Теорема любви

Глава 1

Иван Раевский посмотрел на часы, вышел из дома и направился к своему месты силы: спустился по крутому склону и через узкую тропинку побежал к пляжу.

Картина открывалась невероятная: белоснежный песок, длинные неспокойные волны, голубое небо в облаках и - горы!

Нет, не этот пляж был его местом силы. Еще метров триста надо пройти, перелезть через два огромных валуна, и вот тогда можно встать во весь рост, расправить плечи, развести руки в стороны и крикнуть:

— Да-а-а-а-а!

Как же он любил это делать! И самое интересное было в том, что его тело действительно наполнялось диким количеством энергии. Он чувствовал нарастающую силу в теле. Эта сжатая мощь притягивала, очаровывала, обещая приобщение к некому таинству, только ему, Ивану, ведомому. Эта красота завораживала, из головы моментально уходили все проблемы и сомнения, и было такое ощущение, что погружаешься в транс.

Иван глубоко вдохнул морской воздух и краем глаза заметил шевеление справа. Повернув голову, он увидел мужчину, забирающегося на камень. Это был обычный парень, лет двадцати семи - тридцати, но у Ивана по телу пробежал миллион мурашек и, кажется, кровь вовсе прекратила свое движение по венам. Парень был полной копией его, тридцатилетнего. Как будто перед ним установили зеркало, и он смотрится в него: слегка вьющиеся темные волосы, подбородок с ямочкой, тот же нос, серые глаза и тонкие губы.

Парень встал во весь рост и только сейчас заметил Ивана:

— Sorry, — проговорил он виновато и потупил взгляд.

Иван все никак не мог отмереть. Неужели только он видит это нереальное, просто сумасшедшее сходство между ними?

Но нет, вот и парень насторожился, рассматривая его.

В голове у Ивана возник миллион вопросов и идей. Как это возможно? Может, это его брат? Сын? Кто он? Это подстава? Что вообще происходит? Но вместо того, чтобы задать ему хоть один из этих вопросов, Иван только коротко поздоровался:

— Hi! It’s… ok.

Суматошные мысли продолжали его преследовать! Может, это его сын? Нет, Раевского сейчас никак нельзя было обвинить в беспорядочных половых связях, но это сейчас! А лет двадцать семь назад… Он стал вспоминать, где был двадцать пять или тридцать лет назад. Это девяносто пятый - девяносто восьмой год! Он уже переехал в Южную Африку, встречался с будущей женой. Гулял? Нет, к тому времени он остепенился, и даже случайных связей у него не было.

Парень виновато посмотрел и ответил:

— I don’t speak English.

Раевский, прислушавшись к его акценту и подумав всего пару секунд, спросил:

— Ты русский?

Парень обрадовался:

— Да! Вы тоже?

Мужчина кивнул. Значит, парень родился в России?

— Иван, — протянул ему руку мужчина.

— Егор, — парень пожал её и искренне улыбнулся.

— Сколько тебе лет, Егор? — мужчина засунул руки в карманы и отвел взгляд.

— Тридцать три. Возраст Христа, — тот, довольный, запрокинул голову к небу и расставил в сторону руки.

В точности, как Иван пять минут назад.

Посчитать было легко. Выходил тысяча девятьсот девяностый год, и Иван уже даже знал, как зовут мать этого парня!

Последняя книга из цикла "Теорема жизни".

События происходят в 2023 году и герои расхлебывают то, что натворили в 90-х!

Проды - Понедельник - Среда - Пятница

Глава 2

1988 год

Полина прошла мимо преподавательской кафедры, нашла глазами свободное место и присела рядом с какой-то девушкой, холодно кивнув ей.

— Привет, — отозвалась незнакомка, — кажется, мы с тобой самые глупые курицы на свете! Приперлись первого сентября сюда, ну не идиотки? Посмотри, нас всего-то шесть человек на весь поток.

Полина пожала плечами, развязала шелковый платок с головы, сложила его красиво треугольником и положила на край парты. Какая ей разница, сколько студентов пожаловало? Главное – она тут, преподаватель уже тут, раскладывает книги, а остальное не важно. Полина пришла сюда учиться, а не следить за посещением других студентов.

— Ну что, дорогие друзья, начнем? — седоволосый лектор в очках встал за кафедру. — Меня зовут Георгий Васильевич, и я буду преподавать у вас экономический анализ.

— Жесть какая, — произнесла соседка шепотом.

Полина открыла тетрадь, взяла ручку и приготовилась слушать учителя. Незнакомка не удержалась:

— Я в шоке от тебя! Иди сразу в старосты класса, с такой прилежностью.

— Обязательно предложу свою кандидатуру, — еле заметно улыбнулась Полина и сосредоточила внимание на лекции.

Больше ее соседка не отвлекала. Хотя Полина давно привыкла, что не все придерживаются ее строгих взглядов на все. Можно сказать, на всю жизнь. Возможно, это в ней воспитали любимые бабушка с дедушкой, а может, и условия, в которых она выросла.

Все же, наверное, в том, что Полина выглядела старомодной и придерживалась строгих взглядов, виноваты были и те, и другие. Девочке практически с рождения приходилось зарабатывать на пропитание.

Ей было всего пять лет, когда дедушка слег — его сбил мотоциклист на пешеходном переходе, и с тех пор он был прикован к постели. Бабушка работала на швейной фабрике, и единственное, что она могла принести с работы — кусочек фланели. Денег катастрофически не хватало, и бабушка дополнительно устраивалась мыть подъезды, работала ночной сиделкой в больницах, пару лет подрабатывала горничной в семье министра. И Полина, где могла, всегда помогала ей. Вдвоем-то быстрей! И для девочки это было лучше, чем сидеть с вечно ноющим дедом, который днями напролет проклинал власть, того, кто сбил его, и всю свою жизнь. Бабушка по-настоящему любила его, жалела и не воспринимала слова мужа близко к сердцу, хотя он частенько проходился и по ней: обвинял, что женился не на той, и дочку они родили дуру и идиотку, всю в мать.

Бабушка вытирала слезы платком, гладила по голове Полину и объясняла ей:

— Плохо ему, ты бы полежала так на кровати, походила бы под себя, и не то бы говорила. Пусть болтает, — махала она рукой и приступала к работе.

Баба Матрона никогда не сидела просто так, вечно что-то делала, не умела отдыхать. Даже чай пила стоя, готовая в любую секунду сорваться и побежать делать работу. Любую, лишь выручить копейку.

Воспитанием Полины никто не занимался, но постоянные упреки деда Василия сделали свое дело: девушка выросла замкнутой, не верила в чудеса и добро, ненавидела мужчин и не имела подруг. Вернее, ей просто не удавалось подружиться ни с кем, потому что ее не понимали. Как это говорят: сытый голодному не товарищ? А Полина в прямом смысле слова почти всегда была голодна.

Она даже бутерброд ела странно: сначала съедала все по краям, где корочка, а то, что было сверху, колбаса или сыр, если очень повезет, но в основном — варенье, отодвигала языком на серединку, чтобы в самом конце было вкусно-вкусно. И ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком.

Красота Полины скорей ей мешала, чем помогала.

Она была броской, такой, по-настоящему русской: толстая коса, брови вразлет, голубые глаза, ямочки на щечках. С виду очень скромная, но она так грозно смотрела на парней, что моментально их отпугивала, и знакомиться с ней боялись. Одевалась она не просто скромно, но и старомодно: длинные, до пят юбки, бесформенные кофты, часто на голове была косынка. Делала это специально, чтобы меньше зевак на нее пялились и не приставали! На лекции она косынку снимала, аккуратно складывала в треугольник и клала рядом с учебниками.

Вторая пара была в другой аудитории, и Полина направилась туда, выбрала свободный стол в первом ряду у окна и присела.

В помещение тут же вошел парень, внимательно осмотрелся и плюхнулся на стул в соседнем ряду.

Полина облегченно выдохнула, но радовалась она рано. Парень не сводил с нее глаз, даже когда началась лекция. Полтора часа она просидела как на иголках.

Когда пара окончилась, девушка приготовилась давать отпор наглому глазастику, но тот не подошел, только проводил взглядом.

Так продолжалось несколько недель! Может, его напугали другие однокурсники, которые неделя за неделей пытались «подъехать» к Полине и приглашали сходить куда-нибудь, а может, он просто трусил. Девушке было все равно, он ей не нравился, и его жадные, словно раздевающие взгляды раздражали.

Правда, через пару месяц он все же осмелел и на перемене подошел:

— Пойдем вместе пообедаем? — произнес сокурсник тихо, сглатывая страх.

Девушка одарила его хмурым взглядом и сказала:

— Не трать время. Меня не интересуют отношения.

— В монашки пойдешь? — решил пошутить парень.

— Я пойду, куда я захочу, а вот ты иди к черту, понял?

К черту он не пошел, но следующую попытку познакомиться поближе сделал только через месяц. Наткнувшись на такую же стену и повторное пожелание идти к черту, он оставил свои намерения, тем более что после весеннего призыва его ждала армия.

Звали парня Михаил Огинский: симпатичный, невысокий, зато плечистый, коренастый. Внешность у него была обычной, ничем не примечательной: русый, умные карие глаза, черты лица с претензией на аристократичность, но картину немного портил нос картошкой. В целом, парень был приятным, не хамил, не подкалывал ее, но все равно Полина не спешила с ним ближе знакомиться и тем более – завязывать какие-то отношения.

Глава 3

– А вы тут живете? – спросил Егор и поднял голову к небу.

– Да, совсем неподалеку, а ты? – Иван жадно рассматривал парня. Как же он похож на него тридцатилетнего! Странно, что тот этого не заметил, хотя… Конечно, Раевский с тех пор изменился: теперь он полностью седой, коротко пострижен, цвет глаз уже не такой насыщенный. Постарел, что уж тут говорить, вот парень и не видит сходства.

– Я уже второй раз в Кейптауне. Был тут с мамой год назад, влюбился в эту страну, в этот город и вот сейчас уже с девушкой прилетел.

– А чем занимаешься?

– Айтишник, – улыбнулся Егор и снова развел руки в стороны, – как же тут красиво! Мы с мамой случайно забрели в прошлый раз на это место. Ездили на машине, гуляли весь день, остановились на том пляже, – он указал рукой, – а потом пошли гулять и наткнулись на эти красоты. Вот я и решил еще раз сюда прийти, чтобы насладиться видом!

– Да, тут красиво, – только и смог добавить Раевский.

Значит, мама его сюда привела… Мистика какая-то, не меньше!

– Мне почему-то кажется, что я вас где-то видел. Вы не знаменитость? Лицо очень знакомое, правда, – спросил Егор и

Иван помотал головой:

– Нет, я веду спокойный и размеренный образ жизни: работаю, гуляю один, живу на горе возле того пляжа, откуда ты пришел.

– Ух ты! Представляю, какой у вас шикарный вид из окна!

– Приглашаю вечером на брай, – натянуто улыбнулся Иван, – брай - с южноафриканского в переводе это барбекю или жареное мясо. Приходи вечером вместе со своей девушкой.

Да, он должен был пригласить парня и аккуратно разведать, кто его родители. Конечно, была вероятность, что мальчишка просто похож на него, но нет, сердце Раевского ещё никогда не подводило!

– Вы серьезно? – удивился Егор. – Знаете, я поражаюсь местным жителям! Вы не первый, кто со мной заговорил, и даже не первый, кто пригласил к себе. В России спустя год знакомства вас никто на шашлык не пригласит, а тут! – он, довольный, закивал: – С удовольствием придем!

– Тогда пойдем, я покажу тебе, где живу. Чтобы не плутать вечером.

Иван спрыгнул с камня на песок, перелез через второй валун и медленно пошел по пляжу. Егор его догнал:

– Жалко, что вода тут даже летом холодная. Но я купаюсь!

– Я тоже, – признался Иван и заметил, что они с парнем одного роста.

– Часто?

– Каждый день с утра. Вон мой дом, – Раевский показал пальцем на здание на самой горе.

– Вау! – восхитился парень. – Это не дом, а крепость какая-то! Чем вы занимаетесь?

– У меня свой бизнес. Много разных бизнесов. Чем я только в жизни не занимался, но сейчас уже успокоился и просто наслаждаюсь жизнью, – признался мужчина и еще раз посмотрел на парня.

Ему было неудобно рассматривать того во все глаза, но так хотелось! Еще обнять очень хотелось, по-мужски похлопать по спине. Неужели это его сын? Иван так сильно был уверен, что не ошибается, что даже не хотел думать о другой версии. Конечно, легче всего было спросить, как зовут его мать, но он почему-то тянул. Боялся. Вдруг сейчас все окажется не так, как он себе придумал и намечтал? Что тогда ему делать?

Нет, его жизнь была вполне прекрасна! Вполне - это ключевое слово. Хотя нет. Ну кому он врет? У Раевского был хорошо отлаженный бизнес, несколько дорогих домов в Кейптауне, две новостройки в Москве и приличная сумма денег на счетах.

А вот личная жизнь? Когда-то была и она.

Раевский женился в середине девяностых на женщине, у которой уже была дочь. Много лет, больше десяти, они мечтали о большой семье, но жена заболела. Рак груди. Боролись семь лет, и все эти годы Иван пытался смириться с тем, что ее не станет. И даже смирился, но только когда она умерла, понял, как любил ее.

Да, не так, как ту, которая является, скорей всего, мамой Егора, но жена за двадцать лет совместной жизни стала ему больше, чем супругой. Родным человеком, женщиной, которой он дорожил, которой доверял и верил. Она стала ему лучшим другом.

Иван долго приходил в себя. Иногда ему казалось, что он никогда не сможет больше иметь семью, но в душе, конечно, очень надеялся на обратное.

– Ты на машине? – спросил Раевский парня, когда они прошли через узкую тропинку к стоянке на пляже.

– Да, вот моя малышка, – показал пальцем Егор на маленький скромный автомобиль, – вернее, не моя, а друга. Мы у него остановились, и эта машина у него запасная в гараже.

– Знаешь, как тут называют Toyota Tazz? – спросил Иван, поправляя солнечные очки.

– Как?

– ТТ.

Егор рассмеялся:

– Как ауди ТТ? Почему? Потому что эту тойоту уже давно не выпускают, и она заходит как раритет?

– Нет, это вообще забавная история. Эту модель очень любили раньше коренные жители страны из-за доступности, но признаваться в том, что у них нет денег на хорошую машину, им было стыдно, и тогда они хвастались, что купили ТТ. При этом не уточняя, что это не спортивная Ауди, а маленькая, но шустренькая Тойота, – объяснил Раевский.

– Буду знать и всем говорить, что гонял по Кейптауну на Тэтэшке! Ну что, поехали?

– Да, заодно покажу дорогу.

Отпускать Егора было даже немного страшно. А вдруг парень пошутил и не приедет на ужин? Но у Раевского уже был план! У него в Москве был лучший друг детства - и не только детства. Они дружили со школы и сейчас постоянно были на связи. Недавно Андрей Топазов с женой и детьми гостил у него целых две недели. Друг был очень крут: занимался золотодобычей, был владельцем огромного рудника и компании “Золотой век” и имел более двухсот ювелирных салонов в России, Европе, Южной Америки и Африке.

Раевский зашел в дом, вышел на огромную двухсотметровую веранду с видом на Атлантический океан и набрал друга:

– Привет, есть срочное дело! – начал он без лишних слов.

Его даже потряхивало от того, что где-то есть его сын, что он целых тридцать три года есть, а сам Иван об этом даже не знал.

– Салют, Вань. Слушаю тебя внимательно, – отозвался Топазов.

Глава 4

1989 год

Весна все никак не хотела приходить, пряталась за холодными дождями и хмурым небом.

Полина после занятий в университете убирала неподалеку в офисе, а затем бежала на квартиру к одной даме, которая вдруг стала богачкой. Ее муж открыл какой-то кооператив, в семье появились деньги, и женщина решила, что ей пора перестать скрести полы самой и стоит нанять домработницу – Полину. Объявление о работе девушка сорвала со столба, позвонила и в этот же день уже убирала трехкомнатную квартиру той самой дамы, которую звали Анна Петровна. Платила женщина немного, деньгами не сорила, но иногда отдавала продукты, которые считала уже непригодными. Часто именно это и становилось ужином, когда девушка возвращалась домой, к бабушке с дедушкой.

Один раз пачку пельменей, которую Анна Петровна отдала Полине потому, что посчитала, что они несколько слиплись, семья Кувылкиных ела два дня как суп. Баба Матрона приправила его солью, перцем и лавровым листом, и получился ароматнейший суп с кусочками теста и мясными кругляшками – импровизированными клецками и фрикадельками. Другой раз Анна Петровна подарила пачку сливочного масла, потому что заметила, что то обветрилось. Целую неделю по утрам Кувылкины завтракали хлебом с маслом и благодарили щедрую хозяйку.

С едой после объявления перестройки и гласности стало совсем туго. На что только не шли люди, пытаясь победить дефицит и бедность. Проблемы были во всем! Ту же туалетную бумагу выдавали по два рулона в руки. Про нее ходили разные анекдоты. Полина слышала всякие, но запоминала самые приличные, вроде такого:

– Нравится ли вам эта книга?

– Нет.

– Ну что вы! Чертовски мягкая бумага!

Если в начале восьмого десятилетия двадцатого века занимали очередь за квартирой, машиной и импортной мебелью, к середине восьмидесятых - стояли за мясом, обувью и алкоголем, то сейчас, в самом конце десятилетия, в дефиците было уже самое необходимое: масло, сахар, мука.

Баба Матрона потеряла работу и сначала мыла подъезды, но очень скоро поняла, что если продать место в очереди, можно заработать больше. Возле универсамов собирались целые подразделения бабушек, у которых было много времени и они могли спокойно встать в трехчасовую очередь, простоять и уже рядом с кассой - продать свое место.

За три рубля, которые она получала вечером, на следующий день рано утром она скупала продукты в московском универсаме – и потом продавала у метро в разы дороже.

Но жили Кувылкины все равно бедно. Львиная доля всех заработанных денег уходила на лекарства деду, за коммуналку, которую баба Матрона платила с чопорной регулярностью, на спецсчет в банке, типа вклада, где ей пообещали через пять лет приличную сумму. Спорить с ней было бесполезно, да и Полина была не таким человеком, чтобы вмешиваться.

Сегодня сумочку девушки грели два яблока и один экзотический фрукт - банан. Анна Петровна с барского плеча осчастливила семью Кувылкиных, и Полина предвкушала, как придет домой, разрежет неведомый банан на три части и впервые попробует его.

В этот день, а вернее, уже вечер, дождь лил как из ведра. Полина вышла из подъезда, и стоя под козырьком, сначала подумала переждать, но поняла, что тогда вернется домой слишком поздно. Ей до метро пятнадцать минут идти, а затем на другой конец Москвы ехать.

Она еще раз посмотрела на маленькие часики и решительно шагнула под холодный поток воды с неба.

Когда она вышла на проспект, от ветра ее кожа покрылась мурашками, но девушка только втянула плечи и ускорила шаг. Через пару минут над ее головой возник большой черный зонт. Она удивленно посмотрела на парня, который держал его и так же быстро передвигал ногами.

– Все равно ведь в одном направлении идем, да? – вроде бы как спросил он, но ответа точно не ждал.

Полина и не собиралась с ним вести беседу. Она уже так продрогла, что зуб на зуб не попадал!

Когда нырнули в метро, и парень закрыл зонт, девушка, наконец, его рассмотрела. Какой же он высокий и красивый! - единственное, что пронеслось в ее голове.

Они вместе зашли в полный вагон и оказались прижатыми друг к другу.

– Замерзла? – ласково спросил незнакомец с зонтом.

Полина кивнула и опустила голову.

– Курточка у тебя совсем не по сезону, – заметил он. – Ты до какой станции едешь?

– До кольцевой, потом на сиреневую пересаживаюсь.

– О, нам по пути! – как бы между прочим заявил парень.

На следующей остановке людей прибавилось, и расстояние между новыми знакомыми еще больше сократилось. Они стояли так близко, что Полина слышала его дыхание и почувствовала запах одеколона. Приятный, немного цитрусовый. Ей нравилось то, что парень не старался прижаться к ней еще сильней, а наоборот выставил руку, держась за поручень и так создавая между ними небольшой просвет.

Они вместе вышли из вагона и зашагали через переход на другую ветку. Незнакомец держался рядом, и ему даже удавалось отгораживать Полину от наглых встречных прохожих, которые шли против течения.

В вагоне на сиреневой ветке места было побольше, но свободных сидений не оказалось, и они встали напротив входа.

– Меня Иваном зовут, – представился парень.

– Я – Полина.

– Чем занимаешься по жизни? Учишься где-то?

– Да, в педе. А ты? – девушка немного осмелела и посмотрела ему прямо в глаза.

Бесподобные, серые глаза с черными точечками на ободке роговицы. Он явно заметил, что она его рассматривает, и улыбнулся. Тепло. Так тепло, что по телу разлилась горячая истома и сразу стало жарко.

– Я в медицинском. Уже на четвертом курсе.

– Какой ты молодец! – непроизвольно восхитилась Полина.

– Чем это? – не понял Иван.

– Ну как чем? Для меня медики - это самые настоящие воины. Когда к дедушке приезжает скорая, я все время любуюсь врачами. Каждый день спасают жизни! Разве это не герои?

Иван как-то неопределенно пожал плечами и сказал:

Глава 5

Иван еще раз просмотрел в телефоне с десяток фото и ни на одном не нашел свою первую любовь. Нельзя было назвать это странным, ведь даже многие его друзья не вели социальные сети, но ждать новостей от друга было сложно. Андрей, как назло, не звонил, хотя прошло уже больше часа.

Когда телефон наконец-то завибрировал, Раевский даже подпрыгнул от неожиданности и сразу ответил.

– Вань, ты сейчас охренеешь… – проговорил Андрей с волнением и замолчал.

– Да говори уже! – крикнул Раевский.

– Если все так, как я думаю, то твоя Полина замужем за моим другом. Помнишь, я тебе много раз о нем говорил – Миша Огинский!

Иван опустил голову, обдумывая слова друга. Да, конечно, он помнил о Мише.

– Мы вместе служили и в девяностом дембельнулись. Он с Полиной учился в одном универе, подкатывал к ней еще до армии, а потом, когда вернулся на учебу, она уже с животом была. Миша предложил ей руку и сердце, но она отказала. Много раз она его динамила, а через три года согласилась.

Иван молчал, суматошно думал, затем спросил:

– Ты знал, что Егор – не его сын?

– Конечно! Мишка мне все сразу рассказал, хотя они это держат в секрете, и даже пацан об этом не знает, – отозвался Андрей.

– Так какого хрена ты мне о сыне не рассказал? – закричал Иван.

– Да откуда я знал, что он твой? – также крикнул Андрей.

– Ты слепой, что ли? Егор – копия меня! – еще больше повысил голос Раевский.

В трубке выдохнули, и Топазов тихо ответил:

– Я никогда не видел твоего сына.

Иван снова уселся на деревянную скамью и выругался.

– Что будешь делать? – спросил Андрей.

– Не знаю.

– Ну хоть примерно? – не сдавался Топазов.

Друг молчал, тогда Андрей еще раз спросил:

– Ты как вообще узнал?

– Увидел на пляже Егора своими глазами. Час назад, – признался Иван, взъерошивая волосы.

– Охренеть! И что, так и узнал его?

– Да он копия я, говорю же тебе! – повысил голос Раевский.

– Хороша твоя Полина… – тихо сказал Топазов.

– Егор вечером ко мне на брай придет, – признался Иван, – я его пригласил. Естественно, ничего пока о родстве не говорил, так как и сам не был уверен.

– Мне до сих пор не верится, – протянул Андрей, – неужели в жизни бывают такие совпадения…

– Сам в шоке! Он мой любимый пляж выбрал еще год назад, вместе с Полиной! Это не просто совпадение! Это магия!

Иван встал и прошелся по веранде вперед-назад.

– Я должен в первую очередь позвонить ей, – отчеканил мужчина, потом остановился и самому себе сказал: – Ни хера! Пошла она! Я расскажу все сам сыну! Сегодня же!

– Ты сгоряча не руби, полегче! – отозвался Андрей.

– Вспомни себя, как ты летел к своей Вике, когда узнал, что у нее сын от тебя! Долго смог умалчивать?

– Я не об этом!

– А о чем… – из рта Раевского снова вылетели матерные слова.

– О том, что, может, у нее на это была причина, – тихо высказал свою версию Андрей.

Иван сделал огромное усилие, чтобы замолчать и не спустить на друга-утешителя, который в данный момент почему-то защищал Полину, всех собак.

– Я. Предлагал. Ей. Поехать. Со. Мной, – почти шепотом раздельно произнес Иван.

– Ты замуж ей предлагал? – спросил Топазов.

Раевский отключил телефон.

Нет, он не был сейчас готов услышать эту правду. У него она была своя, и в ней Полина была предательницей. Она отказалась уезжать с ним! Это она отказалась от него!

Иван ходил по террасе взад-вперед, и его переполняла ярость. Каждый его шаг в голове будто топором рубил его любовь к Полине и отдавался в голове барабанным ритмом. Его лицо было искажено гневом, брови сведены в злобной гримасе, а глаза бешено сверкали.

– Она не сказала мне, что беременна! – он жестикулировал, сжимал пальцы в кулаки, а его голос был наполнен яростью и ненавистью. Казалось, сама веранда пришла в движение от агрессивного ритма его шагов, а атмосфера сгущалась, наполняясь злобой и негодованием.

Раевский все никак не мог остановиться, как будто не мог найти выход и был заперт тут, с самым красивым видом на свете, который впервые его не радовал.

Через час его немного отпустило, он стал искать ей оправдание. Но нет, никак не мог найти! Когда вспоминал, что тридцать три года жил и не знал о существовании единственного ребенка - сына – ему хотелось уничтожить Полину!

В кармане брюк завибрировал телефон, Иван посмотрел на экран и ответил:

– Да. Жив-здоров. Но успокоиться не могу.

– Я просто хотел тебе сказать, что у женщин совершенно другая логика. Вот ты сейчас ее во всем обвиняешь, а поверь мне, если поговоришь с Полиной, то сразу поймешь, что и твоей вины там до хрена.

– Бред! У нас была любовь! Огромная! Такая, какой больше никогда не было, даже с женой! И я предлагал ей поехать со мной, – Иван говорил быстро, будто боялся, что не успеет сказать все, что скопилось на душе.

Но Андрей его перебил:

– Скажи мне причину, почему она с тобой не поехала!

– Потому что у нее старики были: бабушка и дедушка! – закричал Иван.

– Ты считаешь, это не причина?

– Да никто не собирался их бросать! Мало того, если бы Полина уехала со мной - ни ей, ни бабке не пришлось бы больше вкалывать с утра до вечера! Мы бы им просто пересылали деньги, и они бы себе жили спокойно и счастливо.

– И вот ты уехал – и что? Передавал им деньги? – хмыкнул Андрей.

Иван нахмурился и тихо сказал:

– Она отказалась ехать, и мы расстались.

– Это был ультиматум с твоей стороны? – не понял Андрей.

– Это было наше обоюдное решение.

Тут уже, видимо, Андрей не выдержал и обложил друга трехэтажным матом:

– Тогда какого же ты сейчас обвиняешь ее? Ты оставил ее в умирающем СССР, сам уехал за границу, бабками ей не помогал – и сейчас обвиняешь, что она не сказала про сына? А где она тебя искать должна была?

– Могла бы к моему отцу сходить! – крикнул Раевский.

Глава 6

1989 год

Полина ворвалась в жизнь Ивана так быстро, так стремительно, что он и не понял, как стал от нее зависим.

Они встречались всего неделю, но когда вечером расставались, сердце каждый раз разрывалось на части. Хотелось быть с ней постоянно, каждую секунду!

Она была такая родная, такая своя! Все понимала с одного взгляда, с одного его слова и на все была согласна.

– Мы в поход собираемся с ребятами на следующей неделе, – как бы между прочим сообщил ей Иван.

Девушка, довольная, кивнула.

– С ночевкой, – уточнил парень. – Старики тебя отпустят?

Полина неуверенно пожала плечами.

– Давай я с ними поговорю? Как раз и познакомиться нам пора.

Но парень им сразу не понравился. Ни бабушке, ни деду. Если баба Матрона молчала и только хмурилась, то Василь помотал головой и, глядя на Ивана, заявил:

– Не нужен нам такой пижон! Ты совсем рехнулась, что ли?

Полина стояла растерянная и никак не могла поверить, что самые ее родные на свете люди не смогли рассмотреть этого замечательного парня.

– Еще одно слово - и я уйду к нему! – грозно посмотрела она на деда.

Тот сразу притих, только что-то пробурчал себе под нос. В поход она не пошла, решила не нервировать стариков, да и сам Иван понял, что рановато пришел знакомиться. Сначала нужно было, чтобы они свыклись с тем, что у их внучки вообще появился некий молодой человек, а уже потом, через месяца два-три, заявиться.

Сейчас расписание у Полины было совсем другим. Она ходила на занятия, потом убиралась в офисе, а вот к Анне Петровне уже не ходила. Очень сильно помогал Иван, почти каждый день передавал продукты и частенько – экзотические фрукты.

– Аткудава у него такие изыски? – кривился и возмущался дед Василь. – Людям жрать нечего, а он такой американской гадостью нас кормит!

Конечно, Полина почти сразу поняла, что ей не стоило признаваться старикам, что она больше не работает у Анны Петровны. На этом почти с первого дня их знакомства настоял Иван и пообещал помогать с продуктами и деньгами. Его отец был каким-то важным чиновником, и деньги у Раевского всегда имелись. И не только деньги, но и дефицитные в то время продукты.

Неделю Полина держала оборону, но отказать Ивану, когда он был так убедителен в своих доводах, не смогла. Что ни говори, но лучше, когда это же самое время она проводит не за уборкой чужих унитазов, а с человеком, который ей безумно нравится! Единственным противовесом всех этих изменений были - старики! Не умело старшее поколение получать подарки – звали их подачками. Все должно было быть заработано честным трудом, потом и кровью. От Анны Петровны им почему-то бананы нравились, а от Ивана этот же фрукт казался пресным и безвкусным. А все потому, что одни бананы Полина заработала, а другие ей достались даром.

Однажды она принесла им новый неизвестный фрукт, который Иван назвал хурмой. Бабка Матрона помыла их, выложила на тарелку и отнесла к деду на прикроватный столик:

– Ну давайте пробовать новую заморскую гадость, – предложила она и разрезала их на четвертинки.

– Ты смотри! – хмыкнул дед. – Они еще и с косточками!

На самом деле фрукты выглядели аппетитно: желтенькие, красивенькие.

Полина первой взяла кусочек, откусила и не сразу поняла, что у нее во рту происходит. Все связало, и было так не вкусно, что он проглотила этот кусок, не прожевав.

Бабка тоже пробовала, но сразу выплюнула и обозвала хурму дрянью.

Дед отодвинул от себя тарелку и сказал убираться прочь с его глаз.

Вот так и жили…

Но Полина не страдала! Ее безмерно радовало то, что с Раевским они встречались каждый день, гуляли по весенней, но еще продрогшей Москве, забегали в подъезды или метро, чтобы погреться, и целовались! Как сумасшедшие! До боли в губах и напрочь сбитого дыхания. Они никак не могли насытиться, надышаться друг другом и выискивали любую возможность, чтобы прикоснуться и ощутить близость любимого человека.

Это, без сомнения, было самое лучше время в их жизни, и они оба это понимали, наслаждаясь друг другом в безумной страсти и любви.

Но когда Полина приходила домой, ее ждала совсем другая картина: в лучшем случае, дед смотрел программы “Время” или “Взгляд”, а так как он был немного глуховат, то телевизор вещал на полную громкость. В худшем - заседания Верховного совета СССР, и уж тогда ругался на всех депутатов, матеря их на чем свет стоит.

К маю неугомонная баба Матрона сообщила, что ее подруга, которая живет за городом и имеет частный дом, отдает свой огород Кувылкиным.

Так как дед работать в огороде не мог, то оставалась Полина и сама бабка.

– Огород никогда не предаст! – поднимала палец вверх баба Матрона. – Огород накормит всегда.

И все свободное время, а также почти все лето Кувылкины провели на даче. Сажали все подряд - огурцы, помидоры, картошку. Ягоды тоже шли в ход: бабка варила варенье, готовила ягодные желе. Часть собранных ягод соседка продавала знакомым, и на эти деньги покупали сахар и муку.

Иван иногда приезжал помогать, но честно признавался Полине:

– Огород - это точно не мое. Не нравится мне физическая работа. Предпочитаю работать головой - так и денег больше, и руки не в мозолях.

Осенью, когда пришло время выкапывать картошку, оказалось, что ее там даже меньше, чем посадили.

Бабка расстроилась, стала плакать, причитать:

– Как же мы зиму переживем? Закруток нам не хватит, работу нигде не найти, мы все умрем с голоду!

На следующий день Иван привез им на квартиру два огромных мешка картошки, лука, морковки и свеклы.

Баба Матрона только руками всплеснула и тихо поблагодарила.

Дед даже этого не соизволил сделать.

Полине было невероятно стыдно за своих невоспитанных стариков, но Иван попросил ее:

– Не парься, хорошо? Я им все равно не нравлюсь. Они, наверное, и сами не знают, почему.

Глава 8

Тридцать три года назад

Зима в этом году выдалась морозная. В московских кинотеатрах вились километровые очереди - советская публика в небывалых для этого десятилетия масштабах спешила попасть на премьеру фильма. С афиши игриво смотрела главная героиня и будущий образец для подражания целого поколения девушек - валютная проститутка.

Иван купил билеты и пригласил Полину в кино. Вышли они и, взявшись за руки, побрели к метро, кутаясь в шарфы.

В теплом вагоне Раевский впервые заговорил с Полиной насчет того, что хочет уехать из страны.

Девушка его совсем не поняла:

– Как это – уехать? – спросила она, снимая шапку.

Отец Ивана говорил об этом каждый день. И не просто говорил - заставлял сына заняться делом, а не маяться дурью.

– Бать, вообще-то я учусь. Неужели не лучше бы было получить образование, а потом сразу же искать работу? – спросил он у отца.

– Кому нужно твое медицинское образование там? Тебя в Штатах никто не примет не работу, да и свой диплом ты сможешь смело засунуть глубоко в ящик. Ни одна достойная страна, не только Штаты, не примет его, тебе придется учиться заново. Поэтому, чтобы не тратить время - езжай туда и получай образование там.

– Да куда ехать-то? В Штаты? – бесился Иван.

– Да, поговори с Пинчевским Сергеем, он все знает!

– А почему ты меня отправляешь? Сам не хочешь?

– У меня и тут есть неплохое будущее, а вот у молодежи его нет. И с каждым днем тут будет все хуже и хуже, поверь мне. Чем раньше ты это поймешь и уедешь, тем легче тебе будет адаптироваться.

Оказалось, что друзья Пинчевских оформляют статус беженцев, и Сергей всем рассказывает, что ТАМ все живут как у Христа за пазухой. Для этого всего-то и надо - подать заявление-анкету в посольство США и пройти собеседование.

Иван и сам понимал, что из страны надо уезжать! Нет тут будущего, и то, что творилось сейчас - очень пугало его. Ладно, у его отца были и деньги, и связи, и жили они неплохо, но Раевский прекрасно видел, как живет Полина и ее старики: они еле сводили концы с концами. А ведь так жили девяносто процентов населения Советского Союза!

Еще в начале осени Сергей все же уговорил Ивана пойти в Американское посольство. Очередь там оказалась длинной, и они заняли ее с какой-то тоской. К ним сразу подошли двое ребят и предложили купить анкеты. Серегей уже практически их купил, даже деньги из кошелька вытащил, и, кстати, немалые, как Иван заметил хищную и довольную улыбку продавцов анкет. Он сразу же перехватил руку друга и сказал, что у них не хватает денег.

– Давайте, сколько есть, – предложил один из парней.

– Пожалуй, мы пока воздержимся, – резко ответил Раевский и, толкнув Ивана, предложил прогуляться к посольству.

Через полчаса они выяснили, что анкеты в посольстве выдают бесплатно. В очереди рассказывали разные истории. У некоторых родственники уехали и устроились там по специальности, зарабатывали какие-то фантастические деньги - десять тысяч долларов в месяц!

– А кто они по профессии? – спросил Иван у рыжей женщины, которая все это и рассказывала в мельчайших деталях, описывая, куда они тратят эти деньги. Оказалось, что там такие магазины, которых советские люди и во сне не видели!

– Мой зять - программист. Его там чуть с руками не оторвали!

Все же отстояв в очереди, Раевский и Пинческий подали заявление на статус беженца, и через полтора месяца им пришло письмо из посольства о приглашении на собеседование.

Очень благородный пожилой мужчина внимательно выслушал Ивана и спросил:

– Если ты еще учишься - не лучше ли получить диплом и уже с ним иммигрировать в Америку?

– Я учусь в медицинском, а в Америке это образование надо подтверждать долго. Лучше я туда поеду и там продолжу обучение.

Мужчина попросил Раевского погулять пару часов, пока он с комиссией не вынесет решение. У Сергея спрашивали то же, и так же попросили прогуляться. Парни уже представляли себе, как гуляют по Брайтон-Бич, наверное, потому, что прогуливаться по Садовому кольцу было холодно: дожди как начали лить первого сентября, так и не прекращались.

К назначенному времени у входа в посольство образовалась небольшая толпа. Все они были евреями. К зданию стали подъезжать роскошные лимузины, и из них выходили нарядно одетые люди. Изобилие бриллиантов и золота резало глаза. Как раз в этот момент вышли представители посольства со списком и стали зачитывать фамилии людей, которым дали статус беженца.

Выглядело это примерно так:

– Абрам Шмулевич Фридман! Статус беженца. Борис Маркович Рабинович! Статус беженца.

Из лимузина, позвякивая бриллиантами, неторопливо вываливался толстый тип и, что-то дожевывая на ходу, направлялся к входу и получал заветную бумажку.

Ему все аплодировали, да так активно, что и Ивану с Сергеем захотелось поздравить их лично, ведь они были уверены на сто процентов, что если статус беженца дали таким богатым людям, то и им подавно дадут.

Вскоре остались только они, и им объявили, что дают статус «пароля».

– Статус чего? – не понял Иван.

– Там все подробно написано, – ответили ему вежливо.

С документами парни ознакомились уже дома.

Если вкратце, то смысл этого самого «пароля» сводился к тому, что им давали разрешение на въезд в США и разрешение на работу.

Ни о какой поддержке по приезду или какой-то компенсации, пока они не найдут работу - и речи быть не могло.

Ивана снова стали терзать смутные сомнения, но Серега, который всегда верил людям, был уверен, что все будет хорошо.

– Вот тут написано - обратитесь в центр помощи, вам всё объяснят, – тыкал он пальцем в бумажку, которую им выдали вместо статуса беженца.

Ивану ничего не оставалось, как идти дальше.

В центре помощи с них содрали приличную сумму и выдали охапку каких-то анкет и наставлений. После подробного изучения этих бумаг Иван понял, что им продали кучу макулатуры, в основном, бессмысленной информации о том, что и как надо делать по приезду в Америку. Типа – негров неграми не называть, плевать только в урны…

Глава 9

Прощаться с сыном Ивану было тяжело. И хоть он успокаивал себя, что сделает все, чтобы Егор переехал в Южную Африку, но ведь это, даже если и произойдет, не случится завтра.

Иван все же думал над идеей онлайн-образования. Он был уверен, что эта тема тут пойдет, а Егор справится. Впрочем, даже если этого не случится - он ему поможет. Раевский специально вложится в этот бизнес, чтобы дать сыну шанс стать успешным.

Оставалось пробить эту тему, найти руководителя, который будет заниматься всеми организационными вопросами, и пригласить Егора на работу. Только вот между этими планами он хотел обязательно поговорить с Полиной.

Андрей нашел ее номер телефона, и Иван, как только проснулся и принял душ, уселся на веранде и все раздумывал над тем, чтобы набрать ее. Он придумывал речь, проговаривал ее про себя с интонацией, а на деле только держал в руках телефон, смотрел на экран, но пальцы его не слушались.

Наконец, обозвав себя самым жалким трусом, он решился и нажал на кнопку вызова.

Она ответила почти сразу:

– Да, алло.

А Ивана будто током шарахнуло от ее голоса. Он совсем не изменился! Совсем! Как будто и не было этих тридцати трех лет!

– Але, говорите! Вас не слышно! – доносился из трубки ее голос.

– Привет, – тихо сказал он, и Полина тоже замерла.

Он не мог этого увидеть, но почувствовал. Узнала. Он боялся, что не узнает, но разве это возможно? Он бы ее голос из миллиона, из миллиарда тоже узнал! Молчание длилось долго, наверное, секунд двадцать, может, даже тридцать. За это время он не смог больше ничего выговорить, руки задрожали, стали потными, хотя никогда раньше такой реакции он за собой не наблюдал, а сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

– Привет, – наконец-то ответила она.

– Как дела? – буркнул Иван и стукнул себя по лбу кулаком.

Ну разве он не идиот? Он ведь совсем другую речь придумал, столько раз ее проговорил, а произнес банальное “как дела”...

– Все хорошо, спасибо, – ответила она почти шепотом. – Ты как?

– Тоже неплохо.

Опять нависла пауза, но Иван прокашлялся и спросил:

– Есть мысли, почему я тебе звоню? – спросил прямо.

Сердце продолжало бешено колотиться.

Она молчала. Наверняка уже догадалась о чем-то. Иван не знал, могла ли она предполагать, что он однажды может встретиться сыном.

Наконец, она ответила:

– Может, соскучился?

Иван зажмурился. Это было больно. Услышав ее голос, он не просто понял, что соскучился, а мог с уверенностью сказать, что все еще любит ее. Так же сильно, как много лет назад.

– Ты права. Очень соскучился, – признался он.

Она опять замолчала. Пришлось Раевскому брать себя в руки:

– Но звоню я по другой причине.

И опять пауза.

– Сегодня утром на пляже я встретил нашего сына, – довольно громко произнес он и добавил: – Егора.

Нет, она, видимо, не собиралась ничего ему говорить. Никогда.

– Не хочешь мне сказать, почему я тридцать три года не ведал о его существовании?

– Может, потому, что не хотел? – предположила Полина, а у него снова кровь в голову ударила от злости.

– Ты сейчас меня обвиняешь в том, что я не интересовался твоей судьбой? А ты в этом уверена?

Да, женщина ему попалась не болтливая, он это знал. И, может, хорошо, что она сейчас не оправдывается, потому что Раевского изнутри разрывала обида и злость.

– То есть, ты совсем не предполагаешь, что когда я навел о тебе справки, ты уже была замужем и вас был ребенок?

– Справки ты навел, а дату рождения сына почему-то не узнал, да? – спокойным голосом спросила она.

Теперь настала его очередь замолчать. Заткнуться. Потому что права-то она!

– Да, мы расстались не на очень хорошей ноте, но то, что ты даже не поинтересовался, как я живу и что со мной происходит, говорит только о том, что ты забыл обо мне.

Она убивала его своими словами. Медленно и верно. Хотя правды в них не было! Он не забыл о ней, он никогда о ней не забывал.

Даже когда расписывался с Мариной, искренне жалел, что держит за руку не Полину. Только вот первые три, а то и все четыре года он действительно не интересовался ее судьбой.

Но не потому, что был зол или не хотел общаться, а потому что жизнь завела его в такой тупик, что он никак не мог из него выбраться. А когда выбрался и приехал в Москву, то увидел то, чего боялся больше всего на свете.

Это было раннее субботнее утро, Иван подъехал на такси к дому Полины, и пока расплачивался с таксистом увидел, как из подъезда вышла Полина с молодым мужчиной и мальчиком лет трех-четырех.

Парень подхватил пацаненка на руки и усадил на плечи, а Полина взяла этого самого молодого человека под руку, и они, смеясь, пошли куда-то в свою жизнь.

Раевский проводил их взглядом и откинулся на сиденье.

Его жизнь в тот момент стремительно и бесповоротно полетела в бездну! Не под откос, откуда он только несколько недель назад выполз, а в такую глубокую, темную душевную яму, в которой он и находился до сих пор.

– Я никогда не забывал о тебе. Ни на одну секунду моей жизни, – тихо признался Иван.

– Тогда где ты был первые три года после того, как мы расстались? – в голосе Полины он моментально почувствовал злость.

– На дне, – еле слышно произнес он и таким же убитым голосом добавил: – А когда я выбрался оттуда и приехал в Москву, то увидел тебя под ручку с мужчиной. На его плечах сидел мальчик. У меня даже мысли не возникло, что он может быть моим. Я посчитал, что ты нашла мне замену, потому что выглядела ты очень счастливой.

Полина рассмеялась.

Глава 7

Иван не знал, стоит ли говорить Егору правду. Ну скажет он, и что дальше? Парень, скорее всего, разозлится и уедет.

У Егора есть отец. Вернее, есть человек, которого он считает за отца, и другой вариант ему вряд ли понравится.

В этой ситуации надо действовать аккуратно. Но вот как именно - Раевский еще не знал.

Он съездил в магазин, купил стейков и овощей и решил действовать по обстоятельствам.

Егор приехал вовремя. И его девушка, которую звали Сабиной, Раевскому сразу же не понравилась.

Она прошлась по дому, осмотрела его так, как будто это избушка, а не более тысячи метров шикарного особняка с видом на Атлантический океан, и сказала только одно слово:

– Неплохо.

Пожалуй, это был единственный раз, когда кого-то не восхитил дом Ивана и его месторасположение.

Правда, Егор, когда девушка взяла телефон и уселась на веранде, объяснил:

– Сабина из очень богатой семьи. Ее отец олигарх, и она привыкла и к таким домам, и к яхтам, и частным самолетам.

Раевский удивился:

– И как ты с этим справляешься?

Парень пожал плечами:

– Да пока никак. У нас странные отношения, которые я называю “вопреки здравому смыслу”.

– Ну, может, она все же с тобой, потому что влюбилась?

Егор скривился:

– Я не чувствую этого.

– А ты-то с ней ради чего? Влюбился? – все никак не понимал эту связь мужчина.

Парень нахмурился, и тогда Раевский попытался подытожить:

– Просто хорошо проводите время вместе?

– Да, – махнул рукой Егор.

Стейки пришлись по вкусу гостям. Сабина даже похвалила их:

– Мясо в Южной Африке – одно из самых вкусных в мире. Еще австралийское такое же.

На десерт Иван купил уже готовое национальное блюдо, которое называется “Малва-пудинг”, порезал его на порционные куски и полил специальным соусом.

Молодежь была в восторге!

– Давно я такой вкуснятины не ела, – призналась Сабина.

– Да, интересно бы достать рецепт, – доедая последний кусочек, произнес Егор, – мама бы точно оценила!

Иван же просто сидел, смотрел на сына и пытался остановить мгновение, запечатлеть его в своей памяти, чтобы потом вспоминать и смаковать.

Он уже понял, что не сможет сейчас же ему рассказать правду.

Нельзя тут рубить сгоряча. Ему придется позвонить Полине и поговорить с ней. Это было понятно сразу, а сейчас только утвердилось.

– Можем завтра съездить и посмотреть леопардов, – предложил Иван.

– Нет, спасибо, мы завтра вечером уже улетаем, а днем хотели съездить посмотреть пингвинов. Я уже два раза там был, а Сабина – ни одного.

– И не очень-то спешу, но Егор настаивает, – закатила глаза девушка. – Они же маленькие и вонючие!

– Все равно это лучше, чем сидеть с телефоном в руках и зависать в Тик-токе, – недовольно проворчал Егор. – В таких-то местах!

Да, похоже, у молодежи было мало общего.

– А чем ты сейчас занимаешься? – спросил сына Иван. – Я имею в виду, в твоей айти-сфере.

– Фигней, – ответила за него Сабина.

Егор косо посмотрел на нее и ответил Ивану:

– Пишу ботов в “телеграм” и на заказ, ещё занимаюсь разработкой мобильных приложений и помогаю в организации мастер-классов и семинаров.

– На обучающей платформе? – уточнил Иван.

Егор кивнул, и Раевскому моментально пришла идея, которую он тут же озвучил:

– ЮАР - просто клондайк для онлайн-обучения! У моего друга, тоже русского, тут настоящая школа компьютерного обучения, и желающих учиться у него столько, что пришлось переезжать в новое здание, где было в три раза больше кабинетов. Он, конечно, потратился уже на покупку компьютеров, но у меня давно была идея организовать тут что-то вроде академии онлайн-обучения.

Егор улыбнулся:

– Это шикарная идея! Я в России знаю кучу миллионеров, которые буквально стали таковыми за год!

– Интересно, почему ты им не стал, раз знаешь, как заработать? – как бы между прочим, рассматривая что-то в телефоне, прокомментировала Сабина.

Егор, как умный мужчина, проигнорировал ее ремарку, а у Ивана такая злость появилась на эту девицу! Приехала, села как королева, ни разу не предложила свою помощь, хотя бы в приготовлении салата или в том, чтобы просто убрать посуду со стола, да еще и прилюдно унижает Егора.

– А ты, Сабина, чем занимаешься? – спросил ее Раевский.

– Пока ничем. Я получила хорошее образование, в отличие от Егора, и сейчас путешествую и пытаюсь понять, в какой стране я бы хотела жить, – спокойно ответила она, даже не замечая, как взбешен хозяин дома.

– А что не так с образованием Егора? – Иван еле держал себя в руках, как ему хотелось взять за шкирку эту девицу и спустить с лестницы.

Егор, как ни странно, спокойно относился к ее колкостям, видимо, это у них считалось нормой.

– Его родаки не смогли найти деньги на хороший вуз, поэтому он закончил какой-то фуфловый, – она снова закатила глаза.

– Прости, что мои родаки не олигархи, – парень нахмурился и отвернулся от нее, чтобы она не видела, как он расстроен.

Но девица не собиралась успокаиваться:

– Не обязательно быть олигархами, чтобы дать своему единственному сыну хорошее образование.

Егор повернулся к ней и перебил поток ее речи:

– Ты знаешь, сколько стоит год в “Вышке”?

– Я знаю, что в МГУ на факультет “Математики и кибернетики” можно попасть за две зарплаты твоего отца. И если бы он понимал, что образование - это самое главное, что он может дать сыну - он бы это сделал. Но у него другой подход в жизни.

Иван не удержался и спросил:

– Какой у него подход?

– Его сын должен всего добиться сам, и помогать ему не надо! – со злостью ответила Сабина, встала и прошла на веранду.

Кажется, несмотря на все показное безразличие, ее этот разговор тоже задел.

Глава 10

1990 год

Геннадию удалось убедить Ивана, что надо ехать не в Америку, где на каждом шагу по одному русскому без работы, а в ЮАР, где апартеид, и белокожий человек там на вес золота. Только, оказалось, туда практически невозможно попасть: посольства ЮАР в Москве не было, а как лететь в Африку без виз?

– Сами рисуем красивые визы и летим транзитом через Зимбабве, – предложил Геннадий.

– Ты шутишь? – не поверил Раевский.

– Нет, никто в Зимбабвийском посольстве нашу визу рассматривать не будет, – попытался успокоить друга Гена, – скажем, что нам пришло приглашение по почте. Конверты я подготовлю.

– А в ЮАР как – тоже не будут рассматривать? – не сдержавшись, повысил голос Иван.

– Там они просто обалдеют, увидев их, но пропустят, поверь мне.

– Почему я должен верить тебе на слово? Скажи мне хотя бы, откуда у тебя такие предположения?

– Во-первых, мы белокожие, а они не обманывают. Во-вторых, если визы будут красивые, а мы нормально объясним, что прилетели по приглашению, то нас без проблем пропустят. Но если ты не готов рисковать – то летим в Штаты и будем там развозить пиццу.

У Раевского была прекрасная интуиция, и она тогда ему прошептала, что стоит рискнуть.

Он доверился ей и Гене, и вместе они сделали отличные визы. Отец Геннадия работал в военно-техническом издательстве на Калужской. Это было закрытое предприятие, где имелся хороший принтер и шикарная бумага. Отец привез их ночью, они зашли в типографию, нашли там первоклассную бумагу с водяными знаками и распечатали на ней одно предложение на английском вверху: “Въезд в Южно-Африканскую республику разрешен”, и внизу разные серийные номера: “3487898” и “3487899”. С помощью копировальной машины поместили в углу красивую печать с гербами, на всякий случай сделали по две копии таких виз и отправились по домам.

Это была авантюра чистой воды, но у них будто какая-то чуйка включилась и помогала им творить: дома они уже вписали в эти бумажки свои имена, сделали с одной стороны на швейной машинке “Зингер” строчку и оборвали в том месте бумагу. Получилось, будто это корешок, оторванный от блока остальных таких же бланков. Когда парни взглянули на свой труд – засмеялись. Невозможно было поверить, что эта бумага – поделка! Она выглядела так дорого!

На следующий день они купили авиабилеты компании Аэрофлот: Москва - Бомбей - Хараре, и отправились в посольство Зимбабве.

Там парни сказали, что останавливаться в Хараре не будут и летят транзитом в ЮАР, но у них все равно потребовали доказательства того, что в Южно-Африканской республике их ждут. Геннадий смело достал из дипломата идеально подготовленные визы, посол внимательно рассмотрел их паспорта (тогда там было всего две страницы), их красивейшие визы и разрешил въезд в Зимбабве.

Это был, с одной стороны, прекрасный день, когда для Ивана открылась дорога в другой мир, но в то же время - самый сложный день, потому что он признался Полине, что завтра улетает в ЮАР.

Они встретились, как обычно, у метро и собирались поехать на ВДНХ.

Полина сначала не поверила:

– Как это - завтра? Ты шутишь?

– Нет, – признался Раевский и попытался обнять ее.

Девушка вывернулась:

– А как же я? Все? Прошла любовь?

– Нет, не прошла. Никогда не пройдет, но я не хочу жить в этой стране.

Полина попятилась. Она ничего ему не говорила, только мотала головой и смотрела так, что это было сложно вынести.

– Не надо истерик, пожалуйста! – ласково попросил Иван.

– Конечно, – ответила она, наигранно улыбаясь, – обещаю! Не будет никаких истерик!

Полина развернулась и побежала от него. Раевский ее догнал, попытался прижать к себе, но она его оттолкнула и зло прошипела:

– Убирайся в другую страну, а меня забудь, понял?

Иван решил дать ей время на принятие этой новости. Хотя бы час. Она перешла дорогу и нырнула в метро, он не спешил, купил в ларьке сигареты, достал одну, закурил, но почти сразу потушил и нырнул в метро за любимой.

В тот же вагон он не попал, но этого ему и не надо было. Раевский поехал к Полине домой, думал поговорить с ней как со взрослым человеком, пообещать, что скоро вернется. Он действительно думал, что поедет, разузнает все в чужой стране и решит, что делать дальше.

Но Полина не захотела его слушать. Она даже не открыла дверь. Раевский знал, что она дома, он звонил, стучал, но в тот вечер так и не смог ее больше увидеть.

Чтобы застать Полину утром, он встал ни свет ни заря, приехал к ее дому и зашел в подъезд. Она действительно вышла ровно в семь, но как только Иван ее увидел - сразу понял: ему нечего ловить.

Ее взгляд был уже другим - отрешенным. В нем не было теплоты и любви, она уже вычеркнула его из своей жизни.

– Мы же взрослые люди! – начал он. – Давай поговорим. Просто по-человечески поговорим.

– Давай, – спокойно ответила она. – Вот есть ты, а есть я. Мы - разные. К сожалению, я поняла это только вчера.

– Чем мы разные? Тем, что я хочу уехать из этой страны? – не сдержавшись, крикнул Иван.

– Да. Именно так. А я не хочу и никогда отсюда не уеду. Это моя страна, и я ее люблю. Я люблю своих бабушку и дедушку, я в ответе за них, понимаешь? – она прищурилась и помотала головой. - Нет, тебе этого никогда не понять! Ты же эгоист. Тебе же плевать на меня, что я тут одна останусь со стариками, что мы еле сводим концы с концами, что денег нам хватает только на оплату коммуналки и лекарства деду. Главное что? Что ты уедешь из этой страны, да? Кто у тебя тут есть? Никого! Я же уже не в счет! Тогда что ты делаешь сейчас тут?

– Все сказала? – сверкнул глазами Иван. – А теперь послушай меня. Именно потому, что ты еле сводишь концы с концами, я и уезжаю. Я хочу, чтобы мы жили в нормальной стране, чтобы у наших детей было будущее! Тут его нет! Ты еще маленькая и глупенькая и не видишь, что у этой страны нет ничего…

Полина перебила его:

– А ты провидец? Откуда тебе это знать?

Глава 11

– Я был на дне, – повторил Иван, – понимаешь? Я был там, откуда нельзя позвонить, нельзя ничего узнать. А когда выбрался - у тебя уже была семья.

Мужчина не обиделся на ее смех. Откуда ей знать, что он пережил. Откуда ему знать, что она пережила. У каждого из них своя боль. Но сейчас он звонит ей из-за сына. И, кажется, Полина поняла это, спросив:

– Ты хочешь рассказать Егору правду?

– Да, – он громко выдохнул, – я опоздал на тридцать три года, но я хочу быть в его жизни. И для меня он станет смыслом.

– У тебя пропал смысл, правда? – она явно насмехалась над ним.

– Хочешь сказать, что ты знаешь что-то о моей жизни? – упрекнул ее Иван.

– Принципиально ничего не узнавала, – резко ответила она. – Просто, зная тебя, всегда думала, что у таких как ты все всегда в шоколаде.

– Вот как… – усмехнулся Раевский.

– Да. А еще таким людям плевать на чужие жизни. Так было тридцать три года назад, и я уверена, что ничего не изменилось.

Раевский еле сдержал себя, чтобы не рыкнуть, а только тихо спросить:

– Это почему?

– Потому что Егор считает отцом другого человека: мужчину, который его вырастил, понимаешь? А сейчас ты ему откроешь тайну, что ты его отец. Думаешь, это нормально?

– Ему не три года, а тридцать три. Он взрослый мужик. Я думаю, мы не разобьем ему сердце, и того, кого он считал отцом - он не разлюбит. Просто в его жизни появится еще один неравнодушный к нему человек. Не вижу в этом ничего ужасного.

Полина помолчала, а потом спросила:

– То есть, ты ему еще это не сообщил?

– Хотел сначала с тобой посоветоваться, – признался Иван.

– Ага, посоветоваться и все сделать так, как уже давно решил. И звонишь ты мне сейчас, чтобы поставить перед фактом. Как в девяностом: вот мои билеты, Полина, завтра я улетаю, но ты не переживай, все будет хорошо! Дай мне пару месяцев, и я вернусь за тобой! – ее слова, как плеть, жестко били Ивана по лицу и под ребра. – Только ничего подобного тогда не произошло. Моя жизнь после твоих обещаний полетела под откос и разорвалась на множество мелких осколков. Я сама ее собирала. Тебя не было рядом, ты своих обещаний не выполнил. И я больше не буду тебе верить никогда, понял?

Он молчал. Пытался отойти от ее обвинений, но это было сложно. С правдой сложно бороться.

– Делай, что хочешь. Все равно мне тебя не переубедить. Ты и сейчас думаешь в первую очередь о себе, а не об Егоре.

Она сделала паузу, в надежде, что Раевский что-то ответит, но у него не было ни единого оправдательного слова.

– Большая просьба – не звони мне больше никогда. Делай, что хочешь, но избавь от своего предательского голоса!

Она положила трубку, а Иван вскочил со скамейки и заметался по веранде. Было очень больно! Как же правда сильно колет, жжет, режет, убивает. А ведь Раевский считал ее виновной во всем, злился, бесился…

Прошел час, а Иван продолжал ходить взад-вперед по веранде и не мог принять решение.

Посмотрев на экран телефона, как будто тот мог помочь ему в этом, он разблокировал его, набрал друга и пересказал ему разговор с Полиной.

– Что мне делать, посоветуй, – попросил он в конце.

Андрей только вздохнул.

– Хорошо, как бы ты поступил на моем месте? – спросил Раевский.

– Я бы сделал так, чтобы сын был рядом. Или сам бы к нему поехал, или организовал, чтобы он приехал, – признался Андрей после небольшой паузы.

– Я легко могу придумать ему работу тут и перевезти сюда. Даже в мою компанию, – он подумал немного и добавил: – Нет, в моей компании нет интересной работы для него, а мне его хочется завлечь сюда надолго. Значит, надо открывать новый бизнес.

– И пока не говори ему… о вас, – предложил Андрей.

– А когда он узнает правду, не подумает ли он, что я его обманывал? – спросил у друга Иван.

Тот тихо хмыкнул.

– Тут можно найти объяснения. Боялся, не знал, какой будет его реакция, а быть рядом хотелось, вот и сделал все возможное. Или, например, не хотел рушить его привычную жизнь, – Андрей вздохнул и признался: – Правда, это все нелепо звучит. Особенно для взрослого мужика, каким уже и является твой Егор.

Мужчины помолчали. Андрей не вешал трубку, и Иван ему был за это благодарен. Раевскому как никогда нужна была поддержка.

В ЮАР у него было несколько неплохих друзей, но с ними он бы точно советоваться по личным вопросам никогда не стал. Андрей был единственным лучшим другом, перед которым он мог раскрыть не только тайны, но и душу.

– Скажи мне честно, – попросил Иван, – как ты думаешь, она любит его?

Андрей понимал друга и без слов, но все же зачем-то уточнил:

– Мишку?

– Угу, – буркнул Раевский.

– Не знаю, Вань. Все, что могу сказать, что Мишка ужасно ревнивый. Он как-то года четыре назад делился со мной, что Полина немного холодна с ним, и рассказывал, что она мечтает о цветочном магазине. Я предложил ему купить ей хоть какой-то, пусть даже маленький ларек, на что он посмеялся и сказал, что никогда этого не сделает. Мол, она такая красавица, а цветы покупают мужики. Он очень боится, что кто-то ее уведет. При этом ему, как я понял, было пофиг на то, что она работает в пыльной конторе, перебирая бумаги, и ненавидит свою работу.

– Понял, – тихо произнес Иван и так же шепотом спросил: – Как думаешь, я смогу ее вернуть?

Андрей в трубке хихикнул:

– Узнаю брата Колю*. Ты уверен, что тебе это надо?

– Как никогда, – ответил Иван, и это было правдой.

Он, как услышал ее голос, сразу понял – больше не сможет без нее. Нужна она ему. Нужна и все. Никуда не прошла эта чертова любовь, сидела внутри, тлела, а как голос ее услышал - зажгла такое пламя, что никто его не потушит, как бы сама Полина ни старалась!

– Тогда кто я, чтобы тебя останавливать? – засмеялся Андрей. – Только, боюсь, для этого тебе надо будет переехать из твоего райского уголка в Москву.

– Да, – согласился Раевский, – у меня как раз квартира в новостройке готова, въеду туда, осмотрюсь и буду думать что-то насчет бизнеса для Егора, ну и с Полиной встречусь. Пусть скажет мне в лицо…

Глава 12

Тридцать три года назад

Зимбабве встретила парней жарким солнцем. На таможне их пропускать в ЮАР не решились, сказали, что нужно время для проверки визы, и посоветовали остановиться в отеле на соседней улице. Они поменяли сто американских долларов, получили за них двести пятьдесят зимбабвийских, поселились в отеле. И на следующий день им даже удалось заработать пару копеек, снимаясь в массовке фильма “Приключения Шерлока Холмса на водопаде Виктория”. Вечером они зашли перекусить в самое популярное кафе, зная, что там будет самая разная публика, и познакомились там с двумя такими же любителями приключений из Москвы. Одного из них звали Сергей, и он был художником.

Новые знакомые рассказали, что их не пустили в ЮАР, поэтому они пока остановились тут и осматриваются.

– Почему отказали? – спросил Геннадий.

– Им наши визы не понравились, – скривился Сергей и протянул им бланки.

Нарисованы они были неплохо, но на бумаге не было водяных знаков, и выглядела она просто как красивая картинка. Гена с Иваном тогда протянули им свои визы, и парни ахнули:

– Ну, с этими точно пустят! – согласились новые знакомые, но все равно предложили пару дней, а то и недель провести в этой стране.

– Да у нас всего триста баксов на человека, а отель за ночь тридцать стоит, как нам сказали на таможне.

Новые знакомые понимающе закивали:

– Есть и за десять, пойдемте, покажем.

Почти сразу стало ясно, что Иван с Геннадием, как это говорится, лоханулись, когда поменяли деньги в банке, а не на черном рынке, где за сто американских долларов дадут четыреста местных, а не двести пятьдесят.

Конечно, они очень расстроились, но Иван вдруг спросил:

– А можно вернуть местные в банк и попросить доллары назад?

Ответа на этот вопрос никто не знал, но утром уже стало понятно, что можно, если осталась квитанция об обмене.

Иван достал ее из кармана, протянул кассиру и получил назад свои американские доллары с потерей на курсе всего ничего: два или три доллара. Зато они смогли поменять их по почти двойному курсу на черном рынке, и тогда Ивану пришла в голову идея: заработать на таком обмене. Все, что им было нужно - ещё одна квитанция об обмене.

Они сходили еще раз в банк, уже в другой, поменяли те же сто баксов и получили двести пятьдесят зимбабвийских и квитанцию.

Саму бумажку они отксерили десять раз, художник Сергей сделал печать, и у ребят началась операция под названием “Ламбада”. Так ее назвал Геннадий, потому что здесь с каждого угла звучала всем известная мелодия, от которой хотелось пуститься в пляс.

За неделю они заработали такую сумму, что все четверо поняли – пока ни в какую Южно-африканскую республику они не едут и будут ковать железо тут, в Зимбабве.

Еще за месяц они объездили все банки в городе, где производили возврат, и решили ехать в соседний город.

– Если нас когда-нибудь возьмут за жопу, то лучше, если у нас будут при этом не русские паспорта, а другие, – заранее продумал пути отхода Иван.

– Согласен. Нам нужны паспорта той страны, у которой в Зимбабве нет посольства, – дополнил предложение Геннадий.

– Вчера в кафе мы сидели с парнями из Непала. Вот бы мне хоть посмотреть на их паспорта? – задумчиво произнес Сергей, а Иван уже собрался и пошел в кафе.

Там он нашел тех же ребят, предложил им продать на час паспорт, оставил свой в залоге и принес Сергею. Тот сразу побежал и сделал ксерокопию, а потом долго рассматривал его, что-то рисуя в блокноте.

Через две недели у каждого из четверки был непальский паспорт, которого нельзя было отличить от оригинала: с тиснеными страницами, фотографиями и печатью. Также в нем имелась виза и в Зимбабве, и в ЮАР.

Целый год парни ездили по стране, меняли доллары по выгодному курсу и возвращали их по курсу банка. В планах у Ивана больше не было никакого ЮАР, он хотел выжать из Зимбабве максимум и вернуться в Россию. Нет, не навсегда, а хотя бы для того, что увидеться с Полиной, выдать ей мешок денег и этим показать, какой он крутой и что все сделал правильно. Он уже в своих мечтах видел в разных версиях, как она признается, что была не права, и согласится с тем, что он гений.

Тем временем парни передвигались от столицы все дальше и уже въехали в город Квекве, который находился в двух сотнях километров от Хараре.

В их квитанциях уже были совсем другие суммы. Они предъявляли кассиру бумажку, что когда-то поменяли в Хараре две тысячи долларов, и просили вернуть полторы из-за ненадобности.

Останавливались они всегда в одной гостинице, но в разных номерах. У каждого из них был свой чемоданчик с деньгами, который они возили с собой и прятали в сейфах, пока мотались по банкам.

В один из дней они разбрелись по филиалам, и Ивану достался большой, главный в самом центре города.

Как обычно, он дал девушке свой непальский паспорт, квитанцию об обмене и зимбабвийские деньги, которые попросил обменять на американские доллары. Кассирша все это забрала и ушла. Иван замер. Обычно она заполняла бланки, указывала Ивану, где расписаться, а тут просто встала, забрала его паспорт, деньги и ушла.

Раевский сразу понял – что-то не так! Стал спрашивать у охраны, что случилось, но те только пожимали плечами.

Тогда он постучал в другое окошко и сказал:

– У меня очень мало времени, а я еще не обедал. Я схожу поем, а потом вернусь, хорошо?

К нему подошел мужчина в штатском и предложил:

– Давайте я вам куплю, и вы пообедаете здесь.

Было четко понятно, что дело - труба! Но и тут Раевский не собирался сдаваться: он выдал мужчине десять долларов, якобы на обед, и, когда тот направился к выходу, попытался выйти вместе с ним. Но ему навстречу уже выдвинулись двое здоровых темнокожих парней в форме. Они сразу предложили ему пройти в отдельный кабинет, где их ждал уже самый главный сотрудник с документами Раевского.

Он приказал парням в форме отвезти Ивана в полицейский участок.

Глава 13

Раевский прилетел в Шереметьево, и стоя перед лентой в ожидании багажа, понял, что в голове у него ни одной мысли.

Такое бывало, конечно, но по молодости. Взять ту же эмиграцию: когда он летел в Зимбабве, он тоже не представлял себе, что будет там делать, а просто улетел и уже ориентировался на местности.

Но по молодости все просто! Сейчас же у него прямо мандраж появился, а за ним страх: вдруг ничего не получится? И надо ли что-то делать? Полина живет без него тридцать три года. Живет не одна, а с мужчиной. Было бы ей плохо - неужели бы не ушла?

Едва чемодан появился на ленте, Иван подхватил его и направился на выход. Он планировал взять такси.

Понуро опустив голову, он вышел из широких дверей и сразу же наткнулся на улыбающегося во весь рот Андрея:

– Сюрпри-и-и-з! – воскликнул тот.

– И надо тебе это? – Иван остановился и вздохнул. – Час в аэропорт, тут еще час точно ждал, ведь самолет прилетел с опозданием, не мог дождаться вечера?

– Знаешь, как говорила жена Оззи Осборна, когда загружала всех детей в машину и ехала в аэропорт встречать мужа? – Андрей, довольный, улыбнулся и, не дожидаясь ответа друга, сам ответил на свой вопрос: – Мы едем встречать папу потому что мы его лю-ю-ю-бим!

Топазов хлопнул друга по плечу и указал рукой:

– Пошли! Так вот, я с ними согласен! Если ты любишь человека - тебе хочется его встретить, чтобы поскорей увидеть.

Иван засмеялся:

– Мне действительно приятно, что ты за мной приехал, а то я что-то сдуваюсь.

– Ты только прилетел! – возмутился Андрей. – И сразу сдулся? Застегивай куртку, на улице холодно.

Они вышли из терминала, и Раевский поднял глаза к небу. Все вокруг было белым, и сверху летел пушистый снег.

– Красиво! – не удержался он от комментария. – Давно я в Москву не прилетал зимой.

– А в центре как красиво! Идем, вон мой водитель подъехал.

В машине Андрей спросил у друга:

– Ну? Какие планы? Рассказывай!

– Да вот думаю: позвонить Егору, пригласить на встречу и послушать, какие у него есть идеи для стартапа – или подумать сначала самому и предложить свои?

– У тебя есть его телефон? Он еще не знает правду? – завалил его вопросами Андрей.

– Телефон есть. Правду я не говорил. Возможно, сказала Полина, но это вряд ли.

– Ты пока не собираешься этого делать, да? – уточнил Андрей.

– Нет. Я выжду. Буду делать так, чтобы замутить с ним какое-то дело, чтобы общаться нон-стоп, а потом видно будет, – Иван посмотрел в окно и удивленно спросил: – А куда мы едем?

– Ко мне. А ты куда хотел?

– Андрюх, спасибо большое за гостеприимство, но мне, честное слово, было бы удобней в отеле. Тем более, я там недолго буду, куплю диван и кровать на первое время и перееду в квартиру. Кухня там есть, туалет рабочий, а больше мне ничего пока не надо будет.

– Вот купишь мебель и переедешь. Все, Вань, не бухти. Вика твой любимый салат сделала и пирог с вишней испекла, ждет тебя. Никита тоже какой-то подарок приготовил. Только младший пока ничего для тебя не сделал, – засмеялся Андрей, – но это потому, что он мелкий и не помнит тебя. Чаще нам надо видеться!

– Вот если засяду в Москве, то видеться будем вообще постоянно, я даже надоем твоей семейке, – пообещал Иван.

Жена Андрея, Виктория, встретила Раевского с большим радушием. Они пообедали, потом поужинали, и, когда Вика уложила спать младшего сына, сели у камина. Расслабившись в приятной домашней атмосфере, Иван даже и не заметил, как рассказал ей про Полину и спросил, знакомы ли они.

– Я видела ее на новогоднем корпоративе. Но это было только один раз. В остальные разы Михаил приходил сам, а когда я спрашивала его о жене, говорил, что она занята.

Виктория прикрыла ноги пледом и, нахмурившись, призналась:

– Знаешь, у них странные отношения. Мне показалось, что она его не любит.

Андрей с укором посмотрел на жену, она это заметила и смутилась.

– Не нужно давать Ваньке неясных надежд. Отношения у них действительно странные, но, насколько я могу судить, Полина женщина очень правильная.

Вика закивала:

– Это точно!

Раевский знал об этом, как и о том, что даже если он встретится с ней и увидит в ее глазах любовь - это еще ничего не будет значить. Она всегда была за честность и справедливость, и мужа своего она вряд ли бросит…

– Мой женский глаз сразу заметил, что теплоты в их отношениях нет, – продолжила делиться своим мнением Виктория. – Хотя Мишка возле нее выделывал пируэты, и было видно, что хотел угодить.

– Ты сыну-то звонить будешь? – спросил Андрей и посмотрел на часы. – Уже десять.

– Сейчас напишу и предложу завтра с утра встретиться.

Иван взял телефон и набрал сообщение Егору:

“Привет, это южноафриканский друг - Иван. Я в Москве, приехал по работе. Давай встретимся, у меня есть пара интересных проектов”.

Раевский отложил телефон, но тот почти сразу замигал:

“Ух ты! Рад вас слышать! Конечно, давайте!”

– Где тут у вас встречаются солидные люди? – улыбнувшись, спросил Иван чету Топазовых.

– Стильная молодежь зависает в “Кофемании”, – ответил Андрей.

– В какой? Если я не ошибаюсь, их много.

– Огинские живут в районе Мосфильмовской, Мишка там взял квартиру лет пять назад. Можно предложить Егору встретиться там, но не факт, что он живет с родителями, – Андрей встал, – я поставлю чайник, что-то опять пирога захотелось.

– Ну да, парню тридцать три, он вряд ли будет жить с мамой и папой, – согласилась с мужем Виктория и предложила, – пригласи его в “Кофеманию” на “Кутузовском, это самая удобная локация.

Иван быстро набрал сообщение Егору и получил от него ответ.

Завтра в двенадцать они встретятся и обсудят перспективы совместного бизнеса, а вечером он увидится с Полиной.

Андрей вернулся с подносом, на котором были чайник, чашки и остатки пирога на тарелке:

– Налетай, и пора спать, Никита уже там клюет носом у компьютера.

Глава 14

Тридцать три года назад

Полина поняла, что беременна, через два месяца после отъезда Ивана.

У нее и мысли не было избавиться от ребенка, а вот куда ей идти, если бабка с дедом выгонят - она и близко не знала.

Старики держали в секрете всю историю их семьи. Иногда в разговорах мелькали имена их детей: старшего Валика и младшей Тани. Валик погиб подростком при странных обстоятельствах, о которых расспрашивать стариков было бесполезно - они сразу злились и замолкали вообще. А соседи, которых в подъезде осталось всего ничего, просто рассказывали, что парень где-то на стройке подрался. И все, никто ничего в нюансах не знал: погиб, похоронили, и что самое странное – никто за эти годы на кладбище никогда не ездил. Ни к Валентину, ни к Татьяне. Девочка была младше брата на десять лет, и уж после его гибели за Таней родители решили смотреть внимательней, чтобы дочь не наделала глупостей. Но перестарались.

От того, что они ее никуда не пускали в старших классах, девушка повадилась убегать из дома. Иногда неделями не появлялась и школу прогуливала. После восьмого класса она поступила в швейное училище. Полина нашла в документах и свидетельство о рождении, и аттестат, и пропуск на швейную фабрику. Соседи рассказали, что Татьяна связалась с плохой компанией и парнем по имени Виктор, который был наркоманом. Когда она забеременела от него, то пришла покаяться перед родителями, а те ее выгнали. О дочери не было слышно почти год, а потом появился дальний родственник Виктора (то ли двоюродный брат, то ли его дядя) со свертком на руках, сказал, что Таня умерла при родах от заражения крови, а Виктора они вчера похоронили – умер от передозировки. Оставив ребенка на стуле в коридоре, этот родственник сбежал. Бабе Матроне тогда было чуть больше пятидесяти, деду почти шестьдесят. Они оформили опеку и стали воспитывать Полину.

Дед иногда в разговорах мог вспомнить дочь, но всегда в каких-нибудь злых или уничижительных словах. Вот и получилось, что Полина боялась им говорить о беременности, тянула до последнего. Во-первых, не будут уже настаивать сделать аборт, если срок будет большой, а во-вторых, ей нужна была крыша над головой – как можно дольше.

Бабка заметила живот, когда у Полины уже был шестой месяц. Запричитала, разрыдалась, побежала деду жаловаться.

Они закрылись в комнате и долго шептались. Полина уже успела собрать вещи и собиралась идти на вокзал ночевать, как бабка вышла и сказала ей только одно:

– Дура ты, дура!

И все. Махнула рукой и пошла заниматься своими делами. Полина не поверила и решила поговорить с дедом. Тот ей и рассказал историю про Татьяну и как они ее выгнали из дома, а потом всю жизнь жалели. Да и сейчас, как оказалось, простить себе этого не могут.

– Ну родила бы она тебя, мы бы рядом были, помогли, и все получилось бы по-другому. А так этот наркоман увез ее к своим родственникам в деревню, вот там и не смогли принять нормально роды, – перемежая это всё ругательствами, рассказал он, – заразили её чем-то, и она через неделю умерла. А отец твой через пару месяцев и сам того, ушел за ней.

Вот и вся история. Никуда они ее не выгнали и даже относиться стали лучше. Правда, Полина, когда узнала правду, очень расстроилась. Она очень боялась повторить судьбу матери.

Но с рожденим Егора старики еще больше потеплели. Дед легко оставался с правнуком, пока тот был маленьким: кормил его и развлекал, пока Полина убирала квартиры.

Когда малышу исполнилось три месяца, Полина решила рассказать о мальчике хотя бы отцу Ивана.

Хоть она его никогда не видела, но Раевский много рассказывал про него. В одно из воскресений с утра она собрала Егора и поехала на квартиру Ивана. Его отец оказался дома, пригласил ее в прихожую, выслушал и развел руками:

– Ваня уже скоро год как уехал, и я понятия не имею, где он.

Полина опешила.

Ладно, пусть они расстались на плохой ноте, но отец-то должен знать, где его единственный ребенок!

– Вы что, не пробовали его искать? – спросила она, придерживая тяжелый сверток. Малышу было жарко, он вырывался и плакал, но отец Ивана так и не предложил ей зайти в комнату.

Да он даже не взглянул на внука!

– Где мне его искать? Он взрослый мужик, как-нибудь справится! – уверил он Полину.

– А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он встрял в неприятности? – не могла успокоиться девушка.

Просто у нее в голове не укладывалось, что единственный сын уехал, уже почти год не подает весточки, а отец вот он – прекрасно себя чувствует.

– Ты предлагаешь мне лететь в Зимбабве? – поставил руки в боки мужчина.

Полина молчала. Что она могла ему посоветовать? В самом деле, это Иван был не прав. Мог же за полгода хоть раз позвонить отцу?

Но то, как вел себя этот мужчина, рождало в голове у девушки одну мысль: он прекрасно знал, где его сын, просто не хотел говорить об этом ей.

– На внука посмотреть не хотите? – совсем уже разозлилась девушка.

Он дернул плечом и спросил:

– А как ты докажешь, что это мой внук? Ваня год назад уехал, ты могла его от кого угодно сделать! Может, ты еще нашу жилплощадь потребуешь?

Полина больше ничего ему не сказала, только пулей вылетела из квартиры и уже на первом этаже остановилась, успокоила Егора.

И хоть все, что этот мужчина ей сказал, было обидным и даже жестоким, но все же спустя еще год она решилась и еще раз пошла к отцу Ивана.

Егора решила не брать. Смысла в этом не было. Если бы Раевский-старший передумал, захотел найти ее и общаться с внуком, то он бы это давно сделал. Ведь своё имя она ему назвала.

Пошла она только для того, чтобы узнать новости об Иване. Неспокойно было у нее на сердце и сны снились плохие.

– Опять ты? – удивился мужчина.

– Опять я, – кивнула девушка и спросила, – весточка от Ивана приходила?

– Нет, – глядя ей в глаза и явно насмехаясь, ответил мужчина.

– То есть, прошло два года, и вы даже не знаете, где ваш сын?

Глава 15

Раевский встретился с сыном в кафе и отлично провел несколько часов. Оказалось, что у парня было полно идей для стартапов, и он так сильно загорелся одним из них и тем, что Иван сможет ему помочь организовать его, что еле сдерживал себя:

– Поверить не могу! Вы серьезно хотели бы попробовать этот стартап?

– Давай сначала составим смету и план действий, а затем я посоветуюсь с другом, который поднял на ноги не один бизнес.

Егор часто закивал и уже за второй чашкой кофе признался:

– Мы расстались с Сабиной.

– Почему? – спросил Иван.

– Вы правда удивлены? – задал встречный вопрос Егор.

Раевский пожал плечами:

– То, что она была вечно чем-то недовольна, ничего не значит.

– Почему это? Я видел, что она вам не очень. Кстати, она всем не очень, – зачем-то добавил Егор, – потому что вечно всем не довольна.

– Но тебя ведь это мало волновало. Ты же как-то находил с ней общий язык. Устал?

Егор пожал плечами:

– Трудно каждый день осознавать, что ты лузер.

– Это она тебя так называла? – не понял Иван.

Парень не ответил на этот вопрос, отхлебнул кофе и уставился в окно.

– Не переживай. Вот сейчас поднимем твой стартап, у тебя появятся деньги, и она прибежит к тебе, – попытался успокоить сына Раевский.

– Хочется, чтобы меня любили и без денег, – нахмурился Егор и спросил: – Вас вот любили просто за то, что вы есть?

– За это только мамы любят, – засмеялся Иван. – Правда, мне эту любовь в полной мере испытать не удалось. Моя мама умерла, когда мне было шесть. Потом меня воспитывал отец: ворчливый и очень холодный. А если говорить о любви между женщиной и мужчиной, то я соглашусь с тобой - она должна была любить тебя просто потому, что выбрала, а не за заслуги или деньги. Если этого не было - то и расстраиваться не стоит.

– Знаю, – согласился Егор, – только все равно нужно, чтобы время прошло. Трудно с этим смириться. Мы год встречались, я привык к ней. Иногда она была даже очень ничего. Когда не пыталась выделываться.

– Так, – Иван встал и чуть похлопал сына по плечу, – давай принимайся за работу: садись, пиши план, предварительную смету и график. Я завтра хочу показать наш проект другу.

– Договорись!

После этой встречи Раевский поехал в магазин мебели, прошел два этажа и понял, что ничего сам выбрать не сможет. Как обычно, в таких делах ему всегда помогал случай, и в этот день исключений не произошло. Пока он пялился на диваны, к нему подошла девушка консультант и представилась дизайнером.

– Сможете подобрать в мою квартиру все, что надо? – сразу задал ей вопрос Раевский.

– А что надо? – не поняла она.

– Уютная квартира, со вкусом обставленная, с разными женскими штучками: рамки, вазочки, пледики… Что еще вы там любите?

– Я, конечно, могу помочь… – промямлила девушка, и Иван сразу ее успокоил:

– Я вам заплачу.

Он вытащил из кармана ключи:

– Сможете поехать на квартиру, посмотреть, что мне надо купить, составить список и показать фотографии, а потом заказать все это?

– Это работа моей мечты, – воскликнула девушка и протянула мужчине руку, – Карина.

– Меня Иваном зовут, – он пожал ей руку и сразу вложил в ладонь ключи: — Давайте телефон, скину адрес. Вы когда сможете подъехать?

– Завтра с утра.

– Сейчас заняты, да? – расстроился Иван.

Ему не очень нравилось напрягать друга и Викторию. И хоть он чувствовал себя в их компании хорошо, все равно ему хотелось поскорей переехать в свой уголок. Слишком долго Раевский жил один и немного одичал.

– Ну да, я в восемь вечера заканчиваю. Могу после работы заехать.

– Да, давайте! Чем быстрей определитесь, что покупать, тем я скорей заеду в новую квартиру.

На том и порешили, и Раевский взял такси и поехал в издательство, где работала Полина.

Планировал подождать, пока она выйдет после трудового рабочего дня, но получилось, что приехал он туда слишком рано. Да и когда она заканчивает работу, он всё равно не знал.

Не мешкая ни секунды, чтобы не начать уговаривать себя, что так не делают и вообще всё это неправильно, он набрал номер Полины.

– Алло, – почти сразу отозвалась женщина.

– Привет, Полин. Я стою у проходной возле твоей конторы. Хочу поговорить. Можешь выйти?

В трубку молчали, только чуть слышно дышали. Наконец, женщина сказала:

– Сейчас выйду.

Раевский поднял ворот у куртки, уши уже успели замерзнуть, да и нос тоже – наверное, красные от холода. Руки тоже сковал мороз – и мандраж. Он не видел ее тридцать три года. Вдруг она превратилась в мымру? Или весит сто пятьдесят килограммов?

От этих дурацких мыслей Ивана передернуло. Ну не идиот? Как можно думать о таком?

Она выпорхнула тоже без шапки и в полушубке нараспашку.

Мужчина замер, жадно рассматривая некогда любимую женщину.

Нет, ни черта она не изменилась! Такая же невыносимо красивая: волосы растрепались, глаза - голубые изумруды, губы немного дрожат, и смотрит она на него тоже жадно, рассматривает, сравнивает с тем, двадцатилетним Иваном.

– К чему нам эти встречи? – спросила она, нервно сглатывая.

– Мне кажется, нам есть что обсудить. Пойдем пообедаем? Где тут у вас кафешка?

Раевский оглянулся в поиске хоть какого-то общепита, одновременно пытаясь успокоить сердце, которое буквально выскакивало из груди. Господи, вот ведь. Ни хрена не прошло за эти тридцать года. Он так же реагирует на нее. Как ни на одну другую женщину на этом свете.

– Вань, я не хочу с тобой ни о чем говорить! – заявила Полина и уставилась на свои сапоги.

– Я утром с Егором встречался, – спокойно сказал Раевский и насладился ее реакцией: она замерла, не сводя с него взгляда и, кажется, потеряла дар речи.