. Так что, давай…

— Гончий?! Здесь?! Ты же говорила, что в этом мире их практически не бывает! — алата чуть не задохнулась от возмущения.

— Видимо, если немного накуролесить, они появляются и тут, — мое спокойствие было почти искренним. — Не надо так бурно реагировать. Он за мной по пятам не бежит, да и вряд ли вообще страшнее Вильгельма.

— Но явился по нашу душу? — не отпустила тревога Нэйт.

— Скорее по душу ведьмы, что спалила площадь, — пожала я плечами, усевшись в кресло и закинув ногу на ногу, будто не имела к тому никакого отношения. Многократно уменьшенный краденый фолиант топорщился за пазухой. — Ибо как еще можно объяснить его появление у Гревальского?

Я вдруг замолчала, невольно нахмурившись. Если так подумать, в библиотеке Гончий совсем не выглядел удивленным внезапной встречей с алатой в моем лице. Довольно странно.

— Что будем делать? — Нэйт, видя полное отсутствие паники с моей стороны, и сама успокоилась, вернулась к сборам. — Убирать? Или бежать?

— Не знаю, — вздохнула я. — И то, и другое одинаково невыгодно. Если от него избавиться, можно снова нарваться на травлю со стороны Гильдии. Мне лично хватило прошлого раза, когда несколько месяцев из дома было не выйти. Если бежать — где гарантия, что не выследит? Нам сейчас совсем не с руки вести его за собой.

— Почему? — прищурилась алата.

— Потому что Вильгельм снова ставит палки в колеса и посылает своих ищеек, — ласково, как умалишенной, напомнила я девушке. — А борьба на два фронта — сомнительный путь к победе.

Недовольное фырканье Нэйт я как всегда оставила без внимания, погрузившись в собственные мысли. Ведь, правда, что делать с этим Гончим?

— Я готова, — вывела меня из раздумий алата спустя какое-то время. — Только надо…

— Забудь, — взмахом руки оборвала ее я. — Оставляй пока вещи, планы немного меняются.

— То есть? — опешила Нэйт.

— Мы навестим Витора. Попробуем все же решить проблему.

— При чем тут этот архивариус?

— Он из бывших Гончих, — по губам против воли скользнула довольная ухмылка. — В свое время специализировался на алатах, пока я не вывела его из игры бессовестной подставой. Не то, чтобы сожалею, но в свое оправдание могу сказать, что он был хорош, поэтому пришлось попотеть, чтобы коллеги сочли его моим сообщником и убрали из игры.

— И как он нам поможет?

— Против своей воли, естественно. Будь я Гончим, решившим загнать алату в мире, где есть бывший Гончий, обвиненный в сотрудничестве с ней, непременно бы его навестила для задушевной беседы. Идем.

— Да что ты задумала? — девушка явно не понимала, что творится у меня в голове. Впрочем, иногда я и сама сталкивалась с такой проблемой, да и в последние дни время от времени ловила себя на мысли, что творю какую-то дичь.

— Хочу немного поправить сознание Витора и, по возможности, устроить нашему возможному преследователю радушный прием. Перебирай ногами, Вит еще должен быть в книгохранилище.

Дойдя до места назначения под неустанный бубнеж Нэйт о том, что все это не вызывает у нее восторга, я едва успела остановиться в тени все того же переулка, что и днем, и затормозить алату, чтобы весело насвистывающий Витор нас не заметил. Мужчина бодро прошествовал в сторону центра города, уставившись в какую-то записку. Я отчего-то не сомневалась, что стоит последовать за ним.

Может, особое чутье есть не только у Гончих?