Тень за ее спиной

1. Сначала было письмо

На краю Торнфолла, где тени уходят в бескрайний туман, расположен Гельмерхейвен — город, забытый временем. Здесь, среди высоких стен старинного приюта, начинается завтрак.

В зале, где изрезанный трещинами потолок украшен выцветшей фреской — «руки омывающие ноги», дети приюта собираются за длинными узкими столами. Воздух пропитан запахом влажной штукатурки и овсяной каши, которая кипит в большом металлическом котле у кухонного выхода. Мэй идет вдоль столов, спрятав длинные курчавые волосы в пучок на голове. Она находит своё место у окна, где свет едва пробивается сквозь грязные стекла. Рядом с ней садится Лиззи — её единственная подруга, блондинка с жидкими волосами. Перед началом трапезы, все дети опускаются на колени и касаются руками ног тех, кто сидит перед ними, исполняя ритуал служения.

Обе девочки молча принимают свои порции каши. Мэй чувствует, как каждый кусок тяжело ложится в желудке, не принося ожидаемого насыщения.

Взгляд Мэй невольно скользит к концу стола, где сидят любимчики воспитателей — Сэмми и Элла, перед которыми, как всегда, разложены лучшие угощения: кусочки свежего хлеба, масло и даже фрукты. Мэй ощущает несправедливость и вздыхает..

В этот момент мисс Гудвин, смотрительница приюта, тихо подходит к Сэмми и, наклонившись к его уху, что-то шепчет. После этих слов она оставляет перед мальчиком целую тарелку с пирогом.

Лиз, наблюдая за происходящим, шепчет Мэй: — Смотри, опять угощают любимчиков. Может, и нам на обеде что-нибудь достанется, как в прошлом году. Сегодня же день рождения мисс Гудвин.

Мэй, чувствуя нарастающую слабость, и устало отвечает:

— Да, но тогда приезжала какая-то важная персона. Лорд или какой-то граф. Вряд ли такое вскоре повторится. Кому еще нужно ехать сюда, в эти земли болот.

Лиз, с надеждой в голосе, добавляет:

— Ну, хоть кусочек сладкого...

Их разговор прерывает мистер Грэнджер, который, проходя мимо, резко огрызается:

— Немедленно закройте рты!

Он наносит каждой по шлепку по голове! Мэй и Лиззи молча продолжают есть, стараясь растягивать свои порции, чтобы хоть как-то утолить голод, воображая, что перед ними на тарелках не водянистая каша, а ягодный рисовый пудинг.

После завтрака, и очередного ритуала мальчики отправляются в мастерскую, чтобы учиться ремеслу обработки дерева, а девочки направляются в швейную мастерскую. Воздух в швейной мастерской пропитан запахом старой ткани и пыли. Унылые серые стены с полками, заставленными материалами и нитками, и мрачное помещение с маленькими окнами, едва пропускающими дневной свет, полностью наполнены шумом работающих швейных машин. Свет от редких окон едва проникает сквозь грязные стекла, озаряя старые швейные машины и кучи ткани, разбросанные по всему помещению.

Мэй и Лиззи работают рядом друг с другом. Сегодня Лиззи особенно раздражена; её руки неуклюже справляются с материалом, каждое движение кажется ей борьбой. Ворчание Лиззи едва слышно на фоне гудения машин: "Как же я ненавижу эту работу. Ничего у меня не получается!" Преподаватель, мисс Тредвелл, подходит к ней и взглядывает через очки на её работу. "Ты должна быть аккуратнее, Лиззи. Смотри, какие стежки! Тебе придется остаться после уроков и все переделать," — строго говорит она.

Когда звонок объявляет конец урока, большинство детей быстро собирают свои вещи, радуясь концу еще одного тяжелого дня. Мэй, видя разочарование на лице Лиззи, решает остаться и помочь ей. Вместе они молча приводят мастерскую в порядок, собирая остатки ткани и убирая инструменты.

Перед уроком музыки Мэй на мгновение забегает в библиотеку. Она хочет сдать старую книгу по ботанике и взять новую, чтобы подготовиться к следующему заданию по сбору трав. В одной из книг, когда она перелистывает страницы в поисках нужного раздела, находит старую фотографию. На ней изображены дети и взрослые в саду, похоже, на уроке ботаники. Среди взрослых она узнаёт молодую мисс Гудвин и девушку, которая на удивление похожа на Мэй. Волнение охватывает её, когда она пытается понять, что это может значить.

Мэй, держа в руках книгу и фотографию, спешит к классу музыки, надеясь успеть до начала занятий. Однако, когда она входит, урок уже начался. Все ученики уже заняли свои места и начали играть на своих инструментах. Видя опоздание Мэй, мистер Тристо, учитель музыки, поднимает брови в строгом неодобрении. Он машет ей тростью, призывая подойти к переду класса.

Мэй осторожно подходит к нему, держа книгу плотно у груди. Страх сковывает, ведь она знает, что опоздание — серьёзное нарушение порядка. Все уже сели, и Мэй остаётся одна перед мистером Тристо.

С дрожью в голосе она извиняется за опоздание и медленно наклоняется в поклоне. Но вместо обычного разрешения присоединиться к классу, мистер Тристо, не скрывая раздражения, сильно ударяет её тростью по спине. Удар приходится неожиданно и сильно, заставляя Мэй вскрикнуть от боли.

"В следующий раз будь пунктуальнее, если не хочешь пойти в комнату очищения," с каким-то даже наслаждением от того ужаса, который он вселяет, произносит он, указывая ей место у пианино.

Мэй медленно подходит к инструменту и садится. Остальные ученики избегают смотреть на неё, понимая, что любое внимание может привлечь новое наказание от мистера Тристо.

Урок продолжается, и Мэй старается сосредоточиться на музыке, но страх ошибки не дает сосредоточиться — музыкальные ноты кажутся ей тусклыми и бессмысленными.

Мистер Тристо обходит класс, настороженно следя за каждым учеником. Звуки пианино, скрипок и флейт заполняют пространство, создавая иллюзию гармонии, которая резко контрастирует с напряжённой атмосферой. Мэй пытается следовать мелодии, но её пальцы дрожат, и каждая нота кажется ей борьбой. Она чувствует, что каждое неверное движение может привести к новому наказанию.

2. Последний взгляд на шкаф

2. Глава

Общая спальня девочек приюта погружена в почти непроглядную тьму. Серебристое свечение луны в окнах едва достигает дальних углов комнаты. Воздух наполнен тяжёлым запахом старого дерева и слабым ароматом мелиссы. Мэй тихо подкрадывается к Лиззи, стараясь не разбудить других девочек. Кровать металлически поскрипывает, когда она аккуратно ложится рядом с подругой, которая беспокойно храпит в своём болезненном сне. Шепот Мэй рождается из страха и тревоги, разливаясь по комнате так тихо, что кажется, даже ветер за окном замирает, чтобы подслушать.

— Лиз, ты не поверишь, что случилось, — шепчет Мэй, её голос дрожит от волнения. — Лорд Стронгхолд... он оплатил моё содержание здесь... и теперь хочет взять меня к себе.

Лиззи медленно приходит в себя, её глаза едва приоткрыты, а морщины на лбу выражают беспокойство и сонное раздражение. Она приближает своё лицо к уху Мэй и шепчет:

— А вдруг он ну не знаю, может он запрёт тебя в своем замке и будет мучить? Зачем он заплатил за тебя, если не чтобы... — её голос затихает, и она вновь уходит в свои тревожные сновидения.

Мэй лежит, глядя в темноту над своей головой. Мысли о возможных мотивах лорда Стронгхолда взволнованно скользят по её сознанию. И она проваливается в сон словно в спасительный обморок.

Приют Торнфолла медленно просыпается под первыми лучами рассвета, освещая затхлый уголок библиотеки старинного приюта. Мэй, чувствуя невыносимую тревогу и неспокойствие, не в силах оставаться на своем месте, встаёт и тихо, словно призрак, прокрадывается в библиотеку к одному из старых шкафов. Открыв его, она забирается вглубь, окружённая пыльными книгами, которые давно забыли о чьих-либо прикосновениях. Воздух в шкафу тяжёл и пропитан запахом старой бумаги и мускуса, а пылинки в лучах утреннего света танцуют перед её глазами, создавая иллюзию звёздного неба.

Она обнимает колени, пытаясь согреться в холоде утренней библиотеки. Пару часов в неудобной позе и у Мэй онемело все тело. Мэй слышит, как ее ищут, затаивая дыхание. И вот неожиданно дверь открывается.

Сэмми, излюбленный ученик мисс Гудвин, появляется перед ней, его глаза сверкают холодным любопытством:

— Мэй, тебя все ищут, — его голос звучит радостно, и он смотрит на неё с искусственной заботой. — я позову Мисс Гудвин.

Мэй сжимается ещё сильнее, морщины страха на её лбу становятся глубже, а в глазах скапливаются слёзы неизбежности. Она не хочет выходить из своего временного укрытия, но выбора у неё нет. Сэмми тянет её за руку, хватка неумолима и холодна, как и его взгляд, он кричит:

— Она тут!

Мэй последний раз оглядывает шкаф, как последнее укрытие, они выходят в коридор, по которому уже бежит разъяренная мисс Гудвин. Мисс Гудвин, ухватив Мэй за запястье своей железной хваткой, тянет её по коридору к комнате высшего очищения. По мере их продвижения, шаги мисс Гудвин отдаются гулким эхом по мрачным, узким коридорам приюта. Стены, облупленные и покрытые слоем вековой пыли, словно тянутся к ним, создавая ощущение сдавливающего пространства.

«Твое неблагодарное поведение будет отмечено и ты будешь наказана, Мэй. Ты должна понять цену своей бесполезности и глупости», — резко произносит мисс Гудвин, её голос жёсткий и резкий, как лед.

Они останавливаются перед тяжёлой деревянной дверью комнаты очищения. Мисс Гудвин отпирает замок, и дверь открывается с тихим скрипом. Внутри — голые стены, окрашенные в тусклый серый цвет, и одинокий свет свечи освещает центр помещения, где стоит стул, превращённый в место наказания.

Мэй, с силой втащенная в комнату, почти теряет равновесие, но мисс Гудвин не ослабляет своего хвата. Она толкает Мэй к стулу, заставляя девушку встать на колени. Мисс Гудвин берёт плеть, свисающую со стены, её поверхность изъедена временем и годами.

«Сейчас ты узнаешь, что значит быть благодарной за всё, что мы для тебя сделали», — снова говорит мисс Гудвин.

Каждый удар плетью приходится с растущей силой, оставляя на коже Мэй красные, затем кровоточащие полосы. Слова мисс Гудвин смешиваются с звуками ударов, создавая мрачную мелодию: «Ты должна понять, что такое настоящая жизнь, Мэй!»

По мере того как наказание продолжается, слезы начинают беспрерывно течь по щекам Мэй, смешиваясь с кровью от ран. Она пытается стиснуть зубы и не кричать, но боль переходит все границы выносливости. В комнате витает запах железа и страха, а свет свечи мерцает, создавая жуткие тени на стенах, которые кажутся свидетелями этой жестокости.

«Надеюсь, ты усвоила урок, Мэй. И помни, что повторения подобного недопустимого поведения будут иметь ещё более серьёзные последствия,» — говорит мисс Гудвин, прежде чем тяжело закрыть за собой дверь, оставляя Мэй в темноте, среди эха своих стонов и хриплого дыхания.

Мисс Гудвин, с суровым выражением лица, отводит Мэй к выходу из приюта, где ее уже ждет карета. «Кучер рассказал, как долго он тебя ждал. И не думай, что он посочувствует твоим ранам. Он расскажет все лорду, а у него руки посильнее, будь уверена,» — холодно произносит она, подталкивая Мэй к дверям кареты.

— Но Лиззи! Я бы хотела с ней попрощаться!

— Сейчас идут уроки, ты и так всем принесла очень много проблем. Я не буду из-за тебя нарушать распорядок жизни приюта! Будь полезна, Мэй, служи лорду и приноси пользу своим служением себе и всему миру.

***

Мэй, измотанная, мучаясь от боли, тяжело забирается в карету, думая и скорбя о Лиззи. Карета тронулась, и долгая поездка началась. Жесткие толчки и скрипы старых колес напоминают Мэй о каждой полученной ране, а ветер, проникающий сквозь щели, приносит холод и влагу.

3. Разорванные мечты

После завтрака они прошли в одну из множества комнат на первом этаже, наполненную тёплым, приглушённым светом, рассеянным, как старый янтарь.

Лорд, заметив её растерянность, мягко улыбается, стараясь облегчить напряжение. — Не переживайте, Мэй, — его голос мягкий, словно облако в весеннем небе. — Я пригласил вас сюда не для наказания. Я хотел обработать ваши раны. Садитесь.

Лорд Стронгхолд тщательно раскладывает на столике рядом с кушеткой, где сидит Мэй, несколько маленьких баночек и флаконов. Свет лампы, подвешенной над столом, отражается в стекле, создавая игру света и тени на его сосредоточенном лице.

Комната наполнена утренним светом, который скользит через широкие окна, обрамленные тяжёлыми темными бархатными занавесями. Ткань их почти не пропускает дневное сияние, но в прорехах и складках рождаются узкие лучи, подобные клинкам, рассекающим серый воздух. Стены украшены полками, изготовленными из тёмного дерева, на которых аккуратно расставлены баночки и флаконы с зельями и мазями. Запах травяных настоев и терпкого воска пропитывает воздух, оставляя привкус горечи на губах. Некоторые флаконы покрыты слоем пыли.

В центре комнаты стоит большой стол из того же тёмного дерева, который покрыт мягким, выцветшим зелёным сукном. Ткань истёрлась на углах, кое-где проступили нити, похожие на старые шрамы. Рядом с ним — простое кресло, устланное чистыми льняными полотенцами. Лорд Стронгхолд, его лицо невозмутимо и сосредоточенно, подходит к Мэй с подносом флаконов и баночек:

— Я могу обратиться за помощью к слугам, но моя подготовка позволит заживлению пройти быстрее, — спокойно говорит. Мэй неуверенно кивает. — Тогда, ты можешь это снять.

Он указывает на ширму. И Мэй прячется за нее. Мэй, смущённая, оставаясь в тонкой нательной рубашке, ощущает, как холодная ткань слегка прилипает к её спине, напоминая о жестокости. Мэй укладывается на кушетку. Лорд аккуратно поднимает края рубашки, оголяя её спину, и на мгновение воздух между ними становится густым, недвижимым, как застывший мёд. Она прерывисто вздыхает от боли:

— Это будет немного холодно и больно, — предупреждает лорд, открывая один из флаконов. В нём находится густая, зелёная мазь с тёплым ароматом эвкалипта и камфоры. Он аккуратно наносит мазь прямо на раны и Мэй ответно шипит.

Лорд Стронгхолд, заметив лёгкое содрогание Мэй , начинает осторожно дуть на её кожу, создавая лёгкий поток теплого воздуха, который мягко смешивается с прохладой лекарственного средства. Он продолжает наносить мазь на раны и успокаивать их дыханием. Ткани кожи Мэй реагируют на это и места, недавно охваченные огнем начинают постепенно утихать. Каждое его движение измерено и точно, и Мэй даже начинает задрёмывать.

— Эта старуха, мисс Гудвин, кажется, совсем выжила из ума. Надо-ка мне послать кого-то, чтобы утихомирил её. В конце концов, приют находится на моих землях, — мрачно замечает он, не отрывая взгляда от бледной спины, — Мне очень жаль вас и вашу иссечению кожу.

— Мисс Гудвин лишь следует религиозным догмам, — громко и спокойно говорит Мэй, осторожно следя за его реакцией.

Лорд Стронгхолд усмехается, и его усмешка коротка, как вспышка света в темноте, но продолжает обрабатывать раны.

***

Мэй не вытерпела, долго она просто сидела в своей комнате, не зная чем заняться. Несколько раз она пыталась начать убираться и даже пришла на кухню помочь, но всякий раз ей говорили, что ее помощь не требуется и что она должна отдыхать. И эта тишина, эта бесполезность душила её, словно невидимая рука, сжимающая горло. Мэй не вытерпела и отправилась на поиски библиотеки.

Мэй блуждает по коридорам замка, пытаясь найти библиотеку. Она ощущает, как стены будто дышат — тяжело, неспешно, впитывая её присутствие, словно сам дом наблюдает за ней. Огромные залы с высокими потолками и длинные, извилистые проходы покрыты мягкими коврами, которые заглушают её шаги. Стены украшены драпировками и портретами прошлых поколений, глаза на которых кажутся живыми в полумраке. Запах воска и полированного дерева витает в воздухе, придавая помещениям ощущение времени и тайны.

Каждая дверь, которую она открывает, ведёт в новую комнату: залы для приёмов, гостевые комнаты, даже оранжерея с экзотическими растениями, но не библиотека.

Мэй толкает очередную дверь, она необычно тяжелая открывается с трудом, словно намеренно сопротивляется чужому прикосновению, всем весом приходится на нее нажать.

Мэй заглядывает внутрь и видит множество полок с банками, колбами и пузырьками, наполненными самыми разными веществами. Заманчивый аромат трав и эссенций царит в этом помещении. В центре стоит большой стол, заставленный котлами и открытыми книгами с записями. Мэй тянется рукой к одной из банок, чтобы рассмотреть странный, мерцающий порошок внутри. Лорд Стронгхолд врывается в кабинет, его лицо искажено гневом, а глаза искрятся раздражением.

— Что вы здесь делаете?! — его голос громкий и резкий, эхо разносится по каменным стенам. — Я не разрешал вам входить сюда! Я что должен в своём доме везде вешать замки?

Прежде чем Мэй успевает что-либо ответить, лорд хватает её за плечо и буквально выталкивает из лаборатории. Дверь захлопывается с такой силой, что Мэй чувствует дрожь в воздухе.

Что она только что увидела? И почему он так испугался её присутствия здесь?

***

Мэй сидит в своей комнате всё утро, она наполнена мягким светом юного солнца, проникающим сквозь раскрытые плотные занавеси. Лучи касаются её кожи, пробегая по ней тонкими пальцами, но не дарят тепла — лишь напоминают о свободе, что за пределами этих стен.

Воздух пропитан запахом свежести и лёгким ароматом цветов из сада за окном. Мэй ходит взад и вперёд по комнате босиком, старается унять голод. Шероховатая доска пола приятно холодит ступни, но с каждым шагом этот холод поднимается выше, проникая в кости, растекаясь ледяной усталостью. Иногда она останавливается, чтобы нарисовать невидимые узоры на подоконнике, или ложится на кровать, закидывая ноги на стену и тянется, а потом снова на пол — склоняется в ритуальной позе, касаясь руками пола, будто бы чьих-то ног. И снова мечется по комнате, как птица, что бьётся о стекло, не понимая, почему воздух вдруг стал твёрдым и непреодолимым.

4. По следу

Ужин превратился в пытку: Мэй ковыряла вилкой в вяленой дичи, покрытой жирной плёнкой, пытаясь проглотить хоть кусочек. Холодный соус застыл комками на тарелке, словно ядовитые болотные лишайники. Мэй так и не смогла нормально поесть, безвкусная еда, мертвый ко вкусам язык и беспокойное сердце — вот что отравляло ужин Мэй. После ужина лорд проводит Мэй в библиотеку. Лорд Стронгхолд молча ведёт Мэй по длинным, тихим коридорам замка, их шаги отзываются легким эхом по мраморным полам, слегка покрытым пылью от редкого использования. Стены украшены портретами предков лорда и драпированы тяжёлыми шёлковыми занавесями, которые колышутся при каждом сквозняке, создавая иллюзию жизни в неподвижных образах. Мягкий свет ламп настраивает на задумчивость, а запах старины и воска наполняет воздух.

Наконец, они подходят к двойной двери из тёмного дуба с резными панелями, изображающими сцены из древних легенд и мифов. Лорд толкает дверь, открывая взору Мэй самую настоящую сокровищницу.

Запах старой бумаги и кожаных переплётов смешивается с ароматом ладана, который слегка используется для защиты книг от влаги. Высокие окна, наглухо закрытые занавесями, скрывая книги от разрушающего солнечного света.

Мэй следует за лордом вглубь библиотеки, чувствуя, как каждый её шаг отдаётся в её голове эхом беспокойства о Лиззи. Её взгляд невольно скользит по томам и манускриптам, но мысли о подруге не дают сосредоточиться на книгах. Каждый раз, когда они проходят мимо старинного глобуса или антикварных часов, Мэй думает, как бы она хотела делить это место с Лиззи, исследовать его вместе, обсуждая каждую странную находку или древнюю книгу.

Лорд останавливается у одного из читательских столов, на котором разложены карты и старинные письма. Он кивает на удобное кресло.

— Здесь ты можешь читать, когда захочешь. Это место открыто для тебя в любое время, — говорит он, но Мэй едва слышит его слова, занятая своими тревогами. Она кивает, благодаря его, но её взгляд туманный и отсутствующий.

— Если честно, я думал, что ты будешь более радостна, но похоже тебе нет дела до книг, странно, мисс Гудвин говорила мне другое. Ну ничего. Здесь есть еще комната — там запрещенные книги, но…

— Простите, дело не в этом. Позвольте, я отъеду из замка, — произносит она, глядя прямо на лорда. — Я доеду на перекладных, но мне обязательно надо в приют. Я должна найти Лиззи!

Лорд секунду молчит, но затем спокойно: — Не говорите ерунды, я попрошу слуг заложить вам карету.

— Ну нет, что вы, не стоит, вы и так много делаете для меня, — возражает Мэй, пытаясь сохранить спокойствие.

— Никаких возражений, — настаивает лорд, его глаза твёрды и решительны. — Если хотите, поезжайте прямо сейчас.

— Спасибо! Я скорее отправлюсь, — Мэй почти шепчет, чувствуя волнение и благодарность.

***

Карета с Мэй медленно подъезжает к старым воротам приюта. Место, которое она знала с детства, кажется ещё более мрачным и запущенным, чем она помнила. Тяжелые деревянные ворота, покрытые бородавчатым слоем лишайника, скрипят, когда она толкает их, и воздух наполняется запахом влажной земли и гнилых листьев.

Она идет по знакомым тропинкам, проходя мимо сада, где когда-то играла с Лиззи. Сад сейчас заброшен, трава вымахала и превратилась в джунгли. Сердце Мэй сжимается от боли и ностальгии, когда она видит старые качели, висящие на одном из деревьев, едва заметные сквозь густую листву.

Мэй подходит к двери приюта и стучит. Дверь открывает один из детей, которого она не знает. Он молча смотрит на неё, прежде чем впустить внутрь. Она проходит по тёмным, узким коридорам, покрытым слоем пыли, и чувствует холодный сквозняк, пронизывающий всё здание.

В главной зале, где дети обычно собирались на завтрак, сейчас пусто. Мэй медленно идет по комнате, вспоминая, как они сидели здесь с Лиззи, обменивались мечтами и страхами. Тяжелые шторы висят, как призраки прошлого, напоминая о безрадостных днях.

Наконец, Мэй находит мисс Гудвин в её кабинете. Комната кажется ещё более угнетающей, чем обычно. Стены обшиты темным деревом, и запах старых книг и воска пропитывает воздух. Мисс Гудвин сидит за столом, её взгляд, холодный и оценивающий, устремлен на Мэй.

— Что вам нужно? — спросила мисс Гудвин, не поднимая глаз от бумаг.

— Я пришла узнать о Лиззи. Где она? — Мэй старается говорить уверенно, но её голос дрожит.

Мисс Гудвин медленно поднимает глаза и пристально смотрит на Мэй.

— Лиззи уже совершеннолетняя, — говорит она холодно. — Она может решать, куда идти и что делать. Сбежала и сбежала — это её выбор.

Мэй чувствует, как её мир рушится. Она пытается возразить, но слова застревают в горле.

— Уходите, — резко добавляет мисс Гудвин, её голос становится ещё более холодным. — Мисс Мэй, вы тоже уже взрослая. Можете уходить куда хотите.

Мэй, пораженная и ошеломленная, медленно выходит из кабинета. Её шаги гулко отдаются в пустых коридорах приюта.

Мэй заходит в библиотеку приюта — ностальгия сжимает грудную клетку.

Мэй осторожно открывает тяжёлую дверь библиотеки, её старая латунная ручка холодна на ощупь и покрыта пылью. Дверь скрипит на ржавых петлях, и звук этого скрипа эхом разносится по тихому помещению. Войдя внутрь, она на мгновение замирает, позволив своим глазам привыкнуть к полумраку, наполненному запахом старых книг и воска от свечей. Ностальгия сжимает её грудную клетку.

Библиотека кажется ей настоящим лабиринтом знаний и секретов. Высокие полки, уставленные книгами, уходят ввысь, почти касаясь потрескавшегося потолка. Тени, отбрасываемые тусклыми светильниками, придают комнате мистический вид, а лёгкий сквозняк шевелит страницы забытых томов, оставляя ощущение, что книги живут своей собственной жизнью.