Теорема судьбы

Если судьба связала — брыкаться бесполезно

Я открываю глаза и почти ничего не вижу. Кто-то что-то говорит, я пытаюсь сфокусировать взгляд, но меня как пушинку отбрасывает в сторону, и я моментально проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь я, как мне кажется, через целую вечность, открываю глаза, но мутная пелена не рассеивается. Что-то явно случилось. Я никогда себя так скверно не чувствовала. Попробовав повернуть голову вправо, я испытываю резкую боль во всем теле. Что, блин, происходит? Где я? Что со мной? Чей-то ласковый голос снова убаюкивает меня, и я проваливаюсь в бездну.

Резко открыв глаза, я понимаю, что со мной явно что-то не так. Да, вижу я уже чуть лучше, голова по-прежнему болит, но я ее не контролирую. Я вообще ничего не контролирую.

Пробую поднять руку или ногу и понимаю, что я связанная.

Боже, как же это страшно! Я лежу и не вижу своего тела, только потолок, и то нечетко, как будто через белую клеенку. Надо срочно вспомнить, что со мной случилось. Срочно! Веревки, или чем там меня связали, натирают руки, да и ноги чешутся, а я не могу даже поднять подбородок, чтобы посмотреть на свое тело. Да я даже в сторону не могу посмотреть! Вокруг моей головы тоже что-то плотное и обволакивает как кокон. Господи, как мне страшно! Где я? Что со мной?

До боли родной голос вырывает меня из страшных мыслей:

— Гена, я в ванную.

Гена? Это кто? А голос очень знакомый… Галка? Нет, это не Галка. У Галки нет Гены.

О май гад! Я помню свою последнюю… даже не знаю как назвать… последнюю сцену жизни? Пусть так. Я всегда была скрытым философом.

Итак. Мы с девочками пошли к гадалке. Медиаторше. Так ее называла Галка. Не знаю, когда это было. Вчера или сегодня. Все зависит от того, сколько я тут лежу.

Девочки — это две мои лучшие подруги — Галка и Алка. Ну как девочки. Нам вчера, а может, сегодня, а может, неделю назад, исполнилось тридцать три. Родилась я с ними в один день в одном роддоме, и так случилось, что наши мамы подружились, ну и мы уже с девочками подружились, и вот тридцать три года дружили не разлей вода.

Родились мы двадцать второго февраля 1989 года. Галка еще в школе увлеклась нумерологией и заверила меня и Алку, что у нас шикарная дата рождения. Правда, слово «шикарная» она заменила матным на буку «п», и, хотя я не имею ничего против мата, все же решила поменять его на «шикарную». В 2022 году, в день, когда нам исполнилось по тридцать три года, эта дата превращалась в роковое и магическое число.

Галка собрала нас в нашем любимом кафе на Патриках за три дня до нашего дня рождения, мы заказали по капучино, и подруга начала рассказывать, почему созвала нас так срочно:

— Это просто бомба! Сейчас я вам все расскажу. Смотрите сами, — Галка достала из рюкзака тетрадь с карандашом и размашистым почерком написала: — «22.02.2022».

— Много двоечек, — прокомментировала Алка.

— Верно. Число «2» в нумерологии имеет необычное, магическое значение, а в ангельской нумерологии повторяющиеся двойки означают два пути для человека и два сценария развития событий.

— В ангельской? Что мы имеем к ангелам? — иронично поинтересовалась Алка.

— Лично ты — ничего. А вот меня ангелы повсюду охраняют, помогают и дают советы.

— Прям с неба? — это уже я решила подшутить над подругой.

— Господи! — Галка закатила глаза. — Во-первых, ангелы общаются только с правильными людьми, с теми, кто может их услышать. Во-вторых, их подсказки доходят до нас в виде определенных знаков или символов и чаще всего в виде чисел.

Галка обожала закатывать глаза и разбирать вопросы по порядку. Начинала она всегда со счета: «во-первых» и заканчивала с «во-вторых». До «третьих» она никогда не доходила.

— Вот вы замечали, что на часах часто видите 22:22?

— Нет, ни разу, — призналась я.

— Вот! — воскликнула Галка.

Это «Вот!» было третьим ходовым словом в лексиконе моей подруги.

— Вот! — повторила она для пущей важности. — Это значит, что ты не скоро выйдешь замуж.

— Ну спасибо, — я обиженно скривилась.

Не то, чтобы я не хотела замуж, но… что уж, не буду скрывать — хотела бы, только вот никто еще ни разу не предлагал.

— А ты прям каждый день видишь эти 22:22, да? — не выдержала Алка.

— Представь себе, да!

— И почему же ты еще не замужем? — смеясь, возмутилась подруга.

— Потому что в последнее время я чаще вижу 02:20.

— Охренеть. Ты не спишь до двух ночи? — не поняла я.

— Вот! — снова воскликнула она. — Я сплю! Но иногда я просыпаюсь, смотрю на часы, вижу 02:20 и опять ложусь спать.

— И что же означают эти цифры? — поинтересовалась Алка.

— Что мне срочно надо что-то делать. Предпринимать какие-то действия. Не плыть по течению. В общем — решать.

— И для этого тебе нужны мы? — подвела к итогу разговор я.

— Да. Мы втроем родились в один день с мощными цифрами. Цифра «2» это как… — Галка почесала щеку. — Как одна голова хорошо, а две еще лучше. А три вообще бомба! Цифра «3» — самое мистическая в мире! Оно считается сакральным во многих экзотерических дисциплинах: святая троица, триединая богиня у последователей викканской культуры, ребенок как третье начало, которое появляется на свет от слияния двух — мужчины и женщины…

— О май гад! — не выдержала я.

Еще одна особенность Галки была в том, что она, когда начитается какого-то бреда, непременно должна была рассказать о нем нам с Алкой. А так как она читала и находила его постоянно и повсеместно, то мы реально уставали от ее лекций.

— Викканская культура? — Алка хмуро посмотрела на меня. — Скажи мне, что она ее просто выдумала.

Я в нашей троице отличалась отменной эрудицией, потому что с самого детства обожала чтение и чуть ли не каждый день проглатывала книгу за книгой. Девочки обожали со мной смотреть интеллектуальные игры, такие как «Что? Где? Когда?», потому что я знала почти все ответы на вопросы.

Но сейчас отвечать за Галку я не спешила и улыбнулась:

От судьбы не уйдешь, а если ушел — значит, не судьба!

Привет. Оказывается, я маленький ребенок. Узнала я об этом случайно. Мама меня носила на руках, подошла к зеркалу, и я увидела себя со стороны: маленькая, укутанная в пеленки гусеница, которую она называет «мой сладкий мальчик».

Мама положила меня на диван и наконец-то размотала пеленки, про которые я думала, когда была еще Дашей, что это веревки. Потом она меня покормила из бутылочки, хорошо, что не из сиськи, не знаю, как бы я сосала из нее. Срам!

А, да, зовут меня Данила. Я целый час лежала, тьфу, то есть лежал и пялился в потолок и спрашивал: Боже, за что? Я ненавидела это имя. И на это у меня были основания. В пятом классе к нам в школу пришел Данила Рыжиков, и мы с ним подрались в первый же день. И теперь я Данила? Надеюсь, что не Рыжиков. Господи, ну за что? Где связь? Дарья и Данила? Ну первые две буквы сходятся. Не сходится пенис, которым я пока не могу управлять. Интересно почему? Хотя я догадываюсь какой ответ: потому что я еще ничем не могу управлять? А все же, может, потому что я никогда им не управляла?

Наверное, теперь надо думать от мужского лица. Ведь я теперь Данила. Охренеть!

Пытаюсь вспомнить последний день. Как я сидела, тьфу ты, сидел у этой гадалки. Нет, но сидела же Даша, а не Данила!

Да, но я теперь Данила, а не Даша!

Пипец. Просто пипец.

Боже! Мне пришла мысль! А что, если все младенцы помнят свое прошлое, а потом забывают? Что, если я через месяц все забуду и превращусь в обычного младенца?

Господи, хоть бы так и случилось! Я не вынесу эту жизнь, зная, что произойдет. Я же таких бед натворю! Или не натворю?

Ох. Как все сложно.

Ладно, надо сосредоточиться и вспомнить последний день из моей прошлой жизни.

Мы пришли к этой чертовой гадалке, вытянули руки и положили их все вместе на стеклянный шар. Первая была Галя, потом я, потом Алка. Гадалка положила свою сверху и случился взрыв! Может, просто погас свет? Нет, дальше я ничего не помню…

Опять раскалывается голова и чешется тело под пеленками.

У меня пока один вопрос мирозданию: за что???

Конь в яблоках и гусь в яблоках — это две разные судьбы!

Утро началось неважно. Мне пытались всунуть сиську в рот.

— Гена, он не берет, зажал плотно губы и не хочет. А у меня наконец-то молоко появилось, и врач говорит прикладывать каждый час, чтобы разработать, — мама жалуется на меня папе, а сама улыбается и шепчет мне: — Ну не вредничай, я же знаю, что ты самый лучший мальчик в мире!

Я уже привык быть мальчиком. Неделя, как я узнал, что я мальчик, и знаете что? Мне это нравится. Прям чувствую, как характер меняется. Теперь я не глупая Даша Горячева, а Даниил Горячев. Звучит? То-то же!

Мама опять вытащила из своего кружевного лифчика грудь и сует мне в рот. Пришлось поорать и сделать недовольную мину. Мама быстро вскочила и принесла мне бутылочку с молоком. Очень вкусно. По-моему, это «Малыш» с толокном. Вкуснятина! Хотя мое мужское нутро уже требует что-то посерьезней. Например, безумно хочу сожрать кусок стейка с хреном. Но, похоже, ближайший год-два мне светит только хрен.

Жду не дождусь, когда я уже начну ходить и смогу добывать себе нормальную пищу. Ну а что? Буду воровать из холодильника!

Сегодня я отвоевал свободные руки. Но тоже не сразу. Оказывается, они еще пока живут отдельно от моего разума. Орал два часа, пока моя глупая мать не догадалась распеленать меня. В ту же секунду, как я замолчал, она сказала отцу:

— Похоже, ему не нравится быть запеленатым.

Эврика!

Бинго!

Правда в тот же момент я замахал руками и ударил себя в лоб. Было нереально больно, но я не заплакал, чтобы меня опять не укатали в пеленку с цветочками. Но мне это помогло частично. Ноги все равно перевязали.

Вот скажите, зачем Даниле ровные ноги?

Ладно Даше действительно нужны были. И они у меня были ровными. Но Даниле зачем? Кстати, видеть стал вообще отлично.

Вечером приходили бабушка и дедушка. Я точно вернулся в прошлую жизнь, уже сомнений нет: у меня те же предки и их родаки. Постоянно думаю над тем, почему я должен был быть Дашей, а родился Даней? Что за сбой произошел?

Научился брать рукой погремушку и рассматривать ее. Мать чуть не заплакала, назвав меня гениальным ребенком.

Интересно, что с ней будет когда я научусь говорить и расскажу ей поэму Мцыри? Просто это единственное, что я помню со школы.

Даша училась отвратительно. Все, что ее интересовало, — это спорт и машины. Кстати, может, поэтому я и Даниил? Мне ужасно хочется попинать мяч и покататься на мотоцикле!

Мама всю жизнь говорила мне, что я должен быть родиться мальчишкой. Хотя в куклы я тоже играл. Я имею в виду, когда я был Дашей. Сейчас-то меня совершенно не тянет. Однако через два-три года появятся Барби! После голых пупсов, они мне казались самыми красивыми существами на планете. Галя шила для наших кукол платья, Алла в основном только хлопала глазами и темными ресницами, а я для них делал… нет, тогда я делала мебель. Прям плотник во плоти! Почему-то вспомнилась порнуха, когда красивая сиськастая блондинка пригласила плотника, чтобы он сделал ей шкаф. Блондинка была без трусиков, а у плотника оказался огромный член.

Почему я уже такой озабоченный?

Неужели у мужчин это с рождения? И я всю жизнь буду думать о том, как кому-нибудь присунуть?

Фу, нет.

Хотя… почему бы и нет?

Судьба мне улыбается, но как-то, сука, издевательски!

Через неделю я подумал, что мне не стоит лежать и смотреть в потолок, и стал учиться говорить. Долго и нудно лепетал, тренировал свой младенческий язык и научился говорить «мама». Потом «папа». Наверное, я мог бы попробовать сказать «штангенциркуль» или «пумперникель», но боялся. Это явное палево.

Когда мама взяла меня на руки, а я ей четко сказал «мама», она заверещала и понесла меня к отцу.

Я так и не понял: визит педиатра, который пришел к нам на следующий день, был плановым, или мои испуганные родаки ее вызвали потому, что я заговорил?

Дамочка лет пятидесяти, потрясла меня и засунула немытые пальцы в рот. Очень хотелось ей в ответ засунуть мои ноги в рот, но я еще не научился управлять своими нижними конечностями. С руками, кстати, все ок. Вот что значит, ежедневные тренировки с погремушкой. А мама все умилятся:

— Какой у нас смышленый ребенок. Вундеркинд. Вы знаете, он говорит уже «мама» и «папа»! Ну-ка, Данечка, скажи мама. Ма-ма, — повторила она по слогам.

Пришлось пустить пару пузырей и дернуть ногами.

Маргарита Пална сделала мину рука-лицо и решила проверить мои яйца.

Так и хотелось ей сказать:

— Блин, мадам! Можно поласковей? Даже я их еще не лапал!

Да, в прошлой жизни я не имел этих причиндалов, но я уже чувствую, что уважаю их. Вместе с членом, который, я надеюсь, вырастет большим. Если будет маленьким, то тогда не знаю, что делать. Когда я был Дашей, мне один раз попался Максимка с маленьким орудием. Это было обидно. И для Даши, и для Максимки. Даша тогда долго размышляла: «Неужели Максимка думал, что я не замечу?» Ладно, не буду заранее паниковать. Хотя надо было хоть раз нажать на рекламу, которая много раз мигала у меня в браузере «Как увеличить член».

Ну ладно, чего уж. Поздно. До интернета я доберусь лет через десять, не раньше. И то — там будет такая скорость, что будет легче отрастить этот член, чем узнать, как его увеличить.

Что-то меня сегодня колбасит.

Ну а как иначе? Полежали бы вы сутками напролет, глядя на белый потолок. Что только в голову не лезет. Жду с нетерпением часа, когда смогу ползать или ходить. Первым делом загляну в холодильник за нормальной едой, потом почитаю книги, которые есть у папы в библиотеке. В прошлой жизни я это поздно сделал. В этой — сделаю сразу, как смогу добраться!

Судьба бросила вызов. Нашел в пропущенных

Сегодня приходила бабушка. Я четко произнес «ба-ба» и она чуть не зацеловала меня до смерти. Она носила меня на руках, называла вундеркиндом и мечтала вместе с мамой в какую школу меня отдадут.

Как она ушла, меня положили в коляску, и я опять смотрел на потолок, а потом подумал: какого хрена???

И стал орать. Мама совала мне водичку, потом любимый «Малыш» с толокном. Пришлось отказаться, хотя, признаюсь, было сложно. Все же у меня была цель чтобы она поняла, что я хочу быть на ручках, а не рассматривать пятна от убитых комаров на потолке.

Вроде поняла. С небольшим перерывом сделала еще две попытки меня положить, но я начинал орать как дегенерат и она готовила папе борщ со мной на руках. Очень хотелось ей сказать, что она рукожопая, или крикнуть: «Ну кто так толсто режет свеклу???» Но я только пустил слюну. Борщ пах божественно.

Потом пришел папа и он таскал меня по квартире, называя обидным словом «вымогатель». Я заметил про себя, что словарный запас у него слабенький. Я легко тяну на «террориста».

Потом они вместе ели борщ, а я пытался вырвать из отцовских рук кусочек хлеба. Не удалось, но хоть нюхнул, когда все же один раз смог ухватить пахнущую горбушку.

Теперь жизнь стала интересней, я постоянно на руках у родичей. Как говорится наблюдаю за ситуацией.

Времени у меня свободного много. Все же на руках у родителей тоже тяжело, голова болит, болтается, как мотня у сторожа, да и тренироваться сложно. Когда в кроватке лежу, то уже получается руководить и руками, и ногами. Я себя называю дирижером. Может, со стороны это кажется дерганьем, но я четко могу уже сжать пальцы в кулаки и поднять и опустить ноги и руки. Сегодня учился переворачиваться. Но получается только крутить головой. Вот это получается легко и в разные стороны, вот бы так поскорей с телом было.

Много думаю по поводу физиологии. Я ведь прекрасно помню, как устроена женщина и все ее эрогенные зоны. Свои, мужские, я пока еще не знаю, но тут, я думаю, проблем не будет — выучу. Просто рассуждаю, каким классным я буду любовником! Прям сам себя хочу!

Кстати. Мне же придется дрочить! Все мальчики это делают. Я читал. Когда был Дашей.

Как все-таки мы не ценим то, что имеем.

Я сейчас лежу или торчу на руках целыми днями потому, что не могу еще ни сидеть, ни ходить. Вроде бы самое простое, что может делать человек и делает это на автомате. Но вот я пока не могу, а ужасно хочется. Просто посидеть. Или пойти куда-то.

Люди, цените то, что у вас есть! А то станете младенцем и будете, как я, лежать целыми днями.

Судьба — это то, что случается с тобой вопреки всем планам

Мне уже девять месяцев, и я еще не хожу. И это трагедия! Галя и Алла уже вовсю бегают. Я лично этого не видел, но слышал восхищенные возгласы моей мамы, когда она разговаривала с тетей Лидой и тетей Мариной:

— Да? Галочка уже пошла? Какая умница! Нет, Данечка только ползает пока. Да, шустрый, не поспеваю за ним…

Я ползаю и интересуюсь всем, что попадается под руку. Но мама смотрит за мной хорошо. Это очень раздражает. Вообще детская жизнь скучна и ужасна. Самая прекрасная часть детской жизни — это еда. Меня кормят уже не только толокном, но и пюре. Туда добавляют протертое вареное мясо, а когда в гости приходят бабушка и дедушка, они позволяют есть почти все, что на столе. В эти моменты я похож на маленького прожорливого медвежонка. Я лазаю по их руках и пробую все: морковку, яблоко, дед вчера дал попробовать куриный суп, так я чуть ложку не проглотил.

Жалко, что моя мама такая молодая и не знает, что ребенку моего возраста уже смело можно давать супчик. Бабушка ей это сказала, на что мама ответила ей, что успеет кормить меня гадостью.

Когда это куриный суп стал гадостью?

Папа считает, что я не хожу, потому что толстый.

Вчера я подполз к зеркалу и долго рассматривал себя. Кроме как красавец, не могу ничего сказать. Толстый? Конечно, нет. Просто плотненький, но очень приятный малыш.

Учиться говорить не могу. Мама вечно рядом. Она какая-то идеальная мать! А я этого даже не знал.

Хорошо, что за девять месяцев я ничего не забыл. Для этого я постоянно повторяю все стихи, которые знал, вспоминаю книги, которые прочитал. В уме, конечно. В общем, стараюсь не деградировать, но дается мне это сложно. Сегодня слышал, как мама говорила с подругами, что они планируют встречать Новый год вместе, у нас дома.

С того раза, когда у нас в гостях была тетя Лида с Галей, прошло много времени, и больше они к нам не приходили. Тетя Лида вышла на работу и с Галей сидит бабушка, тетя Марина тоже давно работает и Аллочка ходит в ясли. Один я сижу дома под надзором мамы…
Бесит!

Судьба умеет повернуться ко мне задом

За неделю до Нового года наши мамы-подружки решили прогуляться по зимнему морозному воздуху. Нас, деток, укутали в одеяла и поместили в коляски. Погода в этот день выдалась солнечной, и мы целый час находились на улице. Я отказывался лежать в коляске, устроил крик, и тогда меня мама посадила, подложив под спину одеяло. Галя с Аллой, как оказалось, уже сидели и глазели, ожидали мою реакцию. У меня сложилось такое впечатление, что они тайно встречаются по ночам, потому что им был интересен только я. Они так выжидающе вылупили свои зенки, что я не сдержался и сказал:

— Что вам надо, старые вешалки?

Правда на деле это вышло «пле». Я еще раз попробовал, но со рта текли слюни, а выходило снова «пле».

Ну как так-то?

Я же четко говорил баба, деда, мама, папа. Дадада, и даже неть. А тут хотел задать простой вопрос: «Какого хрена вы на меня вылупились?», а получилось: «пле».

Галочка в этот момент посмотрела на свою подругу и закатила глаза. Алла удивленно таращилась на меня, и я понял, что они все помнят так же, как и я.

Ну хоть одна хорошая новость. Все же втроем нам будет легче жить в этом мире. А кто виноват в том, что мы снова оказались в пеленках — разберусь позже. Хотя, что мне это даст? Ну влуплю пару раз по голове Гале или Алле, если они виноваты, но все равно же ничего кардинального не решу.

Даже если предположить, что мы сможем дойти до дома, где живет гадалка, этой провидице всего лет пять-шесть, ну, может, десять. И она точно не владеет всей этой магией, которая нам помогла, телепортироваться в утробы матерей, а потом заново родиться.

Так что непонятно, что нам с девочками делать, но послушать их версии хочется.

На следующий день случилось приятное происшествие. Папа оставил на полу книгу Консуэло, и я смог перенести ее в свою комнату и упрятать среди игрушек. Затем я достал две пирамидки и делал вид, что собираю их, а сам читал книгу. Самое сложное было перелистывать страницы — с моторикой у меня все еще не очень. Не заметив родителей, которые наблюдали за мной, я чуть не спалился, когда услышал голос отца:

— Он что, читает книгу?

— Ну ты совсем что ли? — засмеялась мама. — Он собирает пирамидку.

— А то, что он только что перелистнул страницу, ты не заметила?

— Она шуршит и ему интересно, — снова принялась защищать меня мама.

— Где ты видела детей, которые не рвут страницы, а перелистывают их? — спросил отец.

Вот же пристал! Мне пришлось наклониться и обслюнявить обложку. Папа тотчас же забрал книгу, я поднял крик, но мне это не помогло. Роман дочитать не удалось, и я до Нового года ходил, вернее ползал под впечатлением и гадал: выйдет Консуэло замуж за Андозолетто или нет? Все-таки деградация меня хорошо коснулась, я совершенно не помню, о чем эта книга, а ведь точно ее читал, где-то в классе девятом-десятом.

Тридцать первого декабря в гости пришла бабушка, я назвал ее бабой и она принялась учить меня. Это были хорошие уроки. Я старался повторять за ней слова и у меня получалось. Мама с удивлением наблюдала за нами и, не выдержав, призналась:

— А со мной он так не говорит…

Конечно! Потому что у тебя нет времени. А у бабушки есть. Вот я и разрабатываю свою речь.

Потом бабушка решила, что я смогу говорить и предложениями и стала меня уговаривать:

— Скажи: я — Данила.

— Ядада, — выдал я.

— Умница. Давай еще раз. Я — Данила.

— Ядадила.

В ладоши захлопали и мама, и бабушка, а я, довольный, засмеялся и плюхнулся попой на пол. Больно, между прочим! Памперсов ведь на мне не было, и я ходил по дому в ползунках. Кстати, в туалет я стал ходить сам еще в семь месяцев, когда научился ползать. Тогда я добирался до туалета, открывал дверь и показывал пальцем на горшок. Мама пару часов называла меня гением, но потом позвонила подругам и те сообщили им, что их девочки тоже просятся на горшок. Кто бы сомневался! Кому приятно ходить в ссанных ползунках? Взрослым тетям и дядям в теле ребенка уж точно не хочется!

На Новый год у меня были большие планы. Я верил, что мне удастся поговорить с девочками, но, увы, детский организм взял свое: я уснул за полчаса до их прихода. А когда проснулся утром — все гости ушли.

Очень сложный возраст сейчас! Жду не дождусь, когда смогу быть самостоятельным!

Судьба не дура, зря людей сводить не станет

Все, больше меня вундеркиндом никто не называл. Потому что пришла тетя Лида с Галей.

Моя мама крутилась возле Галочки и агукала с ней.

Кто такая Галя? А же вам рассказывал! Это одна из двух моих лучших подруг, когда я была Дашей. А тетя Лида — ее мать.

Слушайте! А если Галка тоже все помнит? Мы же с ней вместе были в тот последний день нашей прошлой жизни.

Пока я размышлял, моя мама таскала на руках чужого ребенка и слушал ее восторженный голос:

— Какая умная девочка! Мой Данечка тоже агукает, но ложку еще не держит, как Галочка.

Але!

Конечно, я не держу ложку, потому что мне никто ее не дает!

А дают три погремушки, которые я уже ненавижу! Я и не знал, что мои родители такие бедняки. У ребенка всего три несчастные погремушки, и они так шумят, что мне по ночам уже кошмары снятся!

А тут Галке, оказывается, уже ложку дали? Может, ей и борща наливают? Под бокал сухого белого?

Похоже, я отстаю.

— Ты не расстраивайся, — услышал я, как успокаивает тетя Лида маму, — девочки сначала быстрей развиваются, а потом уже мальчики впереди развития бегут. Где-то после класса седьмого.

Вот так. Меня обозвали тупорылым дебилом. Спасибо, тетя Лида.

Пришлось начать плакать и кричать, обиженно дергая ногами.

Мама сразу подбежала и взяла меня на руки.

— А давай им покажем друг друга? — сообразила она и понесла меня на свидание к Галочке.

Давай, давай, мамочка! Я уже соскучился по подруге. Очень уж хочется посмотреть ей в глаза и спросить:

— Галя, что же случилось там у гадалки, что я стал мужиком, а ты опять Галей?

В предвкушении встречи у меня потекла слюна, а когда тетя Лида со своим чадом подошла к нам ближе и приблизила лицо моей подруги на метр от меня, я чуть не сдох!

Галя смотрела на меня такими испуганными глазами! И умными! Как будто этой Гале не три месяца, а тридцать три года. Неужели она тоже все помнит? И то, что я раньше была Дашей, тоже?

— Пу! — выдавил из себя я, еще раз пустив слюни до груди.

— Га! — ответила мне Галя.

Да, до идеального диалога нам еще далеко.

Вдруг Галя вытянула голову и взмахнула рукой, как будто захотела меня ударить.

— Ничего себе! — воскликнула тетя Лида, — Галочка, ты чего? Не понравился тебе мальчик?

— Га, — еще раз ответила девочка, а ее глаза кричали о том, что я ей не нравлюсь.

Видимо, хотела сказать «гад», но не смогла.

— Хахаха! — поддержала девочку моя мама.

— Су, — выдавил я из себя начало слова, которое охарактеризовало бы мою любимую подругу.

Когда меня мама уносила, я повернулся всем телом, чтобы еще раз посмотреть в глаза этой заразе. И что вы думаете? Зараза смотрела на меня во все глаза и пинала воздух маленькой пухлой ручкой.

Вот же су… Галя! Мало тебя Даша дубасила в детстве! Ничего, я продолжу!

Если не знаешь с какой стороны зайти, иди напролом!

Мне исполнилось три года и меня наконец-то отдали в садик. Отдали по моей просьбе, вернее, по моему нытью.

Я самый умный мальчик в мире, если вы не знали, но самый доставучий на свете. Так говорят мои родители.

— В песочнице дети говорили о детском садике. Я тоже хочу туда, — не отставал я от мамы, — отдай меня в детский садик!

— Что-то я не помню, чтобы ты с кем-то говорил в песочнице, — скривилась мама.

— Конечно, ты же была заняла тетей Тамарой и на меня не смотрела, — спокойно парировал я.

— Господи, я иногда думаю, как хорошо было бы, если бы ты был обыкновенным ребенком, а не таким задавакой!

— Не думаю, что ты говоришь это серьезно, — подмигнул я и пошел в свою комнату читать детские книги.

Другие мне не дают, говорят рано, а детские мне не интересны. Но чтобы они ни о чем не догадались, мне пришлось выучить стишки наизусть.

Еще в свои три года я умею читать, писать, интересуюсь любой техникой, хожу с дедом в гараж. Я много чего еще умею, но стараюсь не показывать. Я очень хорошо говорю, не картавлю и не шепелявлю. Просто идеальный лектор.

Но если честно, то мои родители уже так привыкли к тому, что я неординарный ребенок, и, если я начну говорить, что знаю будущее, они примут это как должное. Да, вот такой умный ребенок им достался. Вундеркинд. Я уже это говорил? Значит, повторяюсь.

По поводу моих подружек не совсем ясная ситуация.

В садике и, к счастью, в моей группе оказалась Алка, но Галя вместе со своими родителями куда-то пропала.

Первый день в детском саду прошел идеально. Мама почему-то думала, что я «домашний мальчик» и «ничего не знаю о садике». Она так переживала за меня, что обещала воспитательнице прийти и посмотреть на меня в обед и если я буду плакать, то забрать.

Я очень рад был видеть Алку и чуть не разрыдался от счастья. Хотя она очень изменилась за тридцать лет. Узнал я ее по взгляду. Меня-то она помнила и знала, что я бывшая Даша.

После того, как меня представили малышне как нового мальчика Данилу, нас почти сразу посадили за столики кушать манную кашу и бутерброд с маслом. Я хотел сесть с Аллой, но мне не позволили. Девочка по имени Наденька решила, что я буду ее, и усадила меня к себе за стол со словами:

— Шадишь вот тут, я скажала!

Мне такое даже мама не говорила, поэтому я от этой наглости на пару секунд застыл в недоумении, а Наденька продолжила свою картавую речь:

— Я все тут жнаю!

Ладно, подумал я, чуть позже спрошу тебя про теорему Менелая, а пока наберусь сил.

После завтрака она опять пыталась мной руководить, но я пообещал дать ей в лоб, если она не угомонится. Она пошла плакать в раздевалку, а я подошел к Алке.

— Ну как ты? — спросил я, нахмурившись.

— Херово, — ответила она шепотом.

— Шифруешься?

— Мои родители так вдохновились тем, что я умная, что чуть на опыты меня не отдали.

— Зачем ты палилась? — не понял я.

— Фиг его знает, думала, что это элементарные вещи, когда ребенок знает Горбачева и еще никому неизвестного Ельцина. Ты же помнишь, как тяжело мне дается контроль моего языка.

— Да уж, — по-воробьяниновски затянул я.

— Как тебя угораздило родиться с членом? — усмехнулась Алла.

— Понятия не имею. Ты вообще думала о том, почему так произошло? И, кстати, где Галка?

— Данечка, Аллочка, что вы там у окна стоите? Идите сюда, будем складывать конструктор, — проверещала Инна Павловна, наша воспитатель.

— Мы хотим на улицу, — заявил я.

Она подошла к нам, взяла за руку сначала Аллу, потом меня и повела в игровую, на пути ворча:

— Мне говорили, что ты необыкновенно умный ребенок, но что-то я этого пока не замечаю. Ты видел, какая погода на улице?

— Видел. Идет снег. А знаете, что такое снег, Инна Пална?

— Снег? — переспросила она и остановилась.

— Да.

Алка незаметно потянула меня за шорты, но я решил не сдаваться:

— Снег. Это. Форма. Атмосферных. Осадков. Состоящая. Из. Мелких. Кристаллов. Льда.

Я говорил медленно и четко, по одному слову и заискивающе смотрел в глаза воспитательницы.

— Умник какой, — помотала она головой, — да, детки?

— Угомонись, — тихо предложила Алка.

— Ага, щас, мне Боженька не для этого вторую жизнь выдал.

Алка скривилась:

— Ты невыносим!

— Так где Галка?

— Насколько я поняла, ее родители переехали. Помнишь ее историю, когда она всю жизнь думала, что у нее один папа, но когда он умер, оказалось, что у нее другой отец и ее мама вышла за этого другого отца замуж.

— Да, помню, — кивнул я, — она за родного отца Гали вышла. И вроде как была очень счастлива в отличие от меня.

— Ох ты Боже мой! С тобой же случилось почти тоже самое! — воскликнула Алла.

Да. Это произошло, когда я был Дашей и ей исполнилось тридцать. У отца и раньше были сердечные приступы, он пережил даже острый инфаркт и клиническую смерть, а умер по дороге в больницу.

Даша очень сильно переживала этот удар, но оказалось, что настоящий удар был впереди. Не прошло и трех месяцев, как мама заявила, что всю жизнь она любила другого мужчину и я, тогда еще Даша, родилась от него.

Она не принял нового отца, хотя он был внимательным и добрым. А вот маму простила. Может, с годами я и родного папу приму, кто знает?

— Да, у моей мамы и родного отца была первая любовь, от которой и родился я. Но не будем об этом. Ты мне лучше скажи, когда Галка вернется к нам?

Возле меня появилось невозмутимое лицо Наденьки:

— Кто такая галька? — прошепелявила она.

— Надя, за такой короткий срок старое разрушить можно, а создать новое очень трудно, — по-иполлитовски затянул я.

Алка слегка стукнула меня в бедро.

Наденька уставилась на нас как баран, на яркие ворота, хлопая своими густыми ресницами. Я отодвинул хлопающую девочку в сторону и еще раз спросил подругу:

Зебра — символ судьбы

Первого дня в школе, мы с Алкой ждали как манны небесной, чтобы наконец-то увидеть Галю!

Алла делала вид, что совсем не ждет ее, приговаривая:

— Сдалась она тебе? Что изменится? Все равно нам надо будет продолжать жить в этом мире.

— Во-первых, на троих легче соображать, — пошутил я, — во-вторых, может у нее будут идеи. У нее всегда было куча идей!

— Да, только все тупые, — скривилась Алла.

— Точно! Последней тупой идеей было пойти к той гадалке.

— Медиаторше! — исправила меня подруга, хихикая.

— Но кроме дурацких идей у Гали гениальная память, — заметил я.

— Это тебе зачем? — не поняла Алла.

— А как ты жить собираешься? Снова пойдешь работать юристом на копеечную зарплату в компанию «Хрумпумвестпромстрой»?

— Неужели ты планируешь поменять свою профессию? — спросила Алла у меня.

— Нет. Но я собираюсь стать богатым чуваком, мультимиллионером!

— Это как, интересно? — скривилась подруга.

— Я знаю какие акции надо скупить. Знаю все айтишные компании у которых хорошее будущее. Я в этом даже не сомневаюсь.

— Тогда зачем тебе Галка?

— Даша плохо учила историю, надо будет сесть и пройтись по годам — что и когда случилось. Но лично мне надо точно знать даты, когда был дефолт, когда доллар скаканул в два раза, когда точно случились финансовые кризисы. Галя, как финансист, все это знала и, я уверен, помнит.

Алла почесала затылок:

— Блин, а я вообще пока еще не знаю, чем заняться. Может певицей стать?

— Земфирой не успеешь, она через год выстрелит, а ты только во второй класс пойдешь, Мумий Тролль тоже примерно через год-два появится со своим «Утекай», так что я даже не знаю, чью нишу ты можешь занять. Больше ничего толкового в нашей попсе не было. А в Виагру тебя не возьмут. Прости, но ты совсем не похожа на Веру Брежневу.

— Зато я хорошо пою. Ты же помнишь?

— Да вроде нормально ты поешь. Не бест оф зе бест, но ок.

— Ой, полиглотище, — показала мне язык Алка, — не забыл еще свои иностранные языки?

— Нет, отец узнал, что у меня талант к языкам, и распорядился отдать меня на итальянский. Так что к моему английскому и французскому, которые Даша знала в прошлой жизни, добавится итальянский.

— Ой, прям не знаю, кому в мужья достанется такое счастье, — Алка хихикнула, — давай тогда по мне решать. Кем мне стать?

— Вот завтра в школе увидим Галку и все вместе сядем и все решим.

— Договорились!

Праздничная линейка как была скучным мероприятием, так и осталась. Проводить меня в первый класс пришла вся семья: и папа, и мама, и дедушка, и бабушка. Обувая новые туфли, я пошутил, что не хватает только Мурки и Жучки, чем развеселил родственников. Теперь я не только гениальный мальчик, но еще и юморист.

Разговаривать о делах при родителях мы с девочками не решились, потом нас усалили за разные парты, и вместе мы собрались только на первой перемене.

— Даша, и как тебе ходится с яйцами? — вместо «привет, я очень соскучилась по тебе» спросила Галка.

— У меня еще и член имеется, — я решил продолжить черный юмор подруги.

— Большой? — не унималась Галка.

— Естественно!

— Может, хватит? — спросила Алла. — Нам по годам уже сороковник, в вы ведете себя как дети.

— Ладно, — я пошел на примирение, — давай, Галя, выдавай свои гениальные идеи.

— Это был сарказм?

— Нет, мы серьезно, — ответила за меня Алла, — есть у тебя идеи как нам вернуться в будущее?

— Конечно, есть! А чем, вы думали, я занималась все эти семь лет! — и закатила глаза.

Как же скучал по этому взгляду закатанных глаз!

— Красавица моя, — не сдержался я от комментария и подмигнул ей.

Как только Галка нас заговорщически собрала в кружок, чтобы поделиться гениальными идеями, прозвенел звонок.

Я еле высидел этот дурацкий урок, тем более что нам рассказывали, как прекрасна наша страна и как нам повезло жить в России, предсказывая самое светлое будущее.

«Мне бы со своим решить», — думал я и очень надеялся на Галю.

Гримасу судьбы многие принимают за улыбку удачи

Вторая перемена была длинной, и Галка выдала нам полный план действий, но сначала спросила:

— Скажите честно — какие желания вы загадывали, когда положили руку на этот огненный шар?

— Я попросила мужчину, которого полюблю, который полюбит меня, мы поженимся и у нас родятся трое детей.

Галка скривилась, но посмотрела на меня в ожидании.

— Даша ничего определенного не загадывала. Просто все это так быстро произошло, и она растерялась.

— Врешь! — заявила Галка.

— Да честное слово! — не сдавался я.

— Даня, от этого сейчас очень много зависит.

— Говорю тебе — ничего я не загадывал! — не сдавался я.

— Ладно, просто скажи честно — не просил ли ты вернуться в прошлое?

— Что мне там делать? Даша была довольна своей жизнью и в основном пошла к твоей медиаторше за компанию.

— Ладно. Я тоже не загадывала этого чертовое желание. Значит, это сделала Аделина, — и, увидев наши удивленные лица, добавила, — так зовут гадалку.

— Хорошо. А что тебе это дает? — спросил я.

— Пока не знаю, но нам надо ее срочно найти, потому что по моим расчетам у нас есть только один день, когда все цифры сойдутся, и это очень скоро. Если мы не сделаем это в этот день, то следующий раз будет двадцать второго февраля две тысячи второго года.

— Нет, это очень долго ждать! — заявил я. — Я не выдержу. Да и смысла это делать, когда нам исполнится тридцать три нет!

— Значит, срочно ищем Аделину, — подытожила Галка.

— А как мы ее найдем? — спросила Алка.

— Я знаю ее дату рождения, она старше нас ровно на пять лет и редкое имя…

Я перебил Галю:

— А если имя вымышленное?

Подруга пожала плечами:

— Тогда не знаю. У тебя есть другие идеи?

— Мне кажется, что надо идти к ней домой.

— Зачем? — не поняла Алка. — Ту квартиру на проспекте Мира она точно арендовала.

— Надо сначала убедиться, что она не там. Если это так, то будем искать по дате рождения, — предложил я.

— Согласна, — согласилась со мной Галка, — когда едем?

— Давайте завтра с утра. Нас приведут в школу, мы сделаем вид, что зашли в класс, а сами не пойдем. Спрячемся в туалете, а когда прозвенит звонок — выйдем из школы и поедем на проспект Мира.

— Рисково, — заохала Алла.

— Твои предложения? — спросил я. — Из дома нам точно не вырваться. Я помню, что меня мама до пятого класса водила в школу и следила за каждым моим шагом.

— И со мной то же самое было. Да, надо удирать из школы. Ну даже если влетит нам, ничего страшного. Надо только придумать причину куда мы ушли, если нас спалят.

— Карусели? — предложил я.

— Точно! — воскликнула Алка. — Я месяц назад с мамой ходила в Парк Горького. Там «Чудо-Град».

— Надеюсь, тебе понравилось, — съязвил я.

— Я, к твоему сведению, обыкновенная девочка семи лет, а не вундеркинд, как некоторые.

— Ладно, хватит вам. Тогда если что говорим родокам, что в школе было скучно и мы решили поехать на карусели. Мол, Алла была месяц назад, ей понравилось, и она предложила, а мы согласились, — подвела итог Галя.

— Ну да, давайте на меня валите все, — скривилась Алка.

— Тебе не все равно, на кого валить? Если узнают — достанется всем, — успокоил я подругу.

— Ладно, решено! — согласились они.

Следующим утром мы мастерски выполнили свой коварный план. В школу мы зашли практически одновременно, помахали ручками мамам, девочки пошли в женский туалет, я в мужской, посидели там десять минут и, когда прозвенел звонок, вместе с рюкзаками вышли из школы.

— Хорошо, что охраны нет. У моего брата в начале нулевых она уже была и с ней бы мы вряд ли вышли, — сказала Галка по дороге в метро.

— У нас она тоже скоро появится, через года два, если мне не изменяет память, — пробубнил я, поправляя тяжелый рюкзак и ругая себя за то, что взял все учебники. Мне они на что? Я и так все знаю! Могу учиться в первом классе с закрытыми глазами.

На этой мысли я засмеялся. Тоже мне невидаль!

— Чего тебе так смешно? — спросила Алка.

— Представил себе, как меня тридцатитрехлетнего, плюс еще семь в этой жизни, будет бить мама.

— Тебе полезно. Помню, что в прошлой жизни Дашу и пальцем не трогали.

— Ну то была Даша, а сейчас я пацан. Могут и всыпать.

— Ничего, не рассыплешься, — поддержала меня Галка.

— Слушайте, а хоть кто-то деньги взял? — вдруг остановилась Алла.

— Естественно! Я, когда выхожу из дома, всегда головой думаю, — непринужденно добавил я.

— А нас впустят в метро?

Эти девчонки меня вконец достали, и я приказал им молчать. Как ни странно, но они послушались меня и до метро хранили тишину.

Все прошло нормально, но уже в вагоне Галка решила, что не все поведала нам о нумерологии и принялась объяснять, что времени у нас осталось очень мало:

— Я все даты перелопатила и по нашим цифрам рождения и по натальной карте. Есть только одна дата, — подруга вытащила из портфеля листик, где были одни цифры, — одиннадцатое число одиннадцатого месяца этого года.

— А где двоечки? — изумился я. — В той нашей дате была куча двоек, а тут ни одной?

— Если собирать двойки, то это только двух тысяча двадцать второй год. Согласны ждать?

Мы с Галкой помотали головами.

— А единички сработают? — промямлил я.

— Тут не только единички. Во-первых, даже они есть у каждой у нас в часах рождения. Во-вторых, Солнце, Луна, Меркурий и Плутон в Скорпионе, а Юпитер, Уран и Нептун в первом доме и день недели тоже номер один - понедельник! — Галка закончила и уставилась на нас.

Я решил ее подколоть:

— А в-третьих?

Не, ну а почему она никогда не доходит до третьего пункта?

— А в-третьих, если в первую дату в нашей магии участвовали только я и Даша, то сейчас первой скрипкой у нас будет Алка.

— Ну наконец-то! — воскликнула та.

Мы ждем подарков от судьбы, она готовит нам сюрпризы

К школе идти не было смысла. Мы попадали на третий урок и нас могли бы увидеть и спросить, где мы были.

— Что-то я не помню твой план по возвращению, — пробубнила Галя, когда мы подошли к школе.

Она устала со мной спорить.

Выбежав из подъезда, после обнаружения послания от Аделины, мы начали с девочками спорить кто ей будет звонить.

— Ну, конечно, я! — возмутилась Галя.

— Почему это? — поставила руки в бок Алла. — Я теперь первая скрипка, сама же сказала, вот я с ней и договорюсь.

— Да боже мой! — закричал я. — Какая разницы кто будет ей звонить! Главное, она есть, и она тоже вернулась в эту жизнь. Только вот интересно кем…

— В смысле? — не поняла Галка.

— Ну мы вернулись младенцами. То есть на тридцать три года назад. А она нас старше на пять лет. Она, получается, вернулась в свой пятилетний возраст? А как такое возможно?

Галя почесала волосы на макушке:

— Да, об этом я не подумала. Ну не страшно. Позвоню и мы все узнаем. Поехали в школу?

В метро мы ехали молча, наверное, каждый думал о том, как сейчас выглядит Аделина. Я — так уж точно. Если нам сейчас семь, то ей двенадцать лет.

— Так какой у тебя план? — спросила Алла.

— У нас по расписанию сегодня четыре урока. Заканчиваем мы в двенадцать десять. Вот к этому времени и подойдем к школе. Когда дети начнут выходить, мы тихонько подбежим к входу. Как будто мы уже вышли.

— План норм, — подняла большой палец вверх Галка.

Мы так и сделали. К назначенному времени подошли к торцу школы, услышали звонок, дождались, когда из входной двери повалила толпа первоклашек и подбежали ко входу. Единственное, что я не рассчитал, что из этой двери выйдет наша учительница Наталья Петровна, а из калитки прямо на нее и на нас наши мамы.

Все же я не растерялся и бросился к своей:

— Привет! Я так соскучился! — я обнял маму и уткнулся носом в ее кофту. — В школе так интересно!

Девочки немного растерялись, но последовали моему примеру.

— Да, нам очень нравится школа! — воскликнула Алла.

— Мамочка, я так хочу есть, идем домой, да? — Галя потянула свою мать к выходу.

Лицо Натальи Петровны было похоже на маленький вычислительный центр, который решал сложную, практически нерешаемую задачу. Скорей всего это была гипотеза Пуанкаре, потому как шок в ее глазах плавно переходил в ступор, она часто моргала глазами, как перегруженный и севший монитор, рассматривая меня с девочками, и не могла решить: говорить ли нашим мамам, что нас сегодня не было в школе? А вдруг мы были, а она не заметила? Именно эти вопросы сейчас крутились в ее молоденькой голове, я прям чувствовал их, как будто был матрицей в ее мозгу. Чтобы она не наделала глупостей, я выпалил:

— А мы сегодня играли в очень интересную игру «Безвучный театр» и даже рисовали схему нашу класса.

Чуть было не добавил, что я сидел на второй парте с Кукушкиной Настей, но вовремя себя остановил. Эти маленькие детали могли меня выдать. Наталья Петровна криво улыбнулась мне, кивнула нашим мамам и, медленно повернувшись, зашла в школу.

По дороге домой девочки меня похвалили:

— Охренеть! Ты помнишь, чем мы занимались в школе на второй день?

— Нет, конечно. Просто я вчера не сидел за партой, закатывая глаза от скуки, а наблюдал. Например, заглянул в тетрадку Натальи Петровны, где четко написано, когда и чему она нас будет обучать. Ну а потом и память подоспела, и я вспомнил несколько интересных уроков нашей классной руководительницы.

Галка подошла ко мне ближе и призналась:

— Знаешь, тебе Данилой лучше быть. Ты умней. И вообще…

— Что вообще? — не понял я.

— Дашей ты была никакая…

— Что за бред? — возмутился я. — Я нормальной Дашей была!

— Не такой умной и наблюдательной, — Алла решила поддержать Галку.

— Ну, спасибо вам, девочки, — скривился я.

Конечно, семилетней Даша была глупой и тупенькой, как и ее подружки. Но мне сейчас уже сорокет! Естественно, в сорок человек набрался и опыта, поумнел и стал наблюдательней!

— Я поговорю с Аделиной и сразу наберу тебя, — сказала мне Галка напоследок.

— А меня? — возмутилась Алла.

— И тебя! — закатила глаза подруга.

Через час, я уже перестал ждать звонка подруги и погрузился в фантастическую книгу «Танец отражений», о которой в прошлой жизни и не слышал. Роман признали лучшей фантастикой 1994 года и я залип над захватывающим сюжетом и убедительными персонажами, пока мама не прервала мое чтение:

— Тебя Галя к телефону просит.

Я подбежал и схватил трубку:

— Рассказывай!

— Даня, это полный писец! — прошептала Галка.

— Ну! Рассказывай! — прорычал я.

— Аделина перенеслась в тело умершего соседа-пьяницы Валеры.

Я пять секунд смотрел перед собой и нервно моргал, прям как севший монитор Натальи Петровны.

— Охренеть!

— И не говори, я вообще в шоке от услышанного.

— Погоди, а что с телом этой Аделины, которому было пять лет, когда мы перенеслись сюда? — громким шепотом спросил я.

— Она говорит, что Алена Шелюхина жива, здорова и ей недавно исполнилось двенадцать. Она живет себе с мамой и папой, как и было.

Я почесал щеку:

— Кто такая Алена Шелюхина?

— Даня, ну ты совсем балбес? Аделина!

— То есть Аделина — это душа Алены Шелюхиной, которая в двадцать втором году вышла из нее и поселилась в соседа Валеру?

— Не такой уж ты и балбес, — хихикнула Галка.

— А что стало с душой этой девочки, которой сейчас двенадцать лет?

— Этого никто не знает. Возможно новая душа залетела в нее, но я лично думаю, что она осталась без души.

— Думаешь, это возможно?

— Если честно, то мне по барабану. Главное, нас снова четверо.

— Так, хорошо, что мы делаем дальше?

— Аделина, то есть уже Валера, говорит, что сейчас сядет и проверит все мои расчеты и завтра я ей, то есть ему перезвоню и мы решим, что будем делать.

Судьбу не обманешь — надо договариваться!

Выйти из дома в семилетнем возрасте оказалось большой проблемой. Я только заикнулся, что хотел бы пообщаться со своими подругами, как мама заявила, что никуда одного меня не отпустит.

— Галя живет на соседней улице! — возмущался я. — Думаешь, меня кто-то украдет, если я схожу к ней в гости?

— Вы в школе видитесь, вам этого мало? Ты что, влюбился в нее?

Я хотел покрутить пальцем у виска, но передо мной все же стояла мать, поэтому только буркнул:

— Да, и мы обязательно поженимся, и у нас родятся три дочки: Маша, Глаша, Саша.

— Юморист! — засмеялась мама.

— Так можно я к ней пойду? — не отставал я.

— Нет. В школе общайтесь, — мама было непреклонна.

— В школе не дадут детей сделать, — буркнул я, уходя в комнату думать, что же нам теперь делать.

Мама снова хихикнула и пошла звонить тете Лиде, чтобы рассказать, что я влюбился в Галечку. Я не стал ее убеждать в обратном. Влюбленный мальчик — глупый мальчик, и у меня хоть будет причина, если я сбегу к «любимой».

Моих подруг их матери тоже не никуда не выпускали из дома, и тогда мы решили, что Аделина, то есть Валера, придет к нам в школу и мы пообщаемся с ним на большой перемене.

Валерой оказался очень старенький и плохо выглядевший старик: наполовину лысый, седой, с килограммовыми мешками под глазами, прихрамывающий из-за того, что она нога короче другой. Мы с девочками, пораженные, рассматривали его, и я не сдержался от комментария:

— Да, Алена Шелюхина, жизнь тебя хорошо потрепала…

Из уст Алены, то есть Валеры, посыпался отборный мат. Она помахала перед нами покалеченной рукой и вкратце рассказала о жизни Валеры:

— Конченный алкоголик, который постоянно дрался с пьяницей-женой. Она ему руку поломала, на ногу холодильник опрокинула, облила какой-то кислотой, — он приподнял белые волосы над ухом и показал шрам, — в общем, я целый год с ней боролась, и сейчас она в психушке. Здоровье свое Валера потерял еще лет тридцать назад, я, конечно, питаюсь сейчас неплохо и водку, как он, уже восемь лет не жру, но жизнь моя каждый день на волоске. Могу отбросить копыта в любой момент.

— А еще ты говоришь как семидесятилетний старик, — заметил я.

— Если бы ты оказался в этом теле хоть на минутку, ты бы и не так заговорил! — обиделся Валера.

— Ладно вам! Алена, ты же тоже ас в нумерологии, ты делала свои расчеты по дате, когда мы смогли бы вернуться в будущее? — спросила Валеру Галка.

А я от ее фразы закатил глаза. Уж не слишком ли много на этого Валеру-Алену-Аделину мы возлагаем надежд?

— Я только этим и занималась все эти долбанные восемь лет, в надежде найти подходящий день для возвращения в ту жизнь, — махнул рукой мужчина.

— И не нашла?

— Нет.

— А моя дата тебе тоже не нравится?

Валера скривился:

— Не очень, если честно. Но давайте попробуем.

— Эй, — вмешался я, — я понимаю, что Валере уже терять нечего, он или скоро умрет от старости или при переходе в будущее. Но нам-то всего семь лет, и я лучше тут останусь, чем вернусь в будущее неким Жорой маньяком-убийцей.

— Я все перепроверила! Не может быть никакой ошибки! — затараторила Галка. — Другой лучшей даты не будет, понимаете вы это или нет?

— Я согласна, — промямлила Алла, — учиться в школе еще десять лет меня не прикалывает.

— А Валерой стать не боишься? — упрекнул ее я.

— Мне это не грозит, я верю в Галкину нумерологию.

— Тогда расскажи мне, чье же желание исполнилось, что мы оказались тут? — гневно спросил я.

— Мое, — виновато опустив голову, признался Валера.

— Что же в прошлой жизни Алена Шелюхина натворила, что хотела исправить и доверила это Валере? — громко спросил я.

По коридору, где мы стояли и разговаривали, прошла наша классная руководительница и замерла, увидев возле нас странного дядьку, похожего на бомжа.

— Простите, а вы кто? — задала она вопрос мужчине, который был когда-то Аленой Шелюхиной.

— Я слесарь, — нашел что ответить Валера.

— А что вы хотите от моих детей? — критично рассматривая его, спросила Наталья Петровна.

— Да это я его остановил и задал интересующий меня вопрос, — пожал плечами я.

— Да? — оживилась Наталья Петровна. — Это какой, интересно?

— Я спросил, какие виды топлива используют для нагревания стали.

Наталья Петровна снова зависла, как монитор первого поколения, и захлопала крашеными ресницами, тихо спросив мужчину:

— И что же вы ответили?

Валера завис в том же положении, что и наша классная руководительница, поэтому отвечать пришлось мне:

— Валерий Николаевич сказал, что для нагревания стали он использует кокс, горючие газы, нефть и электрический ток.

Бывшая Алена Шелюхина в секунду отмерла и закивала головой, добавив:

— Да! И электрический ток.

У Натальи Петровны задергался левый глаз, и она спросила у девочек:

— Вам тоже интересна эта тема?

— Нет, — махнула рукой Галка, — меня больше интересует теория заговора. Говорят, что земля на самом деле плоская.

Алла стукнула ее кулаком в бедро, но Галя не думала сдаваться:

— Что? — удивилась она, когда все, включая меня, застыли над ее фразой. — Члены «Общества плоской Земли» утверждают, что наша планета – это диск диаметром сорок тысяч километров с Северным полюсом в центре, а по краям она окружена стенами изо льда, которые никто не способен преодолеть.

Если у Галки была идея своей темой перевести внимание с Валеры на то, что у нее не все хорошо с головой, то у нее это получилось. Наталья Петровна уже давно забыла о мнимом слесаре и, несколько раз коротко кивнув, чуть придерживая темно-зеленую стеночку, плавной походкой поплыла по коридору.

— И не жалко вам женщину? — по-мужски спросил Валера.

— А я смотрю, у тебя мужские инстинкты прорезаются? — хихикнул я.

— Хватит вам ржать! Давайте решать, через минуту звонок, — предложила Алка.

Судьба — это не только то, что будет, но и то, чего не будет!

Одиннадцатое ноября настало, и мы в мельчайших деталях планировали этот день, но, как это обычно бывает, когда судьба пытается подбросить сюрпризы, у нас произошел маленький форс-мажор — заболела Галка.

Буквально десятого ноября. И ее мама взяла больничный, чтобы ухаживать за больной дочкой.

По плану мы должны были сбежать со второго урока, но, когда Галка не пришла в школу, поняли, что весь наш план катится в тартарары.

— Что будем делать? — прошипела Алка за минуту до звонка на первый урок.

— Надо сматываться без Гали!

— Ты совсем дурак? Без Гали у нас не получится!

— Ну вот тогда и будем решать. Но попробовать надо. Так что давай после первого урока сматывать удочки.

— Мы планировали после второго, — закапризничала Алла.

— Нам надо чуть больше времени, чтобы позвонить Галке.

— Ладно, — нехотя согласилась подруга.

У нас с Аллой все получилось идеально. Мы вышли на первой перемене в коридор, спрятались за вещами в раздевалке, а когда прозвенел звонок — быстро оделись и рванули из школы.

— Все это так нам с рук не сойдет, — бурчала Алла.

— Естественно! Но мы ведь к этому готовы, если у нас не получится катапультироваться в будущее.

План наш был таков: я и девочки сильно проголодались, и я их пригласил в чебуречную. Да, так себе план, сам знаю. Конечно, у нас были варианты получше: я подрался с одноклассником на первой перемене и решил уйти со школы, а девочки за меня испугались и пошли успокаивать и провожать. Но тут надо было драться, а мне не хотелось делать кого-то виноватым, да и все равно нам бы досталось по полной, если бы мы не перенеслись в будущее.

В метро мы с Алкой ехали молча, я думал о том, как мне тут жить еще столько лет. А ведь я в своих мечтах уже был там… В двадцать втором году!

Когда мы вышли из метро, я достал бумажку с адресом. Хорошо, что у меня хватило ума не надеяться на Галку, а самому узнать адрес и записать его. Прям как чувствовал, что понадобится.

Валера, увидев, что нас только двое, ахнул:

— Где Галя?

— Заболела, — скривилась Алла.

Из уст мужика полилась трехъярусная брань вперемешку с прогнозами:

— У нас ничего не получится! Будь проклят тот день, когда я вас пригласила к себе на медитацию! Так и останусь этим вонючим мужиком до конца своей жизни!

Мне не хотелось слушать этих прогнозы, и я сразу зашел в его квартиру, подошел к телефону и посмотрел на Аллу:

— Напомни мне номер Гали.

Она назвала, и я накрутил на старом, еще круглом циферблате ее цифры.

— Тетя Лида? Доброе утро! А как там Галя? — спросил я.

— Здравствуй, Данечка, а ты почему не в школе?

— Тоже приболел. Поэтому хочу поговорить с Галей, сравнить наши симптомы заболевания.

Тетя Лида хмыкнула в трубку:

— Что-то мне твоя мама не звонила, — но через секунду смиловалась, — сейчас позову ее, но на минутку.

— Да, — хриплым голосом отозвалась Галка.

— Что делаем? — чуть ли не закричал я.

— Ждите, — прошептала в трубку подруга.

— Серьезно? Сбежишь?

— Ну естественно! Не собираюсь я тут жить еще двадцать лет.

— А как? — удивился я.

— Мои проблемы. Ждите! Буду до двенадцати!

И она действительно позвонила в дверь Валеры без пяти минут двенадцать, когда мы уже извелись и были уверены, что у нас ничего не получится. Выглядела она не очень: красная, вспотевшая, она быстро развязала туго намотанный шарф, сбросила с ног сапоги, кинула на пол пальто и сразу принялась командовать:

— Все, сели все бегом за стол!

Мы так обрадовались, что быстро уселись и уставились на нее.

— Помните? Первой руку на шар кладу я, потом Даша, потом Алена, потом ты, Алла, — она посмотрела на нее, — ты должна как мантру проговаривать про себя, или можно даже шепотом, наше заветное желание: хотим оказаться в будущем, в 2022 году. Мы, девочки, тоже проговариваем это желание и думаем только об этом, больше ни о чем другом. Да?

Мы все закивали.

Галка взглянула на белую лампочку в центре стола:

— Что это?! — криком спросила она у Валеры.

— А где я тебе найду магический шар?

Галка закатила глаза:

— О Боже, ты не могла к гадалкам пойти и найти нормальный? Что это за порнография?

— Так, все, хватит! Закрыли рты и настроились на телепортацию! Осталось шестьдесят секунд!

Последнюю минуту мы как завороженные смотрели на часы, а в частности на секундную стрелку. Она неумолимо двигалась к заветной точке, чтобы у нас появилась возможность вернуться в двадцать второй год, в наш тридцатитрехлетний возраст.

Когда секундная стрелка дошла до двенадцати, я положил руку на Галкину, сверху легли мужская ладонь Валеры и маленькая детская кисть Аллы. В комнате погас свет, а лампочка на столе замигала красным.

Жизнь подобна боксу: последний удар судьбы — нокаут!

Я проснулся, от того, что кто-то делал мне приятно. Очень приятно. Интуиция мне подсказывала, что я эти ощущения испытываю впервые, но в то же время это было хоть и отдаленно, но знакомое чувство.

Я открыл глаза и увидел между ног рыжую, довольно лохматую шевелюру. Мозг уже начал работать в направлении: «Кто это?», «Где я?», «Сколько мне лет?», как рыжие кудряшки резким кивком головы отбросились со лба и передо мной показались затуманенные глаза девушки. В тот же момент она сжала мой член рукой, я выгнулся и рассуждать далее не смог, пока все это не закончилось. Кстати, финиш был шикарный и через минуту я мог четко сказать, что это был лучший секс в моей жизни.

Еще через минуту ко мне стала возвращаться память и всплыли последние секунды прошлого, когда мы девочками и Валерой сидели в его комнате и молили всех святых, чтобы совершилось чудо и мы возвратились в будущее, в двадцать второй год.

Рыжая красотка плюхнулась рядом со мной на подушку и спросила:

— Какие планы на день?

Я с интересом заправил пару ее непокорных кудряшек за ухо, чтобы рассмотреть лицо, и, когда девушка мне улыбнулась и подмигнула, вскочил и сел на кровати.

Со мной в постели лежала Настя Кукушкина, наша с девочками одноклассница. Когда я был Дашей, мы были чуть ли не врагами, вечно ссорились и не могли найти общий язык. Если меня сейчас спросить что было причиной ссор, — я не скажу.

— Что случилось? — обеспокоилась рыжеволосая и села на пятки рядом.

Ее тяжелая грудь колыхалась в метре от меня, соблазнительно маня розовыми сосками. Она заметила мой взгляд и развела узкие мальчишеские бедра, обхватив руками осиную талию.

Это было очень красиво. Видимо, во мне уже давно сидел Данила и от Даши ничего не осталось, так как возбуждение наступило мгновенно. Так же быстро сработали и рефлексы — я повалил ее на спину и уже через мгновение вошел в нее. Все произошло так быстро! Она извивалась подо мной, сдерживая стоны, а я как голодный пес набросился на нее и не мог остановиться.

Когда все же я не выдержал и выплеснул со стоном всю свою похоть, желание и блаженство, рыжеволосая, глядя мне прямо в глаза, прошептала:

— Спасибо…

Я откинулся на подушку и посмотрел на потолок, размышляя. Неужели два раза подряд — это круто? Или я сделал сейчас что-то особенное? Опыта у Даши было немного, так как большая любовь ее так и не посетила до тридцати трех лет. Нет, у нее были отношения с несколькими парнями, но они не приносили ей такого удовлетворения, какое нахлынуло на меня сейчас. Все же в книгах правду пишут: мужчине не обязательно любить, чтобы получать кайф от секса.

Не знаю, курил ли Данила, пока дожил до тридцати трех, но мне очень хотелось сейчас затянуться сигаретой. И я бы точно это сделал, если бы не услышал шум в соседней комнате. Кто-то явно выяснял отношения.

Я с выжиданием посмотрел на Настю, но она только цокнула.

— Кто там? — шепотом спросил я.

Вся эта сексуальная суматоха вывела меня из равновесия. Вместо того чтобы с самого начала подумать, где я нахожусь, все ли в порядке с Аллой и Галкой, я наслаждался сексуальными утехами.

Настя посмотрела на меня как на болвана и ничего не ответила. Мне пришлось повторить вопрос, так как шум за дверью принимал новые обороты и теперь, кроме ругани, были слышны удары по телу. Или телам.

Настя быстро вскочила, открыла шкаф, вытащила махровый халат и завернулась в него. Я же как самый последний трус натянул на себя одеяло и искренне надеялся, что все само образуется.

Но нет, дверь распахнулась и в комнату ворвались двое девчонок. Нет, не маленьких девочек, а довольно взрослых девиц, лет по семнадцать-двадцать.

— А ну быстро вышли из нашей спальни! — крикнула на них Настя, но они и не думали ее слушаться:

— Мама, скажи ей, она опять поломала мой фен! — пропищала одна.

— Да я вообще его не трогала! Она его сама поломала, а теперь на меня гонит! Мама, я тебе клянусь, я ничего не ломала.

Я ошарашенно смотрел то на одну, то на другую, а они, заметив это, немного смутились и та, которая была постарше, тихо буркнула:

— Привет, пап…

Папа?

Папа?

Папа?

Нет, это было выше моих сил!

Я подтянул одеяло еще выше и накрылся с головой.

Господи, чем же я тебя обидел, что ты так мотаешь меня то в прошлое, то в будущее?

Ну пожалуйста, скажи, что это все розыгрыш!

Пока я прятался под одеялом, Настя разобралась с девочками и вытолкнула их из спальни.

Как раз в этот момент что-то зазвонило. Кукушкина вытащила из заднего кармана моих джинсов телефон, посмотрела на экран и разочарованно сообщила:

— Твоя женушка соскучилась по тебе.

В смысле женушка?

Моя?

А Настя тогда кто? А эти две девочки кто?

Кукушкина протянула мне телефон, и я увидел на экране фото офигенно красивой блондинки. Ну просто богиня, а не девушка.

Но поднимать не хотел. Впрочем, я даже не знал, как ответить на звонок. Телефон был размером в мою ладонь и без кнопок. Я пару раз ткнул пальцем на экран, но ничего не происходило до тех пор, пока аппарат не оказался прямо перед моими глазами и блондинка из фото не превратилась в реальную и заговорила со мной ангельским голосом:

— Ну, пусечка, ты где? Убежал из дома рано утром и даже не поцеловал меня?

Кукушкина закатила глаза и вышла из комнаты.

Честно говоря, мне тоже хотелось закатить глаза, а еще лучше закрыть руками уши, чтобы не слышать этот ангельский голосок.

А еще хотелось отключить этот огромный телефон, но я не знал как. И когда из него опять полился писклявый мотив, я бросил аппарат экраном вниз на кровать.

Произошло чудо: трель прекратилась, а когда я снова взял телефон в руки, его экран был темным.

Я быстро натянул на себя джинсы, футболку, которая валялась на мягком кресле у окна, и тихо вышел из спальни.

Квартира оказалась небольшой: малюсенький коридор, скромная гостиная с большим диваном и одним креслом, и еще одна комната, где и находились женщины, — Настя и девочки. Я их не видел, только слышал, как они спорят.

Если встречу на улице свою судьбу, непременно набью ей морду!

Я выбежал из квартиры как подлый трус. Последнее, что я помнил — это глаза Насти Кукушкиной. Они были… Нет, я не смогу отписать. Скажу только, что в них было больно смотреть. Там было и разочарование, и отчаяние, и сожаление, и… любовь. Да, любовь — большая, безграничная!

Мне было очень стыдно, но я ничего не смог поделать. Трудно принимать решения, когда ты не знаешь, что с тобой произошло и почему у меня тебя две взрослые дочки? В каком году я сейчас нахожусь? Кто я? Что я?

Я выбежал из подъезда, сделал несколько шагов и осмотрелся. Интересно, в каком я городе? Явно, Россия: вокруг убогие многоэтажки, адски воняет мусоропроводом и людей нет, хотя светло. Часов на руке у меня тоже не оказалось. Даша никогда их не любила и даже не носила как красивый аксессуар. Видимо, Данила тоже перенял эту нелюбовь к часам.

Я поднял голову и посмотрел на высокие грязные, до миллиметра одинаковые высотки. Жуткое, пугающее ощущение себя в чужом пространстве. Все же эти переходы во времени до добра не доведут! Я хлопнул руками по карманам куртки, в надежде, что там окажутся ключи от машины или кошелек, но там был только телефон.

Я застегнул молнию на куртке, поднял воротник и направился по дорожке сам не понимая куда иду, как вдруг из машины выскочил мужчина и открыл передо мной дверцу:

— Даниил Геннадьевич, доброе утро.

Автомобиль был… охрененным. Как я мог не заметить его, я так и не понял, видимо мой мозг был занят другим.

Я присел на заднее сидение, мужчина закрыл за мной дверь и бегом обошел машину и уселся за руль.

— Домой? — спросил он.

Я кивнул. В кармане куртки снова затрещал телефон, но я побоялся его оттуда вытаскивать: вдруг это опять та писклявая блондинка, которая назовет меня пусиком? А вдруг она действительно моя жена, как сказала Кукушкина?

Я внимательно посмотрел по сторонам, даже открыл окно, чем очень удивил водителя. Ничего особенного не заметил, хотя совершенно не понимал, где я. Да, это была Москва и точно не 2022 год.

Когда телефон перестал трещать я взял его в руки и попытался разблокировать. Это оказалось просто – нужно было просто посмотреть на него, видимо он срабатывал от роговицы глаза. Все остальное было таким же знакомым: разные приложения, правда я таких никогда не встречал, но ими можно управлять от касания пальца.

Календарь я нашел сразу и когда увидел дату мое сердце пропустила удар. 12 ноября 2033 года.

Сначала расстегнув куртку, а затем резко стянув ее с себя я лихорадочно посчитал, что мне сорок четыре года!

СОРОК ЧЕТЫРЕ ГОДА!

Эта цифра никак не укладывалась в моей голове. Да и понять, как это произошло и как семилетний Данила переместился с 11 ноября 1996 года в 12 ноября 2033.

Только как все это могло произойти? Где тот Данила, который тут жил, создал себе гарем из жен, родил две дочери? Где он?

Почему я сейчас должен все это расхлебывать?

У меня опять запиликал телефон и в этот раз я решил не прятать голову в песок, а понять хоть что-то!

Я поднес телефон к лицу и увидел на экране Аллу.

Второй раз в жизни я был так рад видеть ее, что не сдержавшись от эмоций закричал:

— Алла!

Но телефон продолжал трещать и у меня не получалось ответить на звонок. Решив не паниковать и чуть успокоиться, я поместил экран прямо напротив моих глаз и, широко распахнув их, гипнотизировал фото Аллы. Только когда я понял, что этот трюк не срабатывает и моргнул, подруга ожила:

— Привет! Как ты? — спросила она.

Я выругался.

Подруга кивнула:

— Те же ощущения. Ты хоть знаешь кто ты? Кто я?

— В смысле?

Алла ответила матом в рифму и спросила:

— Ты забыл, как интернетом пользоваться?

— Не было времени. Мы же только что вернулись, разве нет?

— Вообще то почти сутки прошли. Что ты делал все это время?

— Я проснулся в постели… — я замолчал, рассуждая надо ли мне признаваться в этом Алле, но не нашел причины молчать об этом, выпалил: — с Настей Кукушкиной.

Подруга засмеялась:

— Еще у тебя от нее двое дочек. А еще ты женат на модели, ей всего восемнадцать, и вы с ней живете в Майами.

— Так с Кукушкиной я развелся?

— Никогда не был женат на ней. Бедная Настенька. Видимо это Даша еще мстит, да?

— Не мели ерунду.

Я замолчал. Ужас. Просто ужас.

— Ты был женат семь раз, но ни разу на ней.

Это было выше моих сил:

— Все! — закричал я. — Хватит! Давай будем дозировать информацию обо мне. Расскажи мне о себе. Хоть немного подними мне настроение.

— Всегда пожалуйста, — промурчала Галка, — у меня все зашибись: денег валом, детей нет, мужей нет.

— А что есть? — не понял я.

— Деньги.

— В сорок четыре? Ты считаешь это достаточно?

— А ты считаешь лучше иметь семь мужей и двух дочек?

Я хмыкнул:

— А чем плохо иметь детей? Вроде ты хотела. А сейчас тебе сорок четыре и уже не будет.

— Закрой рот! — прикрикнула Алла. — Все у меня еще будет. Я набиралась опыта и создавала себе финансовую подушку безопасности.

— Смотри чтобы ты на этой подушке не померла со скуки.

— Ничего, как заскучаю, я буду открывать твою биографию и наслаждаться твоей активной жизненной позицией.

— Всегда пожалуйста. Кстати, похоже я сильно богат, да?

— Не поверишь, но нам четверым удалось уместиться в Форбсе в первой двадцатке. Правда, я в русской, а ты в первой тройке всемирного Форбс.

— А Галка как?

— О! — Алла закатила глаза, кривляя подругу. — Наша Галочка крутая бизнес-вуман, живет в Америке, впрочем, ты тоже там живешь, она скомунидзила идею американской компании Амазон, назвала ее Гудзон и живет себе припеваючи. У нее куча других магазинов и она уступает тебе в Форбсе всего на две позиции.

— Офигеть! — не сдержался я от комментария. — Так, погоди, ты звонила ей?

— Нет еще.

— А ты В Москве? Предлагаю встретиться. Прямо сейчас.

Все, что нам дается судьбой, лучше брать деньгами!

Я никогда — в этой жизни, естественно, — не видел своего дома, но жилище Аллы меня поразило — никогда бы не подумал, что под Москвой может быть такая недвижимость. Даша была не из бедной семьи, и у моих родителей было множество квартир и домов по всему миру, и, можно сказать, поместье в Барвихе тоже было не из дешевых, но у Аллы был не дом, а дворец, какой-то нереальный замок королевы!

Я проехал через ворота и еще минут пятнадцать ехал до самой виллы. Алла ждала меня на крыльце, закутанная в плед.

Я накинул куртку, вышел из машины, не дождавшись, пока водитель откроет мне дверцу, и подошел к подруге.

Сорокачетырехлетняя Алла в корне отличалась от тридцатитрехлетней из прошлой жизни. Я даже подумал, что если бы встретил ее в толпе, то не узнал. Вроде бы и черты лица были те же, и рост, и пропорции тела, но передо мной сейчас стоял совершенно другой человек.

Впрочем, не только я не мог узнать Аллу. Она так же рассматривала меня: жадно вглядываясь в поиске знакомых черт.

— Ты действительно хорош, чертяга! — наконец-то призналась она.

Я хмыкнул:

— Не похож на Дашу?

— Вообще ничего общего. Дашка была хрупкой, нежной, хоть и в душе мальчишкой, а ты высокий, здоровый и нереально красивый. И еще меня напрягает, что я не могу найти ни единой похожей черты у вас. Это точно ты?

— Точно, — засмеялся я, — давай пройдем в дом, а то я уже примерз, и можешь спросить меня что угодно про Дашу и ее прошлую жизнь.

Мы зашли в просторный холл с высоким сводчатым потолком, украшенным мозаичным янтарным узором. Подняв голову, я рассматривал его, пока Алла не потащила меня за руку в гостиную:

— Сама в шоке. Прочитала, что какой-то чувак из Эрмитажа был архитектором у меня, — она стянула с меня куртку и отдала служанке, которая за долю секунду забрала ее и скрылась с глаз.

Гостиная тоже поражала своей красотой и необыкновенным дизайном. Что-то напоминало дворец, но уютные кресла, диваны и современные столики все же намекали на то, что тут жили не цари, а обыкновенные люди и вкус у них отменный.

Я присел на диван, и Алла плюхнулась рядом со мной.

— У тебя есть идеи, как мы оказались в тридцать третьем году вместо двадцать второго?

— Уверена, что это проделки Галки. Случайные или нет — не знаю, но мне тут нравится.

— А разве не ты отвечала за желание? И разве не твое желание должно было исполниться? — удивился я.

— Да кто его знает? Я точно не просилась в тридцать третий год. А что, тебе тут не нравится?

— Да я пока в шоке, — нахмурился я.

— Еще бы! Семь раз женат, двое дочек от Кукушкиной, но зато вторая компания в мире по IT-технологиям! Данила, ты крут!

— Вот бы еще знать, как я этого добился…

— Я тебе расскажу, — хихикнула Алка, — слушай. Ты был признан гением-вундеркиндом и за четыре года окончил школу. Мы с Галкой далеко от тебя не ушли и тоже окончили школу на пять лет раньше.

— Погоди, откуда у тебя эта информация? Из интернета?

— Ну естественно! Мы же сейчас известные люди. Я за последние сутки прочитала двадцать разных статей про нас. В нашей школе целое расследование было, думали, что учителя, может, как-то повлияли на то, что в одном классе появилось три вундеркинда. Мы там такое вытворяли! — Алла хихикнула. — Удивляюсь, как мы не спалились! Потом они поняли, что школа не при чем, и астрологи и нумерологи связали наше вундеркиндство с датами рождения. Согласись, они у нас яркие, двоечки в этих датах бросаются в глаза даже самым обычным людям. На нас вроде как опыты собирались проделывать, хорошо, что твой отец был влиятельным человеком и сразу эту идею зарубил.

— Офигеть! Что дальше?

— В свои четырнадцать лет ты написал программу социальной сети, типа «Facebook» и назвал ее «Dashbook». Она стала невероятно популярной, а когда бедный Цукерберг в Америке создал свой «Facebook», ты на него подал в суд за плагиат и выиграл дело. Сейчас в мире нет «Facebook», а есть твой «Dashbook», правда, он один в один как у Цукерберга. Сразу за ним ты представил и другие приложения. Тут ты названия не менял: «Instagram», «WhatsUp», «Мессенджер».

Я взялся за голову:

— Охренеть! Когда-то у меня были такие мысли, помнишь? Записать все даты дефолта, например, но украсть чужую идею, да еще потом засудить ее создателя? Вот это я дал…

— Красава!

— Ох, что-то мне не очень нравится, кем я стал…

— Ты гонишь? — воскликнула Алла. — Ты крутой чувак! У тебя куча бабла, ты красив, умен. Чем ты недоволен?

Я пожал плечами.

— Я все это украл…

— Ты украл идею. Но реализовал ее сам. В воздухе витает миллион идей, только не у всех есть яйца их взять и довести дело до конца. Не думаю, что тебе было легко в четырнадцать лет реализовать «Dashbook». Но ты сделал это!

— Погоди! — я вдруг впервые задумался о главном. — А как мы оказались тут? А где тот Данила, который жил и все это сделал? Вдруг он жив?

— Нет. Этого не может быть… — как-то неуверенно ответила Алла.

— Помнишь Валеру? Он ведь вернулся не в свое тело пятилетней девочки, а в тело шестидесятилетнего мужика! А эта пятилетняя девочка жила себе, ходила в школу!

Лицо Аллы покраснело. Она дотронулась ладонями до щек и замотала головой:

— Нет. Только не это! Неужели ты думаешь, что мы все перенеслись в чужие тела?

Она схватила с журнального столика ноутбук, что-то ввела там и повернула экраном ко мне:

— Вот, смотри, это я. Одно лицо, разве нет?

На экране действительно была девушка, очень похожая на Алку.

— Да, вроде.

Подруга снова что-то напечатала и показала мне фотографии:

— А это ты. Одно лицо!

На фото я выглядел как настоящий мачо: широкоплечий, голубоглазый, с темной копной шикарных волос.

— Тогда где те Данила и Алла, которые тут жили и всего этого добились? — я обвел руками дворец подруги.

— Надо звонить Галке, — тихо сказала Алла.

В жизни должен быть поступок, чтобы судьба, поклонившись, сняла шляпу!

Галка ждала нашего звонка.

— Привет. Только приземлилась. Скоро буду у вас. Вы где сейчас? У Дани?

— Мы у меня, — жалобно пискнула Алла.

— Мне минут сорок, а пока сходи в свой подвал и захвати оттуда бутылок десять хорошего коньяка. Без этого напитка мы не справимся.

— Все так плохо? — спросил я.

— Хуже не бывает, — ответила Галка и отключилась.

Я облокотился на мягкую спинку дивана и прикрыл глаза.

— У Галки есть дети? Муж?

— Нет.

— Только работа?

— И деньги, — вдохнула Алла.

В ожидании Галки время тянулось невероятно долго, но вот наконец она появилась на пороге, зашла, скептически рассмотрев потолок из мозаики, и присела на диван.

Мы молчали, в страхе ожидая ее вердикта.

Стоит заметить, что выглядела она великолепно! Стройная, моложавая, модная одежда и идеальный макияж подчеркивали ее красоту.

— Натворили мы с вами делов, — вздохнув, призналась Галя.

— Ты нам главное скажи: наши клоны, те, кто сделал все это, кто прожил в этом мире до две тысячи тридцать третьего года, — они есть? — спросил я.

Галя улыбнулась: тепло, но с иронией.

— Мы сейчас и есть те люди, которые прожили с семи лет до сегодняшнего дня, и нам сейчас сорок четыре. Наше первое передвижение по времени, когда Даня еще была Дашей, оказалось сбоем. Или это было в другом измерении, не знаю. Но оно больше никогда не вернется. Тогда был сбой, и мы перенеслись в утробы наших матерей и родились заново. Прожив семь лет, мы попытались вернуться в прошлую жизнь, но это уже было невозможно. Ее уже не было и быть не могло. Поэтому наши тела остались там, а сюда, вот в эту жизнь, где мы сейчас с вами находимся, переместились только души. А тела остались и продолжили жить там, в первом классе.

— Ну неплохие же новости! — слегка улыбнулась Алла. — Вроде они хорошо справились. Посмотри, как здорово мы живем.

Галя кивнула и достала из сумки пять больших тетрадей.

— Еще не успела все прочитать, но главное мне уже известно.

Я взял в руки одну тетрадь:

— Что это?

— Мои дневники. С самого начала. С того самого дня одиннадцатого ноября тысяча девятьсот девяносто шестого года.

— И что там? — испуганно спросила Алла.

— Там ужас. Там ужас, — повторила Галка, — который мы с вами начали творить.

Она отобрала у меня тетрадь, открыла ее и прочитала:

— «Сегодня у нас ничего не получилось. Мы не переместились туда, куда хотели. Хотя свет в квартире погас. Он погас даже во всем подъезде и квартале. Но это, видимо, случайность, так как с нами ничего не произошло. Мы остались в этой вонючей комнате алкоголика Валеры, переругались, Даня стукнул его в глаз, он толкнул Даню, я кричала на Аллу, она на меня. Все они козлы, и я их ненавижу! Чтоб они все сдохли, твари, и пусть первым подохнет Валера, потом Даня, потом эта дура Алка. А я буду жить одна и ни разу не схожу на их могилы».

Галя подняла глаза и посмотрела на нас.

— Жесть, — тихо произнес я, — ты была сильно расстроена, раз написала такое.

— Нет, Дань, это не расстройство. С нами произошло кое-что ужасное. Когда наши души вылетели и остались только тела, они продолжали жить и творили ад.

— Какой ад? — захлопала ресницами Алла.

— Такой, который совершают люди без души. Я прочитала первый год нашей жизни, потом через четыре года, когда мы окончили школу, потом как воровали чужие идеи, как ругались, как пугали друг друга, что раскроем нашу тайну, как манипулировали друг другом, как угрожали, как совершали подлые поступки. И чем старше мы становились, тем больше гадостей делали друг другу.

— Зачем? — не понял я.

— Это бесполезно спрашивать у людей без души. «Потому что», это будет единственный ответ на твой вопрос. У этих поступков, которые мы совершали, не было логики. А когда в душе одни пакости, то они и переходят в действие. Ты ушел из дома, Дань, в четырнадцать лет. Постоянно ругался с родителями. Да и я, и Алла вели себя так же. Мы до сих пор не общаемся с ними!

— Ужас, — еле слышно прошептал я.

— Ужас, — повторила за мной Алла.

— Да, ребята. И наши деньги нам никак не помогли. Нас считают монстрами. Лично у меня нет друзей, я не общаюсь с родителями и родней, у меня есть только работа, на которой я пропадаю с утра до вечера. Хотя и там я веду себя как монстр. Меня ненавидят мои подчиненные, меня боятся мои коллеги и партнеры. Ты, Алла, бездушная кукла, которая добилась всего через постель и интриги.

Алка сглотнула:

— Я читала пару статей про себя, но почему-то была уверена, что их написали под заказ. Я ведь не такая…

— Такая. Когда тебе исполнилось пятнадцать, ты затащила в постель одного продюсера, а потом шантажировала его. Просто никто из нормальных талантливых людей в мире музыки не хотел с тобой связываться. Но ты заставила. Ты спела две песни, которые были хитами раньше в нашей прошлой жизни, и с их помощью стала известной.

— Что за песни? Алла у нас певица? — удивился я.

— Начинала певицей. Она позаимствовала две песни Зиверт, а потом пролезла на Фабрику Звезд. Там ее узнала вся страна: подлянки, истерики, скандалы. Некоторые делают славу на таланте, но мы с вами добились всего благодаря обману и подлостям.

— Ты тоже? – спросил я.

— Естественно! Я слизала идею «Amazon» и коварно осуществила ее, обходя налоги, шагая по головам. Думаешь, ты ангел?

— Я слизал идею «Facebook», был женат семь раз, у меня две дочки от Кукушкиной. Что-то еще?

— Ты ловелас и бабник. В твоей постели каждый день новая баба, несмотря на жен и Кукушкину. Кстати, Настя тебя очень любила. В самолете читала свои записки про ваши отношения. Она два раза травилась, как хотела быть с тобой. Но тебе все пофиг! Ты и сейчас ею пользуешься, когда захочешь, а на дочек тебе плевать. Ты им даже нормальную квартиру не купил, хотя бабок у тебя куры не клюют!

— Да, квартира у них ужасная, — вздохнул я, — где-то в жопе мира.

Когда судьба ставит тебе палки в колеса, ломаются лишь негодные спицы…

Оказалось, что Валера умер от сердечного приступа, когда мы были в седьмом классе. Эту информацию Галка прочитала в своем дневнике.

— И никто из нас не был на его похоронах, представляете? — удивилась она.

— Так если мы сволочи и гады, понятно же, что о соболезновании и речи быть не может, — пожала плечами Алка.

— Так, погоди, а что же тогда стало с душой Валеры? — спросил я.

Галка задумалась.

— Я думаю, что она умерла вместе с ним, — выдвинула версию Алла.

— Нет, — Галка замотала головой, — не могла. Наши души одиннадцатого ноября вылетели из наших тел и полетели в тридцать третий год, то есть сюда, где мы сейчас. Так что Валера продолжил жить без души и помер.

— Я все же не могу понять, — признался я, — как наши души могли столько лет где-то летать? Это же целых тридцать семь лет прошло!

— Да это мгновение всего! — махнула рукой Галка.

— Ну какое мгновение? — цокнула языком Алла. — Тридцать семь лет не могут быть секундой, тем более что мы столько всего натворили там.

— Могут, — стояла на своем Галя.

— Хорошо, тогда, как ты говоришь, душа Валеры должна была вылететь из тела семидесятилетнего мужика и вчера приземлиться в Аделину. Или как там ее зовут? — спросил я.

Галя задумалась и закивала головой:

— Ты прав! Если полет наших душ, как я полагаю, занимает всего мгновение, то душа, которая вылетела из Валеры, должна была вернуться к Алене Шелюхиной.

— Интересно, почему она не вернулась в первый раз в тело пятилетней девочки Алены? — хмыкнула Алла.

— Ну я же вам объясняла, что в первый раз был сбой.

— Да какой сбой? Что ты выдумала? — Алла была категорически не согласна с подругой.

— Да боже ты мой! Объясняю еще раз: та жизнь, где была Даша, оказалась неверной, что-то там не так шло и мы ее должны были пережить заново, где Даша стала Данилой. Это единственная правильная линия жизни.

— Нет, ты нам тогда объяснила, что в пятилетней девочке Алены не было места для души, и поэтому душа поселилась в Валеру, мужика, который жил где-то рядом с ней и умер в ту секунду, когда душа вернулась и оживила его, — Аллочка помахала перед носом Галки пальцем.

— Тогда не знаю. Может быть, она просто промахнулась? — предположила Галка.

— Бинго! — воскликнула Алла. — Лично я считаю, что эта Аделина, или как там ее, Алена Шелюхина, жила без души все время. И до пяти лет и после. А вот вчера в двенадцать часов ее душа должна была добраться до ее тела. Кто-нибудь из вас знает о судьбе Шелюхиной? Ей сейчас должно быть лет пятьдесят?

— Сорок девять. Я прочитала в дневнике, что она стала ясновидящей. Довольно известной, — закатив глаза, призналась Галка, — только почему-то последние годы про нее ничего не слышно.

— Надо ей позвонить! — предложила Алла.

— Если бы все произошло именно так, как ты предполагаешь, то, поверь мне, эта Алена мне уже давно бы позвонила!

В этот же момент телефон Гали затрещал, и мы сначала уставились на подругу, а потом на экран, где высветилось фото не то мужчины, не то женщины.

— Кто это? — шепотом спросила Алла.

— Алена Шелюхина, — уверенно ответил я.

По некоторым людям хочется скучать всю оставшуюся жизнь

По некоторым людям хочется скучать всю оставшуюся жизнь

Тот, кто звонил, начал свою речь с отборного трехэтажного мата.

— Она не Шелюхина, а Шлюхина! — шепотом прокомментировала Алла.

Галка пыталась вставить пару слов в тот поток брани, который лился не только на нее, но и нас с Алкой, но ей не удалось.

Наконец-то мы услышали русскую речь из телефона:

— Скажи своим холопам, Галя, чтобы пропустили меня! Я уже час стою под твоими воротами. Пришлось обратиться к влиятельным людям, чтобы найти твой телефон.

Галка закатила глаза, хихикнула и ткнула в потолок указательным пальцем:

— Поняли? Мой телефон не так уж просто найти! — и обратившись к экрану телефона, проворковала: — Аленушка, скорее всего, те ворота, перед которыми ты стоишь сейчас, не мои. Я продала свой дом под Москвой три года назад и навсегда переехала в Америку.

— Но ты же сейчас в Москве! — закричала Алена.

— Пусть приезжает к нам, — махнула рукой Алла и шепотом предложила: — Вдруг у нее какие-то идеи будут?

Галка отвела экран телефона в сторону и прошипела:

— Какие у нее могут быть идеи? Вы видели, что с ней стало?

— Вот именно! А виноваты в этом вы! Сейчас же дайте мне адрес, где вы находитесь!

Алла схватила телефон подруги и продиктовала свой адрес, объяснив нам:

— Ну я же уже не сука какая-то, чтобы вести себя по-скотски. Вдруг ей нужна помощь?

Галка скривилась:

— Правильно, посели ее здесь, будете вместе медитировать и обманывать людей.

— Да ладно тебе, — нахмурился я, — мы же вчетвером делали эти перемещения во времени, нельзя сейчас отгораживаться от нее.

Мой телефон затрещал, и я посмотрел на экран. Женушка! Фото моментально превратилось в видео:

— Данюсик, где тебя носит? Ты обижаешься, что я вчера была на тусе без тебя? Спроси охрану — я вернулась домой сразу после двенадцати!

Я отвел экран телефона в сторону и шепотом спросил у Алки:

— Как ее зовут, посмотри, пожалуйста, в интернете.

Подруга схватила ноутбук и через пару секунд выдала информацию:

— Вера Касаткина, прославилась фотографиями с леопардами и стала известной моделью в десятилетнем возрасте. Она родилась в селе Большая Пысса в Удорском районе в республике Коми и в двенадцать лет вместе с родителями переехала в Америку в штат Оклахома. Замужем за известным миллиардером Даниилом Горячевым.

Я кивком поблагодарил Аллу и посмотрел на экран:

— Вера, я сейчас в Москве, поговорим дома, когда вернусь.

— Как это? Ты же говорил! Ты обещал! Ты снова сейчас с этой сукой? Ты опять улетел в Россию без меня? К своей Насте?

— Я тут по делам! — рыкнул я.

— Тогда покажи, кто рядом, — уже мягким голосом попросила девушка.

Я повернул экран сначала на Аллу, и та помахала рукой, потом на Галю, которая сказала:

— Детка из Новой Пыси, научись вести себя прилично и не доставай мужа!

— Она из Большой Писи, — заметила Алла, — не оскорбляй ее.

Моя женушка захлопала пушистыми ресницами и тихо заметила:

— Даня, где ты нашел этих старых женщин?

Галка выхватила из моих рук телефон:

— Я старая? Ты, мочалка малолетняя! Езжай в свою Большую Писю. Там тебе место, вонючка малолетняя!

И отключила телефон.

Я поблагодарил ее и тяжело выдохнул:

— Кошмар. Что я буду с ней делать?

— Разводиться. У тебя это хорошо получается, — подколола меня Галка.

— Какого черта я все это творил?

— Погоди еще, посмотрим, как ты сейчас с душой будешь действовать, — Алла тоже была обо мне не лучшего мнения.

Я решил поменять тему обсуждения:

— Интересно, почему я проснулся в постели Кукушкиной не одиннадцатого ноября, а сегодня, двенадцатого? Вы когда себя нашли в этом мире?

Галя ответила первой:

— Я проснулась в Лос-Анджелесе около трех-четырех утра. По Москве это было как раз чуть позже двенадцати.

— А я после обеда. Где-то после четырех.

— Что ты делала в тот момент? — спросил я Аллу.

— Наверное, тоже спала, потому что лежала на диванчике у себя в спальне с книгой в руке. Да, возможно, задремала…

— Это интересно, — отозвалась Галя, — получается, мы с тобой вернулись во сне. Так, а где был ты, Дань, вчера в двенадцать дня по Москве?

— Скорей всего, я летел в самолете из Нью-Йорка, или Майами, или где я там живу? И, возможно, в самолете я не спал и сразу поехал к Кукушкиной. Потому что проснулся уже у нее в постели.

— Да. Все сходится, — согласилась Галка, — интересно, где проснулась Алена Шелюхина?

Это мы узнали через час. За это время мы пообедали, выпили немного вина и настроение у нас поднялось. Правда, Алена его попыталась испортить, но ей не удалось. Мы шутили с ней, смеялись и ласково обзывали «Кашпировской».

В свои сорок девять Алена походила на шестидесятилетнего мужика. В общем, если судьба дана быть Валерой, то от нее не уйдешь!

Оказывается, Алена тоже вела дневники, и оттуда мы узнали, что у она жила, ничего не знав про перемещения в прошлое, а потом к ней пришел Валера и все рассказал, но она ему не поверила. Хорошо, что он принес ей целую тетрадь, где были даты с важными событиями и описания этих событий вплоть до две тысячи двадцать второго года. Вскоре Валера умер, а Алена заметила, что все эти исторические события совпадают.

— Вот так я и сделала свою репутацию в мире ясновидящих, участвовала в Битве Экстрасенсов и заняла там первое место. Но потом записи в тетрадке закончились, я еще пару лет продержалась, а сейчас я никому не нужная бабенка.

— А зачем ты пластические операции делала? — спросила ее Алка. — Я прочитала, что штук двадцать, не меньше.

— Тридцать четыре.

— Зачем? — переспросила Алла. — Ты ведь была красивой женщиной.

— Влюбилась. А он считал меня недостаточно молодой и прекрасной. Сначала одна неудавшаяся операция, следом другая, и вот сейчас уже никто не берется меня перекраивать. А еще я живу в однокомнатной квартире, у меня нет семьи, и я никто. Ребята, мне нужна работа! Возьмите меня, пристройте хоть куда-нибудь! А еще лучше давайте вернемся еще раз в прошлое, и все исправим?

Если судьба сыграла с вами плохую шутку… не волнуйтесь, она шутит!

Водитель открыл мне дверцу, и я сел в машину.

— Домой! — произнес устало и закрыл глаза.

Настроения не было, а вот страх появился и охватил все мои мысли: как я буду жить тут? Ведь я ничего не знаю, не помню, что делал Данила, с кем общался, кто его друг, кто его враг?

Телефон в кармане завибрировал, и я решил не прятать голову в песок, а пообщаться, кто бы это ни был.

На экране появилось лицо мужчины примерно моего возраста: голубые глаза с морщинками в уголках, как маленькие лучики, светлая копна волос, приятная улыбка. Я моргнул, и фото ожило:

— Привет, бро, ты что, в Москву улетел?

— Привет. Да, — смутился я.

Вот откуда мне знать, кто это? И что ему говорить?

— Поехал добивать барана? Хоть бы мне сказал, я бы с тобой поехал и насладился этим зрелищем.

Я молчал. Что тут скажешь, когда даже примерно не знаешь, кто это? Живой баран или живой человек и просто дурак.

— Бро, ты красавец! Я давно говорил, что Баранова надо ставить на место. Вообще обнаглел, да? Захотел слиться с нашей компанией?

Светловолосый, увидев мой хмурый взгляд, стушевался и быстро поправился:

— С твоей компанией, я хотел сказать, — и, быстро поменяв тему разговора, спросил: — Ты же вернешься к совету директоров?

— Да, — единственное, что я нашелся ответить.

— А когда вылетаешь?

— Позже будет видно. Все, пока.

Я положил телефон экраном вниз на сиденье и выдохнул. Данила прилетел в Москву добивать барана. Или Баранова.

Нет, я должен прекратить прятать голову в песок и начать исправлять то, что натворил за свои сорок четыре года.

Мой дом оказался большим, как я и предполагал, но не таким пафосным, как у Аллы. Три этажа, дизайн в скандинавском стиле: светлые тона, белые диваны, никакой помпезности и вычурности, только практичность и теплая домашняя атмосфера.

Странно, что Данила, который это строил и любил только деньги, выбрал такой тихий и скромный стиль.

В доме находилось три человека из прислуги. Они меня встретили поклонами, а одна из женщин, наверное, старшая по дому, поинтересовалась, что я буду ужинать и какие будут распоряжения.

Хоть мы и пообедали с девочками, но я уже проголодался и попросил приготовить для меня стейк с овощами.

Сам же пошел в кабинет, порылся во всех бумагах на столе, просмотрел папки на полках, но ничего интересного не нашел. В Москве Данила явно хранил самое ненужное и неважное.

Домработница накрыла мне ужин в столовой, я с удовольствием съел все до крошки и направился в спальню. Пока я ее нашел, пересмотрел все комнаты и убедился, что Данила бывал тут редко. Дом хоть и был обставлен добротной мебелью, но ему явно не доставало домашнего уюта. Ни в одной из спален не было фотографий в рамочках. Только в кабинете, но на фото были известные личности. А вот таких домашних, какие были у родителей, не было. Тут уже, наверное, сыграли чувства и желания Даши и очень захотелось тепла.

А ведь у меня две дочки. Неужели даже их фоток нигде нет?

Ко мне пришла идея проверить содержимое телефона, но и там меня ждало разочарование: одни файлы, документы на английском, акции и ни одной фотографии дочек или Кукушкиной. Впрочем, и Веры с Большой Пыссы тоже не было.

На часах было почти девять. Я разделся, принял душ и прыгнул в постель. Хоть меня сначала и клонило ко сну, но, когда я начал читать про себя статьи, дрему как рукой сняло.

Я вскочил, нашел блокнот и принялся выписывать имена тех людей, по головам которых я прошелся. Вернее, не я, а Данила, который остался в этом мире без души, как утверждает Галя.

Первым был Виктор Баранов, с которым я начинал бизнес.

Алла была права, когда сказала, что, еще будучи в школе, мы навели шухера своим ранним развитием, но вряд ли я бы чего-то так быстро добился, если бы не его помощь. Именно Баранов и помог мне, поверил в меня, и вместе мы начали бизнес.

Алла мне рассказала, что я украл идею «Facebook» и благодаря ей стал известным и богатым.

Но нет, первый немалый капитал у меня появился в двенадцатилетнем возрасте, когда мы вместе с Барановым создали компанию DashWare Corporation. Виктор Баранов был старше меня на одиннадцать лет. К двадцати трем годам он закончил в Москве МГУ и как аспирант поступил в Университет штата Мичиган, получил грин-карту и начал заниматься бизнесом — продавать через интернет товары для персональных компьютеров своим друзьям в Россию, тем, кто собирал ПК. Именно он наладил отношения с крупными американскими дистрибьюторами, которые и присылали ему каталоги со своей продукцией. Благодаря этим каталогам у Баранова возникла идея создать интернет-сайт. Почему он обратился именно ко мне, двенадцатилетнему мальчику, никто не знает. Возможно, мое имя было тогда на слуху, я уже окончил школу и крутился в этом же бизнесе. Даша в прошлой жизни десять лет посвятила IT, хорошо разбиралась в веб-дизайне, разрабатывала и тестировала программное обеспечение. Потом все же бросила эту стихию и ушла работать переводчиком.

Так что Данила в двенадцатилетнем возрасте много что умел в сфере IT, и вместе с Барановым мы запустили интернет-магазин и занялись разработкой и продажей программного обеспечения. Моя гениальная идея тогда была в том, что компании будут обращаться к нам, чтобы мигрировать с одной операционной системы на другую без потерь данных и производительности. Наш бизнес стремительно взлетел вверх, и через год мне и Баранову предложили более десяти миллионов долларов за ее продажу. Мы не побоялись это сделать, вложили почти все деньги в новый проект и назвали его «Dashbook». Да, идея и даже цвет веб-сайта был под копирку с Facebook, но мы были первыми, а значит, правда оказалась на нашей стороне.

Наш проект поначалу не шел. По крайней мере, не было взлета, как с предыдущей компанией, и Баранов решил поменять направление и с головой ушел в антивирусные программы. Они пользовались невероятным спросом, и тогда мы поделили и акции, и обязанности: я стал акционером и генеральным директором «Dashbook», а Виктор занимался своим направлением. Когда мое детище взлетело, а взлетело оно так, что стоило уже не десять миллионов, а десять миллиардов, Виктор решил мне «помочь» и заодно разделить мои миллиарды. Мы разошлись, но судебные дела по разделу нашего бизнеса шли пять лет.

Предсказываю судьбу на срок от трех по пяти лет! Судья Иванов

Проснулся я от телефонной трели. Опять женушка хотела поинтересоваться, где я и когда вернусь в Америку. Требовала показать, что в постели я один. Я ей нагрубил и отключил телефон.

Почти сразу позвонила Алла и пригласила на обед, сказала, что они с девочками всю ночь проговорили и им есть что мне рассказать.

Я пообещал приехать, а сам засел в кабинете за компом (он оказался в моем небольшом саквояже, который принес водитель из автомобиля и оставил в гостиной).

Мне пришлось погрузиться в тему криптовалюты, и я почти сразу обнаружил, что я в этой теме как рыба в воде. То есть, скорее всего, не только Даша ею интересовалась, но и Данила за свои сорок четыре года хорошо поднаторел. У меня родилась идея проверить, говорю ли я сейчас на японском, так как в кабинете нашел целую полку словарей и книг на этом языке, но оставил эту мысль на потом и вернулся к важному и срочному.

Оказалось, что капитал Баранова в основном состоял из раздутых в стоимости биржевых токенов. Это такие токены, которые в основном предназначались для вознаграждения клиентов на бирже. То есть в отличие от обыкновенных акций, которые свидетельствуют о юридическом праве собственности на активы корпорации, этот продукт, называемый BVG (инициалы Баранова), не представляет собой никакого акционерного участия и его внутренняя ценность выражается в виде скидок. Что-то вроде очков лояльности или бонусов, если пользоваться услугами одной и той же компаниии. Да, ценность у них есть, но ни один банк не позволит их использование в качестве залога за недвижимость.

Но в странном мире цифровых активов эти токены лояльности весьма хорошо используются на криптобиржах так же, как и акции на фондовой бирже Нью-Йорка.

Совершенно не понимаю, за что Данила, который прожил до меня в этом мире сорок четыре года, взъелся на этого Баранова, но полгода назад кто-то, говорят, с моей помощью, заявил, что Баранов банкрот и собирается продать свои акции минимум на миллиард.

То есть если до этого заявления, BVG торговался на уровне ста долларов, то после он упал до двух долларов. А если принять во внимание слухи о том, что Баранов банкрот, то BVG и доллара стоить не будет.

Я все понимал — Данила рос без души, любил только деньги, шел по головам, но его отношение к этому Баранову точно было связанно еще с чем-то. Тут явно было подмешено что-то личное!

Я просматривал одну за другой статьи про себя и про него, но ничего личного не мог отыскать — только вражда на протяжении двадцати лет без видимых причин.

Телефон зазвонил, и это снова была Алла. Она возмущалась, что обед остыл, а я еще не выехал. Пришлось быстро собраться, и только по дороге к подруге я понял, где искать информацию.

— Всем привет! — поздоровался я с девочками. — Галя, мне срочно нужны твои дневники, чтобы найти информацию обо мне и Баранове.

— Кто такой? — спросила Галка.

— Чувак, с которым я сужусь двадцать лет, периодически делаю его банкротом, а он снова поднимается, зарабатывает бабло, а я опять его добиваю. Завтра у нас опять суд и я снова его там урою.

— Там пять огромных тетрадей, как ты их собираешься их прочитать до завтра?

— Может, их можно оцифровать? — спросила Алена.

Я посмотрел на нее, как на гения. Ничего себе идеи! А я даже не додумался до такого.

— Наверняка можно! На дворе тридцать третий год!

— Сейчас я спрошу своего бухгалтера, — подмигнула девочкам Алла. — Этот тот, с которым я наверняка сплю.

Она куда-то ушла и вернулась через пять минут.

— Да, есть какое-то приложение, но там все равно надо каждую страницу открывать и считывать. Записывается на жесткий диск и сразу можно просмотреть на компе. Только все равно наверняка придется пролистывать, чтобы найти твоего Баранова.

— А опция «поиск» на что? Но, я думаю, мы и так справимся. Галя, давай сюда дневники.

— Нет, это долго. У меня есть кому сделать оцифровку, я отнесу ему, а мы пока пообедаем.

Так как я даже не завтракал, то утка с яблоками и картофель по-французски пошли на «ура». Пока я поглощал эту вкуснятину, девочки мне сообщили, что мы оказались в тридцать третьем году наверняка потому, что сбылось желание Аллы.

— Да, — она виновато опустила голову, — скорей всего, я сказала не «хочу вернуться в тридцатитрёхлетний возраст», а «в тридцать три». Помню, что я запнулась, стала исправлять себя, но желание уже понеслось, и все… мы тут.

— Как безалаберно! — закатила глаза Галка.

— Что есть, то есть, — философски заметила Алена.

Через полчаса был готов первый дневник Гали, но там мы ничего не нашли. Еще столько же времени ушло на второй дневник, и в поиске «Баранов» вышли целые две страницы. Мы четверо уткнулись в компьютер, и я тихо прочитал вслух:

«Как я ни старалась отгородиться от этого идиота Горячева, но новости о нем все же есть, и я решила записать их тут. Баранов предложил Кукушкиной руку и сердце, а она отказала. По этой причине или нет, Данила набил морду Вите и поломал ему нос. Тот подал на него в суд, но адвокат Горячева доказал, что это было защитой и Виктор напал на бедного Данилу».

Я остановился и спросил:

— Какой это год?

Галка пролистнула пару страниц назад и сказала:

— 2013.

— Ого! Мы тут совсем не дети, нам с Настей по двадцать пять лет, а Баранову на одиннадцать лет больше. Возможно, Кукушкина для него была последним вагоном… — философски заметил я.

— А ты этот последний вагон вместе со всем поездом по откос. Да, Дань?

— Похоже на то. Читаем дальше? — и я вернулся к тексту: — «Раз уж я взялась писать новости про старых друзей, то замечу, что Алла поумнела. И перестала петь. Хахаха! Она поняла, что певица из нее никакая, и перешла на продюсерство или возможно, что песенки, которые она воровала у других певиц в прошлой жизни, уже закончились. Конечно, что же ей делать? Но стоит отдать должное, она создала хорошие связи и пока ее подопечный на первых местах в хит-парадах, да и песенки неплохие. Где она только нашла их? Я такие не помню… Но вернемся к Горячеву. Этот урод уже миллиардер и красив, сука! Настолько красив, что даже я бы ему отдалась».

Судьба — очень удобное слово, чтобы не принимать решений

Пока девочки поедали десерт, я ковырялся в нем ложкой и не мог прийти в себя от того, как поступил с Кукушкиной. Ей Баранов предложил руку и сердце, а я, вместо того чтобы сделать то же самое, разбил ему морду и сделал Кукушкину беременной. Наверное, для того чтобы она не убежала от меня. Но Баранова и это не остановило, и он снова сделал ей предложение, а она отказала.

Господи! Где-то живут две мои дочери, а мне на них наплевать!

Мой телефон зазвонил, и я демонстративно поднес его к лицу. Это снова была моя женушка.

— Данюсик, ну ты когда вернешься? — надув прелестные губочки, произнесла она.

Галка специально встала из-за стола и оказалась за моей спиной:

— Большая Пися, привет!

— Ты опять с этими старыми женщинами? — спросила Верочка.

— Да! — это уже Алка подбежала и встала за моей спиной, чтобы видеть лицо моей жены в телефоне. — Мы старые и очень опытные женщины, мы затрахали твоего Данюсика до зеленых соплей и теперь он не может вернуться к тебе, потому что выжат как лимон.

— Почему до зеленых соплей? — подняла бровь Галка. — До зеленой спермы!

— Фу, девочки, прекратите!

Но Галка с Аллой так смеялись, что я не услышал, что мне сказала моя Вера из Большой Пысы. Впрочем, мне это было совсем не интересно.

Когда девочки успокоились и сели за стол, Алла спросила:

— Собираешься ее трахнуть, да?

Я посмотрел на Галку и закатил глаза. Она рассмеялась и заметила:

— Может, тебе в пародисты пойти? У тебя получилась вылитая я!

— Мне, наверное, уже пора домой, — я встал со стола.

Девочки тоже вскочили, даже Алена.

— Ну что тебе в твоем одиноком доме делать? — спросила Алла.

— Оставайся у нас, — попросила Галка, — помнишь, как мы в настолки играли до утра. Наверняка у Аллы есть!

— Нет, девчонки, у меня завтра суд с Барановым, а мне надо понять, кто мой адвокат, и поговорить с ним.

— Может, в контактах есть?

— Смотрел. Там восемь адвокатов. Звонить всем подряд? — усмехнулся я.

— Нет, достаточно посмотреть, кто из них последний тебя набирал, — подала голос Алена.

Блин, а эта Шелюхина не такая уж и дура! То есть совсем не дура. Тьфу ты, я имею в виду, что она нормальная баба!

— Спасибо за подсказку, — поклоном головы я поблагодарил ее и посмотрел на девочек: — Наберу вас завтра после обеда.

Добравшись до дома, я первым делом открыл компьютер. Кстати, он тоже открывался от сетчатки глаза, хорошо, что в первый раз, когда я его взял в руки и покрутил, он сразу включился.

Сейчас мне хотелось одного — рассмотреть фотографии моих девочек. Моих дочек.

Я листал фотографии и читал небольшую информацию о них. Старшую звали Екатерина Кукушкина, она родилась 24 мая 2015 года. Я чертыхнулся. Я даже не дал ей свою фамилию? Она тоже Кукушкина? Красивая девушка, очень похожа на меня: голубые глаза, темные волосы, пухлые губы. Даже улыбка моя.

Вторую дочку звали Елена, и фамилия ей досталась тоже от матери. Эта девочка — копия Насти: светлая кожа, на кончике носа смешные веснушки, на щечках ямочки и вьющиеся рыжие волосы. Очень прехорошенькая! Я даже пальцем по экрану провел, как мне захотелось ее погладить. А потом вскочил и спросил себя: «Почему я тут, а не с ними?» и побежал к машине. Водителя в гараже не оказалось, и я пошел искать или его, или ключи. За главным домом я увидел домик поменьше и, когда из него вышел заспанный и очень рассеянный водитель, догадался, что это коттедж для прислуги.

— Даниил Геннадьевич, дайте мне минуту, я буду готов!

Я бы и сам мог сесть за руль, но вовремя вспомнил, что не знаю, куда ехать, да и как и где парковать машину у подъезда Кукушкиной — тоже.

Через час я стоял перед дверью Насти и неуверенно нажимал на звонок. Вот же дурак, хоть бы позвонил! А вдруг она не дома?

Но через минуту дверь мне открыла старшая дочь:

— О, привет! Что-то ты зачастил! — скривилась она и, повернувшись, направилась в свою комнату.

Я оказался в узком коридоре, быстро разулся и повесил на вешалку куртку. Еще пара шагов, и я очутился в гостиной, но там никого не было. Кухня и спальня, где мы с Настей занимались любовью, тоже были пустые. Мне ничего не оставалось, как зайти в детскую.

Старшая Катя сидела за столом и пялилась в малюсенький компьютер. Такой еще при моей жизни считался старым, а тут тридцать третий год! Младшая сидела перед мольбертом.

Увидев меня, они удивленно подняли головы, отвлекаясь от своих дел, пока до Кати не дошло:

— А, так мамы нет, она в магазин пошла. Подождешь?

Я кивнул.

Они вернулись к своим делам, но через пару секунд опять посмотрели на меня.

— Что? — не понял я.

— Ты тут, что ли, собрался ее ждать? — спросила младшая дочь.

— Нельзя?

Девочки переглянулись, но промолчали, и каждая пыталась вернуться к своему занятию, но они все равно как-то боязливо посматривали на меня.

Я прошел и сел на маленький диванчик. С этого ракурса мне было хорошо видно, что рисует Лена. У девочки явно был талант: цветок, то ли ромашка, то ли хризантема, получался как живой.

Я не сдержался и спросил:

— Это ромашка?

— Да, — кивнула девочка, — когда раскрашу, будет понятней.

— Да и так понятно. Красиво.

Девочка уронила кисточку и посмотрела на сестру.

Катя уставилась на меня и, не выдержав, спросила:

— Пап, чего тебе надо, а? Давай начистоту?

Я пожал плечами и промямлил:

— Да ничего мне не надо…

— Точно? А может тебе надо, чтобы мы дали интервью и рассказали всем, что ты идеальный отец? — спросила старшая.

— Нет. Я просто хочу побыть немного с вами.

— Угу, — кивнула младшая, — потому что мама в магазине и тебе скучно? А мы, как обезьянки в клетке, тебя веселим?

— Что за бред! Почему я не могу посидеть рядом со своими дочками? — выкрикнул я, не сдержавшись, и вскочил с дивана.

Судьба всегда играет человеком не по правилам

Я вышел из детской и встретился в коридоре лоб в лоб с Кукушкиной. Ее удивлению не было предела, она таращилась во все глаза на меня и хлопала ресницами. Я, наверное, должен был ей что-то сказать или объяснить, почему так поздно приперся к ним в гости, но вместо этого взял два пакета, которые она принесла из магазина и понес на кухню. Мне многое хотелось узнать у нее, но не знал как. Я молча вытаскивал из пакета продукты: хлеб, сливочное масло, сыр, докторскую колбасу. Про себя усмехнулся: тридцать третий год на свете, а докторская колбаса не меняется — все такого же розово-синюшного цвета.

— У тебя завтра суд? — спросила Настя.

— Угу, — все же мне захотелось попробовать этой колбасы, я нашел ножик, благо на маленькой кухне это было легко, и отрезал себе кругляшок, — вкусная.

— Может, ты все же его пощадишь? — то спросила, то ли попросила Настя.

Я присел на стул:

— Расскажи мне, почему я должен это сделать?

Настя нахмурилась, она явно не знала ответа. Баранов наглым образом лез в мою жизнь, отбирая у меня Кукушкину. Возможно, он и не два раза делал ей предложение, а до сих пор продолжает, кто знает… Кстати, а почему этого не узнать?

— Когда он в последний раз предлагал тебе руку и сердце? — спросил я.

Глаза Насти вспыхнули, но тут же погасли:

— Ты сам прекрасно это знаешь.

— Тогда у меня к тебе есть… — я хотел было сказать предложение, но вовремя одумался.

А вдруг она подумает, что я готов взять ее замуж? Нет, я сейчас точно не было готов к этому! Мне бы со своей нынешней женой разобраться и с проблемами, которых у меня наверняка миллион.

— Хочу предложить тебе баш на баш. Я ничего не делаю с твоим Виктором…

Кукушкина перебила меня:

— Он не мой!

— Не важно, — я махнул рукой, — я отпущу ему все грехи и долги, если он навсегда отвяжется от тебя.

— Тоже мне, пастор нашелся, — огрызнулась Настя и положила пакет молока возле плиты.

— Так что? — я ожидал ответа и даже упер руки в бока, сверля ее затылок жгучим взглядом.

— Я сто раз ему объясняла, что между нами ничего быть не может. Никогда и ни за что! Но он не понимает! Что еще мне сделать, чтобы он отстал?

— Вот поэтому вместо тебя это «что-то» делаю я.

— Только это не работает! — зло огрызнулась Настя. — Чем больше ты его наказываешь, тем настырней он лезет в мою семью, к девочкам.

— Ладно! — я развел руки в сторону. — Ты просишь его пощадить? Хорошо. Но ты за это…

Я хотел предложить что-то интересное, подумал про Новый год, но до него было еще полтора месяца. Может, куда-нибудь сейчас съездить с ней и с дочками? Когда-то Даша любила горнолыжный курорт в Австрии, вот бы отвезти их туда?

— Да без проблем! — Настя сделала шаг ко мне, схватила рукой за ремень и потянула в спальню, через секунду щелкнула пряжка, и она опустилась на колени.

О, нет, только не это! Что за бред! Я не этого хотел!

Но моя рука уже опустилась и наматывала ее рыжие волосы на кулак. Через несколько минут мне стало мало того, что вытворяла Кукушкина. Нет, она все делала замечательно, только хотелось другого. Я одним резким движением поднял ее и усадил на комод. Ее глаза были затуманены, рыжие кудри растрепаны по плечам, розовые губы чуть припухли. Я притянул ее к себе и припал долгим жарким поцелуем, а мои руки уже проникли под мягкую трикотажную кофточку в поиске груди. Когда я сжал ее сосок, она вскрикнула и сильней прижалась ко мне.

Это было прекрасно! Я понял, что хочу заниматься сексом каждый день, а может, и два раза. Даша совершенно не так относилась к сексу. У нее было всего два парня, да и те, бедолаги, должны были совершить невозможное, чтобы ей захотелось с ними провести вечер. А секс так ей вообще не нравился. Она считала, что не испытывает большой любви к мужчинам, с которыми спала, и поэтому ей не нужна близость. Но сейчас я понял, что мужчины и женщины просто по-разному воспринимают секс. Для меня оказалось необязательным любить Кукушкину, чтобы получать удовольствие от близости с ней.

— Спасибо, — тихо поблагодарила меня Настя и поправила одежду. — Уже поздно…

— Ты меня прогоняешь? — не понял я.

— Мне завтра в шесть на работу.

— Я тоже сюда приехал не спать до обеда, — огрызнулся я.

Какого черта она себе позволяет? Даша читала, что так иногда мужчины избавляются от женщин и самый большой страх неженатого мужика — чтобы женщина осталась у него до утра. Что только они не придумывают, чтобы отправить ее домой! Но тут получается, от меня, от мужика, пытаются отделаться.

— Я просто собиралась сейчас сварить девчонкам по кружке какао и завалиться спать, — она посмотрела на часы, — уже начало одиннадцатого.

Она направилась на кухню и я поплелся за ней.

— Я тоже не откажусь от какао. Мне мама всегда в детстве его варила, — улыбнулся я и сразу вспомнил маму.

Интересно, как она там? И что я натворил такого, что мы не общаемся?

— А ты так и не помирился с ней, — то ли спросила, то ли подтвердила Кукушкина и налила в кастрюлю молоко.

— Собираюсь, — вздохнул я.

Она резко повернулась ко мне:

— Серьезно?

— Да.

В прошлой жизни Даша тоже поссорилась с мамой. Мой отец — Геннадий Горячев, который вырастил и воспитал меня, оказался мне не родным. Даша узнала это когда его не стало и мама вернулась — или заново начала отношения — с человеком, который был моим родным отцом. Мама утверждала, что Горячев знал о том, что я — Даша ему неродная, но любил и воспитывал как свою дочь.

Но Даша простить маме такого обмана не смогла, и они поссорились. Отец еще за три месяца до смерти успел разрешить все финансовые и юридические дела, поделил имущество, и Даше, кроме солидного капитала, достался двухэтажный дом на Сицилии, куда она и укатила на год. Там она наслаждалась морем и пыталась разобраться в своей жизни.

С мамой они помирились, но нового отца она так и не приняла и отношения у них все равно были натянутые.

У любителей легкой жизни обычно нелегкая судьба

Дочек я так больше не увидел. Настя налила мне чашку какао и отнесла им в комнату по кружке.

— Тебе пора, — сказала она, посмотрев на часы, — уже одиннадцать. У меня завтра дел по горло и ночное дежурство.

— А ты никогда не думала бросить работу? — рискнул спросить я.

Кукушкина закатила глаза. Прям точь-в-точь, как Галка, что меня рассмешило.

— Чего тебе так весело? — не поняла она.

— Да так, — я махнул рукой, но все же решил поделиться с ней сравнением, — помнишь, у нас в классе была Галка Пискарева? Вот она точно так же закатывала глаза, как ты.

— Еще бы мне ее не помнить! Как вообще можно забыть эту тварь? Хорошо хоть ее как вундеркинда на три класса вперед переместили, и я видела ее лицо не каждый день.

— Чем она тебе так не нравится? — удивился я.

— Можно подумать, ты от нее без ума.

Я попытался сделать равнодушное лицо и сказал:

— А мы вот случайно встретились с ней, посидели, поболтали…

— Это сейчас так называется? — исподлобья посмотрела на меня Кукушкина.

— Ты о чем?

— Ну я рада, что она наконец-то получила тебя!

— Насть, ты больная? Мы случайно встретились!

— Где? Она живет в Майами, ты в Нью-Йорке. Где вы встретились?

— В Москве…

— А-а-а, — потянула Настя, — то есть вчера?

— Ну да…

— И как тебе она?

— Нормально выглядит, занимается бизнесом.

Кукушкина, казалось, не верила мне и снисходительно улыбалась.

— Что тут такого, не понимаю? Чего ты лыбишься?

— А того, что она по тебе сохнет всю жизнь, ты точно не видишь? Или делаешь вид, что не замечаешь?

— Глупости все это! Ну, может, нравился я ей когда-то…

— А-а-а, — понимающе кивнула Кукушкина, — оказывается, меня два раза чуть не убили, потому что ты ей просто нравился…

— Что-то я не помню этого, — сказал я и пожалел, потому что Настя на меня посмотрела как на дебила:

— Ты совсем идиот? Я беременная тогда Катей была, а она наняла какого-то отморозка, чтобы он меня сбил на переходе. Ты же потом из него всю душу вытряс, и он рассказал тебе, что его наняла баба, дала кучу денег и приказала чуть-чуть сбить меня. Чуть-чуть! Чтобы я упала и потеряла ребенка!

— Да помню я это, помню! Но сколько лет прошло!

— Да, последние восемнадцать лет она ко мне не лезет, как только поняла, что ты не со мной. Но не факт, что она забыла о тебе. Может, это ее коварный план такой?

— Какой?

— Тихой сапой войти в доверие и затащить тебя к себе в норку.

— Сдался я ей спустя столько лет! Нормально мы посидели, посмеялись, вспомнили детство. Кстати, мы не вдвоем были, а с Алкой.

— Ляхушкиной? — вытаращила глаза Кукушкина.

Я кивнул.

— Мама родная! Еще одна влюбленная в тебя дебилка! Даня, ты совсем идиот и ничего не понимаешь? — крикнула Настя.

— Что я должен понимать? — тоже криком спросил я.

— Они тебя затягивают в свой капкан. Они тебя любили до смерти! Между собой постоянно воевали, а когда на горизонте появилась я, они наверняка сгруппировались и перешли в наступление. Я чудом два раза осталась жива. Они же идиотки! Господи, как ты это не видишь?

— Прошло почти двадцать лет! У них свои жизни, и, поверь, никто обо мне не мечтает.

— Ну-ну. Ты просто не знаешь женщин!

Как мне хотелось крикнуть ей, что знаю! Что целых тридцать три года прожил в теле женщины и досконально помню, и знаю все! И как они думают, и как умеют накрутить себя, и как воспринимают слова мужчины… Хотя Даша была специфической девушкой, довольно открытой и честной. А вот другие…

Да нет, ну взять ту же Галку и Аллу, с которыми она дружила. Нормальные были девушки. Тоже честные, прямые, добрые…

Но это все было, когда у них были души. А без нее они какие? Этого ни Даша, ни я не знали.

— Ладно, — махнул я рукой, — мне действительно пора.

Настя молча провела меня в коридор, подождала, пока я обуюсь и накину куртку, открыла дверь и в спину сказала тихое «пока».

В холодный, хоть и уютный дом, возвращаться не хотелось, но ехать к Алке, где находились Галя и Алена, я не решился.

В дороге ко мне пришла мысль: зачем намеренно писать в дневниках неправду? Получается, Галка любила меня, боролась за меня, устраивала подлянки Кукушкиной. А может, она писала об этом? Просто мы искали записи по Баранову и там, кстати, была фраза, что я красив и она меня хочет. Так что не такая уже неправда в ее дневниках. Но охота видеть ее и Алку у меня моментально пропала.

Я приехал домой за полночь, принял душ и рассмотрел себя в зеркало. Ну да, хорош! Тело обалденное, упругое, накаченное! Интересно, сколько часов я проводил в спортзале? Блин, и теперь мне придется поддерживать эту форму? Ужас! Нет, я на такое не подписывался! Может, мне стать обычным мужиком, у которого в моем возрасте уже есть животик и второй подбородок? И проблемы с женщинами пропадут автоматически?

Перед сном я решил проверить электронную почту и нашел письмо от адвоката. Его звали Артур, и он мне писал: «Завтра разобьем Вашего Баранова так, что от него не останется ни рог, ни копыт».

А я ведь обещал пощадить Виктора.

И что сейчас делать?

«Напомни мне адрес, где быть!»

Артур прислал ссылку на телефон, я заодно поискал в контактах «Баранов», но никого не нашел.

Значит, поговорю с ним утром перед судом.

Всю ночь мне снился секс с Кукушкиной, и проснулся я возбужденный и недовольный. Безумно хотелось продолжения!

Но от нее пришло сообщение: «Не забудь, ты обещал мне его пощадить!»

Я решил с ней пошутить: «Ты думала, что отделаешься одним сексом за это?»

«Что еще тебе надо?» — спросила Настя.

«Хочу тебя сверху».

«Ты настоящий сексуальный маньяк. Знаешь это?» — пришел ответ от Кукушкиной.

«Знаю. Когда?»

«Приходи ко мне вечером в больницу и получишь».

Я замер. В больницу? Она что, врач? И где мы там будем заниматься сексом? Эти вопросы задавал Данила-нытик. А Данила-камикадзе уже набирал текст:

Не стоит стойко переносить удары судьбы — лучше от них уклоняться!

Артура я никогда не видел в глаза, но, ни грамма не сомневаясь, выбрал самого пижонистого из всех, кто был в зале. Не прогадал.

А вот с Виктором ошибся. Искал наглого, настырного и отбитого на всю голову, но им оказался невысокий мужчина, спортивный и довольно приятной наружности. Что-то в интернете были совсем другие фото: он в костюме, с бородкой, такой наглый паршивый интеллигентик, а в жизни обыкновенный нормальный мужик.

Я подошел к нему:

— Поговорим?

— О чем?

Или он был хорошим актером, или ему действительно по фиг на свою жизнь.

— Чего тебе надо от меня? — спросил я.

Мужик отпустил голову:

— Это тебе надо.

— Мне ты похрен. Вот совершенно! И войны я с тобой не хочу, понимаешь?

Он впервые удивился:

— Нет.

— Короче, я, как батюшка, отпускаю тебе все грехи, и мы сейчас расходимся по домам.

— Что ты хочешь взамен? — до него наконец-то дошло, что мне что-то надо.

— Чтобы ты оставил Настю в покое и никогда не подходил к ней ближе, чем на километр.

— Я люблю ее, — тихо признался Баранов.

— Поздравляю тебя с этим, но она любит меня.

— Любила бы — вышла за тебя замуж, — заявил мужик.

— То же самое могу сказать про тебя: любила бы — вышла за тебя замуж.

— Да, но я в отличие от тебя не ставлю тебе ультиматумы не видеться с ней.

— Вообще-то у нас почти семья, — нашелся что ответить я.

— Угу, как же, тебе насрать на дочек.

— Это не так. Но я не буду сейчас спорить с тобой на эту тему. Ну что, по рукам?

— Нет!

Вот же упрямый баран! Точно его фамилия ему дана не зря, а в награду за доблестную службу своему нраву.

Я пожал плечами и подошел к Артуру.

— Фас? — спросил меня адвокат.

— Да. Разорви его!

А сам удобно расположился в кресле и рассуждал, что буду говорить Кукушкиной. Придумывал разные варианты, но так ничего толкового в голову не пришло.

После приговора я подошел к довольному Артуру:

— Мне срочно нужна ищейка.

— А что с Веней не так? — удивился он.

— С Веней? — я открыл телефон, нашел в контактах «Веня» и вздохнул: — А лучше никого нет?

— Круче Веника? Ну не знаю. Не встречал. К тому же он с вами столько лет работает…

— Ладно. Спасибо за работу. Хорошо ты его уделал, но мне его сегодня что-то жалко стало.

— Чего это? Баранов получил по заслугам! Нечего совать свое рыло, куда не просят.

— Тоже верно. Ладно, я уехал!

Я вышел из суда и сел в машину. Да, что-то у меня совсем не получается пока разруливать проблемы, которые натворил Данила без души. Эта мясорубка работает на такой скорости, что просто так ее не остановишь. Ладно, буду потихоньку действовать. Всего слона все равно сразу не проглотить, и есть его надо по кусочкам. Вот и приступим. Кстати, о завтраке! Я посмотрел в окно. Где это мы? На Люсиновской?

— Давай на Пятницкую! — приказал я водителю.

Раньше я обожал эту улицу. Что ни говори, но она мне была самая родная. Мои родители жили в пяти минутах от Новокузнецкой. И мне захотелось пройтись и поглазеть по сторонам. Может, даже в свой подъезд зайти? Хотя зачем? Он давно уже не мой. Отец купил большую квартиру у Кремля, когда я был в пятом классе. Вернее, когда Даша была в пятом классе. Но она все равно ездила в старую школу, потому что там были самые лучшие подруги на свете. И ведь она никогда не усомнилась в этом. А сейчас? Нет, ну то, что они без души творили, — это одно. Но неужели сейчас они смогли бы навредить мне или Кукушкиной?

Я вышел из машины, сказал водителю припарковаться и ждать меня. Сам пошел гулять по любимому району. За десять лет тут мало что изменилось. Да, новые рестораны, новая плитка на полу, но старые фонари и те же здания. А ведь они нас всех перестоят!

Я даже забыл о том, что хотел есть, и вспомнил, только когда откуда-то сверху запахло сдобой. Кафешка оказалась маленькой, но уютной. Я заказал латте и большую пиццу. Официантка подала мне и попросила автограф:

— Я подписана на ваш «Dashbook» уже много лет и мне очень нравится, как вы ведете бизнес. Хочу быть похожей на вас.

Я расписался на одноразовом меню и сказал ей:

— Не нужно. Живи для себя и будь похожа на себя.

Она много раз покивала, сжимая в руках бумажку с автографом, и сдерживая слезы в глазах.

А меня чуть не стошнило от своих слов.

Где я этого набрался? Даша, хоть и была бойкой девушкой, но никогда не кривила душой. Неужели я все это сейчас говорю по инерции? Потому что Данила это делал, и это тело еще не привыкло вести себя по-другому. Вот даже взять то, как я сейчас сижу: вальяжно, закинув правый ботинок на колено левой ноги, пренебрежительно рассматривая посетителей, считая себя пупом земли! Фу! Мне стало противно от самого себя и я, оставив щедрые чаевые, выбежал из кафе.

На улице как-то резко похолодало, а может, это льдинки в моей душе размораживались и кололи мне душу, но к машине я возвращался быстрым шагом и, сев, попросил водителя посильней включить обогрев. Мне панически не хватало тепла. И в физическом, и в моральном смысле. Моя душа жаждала общения.

Сегодня с утра я уже сделал одному человеку плохо, и, возможно, поэтому и мне было больно. Во мне боролись плохое от Данилы, который тут прожил сорок четыре года, и хорошее от Данилы, который вернулся и пытается понять, как жить дальше.

Покрутив в руках телефон, я набрал контакт «Веня». На фото был мужчина лет пятидесяти, и как обращаться к нему, на «вы» или на «ты», я не знал.

— Добрый день, Даниил Геннадьевич, — поздоровался он.

— Привет. Слушай мне надо выяснить кое-что.

— Фамилия, имя, отчество, дата рождения.

— Кукушкина Анастасия, отчество и дату…

Веня перебил меня:

— Даниил Геннадьевич, вы шутите?

По его интонации было понято, что я уже обращался к Вене с этим вопросом, поэтому не нашел ничего лучше, как соврать: