Теорема выбора

Трудней всего решить, какой мост надо перейти, а какой сжечь

Последнюю неделю Марию одолевали странные сны, но, проснувшись, она сразу смотрела в окно и тревога понемногу отпускала.

Сегодняшний сон был не просто странным: она собирал в себя все предыдущие. Неделю назад ей снились вороны — они кружили над ней, громко кричали и пытались сесть на голову, пару

дней назад снилось, как она долго смотрела на себя в зеркало, но видела в нем другую женщину — красивую, с длинными волнистыми темными волосами. Машу гены обидели и подарили тонкие, ломкие, непонятного цвета волосы — мышиного, как солома торчащие в разные стороны. А сегодня ей приснился сон, где она отбивается от ворон, забегает в дом и оказывается в пустой комнате. В ней нет ни мебели, ни люстры, только зеркало, откуда на нее смотрит все та же женщина с длинными волнистыми волосами.

Маша вскочила вся мокрая, села на кровати и попыталась успокоиться. Это просто сон. Да, очень неприятный, но в жизни у нее все отлично.

Ладно, не то чтобы действительно отлично — просто хорошо. Она замужем, очень любит своего Юрия. Пять лет назад они победили вместе ужасную болезнь у ее мужа. Маша говорила «они», потому что именно она до последнего не сдавалась, а искала выходы, предлагала разные пути и удивительным образом один из них сработал. В отличие от нее, Юрий почти сразу смирился со своей болезнью и ожидал долгой и мучительной смерти.

Но нет, этот сон явно был не об этом и ее мужа он не касается. Это ее личная беда. Как ни старалась себя убедить, что это просто бессмысленная картинка, Маша не смогла успокоиться. Она тихо встала с постели и поплелась на кухню.

То, что день будет неудачный, уже через десять минут подтвердили сгоревшие тосты на сковородке и обожженный палец.

Маша приоткрыла окно, чтобы проветрить кухню, но ветер, который не на шутку разбушевался, рванул раму и распахнул настежь окно так, что оно сбило со стола стеклянную вазу с фруктами.

На шум на кухню зашел муж — явно не в хорошем настроении:

— Лучше бы ты лежала в кровати и никуда не вставала, — пробурчал он, почесав бороду, налил из графина воду и исподлобья посмотрел на жену.

— Я хотела приготовить тебе французские тосты с фруктами, — жалобно произнесла Маша, подбирая с пола груши и яблоки.

— Спасибо, обойдусь, лучше позавтракаю в «Кофемании».

Маша бросила подобранные фрукты в раковину и закрыла окно. Нужно было подобрать осколки вазы, но еще важней было помириться с мужем.

Она шагнула в его сторону, не заметив один из осколков, который сразу же впился в ее ступню. Маша ахнула и присела на стул, подняв ногу и рассматривая ее. В душе она надеялась, что Юрий ей поможет, осмотрит ступню, вытащит осколок, если тот еще там, принесет полотенце… В общем, сделает хоть что-то! Но Юрий громко выдохнул и покинул кухню.

Она поняла, что снова придется все делать самой. К этому Маша давно привыкла, только ей приходилось постоянно искать мужу оправдание. Почему он так поступил? Почему не помог ей? Это ведь всего лишь разбитая ваза и подгоревшие гренки, ничего страшного ведь не случилось? Почему он к каждой ее неудаче относится так, как будто это трагедия всей жизни?

У Маши был только один ответ на это: потому что она не может ему родить ребенка. Потому что с ней что-то не так. К сожалению, что именно, врачи не могли сказать. Впрочем, они вообще говорили, что все у нее в порядке, но она же чувствовала, что это вранье. Если бы все было хорошо, то в их семье давно бы был сын или дочь. А так… у них даже домашнего питомца не было, потому что у Юрия аллергия на кошек и собак.

Маша услышала, как хлопнула входная дверь и разрыдалась. Ну вот, единственный день — воскресенье, — когда они могут побыть вдвоем, и тот не удался. Юрий вернется, конечно, не до самого вечера ушел, но эти три-четыре часа они бы могли провести вместе, ведь она и так редко его видит: муж приходит к новостям, поужинает, час посмотрит телевизор и спать. Понятно, что он устает, но о Маше кто подумает? Она ведь постоянно одна!

У нее были мысли устроиться хоть на какую-то работу, но что она умеет? Институт даже не закончила.

Мария ушла в декрет на последнем курсе и диплом не получила.

Да и Юрий всегда, когда она поднимала этот вопрос, был против:

— Чего тебе не хватает? Денег? У тебя все есть: живи и радуйся! И не ищи на свою жопу приключения, поняла?

Денег действительно хватало, Юрий хорошо зарабатывал и практически не ограничивал ее в тратах. Времени у нее тоже было много: хочешь — читай, хочешь — сходи к косметологу или на массаж, в общем — сама найди себе увлечение и не доставай мужа.

Она и читала целыми днями, училась готовить, ходила на всякие кулинарные курсы, чтобы удивить любимого мужа. Иногда удивляла, но все эти победы были такими незначительными…

Сквозь слезы Маша вытащила стеклянный осколок из ступни, вытерла выступающую кровь салфеткой, встала и посмотрела по сторонам: жуткий беспорядок, грязный пол, разбитая ваза, перевод продуктов, неубранный стол. Маша вытащила аптечку, перевязала ногу и решила поскорей расправиться с погромом, который она самолично и сотворила. Она любила прибираться, это ее успокаивало, она размышляла и всегда находила нужные доводы. В основном это были оптимистические аффирмации: жизнь не заканчивается, у меня все получится, все, что ни делается, к лучшему.

В последнее она совершенно не верила. Все, что происходило в ее жизни, к лучшему не приводило, только наоборот: жить становилось тяжелее, энергия на поддержание жизненных ресурсов с каждым днем иссякала и каждый новый день приносил или пустоту, или дурные вести. Месяц назад, например, ее лучшая подруга Инна сообщила, что через пару недель уезжает к своему бойфренду в Штаты. И о том, как Маше будет плохо без нее, не подумала. Да, в аэропорту Инна божилась, что они будут каждый день общаться по видеосвязи, но за последнюю неделю они поговорили всего один раз и то минут пять, не больше. С одной стороны, Маша понимала подругу: с этим бойфрендом она знакома более трех лет, ради него каждый день, кроме выходных и в течение года ходила на курсы английского и учила язык. Кстати, и Машу заодно с собой потащила, так как одной ей было скучно, а иностранный язык всегда пригодится. Но с другой стороны, какая может быть поддержка, если ты находишься за десять тысяч километров? Маше иногда просто было необходимо, чтобы ее обняли и пожалели.

Каждый имеет право налево, но так, чтобы правый не знал

Маша проснулась затемно. Открыв глаза, она повернула голову, но острая боль кольнула затылок — уснула она не в постели, а на диване и за ночь отлежала шею. Она попыталась сесть — голову приходилось держать набок, да и мышцы спины болели при малейшем движении.

На столе лежал телефон. Она взяла его в руки – ни пропущенного звонка, ни сообщения.

Ее муж впервые не ночевал дома, и как к этому относиться, Маша не знала. Ей снова сегодня приснился странный сон: она на кухне, перед ней буханка хлеба, она разрезает ее пополам, одну часть отдает мужу, а с другой не понимает, что делать.

В сонник даже не хотелось заглядывать — и так все ясно.

Хотя, может, все же есть еще надежда?

Маша медленно поднялась и направилась на кухню. Стакан теплой воды, а потом чашка кофе давно стали ее ритуалом, но сегодня не хотелось ничего.

Она присела за стол и уставилась в окно. Снег хлопьями падал с неба, укрывая своим белоснежным покрывалом все, что попадалось. Вот бы он сейчас и ее укутал, убаюкал, пообещал, что все будет хорошо.

Бог его знает, сколько она так просидела, только когда очнулась, за окном был день, а в проеме двери стоял ее муж. На нем была куртка, и снимать ее он не спешил. «Неужели снова уйдет?» — подумала Маша.

Он медленно подошел к столу и сел напротив:

— Я даже не знаю, с чего начать… — сказал он тихо, пряча глаза.

Маша не знала, что ему ответить, и ждала.

— Начну с главного, — выдохнул Юрий, — я встретил женщину, которую любил с первого класса.

Реакции от жены не последовало, и мужчина продолжил:

— Я любил ее всю жизнь, но она была замужем. Вернее, я сам виноват, что она вышла замуж. Я был молод и… полон амбиций. Мне казалось, что жениться в двадцать лет рано и надо сначала встать на ноги. Я отказался от нее и потерял.

Маша смотрела на мужа, практически не моргая. На ее лице не было никаких эмоций: ни осуждения, ни удивления, ни возмущения. Как будто это не ее муж и все, что он рассказывает, — не ее проблема.

— И вот вчера мы случайно встретились в «Шоколаднице» и… все…

Единственная мысль, которая возникла в голове у девушки, как протест на слова мужа: «Почему в «Шоколаднице», если он говорил, что позавтракает в «Кофемании»?». Вслух она этот вопрос не задала, ожидая последующей исповеди, но ее не случилось.

Юрий удивленно смотрел на жену, та на него, никак не реагируя.

Мужчина встал. Снег на его куртке от тепла растаял, и теперь она была мокрая. Маша рассеяно посмотрела на капли, которые падали на пол. Придется мыть, на плитке уже образовалась маленькая лужица.

— На развод подам сам, — тихо произнес Юрий.

Маша еле заметно кивнула.

— Квартиру тебе оставлю… — продолжил мужчина и быстро добавил: — Заслужила.

Он повернулся и зашагал в комнату, на ходу бросив:

— Вещи свои сейчас заберу, чтобы больше не приходить.

А Маша снова уставилась в окно. Как будто там ее ждал ответ на вопрос: «Как дальше жить?».

Через минут пятнадцать Юрий снова показался в проеме двери, все в той же мокрой куртке и с чемоданом.

— Я думаю, что и тебе на пользу пойдет наше расставание, — уверенно произнес он, — мы никогда не были семьей. Так, двое одиноких людей… Так что не переживай сильно, я уверен, что ты найдешь свою настоящую любовь.

Юрий еще немного постоял, видимо, ожидая от жены одобрения, но, не получив его, развернулся и вышел из жизни Маши навсегда.

Девушка еще немного посидела, а потом взяла швабру, ведро и принялась за уборку. Кроме нее, никто пол не помоет. У нее нет никого, кто бы пришел и помог. И не только с уборкой, но и с ситуацией, в которую она попала. Да что там говорить, у нее нет даже того, кто бы просто пришел и погладил по голове, пожалел и пообещал, что все будет хорошо. А раз такого человека нет, то и не стоит ждать его.

Покончив с уборкой на кухне, она прошла в спальню. Шкаф справа, где хранились вещи Юрия, был открыт. На полке лежала пара вещей, на вешалке висело старое пальто мужа. Она сгребла это и заметалась: куда выбросить? В мусорку? Не поместится, но и оставлять в квартире этот хлам не хотелось.

Маша подошла к окну и распахнула его. Хлопья пушистого снега залетели в комнату вместе с горой прилипшего к раме и плюхнулись в ноги. Она с ненавистью выбросила все, что держала в руках, и рванула проверить, не забыл ли он еще что-то в ее квартире. Расческа на тумбочке, статуэтка, которую он купил в Африке, полетели в то же окно. Она потянула ящик прикроватной тумбочки на себя и обнаружила таблетки Юрия, его записную книжку, очки и что-то еще. Ей захотелось избавиться от всего, что напоминало о нем. Покончив со спальней, она забежала в гостиную. Ее волосы торчали как у безумной, глаза горели злобой и ненавистью, а внутри все разрывалось от обиды. Она осмотрела комнату и разрыдалась. Ну как тут избавиться, если все в этой гостиной кричало о нем! Этот синий диван — его выбор, картины на стене — они купили в галерее, но выбирал их он, чертовые настенные часы подарили его родители, даже железная ваза была подарена им на ее день рождения.

Ну и пусть ей придется избавиться от всего, пусть! Но она сделает это! Маша схватила вазу и запульнула в открытое окно. Немного растерявшись, что еще выбросить, она стянула покрывало с дивана, подхватила настольную лампу, грубо выдернув шнур из розетки, и книгу, которую он не дочитал. Подбежав и вышвырнув все в окно, вернулась за стопкой журналов и небольшой квадратной подушкой с золотыми полосками. Когда почти все, что она не хотела видеть в своей квартире, полетело вниз со второго этажа, она услышала мужской голос с улицы:

— Эй, может, хватит?

Маша выглянула: какой-то невзрачный мужчина стоял внизу и собирал в кучу то, что вылетало из ее окна. Образовалась довольно приличная котомка — все выброшенные вещи он сложил в покрывало.

Маша скинула последнее, что осталось у нее в руках, закрыла окно и обвела глазами комнату. Сервант купила она, а вот белый строгий сервиз — он. Вытащив стопку тарелок, она на секунду задумалась и, решив просто разбить его, шмякнула со всей силы на пол. Этой же участи не избежали тарелки для супа, стопка пиал и соусница.

Одиночество преподносит кучу вариантов

Маша прошла на кухню и упала на стул. Сил не было совсем. Возможно, после того, что она совершила, у нее произошел выброс адреналина или еще чего-то, и сейчас ее обволакивали слабость и беспомощность: руки и ноги ватные, в голове пустота, а на душе кошки скребут, скребут и, кажется, скоро все выскребут.

Сосед пошел следом, огляделся, направился к чайнику и включил его. Маша наблюдала за ним исподлобья, рассматривая: такой мужичок-с-ноготок, одет современно, в джинсы и клетчатую рубашку.

Сосед по-хозяйски открыл холодильник, достал пирог в стеклянном контейнере, отстегнул крышку, понюхал содержимое и принес находку к столу.

— С яблоками? Пахнет шикарно!

Он заметался по кухне в поиске приборов, но Маша уже не хотела за этим наблюдать и отвернулась. Она не любила, когда кто-то хозяйничал на ее кухне.

Вроде же хотела живую душу, но что-то ей от его присутствия легче не становилось.

Пока она размышляла, как бы этого гостя вернуть в соседнюю квартиру, перед ее носом оказались две чашки с чаем, две пустые тарелки и приборы.

Мужчина разрезал пирог и положил по куску на тарелки.

— Рассказывай! — приказал он и отхлебнул горячий напиток.

Маша посмотрела на него. Лицо явно доброе, а сам он смешной: маленький такой, и, хоть на голове плешь и у глаз морщины, но все равно какой-то… как ребенок. Взрослый ребенок.

— Нечего меня рассматривать, — подмигнул ей мужичок, — я и сам знаю, что не красавец, да и ростом не вышел, но что ж поделаешь, жить-то надо!

Маша пыталась вспомнить, когда он появился в их доме, но не смогла. Она точно видела его пару раз, не больше, и он точно заходил в их подъезд, но вот на каком этаже он проживал?

— С мужем поругались? — спросил сосед, оправляя в рот кусок пирога.

Ел он красиво, аккуратно поддевая пирог ножиком и не разбрасывая крошки по тарелке или столу. Юрий так не умел, вечно все ронял с вилки.

— Он ушел к другой, — тихо ответила Маша и взялась руками за чашку.

Руки почему-то были холодные, да и сама она замерзла.

— Мне кажется, это все ваше женское воображение. Наверное, мужик твой опоздал к ужину, а ты уже все вещи его за окно вышвырнула.

Маша подняла на него взгляд. Ну надо же быть таким идиотом? Но вслух устало сказала:

— У тебя явно неверные представления о женщинах.

— Ну хорошо, тогда ответь мне откуда ты взяла, что у него другая?

— Наверное, от того, что он пришел, сказал, что встретил любовь всей своей жизни, собрал вещи и ушел?

У соседа чуть кусок пирога не выпал изо рта.

— Серьезно? — спросил тихо, как будто он виноват был в том, что Юрий встретил любовь всей его жизни.

— Серьезней некуда.

Мужчина сделал глоток чая и спросил:

— Что будешь делать?

Маша пожала плечами и подумала о том, что ей действительно легче. Пусть не родной и даже не знакомый мужчина сидел перед ней, сочувствовал и, как ни крути, — живая душа рядом. Она не одна. Правда, он сейчас доест ее пирог и уйдет к себе, а она останется снова на своем диване.

Маша не любила одиночество, вечно с утра куда-то убегала: в спортклуб, на плаванье, на всякие курсы — изучала иностранные языки, последние годы увлеклась кулинарией, посещала кучу мастер-классов в городе. Домой возвращалась после обеда, прибирала квартиру, готовила ужин и ждала мужа с работы.

— Ты кем работаешь? — спросил сосед.

— Я домохозяйка. Была. А сейчас даже и не знаю, на что жить…

— Никогда нигде не работала? — удивился мужчина.

Он доел пирог, допил свой чай и внимательно рассматривал кухню, явно начиная скучать.

Маша не ответила, но сосед не прекращал допрос:

— А квартира чья?

— Уходя, он сказал, что оставляет ее мне.

— А куплена в браке?

Девушка кивнула.

— Если так, то пусть лучше сразу по горячим следам отпишет тебе свою часть. А то потом они поссорятся, он вернется, а ты его простить не сможешь. Вам придется жить вместе, и это будет ад для обоих. В общем, советую сразу разобраться с этой жилплощадью. И еще ты должна понимать, что квартира эта дорогая и требует ежемесячных вложений.

— Я в курсе, — огрызнулась Маша, — я не на розовом облаке жила и все квитанции сама оплачивала.

— Я не хотел тебя обидеть. Просто намекаю на то, что искать работу все равно придется.

— Значит, найду.

Она повернула голову к окну, но из-за затекшей за ночь шеи сделала это медленно и съежилась от боли. Сосед это заметил и тихо спросил:

— Он тебя бил?

Глаза девушки вспыхнули:

— Нет, конечно, просто шея болит, спала на диване.

Она встала, одернула футболку и попросила:

— Прости, я хочу побыть одна.

Мужчина убрал за собой тарелку в раковину, и они вместе прошли в коридор.

— Травиться или вскрывать вены не будешь? — спросил напоследок.

— Нет, — махнула она рукой, — вздернусь.

И указала на массивную люстру в коридоре.

— Крюк не выдержит, тут очень хлипкие перекрытия, — заметил сосед, — да и со второго этажа если сиганешь, тоже не убьешься. Так что повремени пока с этим, хорошо?

— Подумаю, — Маша впервые за сегодняшний день улыбнулась.

— Тебе очень идет, когда ты ухмыляешься.

— Все, пока, — она открыла ему дверь.

— А как тебя хоть зовут? — спросил сосед.

— Мария.

— Я — Артем. Моя квартира над тобой. Так что если вдруг что-нибудь понадобится — приходи, не стесняйся.

— С третьего этажа убьюсь? — спросила Маша улыбаясь.

— Можно попробовать.

— Тогда жди.

Сосед тоже улыбнулся:

— Жду!

И быстрым шагом поднялся по ступенькам.

Маша закрыла за ним дверь и уставилась на баул из покрывала, куда Артем собрал вещи ее мужа.

Накинув пуховик и обувшись в угги, она еле подняла ненужный скарб и понесла на мусорку.

Вернулась она в совсем другом настроении, направилась на кухню и решила испечь торт. Готовка, как и уборка, ее всегда успокаивала, расставляла мысли по полочкам, помогала составить планы на ближайшие дни.

Единственная свобода, которая есть у каждого, — свобода выбора

Один день назад

Юрий поднял воротник пуховика и направился в «Кофеманию». Идти было всего три квартала, но ветер не на шутку разбушевался и обжигал лицо. Пройдя мимо «Шоколадницы», он остановился и решил зайти в эту кофейню. Сервис Юрию там не нравился, а вот сырники были неплохие. Он решил потерпеть долгое и неквалифицированное обслуживание, все равно ему спешить было некуда, да и ухудшить сегодняшнее утро персоналу «Шоколадницы» вряд ли удастся. Мария с утра его не на шутку вывела из себя. В глубине души он понимал, что дело не в подгоревших тостах и разбитой вазе, а в том, что жена его уже давно раздражает. Юрий считал, что она его просто обманула и насильно женила на себе.

Нет, конечно, никакого физического насилия не было, а вот обман наверняка был.

Они познакомились в университете, в котором она училась, а его пригласили прочитать лекцию. Ну как познакомились? Мария после лекции подошла и попросила список литературы, используемый в его выступлении. Юрий на нее даже внимания не обратил, протянул листик с названиями книг, сказал, чтобы она переписала, а сам отвернулся. Но Мария не унималась и, получив заветный список, задала еще пару вопросов. Тогда уже мужчина понял, что она на него запала: когда их взгляды встретились, она покраснела и стала заикаться. Не то чтобы Юрий был красавцем, но обладал строгими и правильными чертами лица, высоким ростом и, самое главное, — представительностью. Карьера у него шла в гору, в общем, все складывалось очень хорошо, можно было подумать о создании семьи, только вот его совершенно не интересовали серьезные отношения. Ни одна женщина не могла его зацепить настолько, чтобы он решился связать с ней жизнь.

Хотя нет, была одна, но это его первая любовь — Валентина Титова. Они были одноклассниками все десять лет, но почему-то не замечали друг друга, а в выпускном классе любовная искра между ними вдруг неожиданно зажглась. Валентина была из очень хорошей семьи, они начали встречаться. Отношения у них были хоть и сильные, но спокойные, степенные. Оба после школы поступили в институты, встречались несколько раз в неделю, ходили в кино, в театры, в общем, развлекались как могли. Через год Юрия призвали в армию и Валентина обещала его ждать. И вроде дождалась, и так была счастлива, когда ее любимый вернулся из армии! Только когда они с Валентиной оказались в постели, выяснилось, что у нее до Юрия там уже кто-то побывал. Простить такого он не смог и в этот же день уехал в Ленинград.

Жалел он о том, что, даже не захотел ее выслушать? Да. Каждый раз, когда встречал новую девушку и у них начинались хоть какие-то отношения — даже на ночь. Юрий, не переставая сравнивал их с Валентиной и понимал, что ни одна с ней даже рядом не стояла. Через пару лет он вернулся на каникулы в Москву и решил поговорить с Валентиной, которую никак не мог выбросить из головы. Но она оказалась замужем, и у нее даже был ребенок.

Юрий снова уехал в Питер, закончил там учебу и, когда вернулся в Москву навсегда, несколько раз подкарауливал Валентину у подъезда, но не решился подойти — она выглядела счастливой.

У Юрия же не получалось завязать серьезных отношений, а простые мимолетные не приносили радости.

На Машу он тоже не обратил никакого внимания, хоть девушка была довольно милой. Только благодаря терпению и настырности Марии их отношения перешли в горизонтальную плоскость, и обнаружилось, что она девственница. Такой сюрприз пришелся Юрию по душе, и они продолжили встречаться. Их отношения длились более трех лет, но делать следующий шаг мужчина не спешил и частенько размышлял над тем, что не создан для семьи. Ему нравилось вечерами быть одному, а не в компании, он не стремился иметь детей, да и советоваться с кем-то он не любил и все решения принимал самостоятельно.

Как Мария забеременела, он так и не понял. Сначала он потребовал сделать аборт, но, когда она сказала, что ни за что на это не пойдет и будет воспитывать ребенка одна, понял, что ему придется на ней жениться. Да и его родители давили: ему уже тридцать четыре — когда, если не сейчас? Тем более им так хотелось понянчить внуков!

Молодые расписались, а через пару недель у Марии случился выкидыш. Тогда еще Юрий верил в то, что это был выкидыш, но, прожив с ней семнадцать лет и уже намеренно пытаясь зачать ребенка, он убедился, что она его обманула и, скорей всего, придумала беременность, а затем инсценировала выкидыш. Иначе как объяснить тот факт, что в течение семнадцати лет она больше не смогла забеременеть?

Все эти доводы он держал при себе, но недовольство в семейной жизни с каждым годом все нарастало. И нет, Мария была вполне хорошей женой: старалась его порадовать и даже ублажить, почти никогда не спорила и не перечила ему, поддерживала, только вот не был он счастлив с ней, как ни старался. А старался и терпел он целых семнадцать лет — а это немаленький срок!

Юрий собирался поставить вопрос о разводе, только никак не мог на это решиться. Мария была невероятно добра к нему и, когда врачи три года назад поставили ему страшный диагноз, не сдалась, как он, а вытащила его с того света. И как после этого предлагать ей развод, он не знал.

Юрий снял куртку, присел у окна, заказал сырники, капучино и блинчики с клубничным вареньем.

В кофейню зашла женщина, мужчина бросил на нее случайный взгляд и уже не смог оторвать глаз. Перед ним была его Валентина Титова. Наверняка у нее сейчас другая фамилия, но какая разница. Он не то что размышлять, даже дышать перестал!

Конечно, она изменилась, но все равно выглядела прекрасно, ей к лицу была такая настоящая зрелая красота. Женщина сняла пальто, слегка стряхнула его и повесила на вешалку. Обведя глазами зал, она выбрала свободный столик у окна и присела на стул, рассматривая вьюгу на улице. Она не заметила Юрия, возможно, потому что пробежала глазами быстро, не всматриваясь в лицо. А мужчине так хотелось, чтобы она его заметила! Возможно, он сильно изменился с годами… но нет, все, кто не видел его долго, говорили, что он совсем не поменялся. Правда, добавляли, что особенно не изменился его хмурый взгляд из-под очков.

Выбор есть только на прилавке магазина, и то не всегда

Мария проснулась затемно. Повернула голову налево, где еще позавчера на подушке спал ее муж, и слезы сами брызнули из глаз.

Где-то в глубине души она понимала, что ничего ужасного не случилось, что она еще молода и сможет, если захочет, конечно, начать новую жизнь без Юрия, но сердце сжималось от обиды.

Более двадцати лет они были вместе и семнадцать в законном браке. Это ведь не минута, не день и даже не месяц! Это огромный срок. И где сейчас все эти годы? Псу под хвост? Получается, что так.

Она долго его добивалась. Влюбилась с первого взгляда и сразу поняла — вот он, тот единственный. Почти как в книжках? Ну почему почти — так и есть! Самое сложное было затащить его в постель. Кто бы мог подумать, что мужчина настолько избирателен и не со всеми готов лечь под одно одеяло, но Юрий оказался именно таким. А после общего одеяла он как будто стал другим, растаял как льдинка, даже цветы подарил. Просто так. Правда, это был единственный букет от него за «просто так», но Маша очень быстро научилась радоваться мелочам: не смотрит на нее насуплено из-под тяжелых бровей — уже хорошо, не обзывает глупой — отлично. А через три года она забеременела. Вот счастья-то было! Только Юрий потребовал избавиться от ребенка. Но тут уж Маша почувствовала, что справится в этой жизни без мужчины: и родит, и воспитает ребенка сама. Откуда тогда в этой действительно глупой голове родились такие мысли, она не знала. Ведь жить ей было негде, она только перешла на последний курс в институте и на повышенную стипендию с ребенком точно бы не выжила. Но она так хотела ребенка от любимого мужчины, что держалась уверенно и даже нагло, заявив Юрию, чтобы он проваливал, а уже она вытянет и одна. Как ни странно, но такой шантаж сработал: любимый мужчина сделал ей предложение, и они поженились. Первые три недели брака были самыми счастливыми в ее жизни, а потом у нее случился выкидыш. Столько слез она пролила! Особенно когда увидела, что и Юрий расстроился. Но жизнь продолжалась, и вскоре они с мужем уже целенаправленно начали работу в сторону создания потомства. Только вот у них не получалось! Сколько врачей обошли, и все говорили одно и то же: у вас все в порядке, пытайтесь, не останавливайтесь и все получится. Но не получалось, а потом Юрий заболел. Говорят, когда человек находится на грани жизни и смерти, он переосмысливает пережитое и начинает по-настоящему ценить близких, которые все время были рядом и поддерживали. Наверное, Юрий понял это, а возможно, просто смирился, что Маша с ним навсегда. После его выздоровления она успокоилась и была уверена, что ее Юрий от нее никуда не денется. Во-первых, они многое вместе пережили и она спасла его от смерти, когда не сдалась, как он, а боролась с его болезнью. Во-вторых, они оба приняли решение, что если им Бог не дает детей, значит, так надо и расстраиваться они не будут. И в-третьих, они жили вместе так складно, так хорошо, что казалось, что ничто не сможет разрушить их идиллию. Но это случилось, и сейчас лучшим решением было бы успокоиться, смириться и отпустить его сердцем. Только вот сердце не отпускало, оно цеплялось за прожитые в счастливом браке годы, которых было невероятно жаль. Более семнадцати лет! Как же это много!

Наплакавшись вдоволь, Маша взяла с тумбочки телефон: ни звонков, ни сообщений, — поднялась и пошла в ванную приводить себя в порядок. Чистя зубы, она пыталась успокоиться: он непременно поздравит ее, и мама обязательно позвонит, и Инна тоже не забудет, хоть и занята со своим Джоном.

А больше у Маши и никого не было, да и, говорят, нельзя отмечать эту дату…

Через пятнадцать минут ноги понесли ее на кухню, она приготовила чашку ароматного капучино и открыла холодильник. На нее смотрел красавец-медовик, подмигивая и предлагая полакомиться.

Она достала торт, вставила в него две свечи с цифрами «4» и «0», поднесла нож, чтобы отрезать кусок, и не смогла, снова разревелась.

Как же это дико — быть в свой день рождения одной и одной его отмечать! Нет, это никуда не годится! Она решительно вытерла слезы, подхватила торт и выбежала из квартиры.

Два пролета наверх и быстро позвонить в дверь, чтобы не передумать. Главное, чтобы он не спал или не ушел на работу. Главное, чтобы он оказался дома!

Артем открыл дверь и улыбнулся, разглядывая торт:

— Как ты узнала? Наверняка мой инстаграм листала?

Маша удивленно смотрела на него и не знала, что ответить.

— Проходи! Говорят, что сорок лет нельзя отмечать, но мы и не будем, да? Просто съедим по куску торта и, может, ты мне споешь «хэппи бездей», да?

Взгляд Марии сразу дал понять Артему, что ничего она петь не будет. Она уже догадалась, что у соседа сегодня тоже день рождения, поэтому, когда они прошли на кухню, сказала:

— Неси спички, свечи будем тушить вместе.

Глаза Артема вспыхнула изумлением и он рассмеялся:

— Вот это да! Очень круто! Мы родились с тобой в один день?

— Угу, — ответила Маша, отбирая у соседа спички, — как в дешевом сериале, сейчас окажется, что у нас одна мама.

Она зажгла свечи и посмотрела на мужчину:

- На три сдуваем.

Артем начала счет:

— Раз, два-а-а, три… уф-ф-ф.

Свечи были потушены, торт разрезан, они сидели на кухне, поедали его, явно получая удовольствие от десерта, и болтали, как старые знакомые:

— Мама у нас точно не одна, — запивая обжигающим чаем, предположил Артем, — дело в том, что я родился не один, а с братом. Вряд ли еще и ты в нее бы поместилась.

— Я копия своей мамы, так что у меня сомнений нет.

— Очень вкусный торт, в каком магазине покупала?

— Я похожа на ту, кто покупает торты? — удивилась Маша.

— Ну ты худенькая, а те, кто пекут торты, почти всегда как поросята.

Маша прыснула. Этот Артем смешной. И ей с ним было просто. Как с Инной. Жалко, что он такой… она не могла подобрать правильного слова. Невзрачный? Нет, у мужчины была приятная улыбка, да и само лицо добродушное, правда совершенное обыкновенное, ничем не примечательное. Если бы вдруг к ней пожаловала полиция и попросила описать его, она бы не смогла. Нет, ну что она им скажет? У него прямой нос, белобрысые брови и блеклые глаза?

Выбор всегда внутри нас. Только кто-то дилетант, а кто-то ас

Один день назад

— Даша — моя дочь? – Юрию не хотелось верить в это.

Вернее, не в то, что у него где-то есть дочь, а в то, что Валентина не рассказала ему об этом раньше.

— Да, — женщина виновато опустила голову и затараторила: — Во-первых, я об этом узнала только пять лет назад, когда Дашка попала в аварию и ей нужно было переливание крови. Наша с Геной кровь оказалась другой группы. Я знала, что такое бывает, а вот Гене это совсем не понравилось, он сразу заподозрил меня в измене и сделал ДНК-тест. Тем более, что у Дашки оказалась редкая первая группа и отрицательный резус.

Юрий перебил ее:

— У меня первая и резус отрицательный.

— Ну вот, — она замолчала, рассматривая погоду на улице.

— Почему ты мне не сказала об этом, когда узнала?

— Думаешь, так просто? Объявиться через тридцать лет и сказать: у меня от тебя дочь растет?

— А что тут сложного? — Юрий еле держал себя в руках.

— Все сложно! — выпалила Валентина. — Все! Начиная с того, как об этом сказать дочери, которая считала и до сих пор считает Гену отцом. Да и мне сладко не пришлось. Я призналась мужу, что изменила ему, когда еще не была замужем. Понимаю, что тебе не было дела до наших с ним отношений, но мне нужно было жить дальше. И если ты считаешь, что мне было легко, то ты ошибаешься. Все эти пять лет… я жила как на пороховой бочке. Гена не смог меня простить и мы жили как соседи.

— Тем более. Могла бы мне признаться, и кто знает, что было бы. Я, например, даже не представляю себе как можно столько лет жить в обмане.

— Вот и не представляй себе, — огрызнулась Валентина, и в ее глазах появились слезы.

Чтобы спрятать их, она отвернулась к окну, а Юрий не на шутку испугался. А вдруг она сейчас обидится и уйдет?

Нет, он не был готов потерять ее сейчас. К тому же чего ее одну обвинять? Сам ведь тоже хорош…

— Ну раз все так сложилось, — подвел итог Юрий, — мне кажется, нам сейчас дан шанс все исправить.

— Что ты предлагаешь?

— Сказать правду Даше и подумать над тем, чтобы нам с тобой наконец-то быть вместе.

Валентина растерялась, уставилась на него ошарашенными глазами, в которых снова появились слезы.

— Буду говорить о себе, — продолжил Юрий и глубоко вздохнул, набираясь храбрости, — все эти годы без тебя была не жизнь. Существование, не больше. Я постоянно думал о тебе. Первый раз подъехал и подкараулил тебя у подъезда. Ты выпорхнула под руку с мужчиной и села в его крутой автомобиль. Через года три я снова решил проверить, как ты, навел справки и мне сказали, что ты замужем и у тебя есть ребенок. К сожалению, я тогда не знал, что он от меня, иначе любым способом утащил бы за собой. Третий раз было случайно – я увидел тебя с мужем в ресторане. Ты выглядела счастливой, улыбалась, он тебя обнимал. Я еще раз убедился в том, что ты не нуждаешься в моем присутствии, хотя мне было очень больно видеть тебя с другим.

Валентина, практически не моргая, смотрела на него и когда он закончил, тихо спросила:

— А у тебя нет семьи? Ты так и не женился?

— Я женат, но этот брак был обречен с самого начала, поэтому сейчас я не раздумывая разведусь и готов начать новую главу. С тобой.

— А дети? В этом браке у вас есть дети?

— Нет.

Они оба нервничали: Валентина теребила бумажную салфетку и смотрела на Юрия большими испуганными глазами, а у него дрожали и руки, и голос. Но для обоих этот диалог был в радость, они были счастливы вот так сидеть напротив друг друга, ловить взгляды, позволять себе мечтать о том, что не смогли воплотить в жизнь двадцать лет назад.

Юрий указал рукой на сырники и поднял руку, чтобы к нему подошел официант:

— Ты даже не притронулась, они уже остыли.

Когда к столику подошла девушка-официант, он попросил подогреть сырники и принести счет.

Далее их разговор полился намного легче, они вспомнили школьные годы, выпускной, который провели в обнимку, поделились мечтами, в каких странах хотели бы побывать, и даже выбрали страну, куда поедут в самое ближайшее время на юбилей Валентины.

Из кофейни они вышли, держась за руки. Юрий уже все для себя решил. У него в груди все бурлило, как будто он выпил какую-то волшебную смесь, вроде живой воды. Ему хотелось кричать от счастья! Все вокруг казалось таким красивым: и серый неубранный снег, и кусачая вьюга, и хмурые прохожие.

Нет, он не помнил себя таким счастливым, как в данную минуту, и сомнений в том, что он поступает правильно, у него не было.

— Давай вот что сделаем, — он остановился и, не выпуская ее руки из своей, четко, как по слогам, сказал: — Сначала мы поедем к тебе, соберем твои вещи, потом ко мне, соберем мои вещи, и потом поселимся в гостинице, я знаю одну неплохую на Садовом кольце.

Валентина не поняла его:

— А мне зачем собирать вещи? И почему мы должны жить в гостинице?

— Потому что я не хочу жить в квартире твоего мужа.

— Это моя квартира. Мы расстались с Геной незадолго до его смерти, и там я жила и живу одна.

Юрий замер, обдумывая слова любимой женщины и Валентина воспользовалась паузой и принялась его уговаривать:

— Зачем нам жить по гостиницам? У меня прекрасная небольшая квартирка.

Юрий ее перебил:

— Все равно это не по-мужски. Я хочу, чтобы у нас была своя жилплощадь. Только твоя и моя.

— Ну пока в моей поживем, — не уступала Валентина, — а когда купим для нас — сразу переедем.

Юрию пришлось уступить, и они направились смотреть жилище Валентины. Оно оказалось совсем не маленьким и очень нескромным, но Валентина не сдавалась:

— Ну осмотрись! Здесь нет ничего от моего мужа. Он никогда тут не был. Это только моя квартира. Да, хорошая, но моя. И пока мы не купим новую, я настаиваю, чтобы мы жили тут.

Юрий кивнул в знак согласия, спорить не было смысла, его женщина права — он обязательно докажет ей, что он настоящий мужчина, только не сейчас…

Когда отправляешь в новую жизнь — выбирай цветущую дорогу

Маша вернулась в свою квартиру с четвертью торта на тарелке. Вроде бы они с Артемом и недолго посидели, час максимум, но успели слопать полмедовика. Оставшееся поделили: одну из них сосед отложил себе, а вторая вернулась в родимый дом.

Весь день Маша просидела в обнимку с телефоном, но он предательски молчал. Ни мама, ни Юрий, ни даже лучшая подруга не потревожили Машу поздравлениями с днем рождения. Она нашла только одно объяснение — заслужила!

К вечеру эти доводы подверглись сомнению. Ладно, Юрий. Он ушел, как отрезал их прошлую жизнь и не хочет возвращаться к ней. Но мама? Это же самый родной ей человек! Как можно не поздравить свою дочь с днем рождения? Это же и ее день тоже!

Отношения у Маши с мамой были… никакие. Радовало, а вернее успокаивало одно — у единственной подруги Инны было то же самое. Ее мама была актрисой и вечно пропадала на съемках, у Маши мама была доктором физико-математических наук и профессором кафедры ядерно-физических методов исследования. Не с рождения, конечно, но добивалась этого долго. Отца Маша не знала, да и маму, можно сказать, тоже — та вечно торчала на кафедре, иногда даже ночевала там и тогда девочка оставалась с домработницей. У Инны хоть бабушка смогла позаботиться о внучке, а вот у Маши никого больше не было. Домработницу она не любила — та вечно сидела перед телевизором и смотрела сериалы, и до подопечной ей не было дела: девочка дома, сыта, здорова, а остальное — забота ее родителей.

Подружки с детства были предназначены сами себе, их практически никто не контролировал. Хорошо, что они не попали под дурное влияние и выросли в самостоятельные личности, правда, обе с ощущением недолюбленности и обидами.

Инна по своему решению не общалась с мамой более десяти лет, а Маша все еще надеялась заслужить любовь единственного родного ей по крови человека. Только вот, кажется, зря. Этой уже пожилой женщине нет было никакого дела до дочери. Пять лет назад она ушла на заслуженную пенсию, но о том, что у нее есть дочь вспоминает редко, только когда ей что-нибудь от нее нужно. Маша же звонила еженедельно, по субботам, надеясь, что когда-нибудь у матери проснутся чувства, а еще лучше — появится сожаленье, что она не додала своей дочери любви и внимания. В своих мечтах Мария грезила о том, что Нина Григорьевна когда-нибудь пригласит ее на обед и они будут сидеть за столом, как лучшие подруги, и болтать обо всем на свете. И та расскажет ей, что очень одинока и ей не хватает общения, Маша признается в том же, и с того дня они будут встречаться и разговаривать по телефону каждый вечер, делясь итогами прошедшего дня.

Когда часы пробили девять раз, наконец-то ее телефон зазвонил. Это была Инна.

— Прости, прости засранку, что не с самого утра, но я помнила каждую минуту о тебе. Просто мы проснулись и прошли гулять с родителями Джона и вот только сели обедать, и я вырвалась тебя набрать. Поздравляю самую любимую женщину на свете с днем рождения! Желаю тебе здоровья, семейного благополучия и удачи! Наверняка вы с Юрой съели уже полторта и выпили бутылку шампанского. Какой хоть торт пекла?

— Медовик, — вздохнула Маша.

— А чего голос такой кислый?

— Юра меня бросил.

На том конце рассмеялись:

— Очень смешно. Но, между прочим, так шутить нельзя, Боженька все видит и накажет.

— Я серьезно. Еще вчера вечером пришел, собрал свои вещи и ушел к своей первой любви.

Инна кашлянула и тихо спросила:

— Маш, ты серьезно?

— Я когда-нибудь отличалось черным юмором?

— Офигеть. И что будешь делать?

— Что тут предпринять? Пока привыкаю к образу брошенки.

— Ужас. Нет, так не годится. Мне надо срочно возвращаться. На следующей неделе Джон улетает на целый месяц в Марокко по работе и, скорей всего, я вернусь в Москву.

— Погоди, я вроде завтра на работу выйду, так что, может, у меня и не будет время на страдания.

— Вот это новости! Я всего ничего отсутствую, а у тебя уже все с ног на голову встало! Ужас! Что за работа?

— Пока не знаю. Мой сосед сказал, что зайдет за мной в восемь и отвезет.

— Маша, ты принимала наркотики? — тихо спросила подруга.

— Да успокойся…

Инна перебила ее, затараторив:

— Какой ужас! Что ты там вытворяешь? Какой сосед? Какая работа? А если он маньяк?

— Ну тогда ты расскажешь полиции про него — он живет надо мной, зовут Артем.

— Понятно. Успокоила. Через неделю буду, пожалуйста, постарайся выжить!

— Постараюсь, — засмеялась Мария.

Выбирать себе одежду назавтра она пошла в хорошем настроении. Почему-то вспомнилась фраза, что, когда закрывается одна дверь, открываются другие. Маша была рада предложению Артема. Уж что-что, но сидеть дома и вздыхать не хотелось, а если бы не он, то так и было бы.

Она приложила к себе строгое платье-футляр темно-сиреневого цвета. Не вызывающе? Вроде классическое и длина ниже колена. К нему идеально подходят шпильки бежевого цвета. А вдруг он действительно предложит ей мыть посуду или убирать его офис? Тогда она будет невероятно смешно смотреться в таком наряде.

Маша еще раз посмотрела на себя в зеркало и решила, что даже если допустить версию с уборщицей, ей наверняка выдадут форму, так что переживать о внешнем виде не стоит. Ей хотелось быть на высоте хотя бы для того, чтобы доказать себе, что жизнь не закончилась, а только начинается и сейчас, после ухода Юрия, будет намного лучше!

Спала она в эту ночь лучше. Ей приснилось, что она сидит за столом и считает купюры: их много, она делит деньги на кучи, затем собирает и кладет в свой карман. Утром сразу погуглила и прочитала, что это хороший сон, который сулит ей достаток.

Вот и отлично, деньги ей сейчас ой как необходимы!

Выбирай не лучшее из возможного, а возможное из лучшего

Артем зашел за Марией ровно в восемь, осмотрел, как ей показалось, строгим взглядом, улыбнулся и одобрил:

— Да, мне нравится, помаду только поярче захвати, пожалуйста.

Маша взяла всю косметичку с собой, быстро сбросила шпильки, положила их в пакет, надела черное строгое пальто и сапоги на высоченном каблуке. Юрий был выше ее на две головы, поэтому она давно предпочитала покупать себе обувь на высоких каблуках, чтобы хоть как-то соответствовать мужу. Сейчас же рядом с Артемом она смотрелась нелепо и была выше соседа больше чем на голову. Но он делал вид, что все отлично, и еще через несколько минут они спустились на лифте в подземный паркет.

Маша глазами поискала машину Юрия, но ее там не оказалось. Естественно, что ей тут делать? Мария и водить-то не умела, ее муж был категорически против того, чтобы она сдавала на права. Его убеждения были средневековыми: женщина за рулем — как обезьяна с гранатой.

Направляясь в другое крыло парковки, Мария гадала, какой автомобиль у Артема. Почему-то ей казалось, что свой низкий рост он обязательно должен компенсировать огромным внедорожником. Но нет, его автомобиль был маленьким, низким, невероятно элегантным и очень старым. Она никогда не видела его на парковке, хотя это не странно — машина находилась в другом крыле. Нет, это был не ретро-автомобиль, но ему точно было лет пятьдесят, не меньше. Внутри он удивил ее еще больше: полированная торпеда из светлого лакированного дерева, кожаные сидения, широкие и стеганные наискось, а руль и переключатели выглядели винтажными, как из картинок шестидесятых годов. Мария не выдержала и спросила:

— Какого года машина?

— Середина прошлого столетия. Нравится?

— Еще бы! — она аккуратно присела на сидение.

— Кстати, многие считают это старьем, — признался он, заведя мотор.

Маша удивилась:

— Как можно не восхититься такой машиной? — она погладила рукой гладкую поверхность. — Идеальная! Ощущаю себя девушкой Джеймса Бонда.

— Ты меня сейчас сравнила с Даниэлом Крэйгом?

— Скорее, с Шоном Коннери, — засмеялась Маша.

— Ну, спасибо, вроде же вместе вчера отметили сороковку, а я уже в старики записан, — тоже засмеялся Артем, — а ты, кстати, похожа на девушку Даниэла Крэйга, как ее, наша русская…

— Да, Ольга Куриленко.

Многие Маше говорили, что она копия Ольги Куриленко, у них и возраст, и даже рост были одинаковые, только девушка не решилась сейчас выдать эти данные, почему-то ей казалось, что это обидит Артема.

По московским меркам они ехали совсем недолго, минут двадцать. Маша следила за дорогой и гадала, куда же ее привезет сосед.

Здание оказалось жилым домом позапрошлого века, где на первом этаже расположился ресторан.

Артем проехал во двор через шлагбаум, выскочил из машины и галантно открыл дверцу:

— Вот тут тебе и предстоит работать. Кстати, забыл тебя вчера спросить: как у тебя с иностранными языками?

— Разговорный английский, итальянский и французский, — гордо отчеканила Маша.

— Ничего себе! — воскликнул Артем. — Обнаружила в себе талант в изучении иностранных языков?

— Можно сказать и так. Вообще меня подруга потащила за компанию на обучение английского, а потом затянуло. Тем более чего-чего, но свободного времени у меня было достаточно. Почему бы не занять себя тем, что мне нравится?

Они вышли со двора, прошли пару десятков метров по улице и зашли в ресторан.

— Мой хостес уходит в декрет через неделю. Я думаю, что ты идеально впишешься в нашу команду. Ты знаешь, кто такой хостес? — спросил Артем.

— Догадываюсь: человек, который стоит при входе, встречает гостей и провожает их до столика.

Им навстречу выпорхнула девушка с идеальной укладкой и макияжем. Платье на ней было в обтяжку, и хорошо просматривался небольшой животик, месяцев на пять-шесть, но очень аккуратный.

— Артем Владимирович, доброе утро, как спалось?

— Спасибо, Ксюшенька, а тебе? — он фамильярно положил руку на ее живот и спросил: — Как вел себя наш разбойник?

Если бы девушка не обратилась к нему по имени-отчеству, Маша бы точно решила, что они пара, которая ждет ребенка. Совместного. И долгожданного. Уж слишком панибратски Артем вел себя с ней.

— Ой, сегодня этот разбойник был пай-мальчиком, пару раз покрутился и уснул.

— Вот и отлично, — он наконец-то убрал руку с живота беременной девушки и подошел к Маше. — Знакомьтесь.

Артем представил девушек друг другу, попросил Ксюшу за неделю научить Машу всем премудростям и расписать основные обязательства.

День выдался сложным, но невероятно интересным. Мария познакомилась со всем штатом в ресторане, но главную партию в понимании того, что ей предстоит делать, сыграла Ксюша.

Если еще перед Артемом она подбирала слова, объясняя Маше ее обязанности, то, когда он отошел, вывалила всю правду-матку.

— Самое важно, чему ты должна научиться — это стрессоустойчивости! — и, заметив Машин удивленный взгляд, продолжила: — Да-да, этому можно научиться. Ты не представляешь себе, как мне было сложно поначалу! И это я еще была подготовлена: я два года работала в Южной Корее, а до этого в одном московском ночном клубе и такого навидалась, что, казалось, меня ничем не прошибешь, но нет, русские мужчины, а особенно их богатые женщины, которые думают, что они пупы земли, могут довести до убийства. За один день ты испытываешь такую палитру чувств, что вспыхиваешь как спичка за секунду. Особенно, если тебя обидели не один раз и это накопительное. Артем Владимирович мне даже десять сеансов у психотерапевта оплатил, чтобы тот научил, как совладать с собой. А врач сразу сказал, что у меня эмоциональное выгорание и мне лучше найти работу попроще и для моего темперамента, но из-за денег я все же осталась. И не пожалела. Поэтому или пей антидепрессанты, чтобы твое лицо выдавало спокойствие в любую секунду, либо учись контролировать себя. Я по своей натуре невероятно вспыльчивая, поэтому мне и приходится тяжело.

Хорошо, когда есть решение, которое можно принять

Вечер первого рабочего дня подходил к концу. До закрытия ресторана оставалось двадцать минут, Мария и Ксения присели у входа на стульчиках.

— Артем Владимирович не любит, когда тут при входе сидят, но уже почти закрытие и никто не придет. Да и он ушел и вряд ли появится.

Маша удивилась, услышав, что Артем не вернется. Тогда ей придется брать такси, наверное. Ну ладно, не маленькая девочка ведь, да и он ей не нянька.

— Ты откуда Артема знаешь? — спросила Ксюша.

— Мы соседи. Он живет этажом выше.

— А-а-а! — обрадовалась Ксюша. — А я уже подумала…

Она махнула рукой и хихикнула.

— Что ты подумала? — не поняла Маша.

— Просто он слишком внимателен к тебе был, и меня раз пять спрашивал, как ты и все ли тебе нравится. С другими он так себя не ведет и очень строг. А вы, оказывается, соседи. Ну да, здорово.

— Слушай, мы как-то не обсуждали с ним условия моего трудоустройства, а мне хотелось бы узнать кое-что. Я поняла, что я на твое место заступаю, да?

— Верно, — кивнула Ксюша.

— А в какие дни ты работала? Какие вообще условия у меня будут, какая зарплата?

— Мы работаем через день. То есть завтра ты выходная. В пятницу снова с девяти до одиннадцати. Про зарплату спроси у Артема, — и, увидев, что девушка расстроилась, добавила, — он не обидит, не переживай, да и я не брошу тебя, пока ты не освоишься, и даже когда выйду в заслуженный декрет, я буду тебя навещать. Особенно в пятницу вечером, чтобы помочь.

— Спасибо тебе огромное!

Маша была невероятно рада, что рядом с ней весь вечер находилась эта девушка. Она помогала ей, учила, останавливала и вечно повторяла: «Улыбнись». Оказалось, это первое правило: улыбаться надо почти всегда. Не нужно этого делать только когда клиент спорит или негодует.

Ксюша и о своей личной жизни рассказала немало: она не замужем, начинала хостесом в ночном клубе, два года проработала в Южной Корее, вернулась и сразу нашла работу в ресторане Артема. Ее ребенок — от большой любви, и отец его живет в Южной Корее.

— Он знает о том, что ты беременна? — поинтересовалась Маша.

— Знает, но увы, пока приехать не может, учится. Он из элитной молодежи, и его родители запретили ему выезжать.

— И какие у вас планы?

— У меня рожать, у него получить диплом. Если наша любовь выдержит — он прилетит, как получит образование. Не выдержит — буду воспитывать малыша одна. Мне уже за тридцать, все равно рожать надо.

— А мне сорок вчера исполнилось, а ребенка нет, — призналась Мария и, заметив удивленный взгляд подруги, призналась: — у нас не получалось.

— Ты, главное, не отчаивайся и пытайся! У нас тоже не с первого раза получилось.

— Позавчера мой муж меня бросил. Нашел себе другую, — Маша сама не поверила, что сказала об этом так легко.

— На молодую променял, значит?

— Не знаю, я ее не видела.

— А хочешь проследим? И навешаем ей по первое число!

Маша засмеялась:

— Нет, спасибо, не надо, пусть живут!

За пять минут до закрытия в ресторан зашел Артем. Ксюша сразу вскочила со стула и затараторила:

— Остался один столик, они уже попросили счет.

— Что с чаевыми? — спросил мужчина.

— Сегодня пусто, — вздохнула Ксюша.

Артем вытащил пять тысяч рублей и протянул ей:

— Поделитесь.

Ксюша закивала и побежала в кассу менять купюры.

— Как твой первый рабочий день? — спросил у Маши Артем.

— Суматошный. Но я очень благодарна тебе за него. Пусть это не работа моей мечты, но мне нравится, что я не сижу дома и не страдаю.

— Это хорошо, что хостес не работа твоей мечты. Значит, будем двигаться дальше. Пока узнавай, вливайся в коллектив, иногда заходи на кухню.

— На кухню?

— Ну а как ты поймешь, какая работа твоей мечты, если не прочувствуешь все специальности?

Маша обрадовалась:

— Хочешь сказать, что можешь меня и поваром взять?

— Естественно, только не завтра, конечно.

И, заметив, что Мария все еще сомневается, спросил:

— Помнишь, был такой стишок: все работы хороши, выбирай на вкус?

Маша кивнула:

— Маяковский.

— Точно. Так что освойся пока тут и присмотрись: куда тебе больше хочется — кухня или, например, бухгалтерия?

Девушка засмеялась:

— Точно не бухгалтерия.

— Я бы тоже никогда туда не пошел. Только ты должна понимать, что поваром просто так, без навыков, не становятся. Сначала на заготовках постоять надо, потом вторым помощником поработать, затем первым и, возможно, потом отправиться куда-нибудь за корочкой. К этому времени, я думаю, можно определиться, это профессия твоей мечты или нет. Медовик у тебя реально был один из самых вкусных, который я пробовал в своей жизни. Так что, думаю, если эта ниша тебя будет вдохновлять, то почему бы и нет?

— Класс! — не удержавшись, воскликнула Маша. — Не могу сказать, что я лежала ночами и грезила стать именно поваром, но готовить я действительно люблю и постоянно экспериментирую, а это вроде называется авторской кухней, — Маша засмеялась.

Артем огляделся, подошел чуть ближе и вполголоса сказал:

— И насчет Ксюши, пока ее нет, хочу тебя предупредить. Она хорошая девочка, но, когда чувствует слабину, лезет человеку на голову. Не позволяй! Оглянуться не успеешь, как она поселится у тебя в квартире, потому что в ее комнате в Люберцах отключили на неделю воду. Тем более когда узнает, что ты живешь одна в большой квартире в пределах Садового кольца.

— Похоже, ты меня плохо знаешь, — тоже еле слышно ответила Маша, — если ты забыл, то я скорпион по гороскопу, а у них мало кто сидит на шее.

— В гороскопы я не очень верю, — отмахнулся Артем.

— Во что вы не верите? — довольная Ксюша подошла и встала близко-близко к нему.

Артем сделал шаг назад и, проигнорировав вопрос, сказал:

— Пора по домам, поехали, Маша.

Иногда мы делаем выбор, последствий которого не ожидаем

Мягкое сидение автомобиля и приятная атмосфера в салоне сделали свое дело: Маша расслабилась, рассматривая ночную Москву, и улыбалась. Почему-то ей в голову пришло сравнение с сытой довольной кошкой, хотя, конечно же это было не так. Просто она хорошо отработала свой первый день, а сейчас наслаждалась передышкой. А еще тем, чего в ее жизни раньше не было: вниманием и ухаживанием мужчины.

Где-то в глубине души она корила себя, что позволяет это Артему. Ведь не будут они вместе, и тут дело даже не в его росте или в том, что они рядом смотрятся смешно, тут совсем другое — у Маши от этого мужчины не кружится голова и не подкашиваются ноги. Да, с Юрием именно так и было, и, если не вдаваться в подробности и в окончание их истории, то именно так она представляла себе любовь. По крайней мере ее начало. Пусть с годами ее чувства чуть изменились, но все равно Маша была уверенна, что именно так выглядит любовь: сбившиееся дыхание, подкашивание конечностей и мысли только о нем!

Сейчас же ей просто было хорошо. Как после бокала вина или танго. Она любила и умела танцевать. Спасибо маме лучшей подруги, которая по блату еще в третьем классе устроила девочек в самую лучшую танцевальную школу в Москве. Они проходили туда более пяти лет и бросили после серьезной травмы Инны. В обычной жизни Маше больше не довелось танцевать танго, но в ее памяти осталось то ощущения счастья, когда партнер обнимал ее.

Где-то потом она много чего прочитала про танго, про объятия и поняла, почему ей так нравился этот танец. Он вызывал в ней приятные, теплые и нежные чувства, о которых она не знала и подсознательно хотела и которых ей не додала мать. Ту физическую связь, в которой она так нуждалась, Маша впервые получила от мальчика по имени Леонид. В него были влюблены все девочки, и все мечтали танцевать с ним паре. Но больше подошла она, Маша. Это было решение учителя, и Леонид стал первым мальчиком, обнявшим ее.

Маша до сих помнила, как он первый раз подошел к ней, уверенно положил руку на ее спину и чуть надавил, указывая на то, что он будет лидером. Он не зажимал ее в медвежьи объятия, а держал на нужном расстоянии, давая возможность дышать, чтобы танцевать и парить. Для Маши это был не просто танец, не просто танго, а психологическая терапия, где ее обнимали, а она чувствовала тепло другого человека и ощущала себя тоже теплой, живой.

Если говорить начистоту, то Леонид ей не нравился так, как остальным девочкам. Даже Инна делилась своими чувствами к нему, плакала и жаловалась, что не спала ночью, а думала и мечтала о нем. Маша же ночами спала прекрасно, а днем вспоминала о Ленечке только перед уроком, представляя, как он положит свою ладонь на ее спину и притянет к себе. Она ждала только этого тепла.

Возможно, сейчас от Артема исходило то же самое. Пусть он не касался ее физически, он обнимал ее теплыми словами, приятной музыкой, ласковым взглядом и поддержкой.

Маша задумалась над тем, что бы с ней было, если бы не он. Наверняка лежала бы третий день в постели вся в слезах, жаловалась на сложную и несправедливую жизнь и искала в себе минусы. Ведь не зря же Юрий ушел к другой?

— Какие у тебя планы на завтра? — спросил Артем, когда они въехали на подземную парковку.

— Никаких, — призналась Мария.

— Тогда приглашаю тебя завтра к брату на дачу отметить наш общий день рождения, — и, увидев удивленный взгляд девушки, продолжил: — Просто в эти выходные брат улетает на Мальдивы, а посидеть все равно надо.

Но Маша не этому удивилась:

— Я совсем не знаю твоего брата, ты уверен, что ему будет приятно видеть на своем дне рождения неизвестного гостя?

Артем припарковал автомобиль и возвел руки вверх:

— Маша, ты точно не из позапрошлого века, где девушкам обязательно необходимо было быть представленными и в сопровождении наставницы? Ты идешь со мной как мой гость!

— Ладно-ладно, я просто спросила! — реакция Артема ей очень понравилась, и она смущенно отвела взгляд.

Они вышли из машины, прошли к лифту, и, когда тот остановился на втором этаже, Артем сказал:

— Зайду за тобой в два часа.

— Спасибо за прекрасный первый рабочий день, — поблагодарила его Маша.

— Я рад, что ты не валишься с ног и выглядишь как будто тебе сейчас на подиум.

Маша отмахнулась и рассмеялась:

— Я просто умею держать себя в руках и не позволяю слабости.

— Это плохо. Мне по нраву искренность, а не актерская игра.

— Спокойной ночи, — она улыбнулась так мило, как только смогла, и вышла из лифта.

Артем придерживал двери, пока не убедился, что девушка зашла в квартиру и уже себе под нос пробурчал:

— Спокойной ночи.

Маша сбросила шпильки, только сейчас вспомнив, что сапоги оставила в ресторане. Придется завтра обувать полусапожки, а они на низком каблуке. Девушка подумала, что так даже лучше, и поймала себя на мысли, что у нее в голове опять низкий рост Артема. Она чертыхнулась и заставила себя думать о другом, тем более времени у нее было в обрез, а дел много: подобрать достойный наряд на завтра и купить подарок имениннику.

Наряд был выбран быстро: темные джинсы, блузка и пиджак. С подарком оказалось посложней: то, что ей нравилось, могли доставить только в течение пары дней, а ей надо было до завтра до двенадцати.

Поняв, что она только тратит время, Маша решила завтра утром сбегать в ближайший шопинг-центр и там подобрать подарок. Заодно и Артему купит. Ну а как? Одного именинника поздравит, а второго нет?

Как только она забралась в постель, зазвонил телефон.

— Рассказывай! — без приветствия приказала лучшая подруга.

— Я работаю хостес.

— Это еще что за хрень?

— Встречаю гостей в ресторане и провожаю к столику, — разъяснила Маша.

Инна хмыкнула:

— Главное, что это не бордель, так ведь?

— Это крутой ресторан на Лубянке, — успокоила подруга.

— Так, а теперь расскажи мне о соседе.

— Что именно? Хороший парень… — Маша замолчала.

Делая выбор, люди всегда жалеют о решении, которое приняли

Когда Артем позвонил в дверь, Маша уже была готова. Ее неугомонная натура не смогла сидеть без работы, и, быстро справившись с покупкой подарков для братьев, женщина решила испечь пирожки с вишней. От ее пирожков никто никогда не отказывался, даже Юрий когда-то пошутил, что женился на ней из-за них.

Увидев сумку, которую Маша подняла и понесла к двери, Артем усмехнулся:

— Мы вроде без ночевки туда собираемся, ты что с собой прихватила?

— У тебя места в машине, что ли, нет?

Маша не хотела сейчас рассказывать про пирожки и подарки. Хотела, чтобы это было сюрпризом. Да и у Артема в руках был немаленький пакет, но ей даже на ум не пришло спрашивать, что там.

Мужчина пожал плечами, подхватил сумку, и они вышли из квартиры.

Снег на улице растаял и черной жижей растекался под колесами автомобилей. Добирались они больше часа, а за городом была совсем другая картина — все белым-бело: деревья, дорожки, сугробы вокруг.

— Как же красиво за городом, — не удержалась от восторга Маша.

— Вот только за это и люблю дачу брата, — согласился Артем.

Дачей оказался огромный домище из красного кирпича в отдельном комплексе. Артем открыл с пульта ворота, и машина заехала на территорию. Три этажа, высокие панорамные окна, колонны на широком крыльце, дом был окружен елками и деревьями. Недалеко от входа стояла снежная баба, на голове у нее находился женский платок, а в сделанных из веток руках — лопата.

Их никто не встречал. Артем вышел, подхватив сумку Маши и свой объемный пакет, и указал рукой на дверь. Она вела в главный коридор, откуда доносилась музыка и смех.

По коридору они прошли в раздевалку, Артем помог Маше снять дубленку.

— Пойдем, ты голодна? Мы долго ехали…

В гостиной за большим столом сидела компания: трое мужчин возраста сорок плюс, две совсем молодые девушки — лет по двадцать — и две возраста Маши. Артему обрадовались все, особенно молодежь, одна из них, блондинка, бросилась в объятия с поцелуями.

— Знакомьтесь, это Маша, — представил девушку Артем.

Маша искала глазами похожего на него мужчину, но не нашла.

Из-за стола встал высокий, невероятно смазливый парень и подошел к гостям:

Затем подошел к Артему и обнял его, похлопывая по спине:

— Салют, братишка.

Маша нахмурилась и немного растерялась. Она ведь ожидала увидеть второго Артема, а тут…

— Давайте сразу к столу.

Артем его перебил:

— Сейчас, руки помоем и подойдем.

Он указал рукой на ванную комнату, и Маша поплелась туда, зашла первой, вымыла руки, подождала пока это же сделает Артем, и хотела вернуться в коридор за подарками, но нашла это неуместным. Да и пирожки эти… Ну вот как она сейчас их принесет? Все уже сидят за столом.

Артем почувствовал ее суету и спросил:

— Что-то не так?

Маша замотала головой.

— Думала увидеть второго гномика, а тут высокий симпатичный мужчина?

— Ничего я не думала! — отмахнулась Маша и первой пошла в гостиную.

На самом деле она действительно растерялась. Вроде бы Артем говорил, что они близнецы. Или нет? Она никак не могла вспомнить. Понятно, что родились в один день, и сейчас ей было ясно, что они двойняшки, но что Александр окажется таким красавцем, она не предполагала. Это хорошо чувствовалось на фоне невзрачного брата, конечно, хотя и сам по себе мужчина выглядел как актер из кино: зеленые глаза, темные волнистые волосы, которые не тронули ни седина, ни залысины, прямой нос и пухлые губы. Он был представительным. Таким мачо, если говорить простым языком. И нет, Маша на него не запала, как наверняка мог подумать Артем, а была всего лишь немного сконфужена.

За столом познакомились чуть ближе, и почему-то каждому было интересно узнать побольше про новую гостью.

Артем подкладывал Маше в тарелку еду и вкратце рассказал всем присутствующим за столом:

— Маша моя соседка. И со вчерашнего дня хостес в одном из ресторанов.

— В каком? — удивился Александр.

— На Лубянке.

Одна из молоденьких девушек продолжила липнуть к Артему, другая же сидела возле Александра и подкладывала ему еду.

На столе было много разных закусок, целая большая засыпанная зеленью рыба, скорей всего, фаршированная, и отварной картофель, уже явно остывший.

Артема явно что-то беспокоило, потому что на все вопросы сидящих за столом он отвечал рассеянно, а через минут пятнадцать наклонился и прошептал Маше на ухо:

— Ты продержишься тут пять минут? Мне срочно надо отлучиться.

— Конечно.

Он вышел из-за стола и направился в противоположную от входа сторону, куда-то вглубь дома, а на Машу накинулись с вопросами: «кто ты по специальности?» и «где раньше работала и чем занималась?». Вопросы задавал Александр, а двое мужчин и две женщины, которые явно были супругами или парами, поддерживали интерес к персоне нового человека за столом и бросали заинтересованные взгляды.

Артем вернулся быстро, хоть Маша за это время успела разозлиться на него, что оставил на растерзание незнакомых людей. Ей не нравилась эта компания за столом.

— Кстати, ты торт заказал? — спросил Александр у брата, как только тот уселся возле Маши. — По-моему, нам пора выпить чаю.

— Ох, черт, я его в коридоре оставил, — спохватился Артем и снова вскочил.

Маша пошла за ним. Оставаться опять одной в окружении незнакомых людей ей не хотелось.

— Я помогу тебе заварить чай. Где кухня? — и указав на свою сумку добавила: — Там пирожки с вишней, давай вместе с тортом подадим?

— Когда ты успела их испечь?

— Так до двух было полно времени!

Они прошли на кухню. Артем явно знал, что и где находится, и достал из нижнего ящика два больших блюда. Сначала они освободили из пакета торт и выложили его на одно из них. Затем Маша расстегнула замок на своей сумке и вытащила контейнер с пирожками, а за ним две коробки: одну салатовую, другую синюю.

Выбор есть всегда, но потом обратно ничего не вернуть

У Артема с утра было много дел, хотя ничего не хотелось. Такое с ним было впервые, и он даже злился на себя. Вот чего он раскис? Ничего ужасного не произошло. Да, возможно, случится… Ладно, не возможно, а случится. Столько раз и одни и те же грабли! И ведь не уберешь эти грабли, не спрячешь! Тем более когда они — твой родной брат.

Артем любил Александра. Да что там говорить — это был единственный родной человек для него. Ну вот так Бог распорядился: одному дал и рост, и красоту, а другому… ничего. В чем был божий расчет? Непонятно.

Впервые Артем увидел Машу пару месяцев назад, когда въехал в новую квартиру. Он находился во дворе и руководил грузчиками, которые поднимали его мебель на третий этаж. Маша остановилась у подъезда возле клумбы с цветами, наклоняясь к бутонам и нюхая их. Девушка была задумчивой, но астрам улыбалась, поглаживая бархатистые лепестки. Артему она понравилась сразу, и он, поколебашись минут десять, все же решил подойти и познакомиться и даже пару шагов в ее сторону сделал, как она повернула голову и замахала рукой какому-то мужчине: высокому, представительскому и страшно серьезному. Тот ее не обнял при встрече и даже дверь не придержал, когда они зашли в подъезд, но Артем сразу понял, что тут ему ловить нечего. И не потому, что в нем самом что-то было не так, а потому, что она смотрела на своего мужчину как на Бога.

Потом он еще несколько раз встречал Машу, однажды они чуть носами не столкнулись, но девушка этого даже не заметила. Она жила на своей волне и никого, кроме спутника, в своей жизни не замечала.

Артему соседка нравилась, но он прекрасно понимал, что шансов у него ноль.

В тот день, когда Артем подобрал вещи на улице и выпил кружку чая на ее кухне, у него появилась надежда. В ее глазах он ее не видел, к сожалению, но у мужчины в сердце она родилась.

Он много раз задавал себе вопрос: почему ему не нравятся доступные девушки? Те, кто сами к нему липнет, кто с удовольствием хотчет разделить с ним не только кровать, но и жизнь. Но ответа на этот вопрос у него не было. Ладно раньше, когда он был нищий, девушки сторонились его, но сейчас достаточно было приехать на крутой тачке, и ты уже не «гномик», а «мужчина невысокого роста». Сейчас уже он мог купить если не рост, то уважение. Хотя в жизни Артема все было наперекосяк, и на самом деле дело было совсем не в нем, а в Александре.

Любая девушка западала на брата и с этим ничего нельзя было поделать. Он имел какую-то безграничную власть над всем женским полом, и остаться равнодушной к его обаянию было невозможно. А так, к сожалению, случалось со всеми девушками, на которых Артем заинтересованно смотрел.

Если говорить про серьезные отношения и то самое светлое чувство, которое когда-нибудь находит любого человека, то у Артема оно случилось более пятнадцати лет назад. Аннушка, так звали девушку, была невысокого роста, худенькая, скромная. Они познакомились, когда им обоим исполнилось двадцать пять. У них закрутилось сразу, и Артем почему-то был уверен, что это по-настоящему. Не может человек клясться в любви, а потом убежать к другому. Не может! Но где-то в глубине души у него все равно были сомнения, и поэтому он до последнего не знакомил Аннушку с Александром.

Только когда свадебное платье было куплено и гости получили приглашение на торжество, ему пришлось сделать это.

Увы, чуда не произошло. Хотя свадьба состоялась, и даже в тот же день, когда и была назначена. Только поменялось имя жениха — вместо Артема стал Александр. Более того, молодожену удалось убедить бывшего жениха, что такие ситуации случаются в жизни:

— Ну вот что мне делать? — доказывал свою правоту Александр. — Ты знаешь, я вообще не спешил жениться, но тут как обухом по голове — увидел и влюбился. Сам знаешь, я думал, что не способен на все эти сюси-пуси. Но и на старуху бывает проруха. И Аннушку не вини. Это я влюбился, а, сам знаешь, когда я хочу, то для меня нет ничего невозможного.

Наверное, если бы попытки Александра в завоевании Аннушки заняли полгода или хотя бы месяц, Артем бы это понял. Но его любимая девушка поменяла свое решение за сутки! За двадцать четыре часа!

Он хотел спросить ее: «Куда же подевалась та любовь, в которой ты мне клялась?», но не стал сотрясать воздух.

Да и на брата не обижался. Все же это единственный родной человек на свете.

Через год у молодых родился сын Антон, и еще года три-четыре они жили вполне счастливо, пока Александр не загулял. Ему вероятно было тяжело решиться на измену первый раз, но безнаказанность и вседозволенность сделали свое дело — появились две постоянные любовницы и одна серьезная соперница, метившая на роль супруги, которая даже забеременела от него.

Аннушка страдала молча. И долго. Артем даже не попытался ее успокоить. Что тут скажешь? Вот таков Александр? Или: глаза видели, что делали? Нет, он не злорадствовал, просто понимал, что ничем помочь не может. Кроме того, Александр стал не на шутку ревнивым и был категорически против, чтобы супруга виделась с братом. В своих невероятных мечтах Артем видел, как отбивает Аннушку, но в жизни он никогда бы на такое не решился. И не потому, что был трусом, нет. Просто пережить еще раз это унижение, когда любимая, обещавшая быть с ним вечно, уходит к его брату, он бы точно не смог. Артем не знал, какие именно слова Александр говорит девушкам, что те потом готовы идти за ним на край света, но был уверен, что брат все равно бы уговорил Аннушку вернуться, уболтал, очаровал…

Умывшись и надев джинсы с клетчатой рубашкой, Артем, не завтракая, прыгнул в машину и умчался в один из ресторанов. Нужно было поговорить с директором и решить пару бытовых вопросов, но в голове была только Маша! Уже три дня как она прочно засела в его голове и медленно и уверенно перемещалась в область сердца.

Когда накануне вечером брат позвонил и предложил отметить их «днюху», Артем решил, что не будет тянуть и сразу познакомит девушку с братом. Если отрывать от себя, то без кожи, без мяса. Ведь Маша не его, и больно быть не должно. По крайней мере, он так успокаивал себя. Но в душе, где, говорят, и находится это сердце, куда Маша так быстро добралась, черти варили адское месиво, бередили давно уснувшие раны, обиды и унижения.

Человеку дано стать палачом так же, как и дано не становить им

Маша заварила кофе и чай, еще минут пять прождала Артема, но он так и не появился. Немного раздраженная, она решила сама отнести все в гостиную гостям.

Антон крутился рядом, помогал чем мог: достал большой поднос и поместил туда чашки с блюдцами и ложечки.

— Забыл, еще же есть лопатка!

Он открыл ящик и достал золотой ножик для торта.

— Поможешь мне отнести? — попросила Маша.

Мальчик мотнул головой, и она не стала его уговаривать.

— Тогда жди меня тут. Я отнесу в гостиную и помогу тебе с уроками.

Антон кивнул.

В три захода Маша справилась, но ни Артема, ни Александра в гостиной не обнаружила. Интересно, куда они могли подеваться?

Гости за столом даже не заметили Машу или сделали вид, чтобы не помогать.

Девушка вернулась на кухню и сказала Антону:

— Пойдем сделаем твои уроки.

Они прошли в комнату мальчика. Она оказалась большой, с тремя окнами в пол, двуспальной кроватью и письменным столом.

— А ты точно знаешь физику? — спросил Антон, подошел к столу и открыл тетрадь.

— Это был мой любимый предмет в школе, кроме того, я почти пять лет проучилась в институте ядерной физики. Так что ты обратился по адресу. Мы сейчас разобьем все твои задачки в пух и прах.

Антон засмеялся и подвинул книгу ближе:

— Вот, смотри, какая странная задача, — он ткнул пальчиком в книгу. — Какой вес имеет человек, имеющий массу шестьдесят пять килограмм и находящийся на Земле? — он поднял на девушку глаза и выпучил их: — Такой бред, да? Если он весит шестьдесят пять килограмм, то в чем проблема? Это ведь и есть его вес, правда?

— Нет, — Маша улыбнулась и взъерошила ему волосы, — если человек находится на Земле, то его вес будет равен силе тяжести, действующей на него.

Антон закатил глаза:

— Ужас как сложно! Я посмотрел ответ, а там он в сто раз больше, чем у меня получилось, и я подумал, что в учебнике ошибка.

— Нет. Ты помнишь, что такое «g»? — Маша взяла листик бумаги, ручку и написала загогулинку.

Антон скривился и замотал головой.

— Ладно, а вот эту формулу помнишь?

Она написала ее на листочке, и мальчик обрадованно закивал:

— Да, точно, вспомнил. Это ускорение и масса.

— Правильно. Ускорение свободного падения и масса тела. И ускорение равно 9,8 ньютонов на килограмм.

— Помню. Только все равно не понимаю при чем тут это ускорение? Этот человек, который весит шестьдесят пять килограмм, он же не падает, откуда у него это ускорение?

— Все равно телу придается сила тяжести и она равна девять и восемь ньютонов на один килограмм веса.

— Как же это сложно! — завыл Антон.

— Если четко знать формулы и подставлять под них, то все получится. Давай умножай.

Антон сел за стул, подставил цифры в формулу и получил значение, которое же сразу сверил с ответом.

— Точно, все сходится.

— А ты когда подглядываешь, всегда смотри не только на цифру, но и на единицы измерения. Ты бы и сам догадался, если бы смотрел не на финальную цифру, а на единицу измерения. «H» в конце — это что?

— Ньютон?

— Правильно. Значит ответ в книге не в килограммах, а в ньютонах.

— Понял, спасибо тебе большое!

— Не за что. Идем есть торт? Или еще порешаем задачи? — спросила Маша.

— С остальными я сам справился. А торт… — он вздохнул, — можешь мне кусочек сюда принести? И еще один пирожок?

Маша кивнула и вышла из комнаты, где на нее сразу напали Александр и Артем и потащили в соседнюю спальню.

Они делали страшно удивленные глаза, а Александр показывал пантомимой, чтобы она молчала. Маша не на шутку испугалась. Когда они тихо закрыли за собой дверь, Александр зашептал:

— Как тебе удалось разговорить Антона?

Девушка пожала плечами:

— Он первый со мной заговорил. А что случилось-то?

Александр продолжать держать за руки Марию, и Артем мягко убрал их и попытался объяснить:

— После смерти Аннушки, мамы Антона, он ни с кем не разговаривал.

— А с тобой заговорил, — поддержал брата Александр, — как думаешь почему?

— Да откуда я знаю? Он подошел и попросил помочь с уроками.

— Прям сразу?

Маша вздохнула:

— Ну да, почти сразу. Я его увидела и спросила, где чай и кофе. Он показал, мы чуть разговорились, и он попросил помочь с физикой.

Александр возвел руки к небу:

— Слава Богу! Ты… Ты даже не представляешь себе, что ты для меня сделала! — он сделал к девушке шаг и притянул к себе.

Чуть отстранившись, но продолжая держать Машу в своих объятиях, он посмотрел на нее:

— Как будто гора с плеч упала! Неужели тебе удалось растопить его сердце?

Маша не спеша вывернулась из его цепкого плена и попросила ей все рассказать. Александр вкратце поведал об Аннушке, о том, как она утонула и как сильно ребенок переживал кончину матери.

— Мне кажется, — предположил Александр, — что тебе нужно с ним чуть больше пообщаться, только ни в коем случае не упоминать обо мне. Один из психологов, который работал с Антоном, предположил, что мой сын обвиняет меня в смерти Аннушки.

— Я так не думаю. Антон говорил о тебе и делал это легко и просто, — возразила Маша.

— Говорил обо мне? А что именно?

— Я попросила его помочь с выбором кофе, и он подсказал мне именно тот, который любишь ты.

— Офигеть! — Александр взъерошил волосы и с обожанием посмотрел на Машу. — Ты не представляешь, что ты для меня сделала!

Но потом вдруг погрустнел и посмотрел на брата:

— Что же мне сейчас делать? Я же послезавтра улетаю на Мальдивы.

— Без него? — спросила Маша.

Александр неуверенно дернул плечом:

— Так он же… Я предлагал, говорил, но он делал вид, что не слышит меня. В общем, он никак не реагировал. В летние каникулы я решил силой его затащить в машину и отвезти в аэропорт, так он стал упираться, бить меня. Врачи посоветовали не травмировать его еще больше, поэтому я только зашел в его комнату и спросил, поедет ли он со мной. Ответа я так и не дождался, поэтому лечу без него.

Альтернативы несовместимы

Как только Маша вышла из комнаты, Александр схватил брата за руки:

— Как ее зовут? Где ты ее взял?

— А когда я тебя знакомил с ней, ты не мог сосредоточиться и запомнить хотя бы имя? — возмутился Артем.

— Если я буду всех твоих баб помнить, то мне не хватит оперативки в мозгу. Рассказывай, кто она? Психолог?

Артем возвел глаза к потолку:

— Какой психолог? Он соседка моя, я устроил ее хостесом в наш ресторан на Лубянку.

Александр закивал:

— Все, вспомнил!

— Очень рад, что она тебе не приглянулась, надеюсь, что у нас не получится, как с Аннушкой, и ты не станешь ее отбивать у меня за месяц до свадьбы!

Артем говорил громким шепотом, но его лицо искажала боль. Сколько бы ни прошло лет, но он был уверен, что никогда не сможет забыть ту обиду, которую испытал из-за предательства любимой женщины и родного брата.

Александр скривился:

— Ее и близко не сравнить с Аннушкой.

— Правда? Только почему-то она за полчаса нашла общий язык с твоим сыном.

Александр отмахнулся:

— Не переживай, она мне не нужна. Пусть вернет мне Антона и погуляем на вашей свадьбе. Ты уже сделал ей предложение?

— Нет. Я просто рассказал тебе о своих намерениях.

В комнату без стука вошла Маша.

— Антон очень обрадовался, что может поехать в гости к Артему, и обещал себя вести хорошо. На Мальдивы он ехать отказался.

— А что сказал? Почему не хочет недельку отдохнуть?

— Сказал, что с этой лягушкой не поедет… — Маша виновато опустила голову, как будто это случилось из-за нее.

— Это он про кого? Про Свету? — спросил Артем, а Александр хихикнул:

— Видимо, да. Тонко подметил лягушачий рот моей девушки.

— Так, а что же тогда со школой делать? — спросила Маша.

— Давайте я отпрошу его на неделю. Так что пусть тогда побудет с вами?

— Отлично, тогда мы приедем за ним в субботу утром, — произнес Артем и кивнул девушке, — пойдем попробуем десерт?

Они вернулись в гостиную и еще немного побыли там, пока Артем не предложил ехать домой. Маша с радостью согласилась:

— Я только с Антоном попрощаюсь и скажу, что будем в субботу утром, да?

Мужчина кивнул. На душе у него было хорошо. Намного лучше, чем когда они приехали в этот дом.

Брат с семьей переехали сюда три года назад, прожили всего год, и Аннушка погибла. Артем ни разу не бывал в этом доме, пока жена брата была жива. Они вообще почти не виделись. Александр в одиночку принял решение и поставил брата перед фактом через пару месяцев, как молодые поженились.

— Это моя семья, и тебе лучше с ней не видеться. Друзьями вы все равно не станете с Аннушкой, а мне наблюдать, как ты на нее пялишься и облизываешься, не нравится. Да и ей тоже твои гляделки неприятны.

Если Артем и смотрел на Аннушку, то точно не в надежде, что та поменяет свое решение и вернется к нему, скорее наоборот: это был изучающий взгляд, лучше сказать, осуждающий.

Но что странно, осуждал он только ее, а вот брата понимал. Или обманывал себя, что понимает. Так легче. Ему всегда было легче с Александром, чем без него. С самого детства.

Они родились в неблагополучной семье: мать и отец пили, в их однокомнатной квартире всегда ошивались друзья-собутыльники. Артему не везло больше, чем брату, он был физически слабым и не мог за себя постоять ни дома, ни в школе и чуть что — сразу плакал.

Александр стал для него не только старшим братом, но был за отца. Детство Артем помнил плохо, в памяти остались только поломанные табуретки и грязный стол в крошках. На полу всегда валялись пустые бутылки, а в комнате пахло тухлым.

Родители не били мальчиков, они просто на них не обращали внимания — живут и живут, как трава, как бурьян, который и поливать не надо — как-то вырастет сам. Родители возвращались домой после работы в ЖЭКе и усаживались за стол. К ним почти сразу подтягивались друзья-собутыльники, вместе они напивались, пели песни и громко смеялись. Если на столе было что-то съедобное, то доставалось и мальчишкам. По крайней мере хлеб и килька в томате у них водились в любое время.

Первые деньги заработал Александр. Им тогда было всего по двенадцать, и сосед устроил мальчишку в ресторан подсобным рабочим. Тогда впервые Артем узнал, как вкусен может быть обед. Целый год Александр возвращался домой с едой, подзывал братишку и кормил его втихаря в подъезде на площадке, чтобы родители ее не отобрали. Через год и Артема взяли на работу.

Братья вовсю старались угодить хозяину ресторана, а тот заботился о них, учил всему, тем более они тянулись к знаниям, расспрашивали, просились поработать на кухне, легко соглашались на самую грязную работу, чтобы приобрести опыт.

В конце девяностых это уже были не мальчишки, а опытные мужчины, хорошо разбирающиеся в ресторанном бизнесе. Александру легко давались менеджмент и общение с посетителями. Он с первой секунды мог очаровать гостя, успокоить его, если тот был чем-то недоволен, и усадить «за лучший столик». Он же советовал гостям какое вино заказать и чем закусить. От настоящего хостеса он отличался только тем, что мог провести весь вечер за столом с нужным клиентом, выкачав из него как можно больше денег. Но в начале нулевых это не считалось обманом или хитрым вымогательством, наоборот, отношение к деньгам было совершенно другим. Считалось, что если бизнесмен не пил дорогое вино, то он не состоялся как личность, и поэтому тот заказывал все по высшему разряду.

Ресторан работал с раннего утра и люди заказывали на завтрак, обед и ужин эксклюзивный алкоголь. Пили только «Cristal», а «Vermentino» и «Prosecco» считалось моветоном. В моду вошли кальяны, и гости часто заказывали, чтобы чашка была на вине «Sassicaia» 1985 года выпуска. В московских ресторанах в начале нулевых хозяин зарабатывал до миллиона долларов в месяц. Три проекта, в которых работали братья, на их глазах окупились за пару месяцев.

Правда очень быстро все изменилось: люди стали больше путешествовать, разбираться в еде и в вине, понимать, что самое лучшее — это не всегда дорогое. Роскошная жизнь ушла на второй план, вкусы поменялись, люди перестали прожигать деньги и научились их ценить. Братья, к счастью, никогда не разбрасывались средставми и смогли сколотить немалый капитал, на который в 2003 году приобрели небольшое помещение, придумали концепцию и реализовали ее.

Из двух зол она выбрала то, которое раньше не пробовала

В Москву возвращались в хорошем настроении. Артем вкратце поведал Маше трагическую историю жизни своего брата, упустив такую важную деталь, как свою любовь к Аннушке и ее предательство.

Уже в лифте договорились о встрече завтра утром. Маша с улыбкой впорхнула в свою квартиру. Она чувствовала себя невероятно счастливой. Все так стремительно завертелось, закружилось в ее жизни! А ведь с момента ухода Юрия прошло всего три дня! Кто бы ей когда-то рассказал о том, что она не будет горевать о любимом муже, она бы никогда не поверила. Ей казалось, что Юрий — смысл ее жизни! А сейчас она о нем почти не вспоминает, а если это и случается, то воспоминания теплые, как пуховое одеяло. Не злые, добрые какие-то! И непонятно почему так. Неужели так быстро проходит любовь?

Почему Маша на него не злится, не обижается, не обвиняет во всех грехах на свете? Она ведь его когда-то боготворила, ей казалось, что она и дня без него не проживет. Когда он уезжал в командировки, Маша места себе не могла найти, постоянно забивала время, чтобы быть занятой, но это мало помогало. Иногда, в самых ужаснейших своих мыслях, она представляла себе, что он уйдет и тогда она непременно умрет. От горя, от слез, от бессонных ночей. Но прошло всего три дня, а она жива и, мало того, счастлива. Как же она заблуждалась в себе и в своих чувствах к Юрию. Неужели все эти слезы были вылиты впустую? Впрочем, сейчас ей об этом жалеть не хотелось. Главное — ее любовь к мужу явно если не прошла, то отошла на второй план. Ей без него хорошо. Ей без него спокойно.

У нее есть интересная работа, мужчина, которому она нравится, и сегодня появился мальчик, которому она так нужна!

Когда она уже прыгнула в постель, пришло сообщение от незнакомого номера: «Большое спасибо за подарок, обожаю запонки. И за Антона спасибо. Надеюсь, обоюдными усилиями мы добьемся того, чтобы он снова стал обыкновенным счастливым мальчишкой. Еще раз спасибо, добрых снов».

Маша несколько раз пробежала глазами по сообщению, размышляя, кто бы это из братьев мог быть? Почему-то хотелось думать на Артема, но его контакт был записан в ее телефоне и не отображался. Значит, Александр. Маша непроизвольно скривилась. Если честно, он ей не понравился. Правда, она сразу поймала себя на мысли, что не должна судить людей, которых совершенно не знает. Да и судьба у мужчины нелегкая. Только вот интуиция ей все равно подсказывала, что это опасный человек и улыбка у него хоть с виду и приятная, но совершенно не искренняя.

Маша быстро ответила на сообщение: «Все будет хорошо. Спокойной ночи».

Видимо, Артем рассказал про подарок, который она оставила в доме Александра, и передал ему ее номер телефона. Ну что ж, здорово, когда братья так близки и дружны!

Артем зашел за Машей в начале девятого и через полчаса передал в объятия к Ксюши.

— Я уже соскучилась по тебе, — прощебетала девушка и потащила на кухню завтракать.

Шеф-повар угостил их фирменными сырниками, девушки уселись за столик у окна, где в основном принимали пищу сотрудники ресторана, и наслаждались едой. Ксюша без умолку рассказывала Маше про свой опыт в Южной Корее.

— Ты не представляешь себе, в каком я клубе работала! Там огромное здание и клуб занимал весь цокольный этаж и подвал. Интерьер, правда, так себе был. Непродуманный, если честно. А вот босс был душкой, только не как наш Артем, который пашет с утра до ночи и все контролирует, нет, этот приезжал только за баблом, всем улыбался и отчаливал. Но мы его все равно ждали и боялись. Я туда приехала сразу из аэропорта. Прям с чемоданом в руке меня провели в комнату, где обычно прячут нелегалов, если вдруг нагрянет полиция — ни окон, дверь спрятанная, скрытая такая. Пришел менеджер-кореец и на корявом английском объяснил правила клуба. Они же там вообще не говорят по-английски!

— А как тогда общаться?

— Гугл-переводчик. Короче, мы сидим в шоке, офигеваем, я уже думаю вернуться…

Маша перебила ее:

— Так а что тебе не понравилось? Ты не знала, что они не говорят по-английски?

— Нет, насчет этого я была в курсе, а вот то, что в клубе разрешен тач выше пояса, мне никто заранее не сказал.

— Тач — это по-английски «трогать», «дотрагиваться»? — решила уточнить Маша.

— Сечешь! — похвалила ее Ксюша. — Ну вот, я в шоке, не знаю, что делать, а тут девочка, тоже русская, подходит и успокаивает меня, говорит, что в любом клубе в Южной Корее разрешен тач, только волноваться не стоит, почти никто тебя насильно лапать не будет. А в Китае такого же не было!

— Ты и в Китае работала?

— Да, не перебивай, в следующий раз расскажу. Короче, делать нечего, надо пробовать, нам сообщили, что пришли гости, жаждущие внимания европейских красавиц. Мы напялили каблуки, попудрили носик и вперед на чойс, — Ксюша отпила чай и на всякий случай пояснила: — Чойс — это выбор. Гости выбирают, с кем будут сидеть. У меня вообще настроение на нуле, я так надеялась, что никому не понравлюсь, но на третьем чойсе меня выбрали.

— А какие у тебя обязанности были? Что ты должна была делать?

Маше было невероятно интересно слушать Ксюшу. И хоть новая подруга рассказывала такие вещи, которые никак не сходились с ее моральными ценностями, но это была какая-то запредельная жизнь. Не то чтобы Маша не знала, что существует и проституция или другие безнравственные занятия, но это если и было, то далеко от ее жизни: в книгах например. А тут перед ней сидела эта интереснейшая история, как другая жизнь, поедала сырники и делилась воспоминаниями. И пусть все это было ей неприемлемо, но до жути интересно!

— Суть работы заключалась в создании веселой атмосферы. Нет, я не трахалась на кожаных диванах, я просто уединялась с гостем, подливала ему пивко или винишко и болтала.

— Через переводчик? — решила уточнить Маша.

— Да, к такой манере общения быстро привыкаешь! Самое смешное было, когда наш босс собирал нас после смены и отчитывал через этот же переводчик. Наорет в свой телефон кучу матных слов на корейском, а нам на русском выходила одна ржака. Типа: «Послушайте, вы, запеченные тыквы в тумане, какого коня вы не улыбаетесь клиентам». Суть, в чем мы провинились, мы улавливали, но не заржать было очень сложно.

Если всегда делаешь только правильный выбор, лишаешь себя возможности расти дальше

День выдался сумасшедшим. Пятница и полная посадка под конец дня вымотали девушек.

— Еще час, и по домам. Боже, как у меня ноги гудят! — пожаловалась Ксения. - И это я без каблуков, представляю как тебе сложно!

— Нет, нормально, — соврала Маша.

У нее гудели не только ноги, но и голова. В ресторане было два небольших происшествия из-за полной посадки. Один разрешила Ксюша, другой — Артем. Он помогал девушкам, и с шести часов они вместе встречали гостей. Как только его завлек разговорами новый посетитель, Ксюша шепнула Маше:

— Ты ему точняк очень нравишься.

Девушка отмахнулась, но Ксюша не унималась:

— У него с десяток ресторанов, где дела похлеще, чем у нас, но он с шести часов торчит тут. Ну и глаз с тебя не сводит.

Маша пропустила мимо ушей любовные домыслы, а вот про десяток ресторанов решила узнать побольше:

— Он там тоже типа исполнительного директора?

Ксюша рассмеялась:

— Что? Исполнительный у нас Валерий Иванович, он еще в одном работает и реально загибается. Но зато Артем Владимирович хоть закупкой продуктов не занимается и, между прочим, является хозяином всех своих ресторанов. Вернее, не только своих. Они вместе с братом владеют ими. Совершенно не в курсе, как они там их делят в процентном отношении, но раньше они всем занимались вместе. Года два назад жена Александра Владимировича утонула и он ушел в запой. Так поговаривали. Я не очень в это верю, просто я как раз тогда была в Южной Корее и мне об этом рассказали, когда я вернулась. Но источник, честно скажу, неважный. Но то, что Александр Владимирович не в порядке, — это точно. Я его за последний год видела раза три, не больше. И то приехал, прошелся по рестику и укатил опять к себе на Рублевку. А вся работа на Артеме. Вот кто классный мужик!

Маша смутилась, опустив глаза в пол, но Ксюша не унималась:

— Если ты не дура, а ты не выглядишь дурой, то хапай его, пока он горяченький. Я вообще ни разу не видела, чтобы он на ком-то залипал, хотя тут такие фыфы у нас работают! Да и сплетен про него никаких нет, а это немалого стоит. Может, конечно, он скрывает свои любовные похождения, но лично я думаю, что у него на них просто нет времени. Он в восемь уже тут, потом пока по всем ресторанам поедет, всех проверит — и дома появляется после полуночи.

Артем освободился от гостя и подошел к девушкам:

— Что сегодня по деньгам? — спросил у Ксюши.

— Два раза по пятерику! — обрадованно ответила та. — От Сережи и Николая Владимировича.

— Познакомила Машу с ними?

— Обязательно. Она им очень понравилась. Обоим.

— Здорово.

Артем взглянул на Машу и одобрительно кивнул, улыбнувшись.

Когда он отошел, Ксюша продолжила работать свахой:

— Не смотри, что он низенький. Маленький, да удаленький, так что вперед!

Хорошо, что нужно было провожать гостей, Маша побежала к ним, оставив Ксюшу отдыхать на стульчике.

Когда ресторан закрылся и Маша с Артемом подошли к парковке и сели в машину, девушку ожидал сюрприз. Достав с заднего сидения огромный букет тюльпанов и небольшой конверт, мужчина протянул их со словами:

— Оказывается, я совершенно не знаю, что сейчас дарят девушкам. Мы своим сотрудницам на праздники раздавали сертификаты в шопинг-центр. Поэтому я выбрал то, что и мне бы было по душе.

Маша открыла конверт и вытащила два плотных листа.

— В одном сертификат на полдня в СПА-салон, в другом месяц обучения серфингу на искусственных волнах. Я ходил пару раз, мне понравилось.

Маша чуть не заплакала. Это было так мило! У них в семье все было иначе. Юрий относился к праздникам прагматично: он никогда не забывал о них, но заранее спрашивал, что подарить. Пару раз Маша ответила, что хотела бы сюрприз, и одним из них оказался моющий пылесос, а вторым пароварка. Сюрпризов сразу расхотелось, и в последующем она четко рассказывала, что мечтает получить в подарок. Почти всегда это были или духи, или деньги.

Сама она обожала делать сюрпризы и никогда не забывала порадовать лучшую подругу и маму. Инна же из-за отсутствия денег могла преподнести подруге недорогие сувениры или бижутерию. Мама принимала с удовольствием, а вот сама отличилась только однажды, передав дочке по наследству серебряное кольцо с аметистом. Кольцо ей оказалось маленьким, мама заметила это и дернула плечом:

— Передашь внучке, может, ей повезет с пальцами и они не будут такими сосисками, как у тебя. Если она, конечно, у тебя будет…

Маша вздохнула, вспомнив этот эпизод, и отвернулась к окну. Наблюдая за ее реакцией, Артем предложил:

И это «спасибо» было за все. И за подарки, и за то, что он думал, как ее порадовать, и за работу, и за радость, которая появилась в ее жизни.

По дороге домой так же тихо звучал джаз и Артем развлекал разговорами. Уже в лифте он сказал:

— Вылет у брата после обеда. Я предлагаю утром позавтракать в кафешке по дороге и поехать. Часов в десять будет ок?

— Да, конечно! — согласилась Маша.

— Только я прошу тебя — ничего не готовь. Пожалуйста. Никаких пирожков или пирогов с яблоками. Если мы приедем туда и окажется, что там нечего есть, — я закажу из соседнего ресторана. А по дороге в Москву мы остановимся и поужинаем. Договорились?

Маша согласилась. Впрочем, геройствовать она не собиралась и мечтала только о том, чтобы поскорей смыть макияж и прыгнуть в постель. Но она обещала позвонить Инне. Та три раза набирала ее, а Маша говорить не могла из-за гостей в ресторане.

С Артемом они попрощались тепло, и девушка, впорхнув в квартиру, скинула верхнюю одежду и обувь, поставила цветы в вазу и сразу набрала номер подруги.

— Наконец-то! У тебя там даже пяти минут нет на личные дела? — сразу же возмутилась Инна.

— Не ворчи. Все у меня нормально на работе.

— А как коротыш?

— Инна! — зарычала Маша. — Сейчас же прекрати!

Хорошо быть в дороге, которую ты сам выбираешь

День начался прекрасно. Артем зашел за Машей, они позавтракали по дороге в кафе на Ленинградском шоссе, там же купили ватрушки с творогом и поехали на дачу к Александру.

Мужчина встретил их вместе с брюнеткой, которая в прошлый раз сидела с ним за столом. Маша никак не могла вспомнить ее имя.

— Я заходил в комнату к Антону, пытался его уговорить полететь с нами, но он продолжает себя вести так же. Не хочет разговаривать со мной. Видимо, это действительно бойкот, а не аутизм.

— А кто ему поставил такой диагноз? — удивилась Маша.

— Один из гениальных психологов, которого нашел Артем, — Александр недовольно посмотрел на брата.

Было заметно, что Артем хотел возразить ему, но не решался, опустив голову, как вдруг поднял подбородок и сказал:

— Конечно, было проще ничего не делать и опустить руки, тогда бы я не был виноватым, но я искал пути как вытащить племянника из депрессии и шока.

— И наделал миллион ошибок! Половина твоих психологов оказались шарлатанами.

— Я не дурак и не всегда следовал их предписаниям, а руководствовался интуицией.

— Я пойду поздороваюсь с Антоном, — сказала Маша, чтобы прервать этот неприятный диалог или хотя бы не стать его свидетельницей.

Мальчик был рад ее видеть, побежал навстречу и обнял.

— Я собрал чемодан! Взял с собой две игры, ты любишь настолки?

— Никогда не играла, но с удовольствием попробую.

Антон выключил компьютер, доложил в рюкзак пару книг с тетрадями и понес его к двери, где уже стоял чемодан.

— Пошли? — спросил он, улыбаясь.

— Прям сейчас? — не поняла Маша. — Мы же только приехали.

— А вы разве не за мной приехали?

— Как бы да, но Артем наверняка хочет с твоим папой поболтать…

Мальчик расстроился, громко вздохнул и, опустив голову, направился к столу.

— Я не думаю, что это займет много времени. А ты завтракал? — попыталась успокоить его Маша.

— Я ненавижу овсянку! А эта лягушка постоянно варит ее на завтрак.

— Антон, — как можно ласковей произнесла Маша, — не надо так говорить. Я понимаю, возможно, ты не одобряешь выбор своего отца, но обзываться некрасиво. И потом, почему ты не скажешь им, что тебе не нравится овсянка?

— Я вообще не хочу с ними говорить!

— Ладно, а что бы ты хотел на завтрак? Что ты любишь?

— Я обожаю ленивые вареники.

Маша обрадовалась:

— Ну так пошли и приготовим их?

Мальчик вскочил:

— Правда, ты умеешь?

— Конечно. Главное, чтобы в холодильнике оказался творог.

Антон потянул ее за руку на кухню и сам побежал вперед, подпрыгивая от радости.

Холодильник был забит всевозможными продуктами. Маша даже присвистнула. Интересно, зачем Александр или его девушка купили столько всего, когда их целую неделю не будет дома?

Через десять минут кухня выглядела как филиал ресторана: готовила Маша, но ей вовсю помогал сначала Антон, а потом Артем, который заглянул, как будто проходя мимо, но уже не смог уйти.

При дяде мальчик сначала вел себя настороженно, практически перестал болтать и постоянно косился на дверь. Видимо, боялся, что и отец со свой новой пассией пожалует на огонек.

Но потом успокоился и даже стал отвечать на вопросы Артема:

— А ты любишь ленивые вареники со сгущенкой или со сметаной?

— Мама поливала их сливочным маслом или медом. Со сгущенкой я никогда не пробовал, — признался Антон.

— Это очень вкусно. Проверь, есть она у нас, — попросила Маша.

Мальчик растерялся и встал посреди кухни, не зная где искать.

— Проверь холодильник или полку, где хранятся консервы, — посоветовал ему Артем.

Через десять минут Маша разложила по тарелкам еду, они втроем уселись на барную стойку и, мыча от удовольствия, поедали ленивые вареники.

— Это просто божественно! — не сдержался Артем. — Самые вкуснючие в моей жизни! Как тебе это удается?

Маша улыбнулась:

— Не знаю, но именно в этих очень вкусный творог, может поэтому.

— Нет, ты просто волшебница! — облизывая ложку сказал Антон.

Артем рассмеялся и, не сдержавшись, взъерошил мальчику волосы.

Когда они доели и Маша сложила тарелку в посудомойку, на кухню зашел Александр.

— Тош, может все-таки поедешь с нами?

Мальчик замотал головой и выбежал из кухни.

— Я считаю, что ему будет полезно побыть с нами. Я попытаюсь его разговорить и узнать, что случилось, — прошептала девушка. — Он явно на что-то обижен, и надо узнать причину.

— Ладно, — махнул рукой Александр.

— Ну что, мы тогда поехали? — предложил Артем.

Маша кивнула:

— Пойду за Антоном, и увидимся на улице.

Она направилась в детскую, но Александр ее перехватил, схватив за руку:

— Маша, я не успел тебе подарок купить, поэтому уже решу этот вопрос по приезду, ок?

— Не нужно беспокоиться, что ты!

Маша вытянула руку и убежала.

В Москву возвращались в хорошем настроении: по радио играла песня «Зверей» про танцы, и Антон, стал пританцовывать сидя. Маша его поддержала, напевая, а Артем развеселил обоих, нажимая на клаксон в самых певучих местах.

Подъезжая к дому, мужчина предложил:

— Давайте вместе забежим в супермаркет и купим еды? А то я уже проголодался. Или можем заказать из ресторана? Как вы хотите?

— Мне ресторанная уже надоела, — пробурчал Антон.

— Да, давай купим продукты, — согласилась Маша, — Антош, а ты что бы хотел, чтобы я приготовила?

— Еще раз ленивые вареники.

Маша улыбнулась:

— Хорошо, это на завтра на утро, а вечером лучше что-то посерьезней.

— Только не пасту и не пиццу, — скривился мальчик, — надоело!

— Хорошо, но что бы ты очень-очень хотел?

— Жареную картошку. Только без грибов и лука.

— Это проще простого. Сейчас купим и все приготовим.

— И тефтели в белом соусе. Мама часто мне готовила.

В супермаркете было много народу, да и пока обошли все отделы, чтобы ничего не забыть, прошел почти час.

Человека определяют не заложенные в нем качества, а его выбор

Когда Антон уже стал клевать носом, Маша предложила проводить его в комнату.

— Ладно, пойдем, расскажешь мне о своих проблемах, — протянул он, зевая, и поплелся в детскую.

Артем принес постельное белье, еще в упаковке:

— Я запланировал в эту комнату купить двуспальную кровать, но не успел. А этот диванчик вообще непонятно зачем купил, — он виновато потупил взгляд.

— Очень даже милый диванчик, только его надо поставить сразу у входа слева, а кровать — вот тут, справа, — Маша указала рукой, как следовало бы разместить мебель.

Антон согласился с ней:

— Да, еще две тумбочки, большую люстру и письменный стол у окна.

— Вот бы вы мне помогли выбрать все это, — Артем почесал макушку.

— Я с мамой постоянно ходил по мебельным салонам, и мы вместе с ней выбирали. Давай поможем ему? — Антон сделал такую смешную рожицу, что Маша рассмеялась.

— Давай.

В три пары рук они быстро справились с постелью, и, снова зевнув, мальчик сказал:

— В твою квартиру уже завтра зайду и посмотрю, как ты устроилась, а сейчас давайте спать.

Маша решила, что Антон так устал, что прогоняет их, но когда она направилась к выходу, мальчик ее остановил:

— Ты куда? Забыла, что должна мне рассказать о всех своих проблемах.

Двое взрослых расхохотались, еле сдерживая слезы.

— Что я такого смешного сказал? — не понял Антон.

— А вас, Штирлиц, я попрошу остаться, — сквозь истерический смех произнесла Маша.

Наконец-то взрослые успокоились, и Артем, все еще сдерживая улыбку, вышел из комнаты, а Маша присела на диванчик.

Антон достал из рюкзака пижаму, и, направился в ванную. Вернулся он уже в ней, прыгнул в постель и, накрывшись одеялом, по-деловому произнес:

— Рассказывай.

Маша все еще с улыбкой на устах спросила:

— Что именно?

— Ты до скольки считаешь? До тридцати или больше?

Улыбка у девушки тут же сошла с лица:

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя ОКР, и только не надо от меня это скрывать.

В комнате было темно, и Антон не видел, как ее лицо залило краской, но он поспешил ее успокоить:

— У моей мамы был такой же диагноз. Каждый раз перед сном она приходила ко мне и рассказывала о своих успехах.

— А с чего ты взял, что у меня оно тоже есть?

— Я наблюдательный, — тепло улыбнулся мальчик и погладил ладонь Маши, — в тот день, когда мы познакомились, я зашел на кухню, а ты стояла ко мне спиной и считала. Потом ты симметрично поправила полотенца и чашку в шкафу. Маша, ты полностью можешь мне довериться, правда, я никому не расскажу.

— А твой отец знал про болезнь мамы?

— Конечно, знал! И он… он неправильно себя вел. Совсем не правильно, — его брови сошлись на переносице, а ладони сжались в кулаки.

— Что же он делал? — тихо спросила Маша.

— Он ее упрекал в этой болезни! Как будто она специально это делала! Я сразу залез в интернет и прочитал, что это и как помочь человеку. А он и не пытался. Только упрекал! — мальчик опять нахмурился.

— Знаешь, другим людям этого не понять.

Маша уселась удобней на диван и вздохнула:

— Ни моя мама, ни мой муж никогда не понимали меня и тоже думали, что я могу избавиться от этого заболевания за секунду. Да что там говорить, — она махнула рукой, — они вообще считали, что я… придуриваюсь.

— О-о-о! Вот и папа так говорил! — воскликнул Антон, а потом скривился. — У тебя есть муж?

— Был. Вернее, он еще по документам есть, но он собрал свои вещи в этот понедельник и ушел к другой женщине.

— Вот это жесть! — округлил глаза мальчик. — А ты говоришь, у тебя нет проблем. Чего еще я не знаю?

Маша улыбнулась:

— Пока вроде все.

— Ладно, разберемся, — по-взрослому произнес он и опять спросил: — Так до скольки ты считаешь?

— До тридцати, — призналась она почти шепотом.

— Это немного! Моя мама сначала целых пять минут считала, но потом, хочешь верить, а хочешь нет, но с моей помощью она сократила свой ритуал до минуты.

— Круто! Какой ты молодец, что поддерживал ее. Меня даже лучшая подруга не понимает.

— Она не умеет пользоваться интернетом? Не может почитать десяток статей на эту тему?

Маша хмыкнула:

— Наверное, может, но просто не хочет. Это ты молодец и хотел помочь маме, а у нее и своих забот хватает. К тому же дети ведь… очень любят своих родителей и всегда хотят помочь.

Первые признаки ОКР — обсессивно-компульсивного расстройства — у Маши появились в пятом классе. Как она считала, появились они абсолютно случайно. Однажды она совершила какой-то простенький ритуал и сбылось ее желание — мама вернулась с работы пораньше и они вместе на кухне поужинали. Видимо, в то время девочка очень сильно нуждалась в ласке, и, чтобы получить желаемое, продолжала выполнять странные ритуалы, которые только она и понимала. Впрочем, и выдумывала их тоже она. И чем быстрей исполнялось ее желание, тем глубже она ныряла в эти ритуалы. И если из ста действий на одно из них была положительная динамика, девочка радовалась и считала, что ее система работает.

Мама Маши была настолько занята своей работой, что изменений в дочери не заметила. А вот новая классная руководительница, Галина Петровна, сразу засекла, что девочка нездорова. Маша, по ее словам, иногда входила в ступор и ничего не видела вокруг. К тому же она постоянно кивала и все трогала руками, как будто гладила. Так как от девочки Галина Петровна не добилась ни одного ответа, она вызвала в школу ее мать:

— Маша, я написала в твоем дневнике, что хотела бы поговорить с твоими родителями. Передай им, пожалуйста, дневник на подпись.

— Моя мама не проверяет мой дневник, — потупив глаза, призналась Маша.

— Тогда скажи ей, что я вызываю ее в школу, — не сдавалась классная.

— Она очень занята на работе.

Галина Петровна раздраженно вздохнула и махнула рукой:

Чтобы сделать разумный выбор, нужно знать, без чего можно обойтись

Когда Маша вышла из детской, Артем поджидал ее в коридоре:

— Ну как он?

— Все отлично. Завтра идем выбирать тебе кровать, люстру и занавески, — хихикнула девушка.

— Я так рад, что ты нашла с ним общий язык! Я думаю, что тебе не стоит завтра ехать в ресторан. Ксюша сама справится. А я утром выполню небольшую проверку и к двенадцати буду дома. Может, в кино вместе сходим?

— А давай лучше пойдем кататься на серфинге? Мне кажется, Антону понравится.

— Отличная идея! Там большой комплекс, пообедать можно, а позже уже решим, как вечер провести.

— Вот и хорошо. Я тогда пойду? — девушка направилась в прихожую, быстро надела ботинки, стянула с вешалки свою дубленку, подхватила рюкзачок и открыла входную дверь. — Спокойной ночи.

— Давай я проведу тебя, — сделал порыв Артем, но Маша его перебила.

— Останься, пожалуйста, с ребенком. Меня никто не украдет в охраняемом комплексе.

И закрыла за собой дверь.

Артем остался посреди коридора. Он не хотел ее отпускать, не хотел оставаться снова один. Впервые за последнюю неделю он был счастлив, он делал что-то помимо работы и ему это так нравилось, что он мечтал остановить эти мгновения. Поставить на паузу, как в игре…

Пятнадцать лет прошло с того времени, как он был счастлив, и вот теперь у него появилась надежда, что все повторится. Если честно, то он уже даже не сильно боялся, что Александр поступит так же и отобьет его девушку. Артем сейчас снова был счастлив и влюблен. А еще он верил в то, что тогда он потерял Аннушку, потому что был молод и глуп, но сейчас-то он взрослый, опытный и ни за что не отдаст Машу. Главное, чтобы и она его полюбила!

Мужчина закрыл дверь и поплелся по коридору в спальню. Остановившись у комнаты Антона, он было решил заглянуть, но одернул себе. Нет, мальчик хоть и отвечал на его вопросы, все равно еще держался холодно. Нужно время, чтобы он к нему привык.

Заснул Артем сразу же, а разбудил его телефонный звонок.

— Ну как вы там? Как Тоша? — спросил Александр.

— Все хорошо, — зевая, ответил Артем.

— Разговаривает? Общается с вами?

— Да, абсолютно нормально, как будто и не было ничего. Я, если честно, сам в шоке и, если бы сам не видел, какой он был все эти два года, никогда бы никому не поверил.

— Эта Маша просто находка. Береги ее! И если не хочешь, чтобы я ее отбил, — женись поскорей. Желательно до нашего возвращения, — громко рассмеялся Александр.

— Шутки у тебя ненормальные и всегда жестокие, — хмуро заметил Артем.

— Так жизнь тоже не мягкое облачко, тебе ли не знать? Ладно, если что — звони, я всегда на связи. Погода тут мерзкая — жарища и сырость. Не понимаю за что люди платят такие бабки!

Артем положил трубку и посмотрел на часы. Начало седьмого. Для подъема рановато. Он зашел в WatsАрр и проверил новые сообщения. В основном они были по работе. Затем он заглянул в профиль к Маше и увидел, что она была в сети пять минут назад. Значит, тоже ранняя пташка. Почти сразу от нее прилетело сообщение: «Встал? Доброе утро».

Он моментально ответил: «Да, брат разбудил, они долетели».

«Отлично», — прилетело и следом: «Напиши, когда я могу прийти готовить ленивые вареники».

«Когда захочешь», — ответил Артем.

«Ну, может ты еще нежишься в постели, а тут я со своими варениками».

«Ок, понежусь еще пять минут, и можешь приходить», — Артем решил пошутить.

Маша ничего не ответила, мужчина вскочил и побежал в ванную умываться.

Через полчаса они вместе стояли у плиты и в четыре руки готовили завтрак. Последний раз у Артема такое было пятнадцать лет назад, с Аннушкой. Тогда жизнь казалась замечательной и будущее рисовалось в самых ярких красках.

— А какое у тебя любимое блюдо? — спросила Маша.

Мужчина пожал плечами:

— Даже не знаю. Я всеядный, ем все подряд.

— Может, мама в детстве готовила что-то потрясающее?

Артем отвернулся, чтобы она не заметила его разочарования в ее вопросе. А может, и не в вопросе, а во всей его жизни. Мама никогда ничего не готовила. Даже чайник на плиту не ставила. Да что там говорить, чайник им достался от соседки: старый, весь в копоти, но зато в нем можно было вскипятить воду!

Когда Александр стал доставать до спичек и смог сам зажигать плиту, братья иногда завтракали не всухомятку, а заедали бутерброды горячим чаем. Один пакетик сохраняли на неделю, пока чай не становился светлым и больше не окрашивался. Чайные пакетики достать было нелегко, Александр воровал их из буфета кинотеатра. Для этого нужно было сначала пробраться мимо входа незамеченным, что не всегда удавалось, затем побежать на второй этаж и успеть подобрать пустую чашку раньше, чем буфетчица понесет ее на мойку. Там же иногда доставались и недоеденные булочки с изюмом. Это время, когда братья побирались чуть ли не с помойки, было недолгим, но почему-то очень хорошо въелось в памяти. И им было за него стыдно. Черт знает почему.

— Нет, ничего такого запоминающего я не помню, — еле сдержав гнев в голосе, произнес Артем.

Сглотнув ком обиды в горле, он посмотрел, как ловко орудует Маша с тестом и спросил:

— Тебя, наверное, мама научила готовить?

Девушка смутилась, едва заметно мотнув головой.

— А какое у тебя любимое блюдо из детства?

— Оладьи с медом.

— Мама готовила?

— Нет, домработница, — ответила Маша и резко отвернулась.

Артем понял, что тема скользкая, и больше расспрашивать ее не стал. Тем более что через мгновение на кухню ворвался Антон с горящими глазами и улыбкой до ушей:

— А я лежу и слышу, как кто-то звенит посудой. Даже не поверил! А тут вы!

— Вот решили тебе приготовить вареники. Сейчас закину их в воду и можем садиться завтракать. Ты уже умывался? — спросила Маша.

— Бегу! — ответил Антон на ходу и исчез за дверью.

Артем улыбнулся:

— Он такой славный…

— И почему-то на тебя похож, а не на Сашу, — заметила Маша, бросив в кастрюлю с кипящей водой кусочки теста.