Тень великого короля проклятий

Глава 1

Трибуны гудели от волнения, когда зрители из разных рас собрались на великое событие проходившее раз в десять лет — битву сильнейших магов, тех, кто готов был сразиться за титул самого сильного мага Империи. Здесь были люди, эльфы, гномы, драконы, маги разных школ, академий и храмов, все они в ожидании наблюдали за этим захватывающим зрелищем. Даже из самых отдаленных уголков Имерии наставиники привезли своих лучших учеников готовых продемонтрировать свою силу.

Толпы на трибунах замерли, когда ведущий , усиленным магией голосом, произнес имя очередного участника. И вот, в ярком свете магических огней, появляется очередной маг-боевик. Он вышел с гордой осанкой, его магия заставила искрить воздух, создавая резонанс. Свет и тени вокруг его фигуры, подчеркивали каждое его движение. Толпа взрывается громким гулом и аплодисментами, когда ведущий озвучивает имя семьи которую он представляет — древний род, известный своей магической силой и подвигами.

Зрители не скрывают своего восхищения. Ведь каждый маг, выходящий на арену, представляет не только себя, но и покровительсвующий род. Эта битва — не просто соревнование, это сражение за титул и известность. И каждый, вышедший на арену, стремится занять первое место, стать признанным сильнейшим магом, заслужив уважение и звание, которое обеспечат ему безоблачное будующее.

В самом дальнем ряду зоны, выделенной для представителей высоких родов в самом центре трибун, скрытых под черными плащами, сидели двое. Их лица были скрыты. Сегодня они решились на риск, который мог стать для них последним — поставить на кон все, что у них было, чтобы занять первое место среди знати, вернуть славное имя и вновь заставить его звучать на светских раутах. Это был шанс, на который они долго ждали, и, возможно, последний.

Род Харингтон был готов пойти на всё, чтобы вырваться из мрака, в который их погрузила несправедливость. Все, что оставалось за их спинами, уже давно покрыто печатями арестов и залогов, их состояние было на грани полного краха. Но в этот момент они решили, что терять им уже нечего. План, который они замыслили, был на грани безумия и закона, однако для них это была единственная возможность вернуть себе утраченные позиции и заново заявить о своем праве на власть и уважение. Взгляд отца был полон тревоги и решимости, взгляд дочери — холодным и предвкушающим. На кону было всё: их честь, их будущее, и, возможно, очень успешное замужество.

Перед тем как последний раз взглянуть на таблицу участников, где их семья значилась предпоследней, она крепко сжала свисток в холодных, цепких руках. Мгновение, когда их имя произнесет ведущий, приближалось, и ее нервы были натянуты, как струна. Толпа в это время снова взорвалась гулом и яростными аплодисментами, встречая очередного участника. Зрители, как всегда, были захвачены этим магическим зрелищем, не подозревая, что за кулисами происходят совсем другие игры.

Ее лицо перекосило от предвкушающей улыбки, едва заметной, но наполненной ледяным расчетом. Внутри все бурлило, но внешне она оставалась спокойной, как статуя. Этот день был для нее не просто очередная авантюра, он станет для нее началом новой жизни. Жизни, где все изменится, где ее фамилия снова будет на устах, и, возможно, все, о чем она мечтала, станет реальностью.

Глава 2

Карета монотонно катится по ухабистым лесным дорогам, каждый раз когда она подпрыгивает на очередной яме, грохот отзывается в ушах, как удары молотков. Холодный осенний дождь барабанит по оконному стеклу, создавая монотонный и угрюмый ритм, как будто сама природа не хочет отпускать их в этот путь. Внутри кареты царит запах влажной, прелой бархатной обшивки, едва ли не перебивающий дыхание. Светильники на стенах, тускло подрагивающие от встряски, едва ли освещают путь, и их трепетное мерцание напоминает, что скоро понадобится подзарядка — в этой туманной и влажной тишине их свет становится все более жалким.

Периодически до слуха доходит легкое ржание лошадей и их тяжелое дыхание, сливаясь с топотом копыт, когда они попадают на камни торчащие из земли то, громко отдаются в тишине ночного леса. В окнах барабанная дробь дождя, а из леса все равно доносится шелест опавшей листвы — как будто сама природа наблюдает за этим долгим, изнуряющим путешествием похожим больше на похищение.

Рядом, сгорбившись и откинув голову на спинку сиденья, устало посапывает наставник. Его лицо скрыто полумраком, и он уверен: его задача — доставить ее на Север, в объятия предначертаной судьбы.

Стоит наверное начать издалека, ведь эта история началась в тот самый день когда родилась главная фигура сидящая скованная рунами и наручниками в этой потрепаной карете.

Все началось, девятнадцать лет назад, когда в глубинах старинного замка родилась Аннабет-Висконсия-Эллиада-Эстер. Ее родословная была поистине "Королевской" и уходила корнями в эпоху Древних Королей, чья кровь текла в жилах рода теперь отдаленного от власти. В ту ночь, когда ее первый крик разнесся по мрачным коридорам, надежды рода рухнули, как карточный замок. Вместо долгожданного наследника, который должен был укрепить их власть, на свет появилась девочка.

Глава рода, Роджер, мужчина с глазами цвета воронова крыла и сердцем, холодным как лед, принял известие без тени сожаления. В его уме уже созрел выгодный план, который должен был возвысить их род, даже если для этого придется пожертвовать собственным ребенком. Его взгляд, обращенный на новорожденную, был полон расчетливости и амбиций, словно он смотрел не на дитя, а на шахматную фигуру.

Мать Аннабет, измученная родами и разбитая надеждами, чувствовала, как в ее сердце зарождается ледяная пустота. Она понимала, что у нее все меньше шансов укрепить силу рода наследником. Слезы, горькие как полынь, катились по ее щекам, отражаясь в холодном свете луны, проникавшем сквозь витражи. В ту ночь, Аннабет на руки она так и не взяла, лишь отдала короткий приказ служанке унести ее в другое крыло замка, чтобы в дальнейшем не слышать ее крика.

На следующий же день, в стенах замка, а именно в кабинете отца, разворачивалась неприглядная сделка. Словно на рынке продавали не живое дитя, а редкую породу кошки. Для знати среди не женатых мужчин это была всего лишь светская игра слов, изысканная форма переписки, где между строк читались холодные расчеты. Но для маленькой Аннабет, которая, будучи еще младенцем, уже чувствующим себя одиноким, это все было слишком взрослым. Она становилась разменной монетой в большой игре, где ее будущее решалось не ею самой, а теми, кто владел ее судьбой. В ее детских снах мелькали смешанные образы и тени, в то время как наяву она была с рождения прикована к золотому ошейнику, предназначенному для выдрессированной жены.

После заключения сделки, юная Аннабет превратилась в пешку на шахматной доске отцовских амбиций. Ее имя, составленное из имен великих женщин рода, стало лишь звучным набором слогов, лишенным индивидуальности. Ее будущее было расписано по минутам: строгие учителя, изнурительные тренировки, и все это – ради того, чтобы стать идеальной женой для незнакомца.

Впервые Аннабет ощутила себя по-настоящему одинокой в шесть лет, когда ее привели в Храм. Огромное, мрачное здание, устремленное в небо, казалось ей бездонной пропастью, готовой поглотить ее целиком. Статуя богини, холодная и безразличная, смотрела на нее невидящим взглядом. Девочка жалась к матери, но та, словно копия статуи, была холодна и отчуждена. Ее натянутая улыбка лишь подчеркивала искусственность происходящего.

В Храме, окутанном сумраком и благовониями, Аннабет впервые увидела своего будущего мужа. Роуланд де Крайв был подобен скале, выросшей из мрачных глубин. Его огромные плечи, грубые руки, казалось, могли сокрушить все на своем пути. В его глазах, холодных и бездонных, как беззвездное небо, не было и тени человечности. Аннабет почувствовала себя маленькой птичкой, попавшей в лапы хищника.

Мать, обычно такая холодная и отстраненная, вдруг заговорила с ней ласково, словно пытаясь сгладить ужас предстоящего. Но в ее глазах Аннабет разглядела не любовь, а расчет. Быстрым движением она разрезала нежную кожу на ладони дочери, и алая кровь капнула в хрустальную чашу. Этот ритуал, объединяющий их судьбы с Роуландом, был подобен приговору.

Пять лет, пять долгих лет, проведенных в стенах закрытой подготовительной школы, превратили ее жизнь в бесконечную пытку. Каждый день был похож на предыдущий: изнурительные тренировки, холодные взгляды наставников, одиночество, пронизывающее до костей. Ее тело превратилось в послушный инструмент, а разум – в пустую оболочку.

Ночи были худшими. В темноте, когда все стихало, ее преследовали кошмары. Она видела себя маленькой девочкой, чье сердце вырывает огромная рука Роуланда а на фоне звучал смех матери, но этот сон всегда прерывался, и она просыпалась в холодном поту, а сердце бешено колотилось.

Наставники, словно куклы, методично оттачивали ее тело и дух. Ее заставляли подавлять эмоции, подчиняться приказу без вопросов. Каждое утро начиналось с медитации, во время которой она должна была погрузиться в пустоту, заглушить все свои желания и страхи. Но чем глубже она погружалась в это безмолвие, тем громче звучал в ее голове голос сопротивления.

Пятнадцать лет стали для Аннабет переломными. Овладев мечом и магией воды пятого уровня, она почувствовала в себе силу. В стенах Академии святого Ария, среди строгих правил и беспрерывных тренировок, она жаждала свободы. И она ее нашла. Ночные вылазки стали для нее глотком свежего воздуха. В кругу друзей, таких же измученных академической рутиной, она чувствовала себя живой. Они делились секретами, мечтами, смеялись до слез. И впервые за долгие годы Аннабет ощутила, что она не одинока.

Глава 3

С тех пор, Аннабет научилась внимательнее следить за глазами окружающих. Читать мысли и эмоции в глазах оказалось полезным, мир вокруг стал чуть более прозрачным, как вода в горном ручье. И сейчас она понимала что каждый взгляд, брошенный в ее сторону, нес в себе скрытый смысл. И теперь, когда ей исполнилось девятнадцать, она видела в глазах окружающих холодную решимость. Ее свадьба с Роуландом де Крайвом должна состоятся в ближайшее время.

Сообщение о скором отъезде на Север не было неожиданным. Она знала, что ее семья предпримет все, чтобы помешать ей сбежать. Усилилась охрана в родовом поместье, даже слуги стали приглядывать за каждым ее шагом. Но Аннабет не собиралась сдаваться без боя. У нее был припасено в рукаве несколько карт которые она готова была разыграть в ближайшее время.

Аннабет знала, что ее семья ожидает от нее истерики, драмы или хоть какой-то попытки вырваться. Она дала им это. Заперевшись в комнате, она устроила настоящий спектакль. Слезы лились градом, голос срывался на крик. В этот момент она чувствовала себя актрисой, играющей отвратительно. Ее слезы были настоящими, но боль, которую она изображала, была лишь тенью той, что терзала ее душу. Каждый удар о стену, каждый крик был отчаянной попыткой вырваться из плена собственной жизни.

Следующим этапом ее плана стала инсценировка самоубийства. Она знала, что после этого ее поместят под усиленную охрану, но именно это и было ей нужно. Завязав простыню вокруг шеи, она приготовилась к последнему акту этой трагедии. Но когда стул отшатнулся, и веревка натянулась, она почувствовала лишь странное спокойствие. Когда ее обнаружили, она висела на простыне чуть дольше чем планировала, от чего лицо было искажено гримасой боли а не страдания как она планировала. Но внутри она была спокойна, в любом случае все шло как надо. Это был единственный способ добиться того, чего она хотела. Она знала, что после этого ее поместят в комнату рядом с кабинетом семейного врача, которая защищена получше кабинета отца. Но в то же время эта комната была и самым уязвимым местом в замке где она сможет провести нужный ритуал.

С самого детства Аннабет знала, что в мире магии, как и в любом другом, правят сила и деньги. Сильные маги диктовали свои условия, а их слово было законом. Стать сильным и иметь вес при дворе просто, когда изначально потенциал твоего резерва превосходит остальных.

В иерархии магов особенно выделялись две основные силы: светлые и темные. Светлые несли в себе энергию созидания и защиты. Но их сила была переменчива и требовала постоянных тренировок. Темные же, обладали более стабильной и разрушительной энергией. Их магический резерв был практически безграничен, что вызывало общественную зависть и всеобщее порицание, из-за чего их ограничивали законом. Иными словами, кодекс для темных был около двух тысяч страниц, а вот кодекс светлых - ровно пятсот двадцать три страницы.

Аннабет принадлежала к числу светлых. Ее магический дар был наследством от матери - эльфийки. И основным плюсом наличия светлой магии у женщины было - почти стопроцентная совемстимость с любым магом. Однако, светлая магия, несмотря на распространненость в магическом кругу, имела и свои ограничения. Она была эффективна в ближнем бою и защите, но для сложных магических манипуляций требовала значительных затрат энергии и концентрации. Поэтому светлые маги постоянно совершенствовали свои боевые навыки, стремясь компенсировать недостаток силы - физической.

Причина распространенности светлых магов проста - она привлекает магов своей доступностью. Ведь не каждый обладает темным потенциалом, а путь развития темной магии тернист и требует не только силы воли, но и готовности к моральным компромиссам. Ведь обращение к темным силам – это всегда сделка, в которой цена может оказаться слишком высока.

И именно сделку с темным богом решила совершить Аннабет, отодвигая каменную плиту около закрытого на замок и защещеного плетением кухонного лифта, после того как ее оставил целитель и запер за собой дверь. Он был уверен, что пациентка проспит всю ночь, после пережитого кошмара и влитой усыпляющей силы. Только вот Аннабет к его манипуляциям осталась равнодушна, она просто впитала его силу и сделала вид что уснула. О съемной каменной плите она узнала еще в раннем дестве, когда содрала коленку и няня привела ее в комнату цилителя. В тот момент она то и заметила как при завершении починки лифта, сняли и снова надели плиту около него. Об этом собсвтенно говоря не знал сам и лекарь, так как отсутвовал в этот момент в своем кабинете.

Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали, когда Аннабет осторожно провела рукой по холодной каменной стене. На первый взгляд, она была монолитной, без единой трещины. Но Аннабет знала, что где-то здесь скрывается тайный проход. Нащупав едва заметный шов, она глубоко вдохнула и с усилием оттянула каменную плиту. Скрип камня разнесся по тихой комнате, вызывая у нее мурашки по коже.

В темноте зияла бездна, манящая и пугающая одновременно. Осторожно протиснувшись в узкое отверстие, она ухватилась за шершавые края каменной лестницы ведущие вниз. По ощущениям она должна спустится к шахте лифта и от туда будет проще всего дбраться до отдаленного от света и живых существ помещению, а именно - старому складу, где на сможет скрыть вспслеск темных эманаций и провести ритуал призыва.

Глава 4

Сырой и холодный воздух подвала обдал ее лицо, когда Аннабет ступила на порог заброшенного склада в доме. Пыль, висящая в воздухе неподвижными облаками, создавала ощущение, будто время здесь остановилось много лет назад. Единственным источником света был тусклый луч, от цепи магических светильников установленных по всему дому.

В центре огромного, запыленного помещения она разложила на полу старое зеркало, разбив его на множество осколков одним ударом ноги. Отковыряв один осколок она крепко ухватилась за него и стала царапать им по старым доскам пола, вырисовывая древние символы призыва темного божества. Изучила они их в академии, в разделе архивов для темных магов, в одной маленькой и тонкой книжке, где описывался самый действенный способ призыва темного божества для инициации светлых магов с темным потенциалом.

... Осторожно, чтобы не порезаться, провела по доскам острым осколком, вырезая на полу сложный геометрический узор. Каждая линия, каждый символ был наполнен древней силой, которую она чувствовала кожей. Когда круг был готов, она встала на колени в его центре и, закрыв глаза, начала шептать слова древней молитвы, выученные наизусть. Ее голос, едва слышный в тишине подвала, вибрировал от напряжения.

С каждым произнесенным словом, узор на полу начинал светиться слабым, красным светом. Тень, отбрасываемая единственным источником света, искажалась, принимая причудливые формы.

Когда слова древней молитвы были сказаны, Аннабет сжала нервно кулак, пытаясь сдержать инстинктивный порыв заживить раны на руке. В комнате воздух настолько стал плотным, что дышать стало тяжело, но все разко прекратилось, как будто в одночасье схлопнулся мыльный пузырь. И Аннабет тяжело задышала, словно рыба выброшенная на берег. Она ожидала чего угодно, но не того, что в помещении повиться мужской силуэт в строгом костюме. Лишь светящиеся глаза в абсолютной темноте его силуэта странно и насмешливо смотрели сейчас на Аннабет.

Мужчина зашагал по комнате, его движения были плавными, будто не касались земли. Он остановился прямо перед Аннабет, а его глаза не отрывались от её лица. Его саркастическая улыбка, едва заметная в полумраке, только усиливала странное ощущение, что этот вызов не обойдется ей без последствий.

— Что ты хочешь от меня, Светлая? Или просто решила посмотреть на Истинную тьму в стенах подвала? — он изогнул бровь, его голос стал более игривым, будто он был уверен, что её намерения наивны и глупы.

Аннабет пыталась не смотреть в его глаза, но они всё равно притягивали взгляд, от чего она не могла взять себя в руки. Он почувствовал её нерешительность, и его улыбка расширилась, становясь всё более язвительной.

— Ну, что скажешь? Зачем я тебе понадобился? Ты хочешь силы? Или хочешь чтобы я помог тебе отомстить? Или, может быть, тебе просто любопытно, каково это — быть рядом с существом, о котором слагается столького легенд? Я тут только из-за тебя, но заранее скажу, что находится здесь - он обвел комнату взгляом - мне крайне не интересно.

— Я хочу раскрыть свой темный потенциал, который всегда был сильнее, чем светлая часть во мне, — её голос звучал уверенно, без колебаний. — Я хочу, чтобы моя жизнь стала только моей. Чтобы каждое слово, которое я произношу, имело вес. Чтобы я больше никогда не была связана. Я хочу стать темной, потому что только так я смогу быть свободной. Это не просто желание — это необходимость. Я хочу быть той, кто диктует условия, а не подчиняется чужим.

Мужчина, стоящий перед ней, не сразу ответил. В его глазах горел интерес, но в них также скользнуло нечто, что Аннабет было трудно расшифровать. Он слегка наклонил голову, как бы оценивая её слова, и затем его смех прорвался сквозь тишину — резкий, холодный, саркастичный.

— Ха-ха, не первый раз слышу, что темные силы нужны для свободы, — его голос был полон насмешки, и каждый звук резал воздух, как остриё ножа. — Вы, светлые, так зациклены на свободе, что не замечаете самого очевидного. Ведь что такое свобода для вас, если не возможность действовать по своим правилам? Вы даже не понимаете, что темные маги — это не те, кто стремился к свободе. Мы связаны гораздо крепче.

Он сделал паузу, словно давая ей время осознать, что её стремление к «свободе» — это лишь иллюзия.

— Ты хочешь освободиться? — его голос стал тише, но в нем не было больше иронии, а была только тяжесть, как от надвигающейся бури. — Но знаешь ли ты, что истинная свобода — это не то, что ты хочешь, а то, с чем ты будешь вынуждена жить? Тёмные силы связывают нас сильнее петли на шее, мы не свободны. Мы поглощаем.

Его глаза сузились, и он шагнул ближе присев на корточки, словно проверяя её решимость.

— Ты уверена, что хочешь этого? Цена за силу всегда высока, и тебе придется заплатить.

Аннабэт стояла неподвижно, её взгляд не отрывался от его горящих глаз. Внутри неё всё кипело, но её слова звучали твёрдо:

— В любом случае, я не изменю своего решения, — она произнесла это с такой уверенностью, что даже тьма, казалось, на мгновение отступила. — Заплатить я готова.

Мужчина рассмеялся, его смех был полон какого-то зловещего удовольствия, как будто он видел перед собой не просто человека, а зайца попавшего в ловушку. Он отшагнул назад, погружая всё вокруг в глубочайшую темноту.

— Неужели ты думаешь, что заплатить за силу это выписать чек на пару тысяч золотых? — его голос звучал низко, с явной издёвкой. — Ты же даже не представляешь, сколько стоит твоя "свобода". Для того чтобы стать темной, нужно быть готовой к более жестоким условиям, чем ты можешь себе представить. Ты не просто платишь светлой стороной или душой, Аннабэт. Ты отдашь всё и даже больше, чем можешь себе позволить. Эта сила не прощает слабости. Эта сила... забирает.

— И какова цена? - спросила Аннабет, стараясь не отводить взгляд.

— Твоя цена, Аннабет... она не измеряется деньгами, она измеряется не одной душой Ты хочешь стать темным магом, хочешь получить свободу, но для этого нужно больше, чем просто желание. - его голос снова стал хищным, а взгляд скользнул по её лицу, изучая каждый её нерв, каждое напряжение в её теле.

Глава 5

Цена была озвучена, соглашение с темным богом было подписано кровью, и мгновенно печать соглашения ожила на теле, выжжев нежную кожу на предплечье. Темный знак свернулся, словно черная змея, сквозь мясо и плоть, оставляя глубокие следы, которые никогда не заживут на теле. От боли Аннабет не свалилась в беспамятство, лишь зажмурилась, и на лбу выступила испарина, а кожа побелела от жара. Это было невыносимо.

Когда Темный услышал ее клятву, он тут же покинул это пыльное место, оставив Аннабет одну среди полузаброшенных стен. Перед тем как исчезнуть он предупредил, что души, обещанные в обмен на силу, должны быть принесены не позднее чем через три года. В его словах не было ни угрозы, ни обещания, лишь холодное напоминание о цене, которую она должна будет заплатить.

Она ощутила, как пространство вокруг сжалось, как будто сама реальность вытягивала их нее силу. Она не знала, как справится с навалившейся на нее усталостью, но сделать ничкего уже не могла, светлый дар не отзывался.

Аннабет нашли в беспамятстве слуги отца, и они то и перенесли ее, в собственную спальню, которая уже была покрыта огромной сетью защиты. В первый момент ей хотелось бы улыбнуться, но когда глаза сфокусировались на лице отца, то передумала. Она точно знала — она вывела его. Ведь сейчас его глаза, свирепо сверкающие молниями, полыхали яростью, готовыми разорвать все вокруг. Он был готов собственными руками придушить собственную дочь, и Аннабет не сомневалась, что он мог бы сделать это, не задумываясь.

Но отец ее не был человеком, который легко отпускал руки. В его голове моментально созрели несколько планов, расчетливо холодных и жестоких, как и сам он. Он не знал слабости, а тем более не мог позволить себе показаться слабым в глазах тех, кто мог бы воспользоваться этой ситуацией. Все, что происходило, было частью его игры, игры, в которой он всегда находил выход, даже если это означало использовать свою дочь.

Аннабет ощущала, как холодный взгляд отца проникает в ее голову, анализируя, как выгодно будет действовать с ней дальше. Она знала, что их отношения никогда не были простыми, но теперь эта игра обострилась до крайности. Она закрыла глаза, ощущая, как каждый воздух в комнате становится все тяжелее. Она знала одно: если хочет выжить, ей нужно сыграть по его правилам. Но на своих условиях.

Отец встал у кровати, его фигура казалась почти массивной, как каменная скала. Его взгляд был острым, как лезвие ножа, и на лице не было ни малейшего намека на сочувствие или сожаление. Аннабет лежала в постели, пытаясь скрыться от этого взгляда, но знала, что это невозможно. Он уже знал. Он всегда знал.

— Я предпологал что ты выкинешь нечто, чтобы подорвать окончательно мое доверие и планы, — его голос был тихим, но в нем чувствовалась сила, способная разорвать ее на части. — планы которые в первую очередь были направлены на твое благополучие. Ты никогда не была благодарной, но я наивно верил, в твою смекалку и мозги. Но ты как инфальтиная девченка, решила неплевать на все то, что я дал и сделал длля тебя. Скажи мне, все то что я для тебя сделал, не провление родительской любви? Ты училась в лучших учебных заведениях, твои наставники были лучшими в своем деле, ты всегда носила только лучшую одежду, твоим женихом стал лучший кандидат их всех возможных. Тебе завидуют Аннабет, любая бы отдала все, за такую жизнь. Неужели тебе так сложно, хоть раз подумать обо всем, и сказать спасибо за все что я для тебя сделал...

Она молча взглянула на него, пытаясь скрыть свои вколыхнувшиеся эмоции злости. Она знала, что ее аругменты не помогут, но все же не могла не ответить:

— Ты очень красиво умеешь говорить, вызывать чувство вины... красивая игра слов, где между строк читаются одни упреки. Упреки которые я слышу всю свою жизнь. За то, что сытно ем, спокойно сплю и ношу красивую одежду. Но согласись, если бы на мне был мешок из под картошки, ты бы упрекал меня в том, что я позорю семью. Замкнутый круг да? Может тебе тоже стоит вспомнить, что все заведения где я провела почти всю свою жизнь были очень похожи на тюрьмы? Может вспомнишь хоть одно мое день рождение? нет? потому что ни одного подарка, ни одного семейного вечера... Но вот странность, старшую свою дочь ты никогда не обделял вниманием. Я даже больше скажу, мама, ой женщина которая меня родила, наверное даже и не помнит о том сколько мне лет. Я для нее ошибка, ошибка за которую она якобы расплачивается всю жизнь.

Его улыбка была ядовитой, холодной.

— Не приписывай себе надуманные травмы. — ответил он, присев на край кровати. Его взгляд был настойчивым, требующим внимания. — Ты так глупа моя дочь, что даже не представляешь, на что подписалась. Ты не понимаешь, как все устроено в этом мире.

Он встал и подошел к окну, его спина была жесткой, как сталь.

— Ты что, думала, что я закрою на все глаза? Ты перешла черту. И теперь цена за твою глупость будет слишком высока. Не я создал этот мир, Аннабет, и не ты. Твои сделки — это только твоё личное проклятие, а мои сделки, это благополучие для всего рода.

Он подошел к ней ближе, и теперь его тень накрывала ее.

— Ты заплатишь за все, Аннабет. И если ты думала, что я буду тебя защищать, ты ошибалась. Ты выйдешь замуж за Роуланда, будешь улыбаться, а если тебе так тошно жить, то и умрешь ты тоже под его фамилией, предварительно родив ему наследника. А мы все, будем очень сильно скорбить о тебе.

Аннабет рассмеялась горьким, ледяным смехом, не скрывая презрения.

— Так сильно хочется получить откупные за меня? Интересно, что же там за сумма такая, что так сильно раскошелился на моем воспитании.

Ее отец хмыкнул, и его лицо исказилось в злобной усмешке.

— Сумма, благодаря которой мы сможем выкупить у Севера свои рудники, — сказал он, оскалив зубы. — Поэтому будь умницей, Аннабет. Скоро за тобой зайдет твой новый наставник, и после вы сразу отправитесь в путь.

Аннабет сжала кулаки, но не ответила. Каждое его слово было как яд, пронизывающий сердце. Но она знала: ее сопротивление не изменит ничего. Это была не борьба, а игра, в которой она все равно останется в долгу. Ее жизнь уже давно не принадлежала ей.

Глава 6

Аннабет еще не отошла от шока, вызванного появлением отца, как в дверях комнаты появился новый Наставник. Его появление было внезапным. Высокий, стройный, с тонкими чертами лица и пронзительными голубыми глазами, он излучал какую-то странную, неземную красоту, явно говорившую о том, что в его родословной затесались фейри. В глубине его взгляда таилась холодная бездна, заставлявшая содрогнуться.

- Я – Жан. Твой новый наставник. - Его голос звучал мягко, но в то же время холодно, как зимний ветер. Не дожидаясь ответа, он достал пару блестящих наручников и быстро приблизился к ней. - Пора отправляться в путь, - произнес он, легко сковав ей запястья.

Не успела Аннабет опомниться, как ее грубо подняли на ноги и повели из комнаты. Пройдя по длинным коридорам замка, они вышли на небольшой дворик, где стояла карета, запряженная двумя черными вороными. Жан грубо втолкнул ее внутрь и захлопнул за ней дверцу. Затем он сел рядом и пристегнул ее наручниками к железной ручке прибитой к стене намервто.

- Что ты себе позволяешь? - прошипела Аннабет, пытаясь вырваться из сковывающих наручников.

- Спокойнее Аннабет. Все идет по плану. Я всего лишь выполняю, то что случится в любом случае. - ответил холодно Жан.

- Ты не имеешь права так со мной обращаться! - выскомерно произнесла Аннабет гордо подняв голову. - Ты вообще знаешь кто я такая?

- Я знаю кто ты, а право у меня есть, - он достал какую-то свернутую бумагу из-за кармана. - даже подписаное твоим отцом. Так что, вперед на Север, к жениху!

И вот уже несколько часов они тряслись в карете, а Аннабет мыслено перебирала в голове все возможные варианты побега. Но даже по нужде он выпускал ее магической цепью, которая была расчитана на пятнадцать метров, как собаку. Это очень злило Аннабет, от чего ее новая сила пыталась вырваться наружу, но и тут Жан подстраховался, установив около нее какой-то странный контур, который как губка впитывал все всплески.

Во время очередной остановки, когда Жан отошел, чтобы поговорить с кучером, Аннабет сосредоточилась на магическом контуре, который сковывал ее. Она ощущала его пульсацию, как живой организм. Вдруг, она заметила едва уловимую флуктуацию в его структуре, словно небольшую трещину. Сердце забилось быстрее. Кажется все-таки ее сила расшатала немного этот контур.

Погрузившись в себя, Аннабет сосредоточилась на магическом барьере, словно скульптор, отсекающий лишнее по кусочкам. Она осторожно начала разрушать его структуру, но, увлекшись, перестаралась. Внезапно, контур вспыхнул ярким светом, и Аннабет почувствовала, как ее тело пронзает электрический разряд. Жан, тут же появился в дверях кареты. Его глаза сверкали от гнева. Одним взмахом руки он восстановил барьер, сделав его еще более прочным.

Жан приблизился к ней, его дыхание опаляло ее лицо.

- Отличная попытка на тройку. - сказал Жан. - Старайся лучше. - Он усмехнулся и отошел, оставляя ее одну с ее мыслями.

Третий день пути. За окном кареты не прекращался дождь, барабаня по крыше ровными, почти убаюкивающими ударами. Лесные пейзажи, едва различимые за мутным стеклом, сливались в одно сплошное пятно. Жан, обычно неутомимый и вечно бодрый, задремал в углу кареты. Его лицо, обычно холодное и суровое, теперь выглядело почти человечным, что раздражало Аннабет еще больше.

Она сидела напротив, стиснув зубы, а наручники на запястьях слегка покалывали кожу. Все попытки разрушить барьер заканчивались неудачей, и каждое поражение злило все больше и больше. Но Аннабет не привыкла сдаваться.

Ее мысли роями кружились вокруг одной идеи — нужно попробовать еще раз. Она подняла глаза на Жана. Его дыхание оставалось ровным, плечи чуть подрагивали, как будто он видел сны. Сны, наверняка, не обремененные страхом или сомнениями. "Конечно, почему бы тебе и не спать спокойно? Ты же не пленник в этой проклятой карете," — подумала Аннабет.

Она кашлянула, чтобы привлечь его внимание, но он даже не пошевелился. Тогда она стукнула кулаком по стенке кареты.

— Остановите карету! — крикнула она громко, стараясь, чтобы голос звучал возмущенно, но не слишком вызывающе.

Жан слегка пошевелился, но не открыл глаз. Тогда она сильно пнула его ногой.

— Нам нужно остановиться, я больше не могу сидеть в этой душной коробке! — добавила она, вложив в слова каплю раздражения.

Снаружи послышались приглушенные возгласы кучера, и карета начала замедляться, дрогнув напоследок, когда остановилась на раскисшей земле. Аннабет быстро набросила на голову капюшон своего плаща, чтобы скрыть лицо от дождя, и выскользнула наружу, стараясь держаться как можно дальше от Жана.

Она пошла к ближайшим деревьям, чувствуя, как грязь налипает на ботинки. Оглянувшись, чтобы убедиться, что ее не преследуют, Аннабет остановилась и опустила взгляд на свои закованные запястья. Наручники светились слабым синим светом, словно издевались над ней. Она прищурилась, пытаясь сосредоточиться.

"Должна быть слабость. Всегда есть слабость," — повторяла она про себя.

На этот раз она действовала иначе, вместо того чтобы рвать структуру грубой силой, она направила свои усилия на поиск того самого слабого звена в струтуре этих клятых наручников. Ее пальцы ощупывали металл, пока разум сосредотачивался на магической энергии внутри. Она будто слышала его пульсацию, видела узор, который был искаженным, почти рваным в одном месте.

Ее пальцы начали двигаться в ритме с этим узором, пока она подчиняла контур своей воле. Магия в наручниках ответила сопротивлением, но Аннабет знала, что нашла то, что искала. Её сердце забилось быстрее. Она медленно усиливала натиск, словно проверяя, сколько сможет выдержать барьер, не разрушая его мгновенно.

Внезапно она почувствовала странную дрожь под ногами. Едва подняв глаза, Аннабет увидела, как примерно в двадцати метрах перед ней в воздухе возникла рваная полоса света. Она расширялась, словно разрывая ткань реальности. Её дыхание перехватило: портал. О блуждающих порталах она слышала еще в Академии, но всегда считала их частью выдуманных историй.

Глава 7

Аннабет тяжело приземлилась на холодный пол, удар отдался во всем теле, заставляя сжаться от боли. Глухой стон сорвался с губ, но она быстро прикусила язык, заставляя себя сосредоточиться. Боль была сильной, особенно после недавней стычки с Жаном, но сейчас не время жалеть себя. Она толкнулась ногами от пола и рывком поднялась, едва сохраняя равновесие.

Оглядевшись, заметила, что оказалась в небольшой комнате. Светлые стены отражали тусклый свет, льющийся из маленького окна с высоко расположенным подоконником. В углу стоял уютный диванчик, а неподалёку от него — зеркало, похожее на туалетный столик. В комнате пахло чем-то свежим, может быть, травами или цветами, но это не умиротворяло — помещение было незнакомым.

В центре диванчика сидела фигура в плаще. Она почти сливалась с мягкой обивкой, но Аннабет мгновенно почувствовала её присутствие. Сердце колотилось в груди, и она чуть не отступила назад, но заставила себя замереть. Фигура зашевелилась, и через мгновение, поднявшись, скинула капюшон.

Перед Аннабет предстала девушка — молодая, с правильными чертами лица, её темные волосы струились каскадом мягких локонов, а глаза горели ярким пламенем предвкушения. Но чем дольше она смотрела на Аннабет, тем быстрее гас этот внутренний огонь. Оставшиеся в комнате секунды растянулись в вечность, пока выражение её лица не изменилось. Брезгливость заменила предвкушение, и уголки её губ презрительно дрогнули.

— Ты… это ты? — произнесла девушка, её голос был мелодичным, но холодным, словно каждый звук был тщательно отмерен и направлен на то, чтобы заставить Аннабет почувствовать себя ничтожеством. Однако, она быстро взяла себя в руки и спохватившись достала странный красный камень в форме карты и протянула его так, словно в знаке защиты.

Аннабет напряглась, ощущая, как воздух вокруг наполняется энергией.

— К чёрту! Главное, что ты сейчас будешь делать то, что я скажу! Понятно? Ты должна одержать победу, ведь на кону будет твоя жизнь! — голос девушки стал более напористым, её лицо морщилось, явно показывая отвращение к грязным разводам на одежде Аннабет.

— Так, — перебила её Аннабет, — я не собираюсь биться в турнире, особенно с учётом того, что на мне сдерживающие оковы. Поэтому закатай губу и спрячь свой камешек, — фыркнула она.

Девушка засмеялась, но её смех был лишён веселья.

— Я тебе приказываю выйти на арену и биться там до победы. Ты меня поняла? — произнесла она, сжав камень в ладони. Тонкие трещины поползли по его поверхности.

Аннабет почувствовала, как её шею сжимает невидимая сила. Паника начала подниматься в груди, мысли вихрем проносились в голове: "Что здесь происходит?Куда я попала?"

Чем сильнее девушка сжимала камень, тем труднее становилось дышать.

— Ты связана, грязное отребье, и теперь будешь слушать меня. А если начнёшь сопротивляться, я сверну тебе шею, — прошипела она, глаза её сверкнули холодной жестокостью.

— Ты понимаешь, что я не та, кто тебе нужен... — просипела Аннабет, хватаясь за шею. Ей всё так же мешали наручники и грёбаный контур. Но девица не унималась и даже не пыталась ослабить хватку.

Аннабет попыталась сделать несколько шагов ей навстречу, чтобы хотя бы силой выбить камень, но поняла, что даже пошевелиться не может. Паника охватила её, словно невидимые путы стянули всё тело.

"Боги, да я на крючке," — осознала Аннабет. Мысли вихрем пронеслись в голове: "Она что, вызывала демона и случайно вызвала меня? Хотя... может, целью был Жан? Или это всё из-за моей силы? Но я ведь не слышала, чтобы тёмных всасывало в блуждающие порталы. Что за чёрт происходит?"

Девушка тем временем крепче сжала камень, на её лице отразилась смесь нетерпения и злобы.

— Ты бесполезно тратишь мое время, — холодно продолжила она. — Камень призыва не ошибся. В любом случае, ты сыграешь свою роль, даже если придётся сломать тебя. — Последние слова прозвучали как предупреждение.

Аннабет с сожалением признала, что эту безумную девку невозможно переубедить. Её разум сейчас явно не соображал адекватно. После минут десяти бесполезных попыток достучаться до её разума, Аннабет поняла, что связана узами подчинения. Скопившаяся злость внутри неё треснула огромной трещиной, словно спящий веками вулкан готовился к взрыву.

"Дура, ты даже не представляешь, во что вляпалась," — мрачно подумала Аннабет, чувствуя, как внутри неё пробуждается что-то древнее и тёмное. Она поклялась, что, как только всё это закончится, душа этой девицы станет первой на откуп долга тёмному богу.

Тем временем девушка, не замечая ничего вокруг, потащила её за руку к чему-то, что явно напоминало выход на арену. Её голос звучал почти безумно, срываясь на нотки маниакального удовлетворения:

— Тебе нужно будет лишь победить. Любой ценой. — Она повторяла это снова и снова, словно не замечая явного: Аннабет не сможет победить. Блоки на наручниках были всё так же надёжны, а контур вокруг неё оставался непробиваемым, удерживая её силу в узде. Но девушка явно не собиралась считаться с реальностью.

За огромной красной шторой слышался гул толпы, пронзительные выкрики и громкий мужской голос ведущего, объявляющего участников. Имя, что прозвучало, было чужим для Аннабет, но девушка рядом даже не обратила внимания на это несоответствие. Она, не терпя возражений, схватила Аннабет за руку и, с силой подтолкнув, направила к выходу.

— Тебе нужно лишь победить, любой ценой, — бросила девица, её голос дрожал от возбуждения, а глаза горели безумным огнём.

— Знаешь, я никогда никому этого не говорила, — произнесла Аннабет ледяным тоном, остановившись на мгновение, чтобы посмотреть девчонке прямо в глаза. — Но как только я выберусь, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты не сдохла раньше. Я всегда держу своё слово, помни об этом.

Её слова прозвучали как обещание — не угроза, а предвкушение возмездия. Девчонка нервно фыркнула, подтолкнув Аннабет ближе к занавесу.

— Пустые слова, — бросила она, фанатично глядя в сторону арены.

Глава 8

Участники, как натянутые тетивы, сорвались с места, каждый стремился занять выгодную позицию. Их было двадцать два, и каждый выглядел как воплощение собственной стихии и силы. Слева от Аннабет вперед вырвался массивный мужчина с кожей оттенка мха, его длинные клыки сверкали в лучах неестественного света. Он держал в руках огромный молот, а от его шагов сотрясалась земля. Позади него едва заметно двигался худой, покрытый чешуёй, сверкающий хищными глазами. Его пальцы, казалось, окутывали клубы ядовитого дыма.

Аннабет метнулась вправо, бросая короткий взгляд на ещё одного участника — высокую эльфийку с волосами цвета солнечного заката. В её руках светился магический лук, готовый выпустить стрелу в любую секунду.

— Не останавливаться, только не останавливаться! — шептала себе Аннабет, уворачиваясь от первых вспышек заклинаний, которые обрушились на арену.

Огромный шар пламени, выпущенный кем-то из участников, взорвался неподалёку, обжигая лицо жаром и бросая её на землю. Взгляд затуманился на мгновение, но она заставила себя подняться. Её сердце бешено колотилось, адреналин гудел в ушах. В ту же секунду в её сторону устремился энергетический луч. Она упала на колено, уклоняясь, и луч ударил в землю, оставив глубокую борозду.

— Проклятье! — выкрикнула она, рванув в сторону ближайшего укрытия — валуна, выступающего из земли. Но валун долго не продержался: с другой стороны прилетело ледяное копьё, расколовшее камень на части.

Арена превратилась в хаос. Магические вспышки сменялись взрывами, земля под ногами то тряслась, то крошилась. Одного из участников — молодого парня с белыми, как снег, волосами — обрушившаяся каменная плита зажала насмерть. Его крик, полный боли, утонул в реве толпы.

Аннабет вскрикнула, когда молния, выпущенная с другого конца арены, задела плечо. Боль пронзила тело, но она не могла остановиться. Она металась между ударами, иногда видя, как другие участники падают под натиском стихии или собственных ошибок.

И вдруг всё изменилось. Кто-то из участников, стоящий в центре арены, вызвал заклинание такой мощи, что на мгновение весь шум стих. Гигантский вихрь, искрящийся огнём, льдом и молниями, поднялся над ареной, поглощая всё на своём пути.

— Что за чёрт?! — выкрикнула Аннабет, пытаясь удержаться на ногах под мощным потоком ветра. Её отбросило назад, и она врезалась в стену арены. Сквозь боль и пыль она видела, как вихрь втягивает нескольких участников, оставляя от них лишь разлетающиеся искры.

— Это же настоящая мясорубка... — прошептала она, стиснув зубы прежде чем снова рвануть вглубь арены, уклоняясь от нового удара.. Её взгляд снова упал на трибуны, где она уловила движение в закрытой ложе. Кто-то там наблюдал за ней, и этот кто-то явно ставил на ее смерть. Она ещё не знала, как, но сейчас ей было важно лишь одно — выжить.

Аннабет, бегущая через арену, заметила среди хаоса и искр темноволосого парня с зелеными глазами, который, казалось, был совершенно спокоен среди этого бурного шторма. Его движения были плавными и уверенными, несмотря на беспорядок вокруг. Он ловко уклонялся от ударов и мгновенно отражал атаки, словно каждый его жест был заранее выверен. Аннабет с удивлением заметила, как парень пронзал воздух, оставляя за собой яркие кровавые вспышки, отражающиеся в кровавом зареве.

В этот момент, когда вокруг звуки стали громче, а земля под ногами дрожала от мощных взрывов, парень обратил внимание на Аннабет. Их взгляды встретились, и в это мгновение Аннабет почувствовала, как кровь закипела. Парень как и она, был частью этой бури, только она была как призрак, а он как ледокол который маневрирует среди штормов, не касаясь их.

На его лице застыла загадочная полуулыбка — холодная, но в то же время вызывающая тревогу. Аннабет показалось, что он ей действительно улыбнулся, как будто хотел что-то сказать. Но это ощущение длилось лишь мгновение.

Едва она успела сделать шаг назад, из его вытянутой руки вырвался яркий свет. Она даже не сразу поняла, что происходит, пока не заметила, как с его стороны в её сторону метнулся столп самонаводящихся энергетических стрел. Каждый луч пульсировал ярким красным светом, искривляя воздух вокруг себя.

— Ты издеваешься?! — выкрикнула Аннабет, разворачиваясь на каблуках и бросаясь в сторону.

Стрелы гнали её, будто свора охотничьих псов. Она петляла среди обломков арены, ловко уворачиваясь от ударов, которые оставляли глубокие воронки в земле. Одна из стрел прошла так близко, что её обожгло волной жара. Аннабет стиснула зубы, заскользив за обломок разрушенного столба, пытаясь отдышаться.

Но укрытие не спасло. Одна из стрел ударила в камень над её головой, разлетаясь искрами. Сыплющиеся обломки заставили её пригнуться. Аннабет снова бросилась в бегство, стараясь увести преследующих её заклинаний к другим участникам. Аннабет оглянулась, видя, как парень холодно оценивает её действия. Казалось, ему не было дела до остальных участников — он выбрал её своей целью, и это её не на шутку бесило.

— Не так быстро! — громкий голос парня прорезал шум битвы. Он сделал движение рукой, и стрелы внезапно поменяли траекторию, снова устремившись к Аннабет.

И тут, словно сама арена ожила, земля под ногами начала вибрировать. Аннабет не успела понять, что происходит, как из-под земли выскользнули алые щупальца, блестящие и влажные, будто покрытые кровью. Они внезапно обвились вокруг её ног, затем туловища, опоясывая её подобно змеям.

— Что за...?! — её голос утонул в крике боли, когда одно из щупалец стиснуло её руку так сильно, что хрустнули кости. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка была неимоверной. Щупальца тянули вниз, погружая в пульсирующую землю. Она вскрикнула снова, когда одно из них впилось в её плечо, а по телу пронеслась страшная волна боли. Перед глазами поплыли темные круги, и Аннабет почувствовала, как сознание ускользает.

В последний момент, прежде чем всё потемнело, она ощутила во рту странный металлический привкус. Её дыхание замерло, и она провалилась в темноту, не успев даже осознать, что будет дальше.

Глава 9

После случая на арене, очнулась резко, словно вынырнула из глубокого и мутного сна. Голова раскалывалась, каждый удар сердца отдавался глухим стуком в висках. Попыталась пошевелиться, но тут же замерла — руки были связаны за спиной, так крепко, что пальцы онемели. Плечи ныли от непривычной позы, а тело казалось чужим, скованным и беспомощным.

Оглядевшись, обнаружила, что находится в каменном помещении. Стены были грубо обработаны, с серым налётом влаги, будто это место не видело солнечного света веками. Впереди виднелась тяжёлая металлическая решётка, за которой угадывались смутные тени. Свет лился скудно, лишь откуда-то сверху, где под самым потолком тускло горела старая лампа.

Запах сырости и металла раздражал, заставляя морщиться. Аннабет попыталась встать, но ноги дрожали, а тело не слушалось. Каждое движение отзывалось болью, будто мышцы были разорваны.

Она взглянула на себя: на руках и плечах были неаккуратно наложенные бинты, в нескольких местах пропитанные кровью. Рана на плече больше не кровоточила, но ткань явно держалась на честном слове. Её кто-то подлатал, но явно не целитель. Все перевязки были грубыми и практичными, будто помощь оказывали не из милосердия, а просто чтобы не умерла.

— Чёрт… — прошептала, сглотнув, но в горле было сухо, как в пустыне. Она сделала несколько попыток поднять руки, но запястья были туго связаны, так что даже пошевелить пальцами было невозможно.

Снова осмотрела помещение. Каменные стены, серые и холодные, казались свидетелями многих трагедий. Тишина затягивала, и лишь тяжёлое, мерное капанье воды нарушало этот мрачный покой. Казалось, время здесь остановилось. Но затем её внимание привлёк звук шагов. Медленные, тяжёлые шаги, становившиеся всё громче. Кто-то шёл прямо к её камере.

Время потянулось бесконечно. Каждый новый звук заставлял сердце Аннабет биться чаще, пока, наконец, не раздался лязг ключа в замке. Замок щёлкнул, и тяжёлая дверь камеры со скрипом отворилась.

— Ну что, очнулась? — прогремел грубый, хриплый голос. В проёме появился высокий мужчина. Его чёрный мундир сидел как влитой, а на сапогах, казалось, была засохшая грязь и пыль. В руке он держал массивную связку ключей, которые тихо звякнули, когда он шагнул внутрь. За его поясом торчала странного вида палка — металлическая, с короткими, угрожающими шипами на конце.

Аннабет почувствовала, как его взгляд, холодный и оценивающий, буквально сверлит её насквозь. Но она подавила в себе страх, подняла голову и ответила со всей возможной для нее холодностью:

— Как видите.

Мужчина усмехнулся уголком рта, но его глаза остались такими же холодными. Он шагнул ближе, и перед тем как заговорить, слегка наклонился, будто давая понять, что ей лучше не задавать лишних вопросов.

— Вставай, пошли, — приказал он, резко ткнув её палкой в бок. Металлические шипы не прокололи кожу, но заставили Аннабет поморщиться от резкой боли.

— Аккуратнее, — процедила она сквозь зубы, не скрывая раздражения, но подчинилась. Медленно и неуклюже, из-за тугих верёвок на руках, она поднялась на ноги. Её шатало, ноги подкашивались, но она старалась сохранять равновесие.

— Поторопись, — бросил мужчина, нетерпеливо махнув рукой, словно давая понять, что время её мучительного подъёма истекло. — Я не собираюсь ждать, пока ты тут разомнешься.

Его тон был пренебрежительным, но Аннабет лишь взглянула на него с вызовом, стараясь сохранить остатки своего достоинства.

Пару минут спустя Аннабет рискнула нарушить молчание, чувствуя, как её голос звучит хрипло и слабо:

— Где я?

Мужчина не замедлил шаг, лишь хмыкнул с лёгкой насмешкой и махнул в воздухе своей палкой. Этот жест был красноречивым: «Замолчи и иди быстрее». Аннабет сжала зубы, стараясь подавить вспыхнувшую злость. Она понимала, что сейчас лучше подчиниться, но молчание становилось невыносимым.

— Вопросы тебе не положены, — бросил мужчина. Его голос звучал ровно, но в нём читалось безразличие, смешанное с ноткой издёвки. Они двигались по узкому коридору. Полутемный проход с грубыми каменными стенами тянулся бесконечно, как будто специально создавая ощущение, что выхода отсюда нет. Аннабет бросала взгляды на ряды одинаковых камер, мимо которых пролегал их путь. В каждой из них — те же массивные двери с решётчатыми прорезями, за которыми таились лишь тени. Никого не было видно, но ощущение чужого присутствия накатывало волнами.

Тяжёлые сапоги мужчины глухо стучали по каменному полу, отдаваясь эхом. Аннабет заставляла себя идти ровно, несмотря на боль в теле и путы, которые не давали двигаться свободно.

Когда они подошли к стражнику у очреденой двери но уже в тупике коридора, она едва уловила, как стражник у двери поднял бровь, но ничего не сказал. Лишь короткий кивок в сторону мужчины, и массивная железная дверь перед ними медленно отворилась, заскрипев так, будто сопротивлялась.

За дверью оказалась комната, почти пустая - со стальным столом и двумя стульями. Окон здесь не было. Свет падал с тусклой лампы под потолком, отчего пространство казалось ещё мрачнее. Гладкий кафельный пол был отполирован до блеска, но именно этот блеск внушил Аннабет самый глубокий ужас.

На полу посередине комнаты было отверстие для слива, обрамлённое следами, которые нельзя было спутать ни с чем. Страх будто сжал её горло, но она старалась не подать виду.

— Ну что, догадалась, куда тебя привели? — с лёгкой насмешкой спросил мужчина, поворачиваясь к ней. В его голосе звучала тёмная насмешка, но в глазах мелькнула холодная сосредоточенность.

Это была пыточная.

Стражник грубо махнул рукой в сторону свободного стула:

— Садись.

Аннабет подчинилась, без лишних слов опускаясь на холодное сиденье. Верёвки на запястьях всё ещё не давали ей полной свободы движений, и она с трудом устроилась поудобнее. Стражник тем временем вытащил из кармана странный предмет — небольшой металлический кругляш с острыми гранями. Он бросил его на стол так, чтобы он оказался прямо перед Аннабет.

Глава 10

Год спустя.

Аннабет уверенно шагала по шумной центральной улице Уорн Плей. Воздух был напоён ароматами пряностей, дымком уличных жаровен и чем-то неуловимо свежим, словно город ещё не успел устать от нового дня. Носки её новых удобных туфелек блестели в свете витрин и фонарей, как будто нарочно привлекая взгляды.

Она поправила ярко-красный шарф, пушистый и уютный, который мягко облегал её шею, защищая от прохладного вечернего ветра. Его алый цвет играл с бликами витрин, делая её заметной в потоке прохожих.

Мельком взглянув на одну из витрин, Аннабет заметила своё отражение. Она замедлила шаг, не удержавшись от того, чтобы разглядеть себя чуть внимательнее. Стройный силуэт, подчеркнутый идеально сидящим коротким пальто и обтягивающими брюками, заставляли её саму восхищаться собой.

Аннабет хмыкнула, глядя на своё отражение. Отросшие до плеч волосы были уложены аккуратными волнами, и ветер играл с ними так, что они выглядели ещё эффектнее. Судя по зеркалу, одежда этого мира ей удивительно шла — утончённый стиль и удобный крой сочетались идеально. Она провела пальцами по красному шарфу, слегка поправив его, и направилась в сторону уютного проулка, ведущего к пекарне.

Когда она открыла деревянную дверь, в помещении мелодично звякнул колокольчик. Тёплый аромат свежеиспечённого хлеба и сладких десертов мгновенно окутал её, словно мягкое одеяло. За небольшими столиками уже сидели несколько посетителей: пара людей, орки, чьи массивные фигуры казались тесными для крохотных стульев, и даже парочка парней похожих на драконов.

Аннабет подошла к стойке с витриной, за которой выстроились ряды аппетитных пирожных и булочек. Её встретила рыжеволосая девушка с яркой копной кудрявых волос и россыпью веснушек на лице.

— Добрый вечер! Чего желаете? Вам с собой или устроитесь здесь? — приветливо спросила она, улыбаясь.

— Добрый, — ответила Аннабет, чуть наклоняясь, чтобы разглядеть витрину. — Мне горячий шоколад, с собой. Я немного здесь посижу, а потом уйду.

— Конечно, сейчас всё будет, — девушка кивнула, повернулась к плите и принялась готовить напиток.

Девушка вернулась со стаканчиком горячего шоколада, аккуратно поставив его на стойку перед Аннабет. Она улыбнулась и приняла пятнадцать медных монет, которые Аннабет выложила на прилавок.

— Спасибо, приятного вечера! — весело добавила девушка.

Аннабет кивнула, обхватила тёплый стакан ладонями и направилась к выбранному столику у окна. Она едва успела устроиться и сделать пару глотков ароматного шоколада, когда дверь кофейни с грохотом распахнулась.

В помещение ворвалась троица мужчин, явно подвыпивших. Их громкий смех и запах спиртного мигом нарушили уютную атмосферу заведения. Судя по маскам, сдвинутым на бок, они, вероятно, шли с ежегодного карнавала.

Аннабет мельком взглянула на них, и её внимание ненадолго задержалось на самом крупном из троицы. Его массивная фигура, грубые черты лица и резкие движения выдавали в нём человека, привыкшего решать вопросы силой. Он выглядел как типичный бандит, и это ощущение только усилилось, когда он грубо окликнул рыжеволосую девушку за стойкой.

— Эй, рыжая! Быстрее давай! — прогремел он, стукнув по прилавку так, что чашки на полке зазвенели.

Девушка, хотя и старалась сохранить спокойствие, заметно напряглась, спешно заполняя заказ.

Аннабет наблюдала за этой сценой с лёгкой хмуростью, сделав ещё один глоток шоколада. Её взгляд снова скользнул по троице, словно она пыталась оценить, стоит ли вмешиваться. Но после короткого вздоха, решила не создавать лишних проблем себе. Собрав шарф, она спокойно поднялась, взяла стакан и направилась к выходу.

Добравшись до заветных массивных ворот Академии уже глубокой ночью, Аннабет остановилась перед дремлющим охранником. Это был пожилой мужчина с густыми седыми усами, который явно боролся со сном, сидя на табурете у ворот. Его голова то и дело кивала, а отрывистое похрапывание заполняло тишину вокруг.

Когда Аннабет подошла ближе, он встрепенулся и посмотрел на неё сквозь полуопущенные веки.

— Кто такая? Чего надо в такое время? — буркнул он хриплым голосом, оглядывая её подозрительным взглядом.

Аннабет спокойно выдержала его взгляд и, не дожидаясь дальнейших расспросов, заговорила:

— Я к ректору. У меня важное письмо, — ответила она уверенно, слегка приподняв подбородок.

Охранник недовольно фыркнул, но, видимо, её решительный тон убедил его не задавать лишних вопросов.

— Ректору? — протянул он недоверчиво, нахмурив густые брови. — Ты время видела? Ночь на дворе. Ректора сейчас нет.

Аннабет невозмутимо посмотрела на охранника, готовая настаивать, но он неожиданно продолжил:

— Секретарь его тут вроде шастал, — добавил он, поворачивая голову в сторону здания. В одном из окон первого этажа горел тусклый свет, мерцающий сквозь плотные занавески.

— Вон там, — указал он посохом на окно, — попробуй. Может, и повезёт. Через главный холл налево, пятнадцатый кабинет, — буркнул охранник, почесывая затылок.

Аннабет коротко кивнула и направилась к массивным дверям, которые служили входом в здание. Оказавшись внутри, она заметила, что холл освещён лишь несколькими светильниками, отбрасывающими мягкое золотистое свечение на мраморный пол.

Аннабет двигалась уверенно, хотя внутри её охватывало лёгкое раздражение. Кабинет с потёртой табличкой "Секретарь ректора" оказался в конце коридора. Из-за двери доносились звуки — шелест бумаги и скрип мебели, словно кто-то ворочался на неудобном стуле.

Она постучала, но, не дожидаясь ответа, открыла дверь и вошла.

Комната оказалась маленькой, но уютной. Полки с книгами заполняли пространство, а посредине стоял массивный деревянный стол, увенчанный горой бумаг и книг. За ним сидел мужчина средних лет с выпирающим животом, который буквально впивался в край стола. Его усталый взгляд поднялся на Аннабет.

— Добрый вечер, — начала она спокойно, но настойчиво. — Меня зовут Аннабет. У меня для вас важное письмо, и я настаиваю, чтобы вы прочли его незамедлительно.

Глава 11

Утро началось с громкого звука горна, местного аналога будильника. Аннабет с раздражением приоткрыла глаза и недовольно потянулась. Учебные заведения, похоже, одинаковы во всех мирах: даже здесь, на Эпсилоне, будят студентов самым отвратительным образом.

Она мечтала о чашке крепкого кофе или хотя бы чая, но студенческая жизнь пока не баловала её комфортом. Единственной радостью было то, что её официально зачислили на факультет некромантии, хотя эта дисциплина давалась ей с трудом и вызывала у неё больше вопросов, чем ответов.

Приведя себя в порядок — собрав волосы в аккуратный пучок, надев белую рубашку и тёмно-синие брюки, а на ноги массивные ботинки — Аннабет едва успела прихватить сумку с тетрадями и свёртком инструментов для занятий. На завтрак в столовой времени не осталось, да и особого желания туда идти не возникло.

Первой в расписании значилась лекция по Боевым заклинаниям. Пробираясь к аудитории, она замечала, как сонные студенты крадутся по коридорам, многие из которых бросали на неё удивлённые взгляды, а некоторые даже оборачивались ей вслед. Аннабет предпочла игнорировать внимание, сосредоточившись на том, чтобы успеть к началу пары.

Большинство мест в аудитории оказалось уже занято, и Аннабет пришлось довольствоваться первым свободным, которое оказалось в первом ряду. Она мысленно вздохнула — не самое лучшее, но выбора нет. Рядом с ней сидел парень в очках, чей вид просто кричал: “Я тут самый умный”. Аннабет сразу отметила, что с ним стоит сдружиться до сессии.

Как она и предполагала, в группе оказалось преимущественно мужская аудитория. Девушек было всего трое: сама Аннабет, таинственная куча волос в странном балахоне, который полностью скрывал фигуру, и девушка-блондинка с болезненно бледным видом. На неё Аннабет бросила пару настороженных взглядов, опасаясь, что та в любой момент упадёт в обморок.

“Обнадеживающая компашка”, — подумала Аннабет, открывая тетрадь и оглядывая аудиторию.

Лекцию вел пожилой ведьмак невысокого роста, чьё лицо было покрыто мелкими морщинами, словно гармошка. Говорил он медленно и тихо, настолько, что Аннабет едва могла удерживать внимание, не поддаваясь зевоте. Судя по всему, остальным это было привычно — они даже умудрялись записывать что-то в тетради. А вот для неё всё сказанное звучало как бессвязная муть.

В конце концов, она просто водила ручкой по бумаге, изображая бурную деятельность. Когда прозвенел звонок, Аннабет вздохнула с облегчением, быстро собрала свои вещи и покинула аудиторию.

В коридоре было не протолкнуться. Поток студентов, оживлённые разговоры, мелькающие взгляды, некоторые из которых задерживались на ней чуть дольше обычного. Не обращая внимания, Аннабет упорно пробиралась к следующей аудитории, где ожидался урок по зельеварению.

На занятии её встретила худая женщина с горящими глазами. Преподавательница, которую звали Алев, казалась полностью поглощённой своим предметом. Её энтузиазм распространялся на всех присутствующих, но Аннабет ощущала только лёгкое раздражение. Тема занятия — зелье разложения — и работа предстояла кропотливая.

Когда одногруппники слаженно разбились на пары, Аннабет оказалась единственной без напарника. С тихим вздохом она расставила ингредиенты в порядке убывания, стараясь навести хоть какой-то порядок. Сев за работу, она начала вчитываться в рецепт, записанный на листе невероятно витеевато.

Внезапно дверь аудитории с грохотом распахнулась, будто кто-то влетел в неё с разбега. Аннабет повернулась и подняв глаза уставилась на незваного гостя.

Темноволосый парень с зелеными глазами влетел в аудиторию, словно ураган. Его длинные волосы были уложены в косу, но несколько прядей выбивались в стороны, добавляя небрежности образу. Синий пиджак был расстёгнут, а рубашка слегка помята.

— Гилберт! — возмущённо воскликнула Алев, уперев руки в бока. - Второе посещение за год и снова с опозданием!

Некоторые сокурсники отреагировали на его появление смешками.

— Малыш Берт снова тумаков отхватывал! — пробормотал один из парней, не скрывая ехидной улыбки.

— Сейчас и ты Вейн за компанию отхватишь, чтоб не так обидно было! — парировал Гилберт с таким же смешком, чуть прищурив свои яркие зелёные глаза.

Аннабет молча наблюдала за сценой, пытаясь вспомнить, кого же ей напоминает этот парень. Что-то в его лице казалось знакомым, но память упорно молчала.

— Вставай к новенькой в пару, раз пришёл! — строго приказала Алев, указывая в её сторону.

Гилберт кивнул и, ухмыльнувшись, направился к Аннабет. Подойдя ближе, он уселся рядом и слегка наклонившись шепотом сказал:

— Привет! Видимо, мне сегодня повезло. Надеюсь, ты разбираешься в этом… потому что я, если честно, только пять минут назад вспомнил, что у нас есть зельеварение.

Аннабет скрестила руки на груди, слегка прищурившись:

— Ну, отлично, теперь нас отстающих будет двое.

Гилберт рассмеялся, и его лёгкая, заразительная улыбка немного смягчила её раздражение.

— Думаю, хотя бы два балла мы заработать сможем, — протянул Гилберт, шумно возясь с травами и ингредиентами, словно их тщательное изучение могло компенсировать отсутствие знаний. — Я, кстати, Гилберт. А ты, новенькая, да?

— Просто скажи, что пришёл сюда только чтобы поглазеть и собрать побольше сплетен обо мне, — фыркнула Аннабет, не отвлекаясь от листа с рецептом.

— Ну и самооценка у тебя… — просвистел он, усмехнувшись, но тут же получил строгий взгляд Алев, и поспешно исправился: — Я просто познакомиться хотел с напарником, который теперь отвечает за наш успех.

Он подмигнул, а потом, облокотившись на край стола, добавил:

— Можешь называть меня Гил или Берт, как тебе удобнее. А тебя как? Обычно не только люди представляются, но и эльфы, — сказал он, поглядывая на её заострённые уши.

Аннабет, слегка раздражённая его фамильярностью, поджала губы, но потом выдохнула, решив не устраивать сцену:

— Аннабет. И да, теперь, когда формальности соблюдены, можем наконец приступить к работе? Или ты предпочитаешь продолжить выискивать острые углы в чужой внешности?