Теперь все по-взрослому

1

Лера

— Лер, слушай… — как-то подозрительно и виновато мямлит Макс, помогая мне с дорожной сумкой. — Там… это… Там, короче, Файфер в машине. Он тоже с нами…

Слышу эту фамилию, и мой желудок куда-то проваливается.

— Он… тут? — переспрашиваю, уставившись на припаркованную возле моего подъезда машину Лосевых.

— Да, — кивает на кузов.

Я оглядываюсь и медленно моргаю, веки стали такие тяжелые.

Что за чушь?

Уверена, Макс меня разыгрывает. Хотя такие плоские шутки – почерк совсем другого человека.

Задние окна “Тойоты” наглухо затонированы. Я заправляю за ухо волосы, крепко хватаюсь за лямку рюкзака и открываю дверь.

Ого. Черт… Ничего себе.

Макс не шутил. На заднем действительно сидит мой бывший муж.

Артем Файфер – мастер внезапных появлений и моя непроходящая жизненная неурядица.

— Вот это люди, — говорю не своим голосом.

— О, привет, Веснушка, — светло-карие глаза полыхают, пока Тёма разглядывает меня в ответ.

Мое тело вибрирует от звуков родного голоса, будто бы рядом проехал поезд, так, что каждая клеточка отзывается и сходит с ума.

— Тём, что за дела? — поджимаю губы.

Осенний воздух становится раскаленным. Чувствую, что лицо горит. Сердце заходится. То, что происходит внутри меня так похоже на радость.

— Да я сам без понятия. Вчера с Лосем посидели, накатили, и он позвал. Ты мне, что ли, совсем не рада?

Он выглядит таким… доброжелательным и в то же время безразличным.

Оцениваю его внешний вид.

Отросшие растрепанные медно-каштановые волосы. Пирсинг уха.

Боже…

На Тёме просторные леопардовые штаны и черная толстовка оверсайз, кеды – стиль парня-подростка. Между ног гитарный чехол. Фирменная улыбка до ушей.

В плечах Тёма, кажется, стал чуть шире. А еще сбрил свою рыжую щетину, которой раньше бесил меня, когда целовал… В голове проносятся воспоминания о нас, и я делаю медленный выдох.

— Мне не сказали, что ты… с нами, — я с трудом подбираю слова, отводя взгляд.

Голова кружится. Чувствую себя странно, словно парю. Так необычно снова видеть Тёму в нашем дворе и говорить с ним. После всего.

Бакс сует нос мне сзади между бедер, услышав и почуяв своего нерадивого хозяина. Я отталкиваю лабрадора, накрывая его морду ладонью, и мягко захлопываю дверь. Вернувшись к багажнику, рывком достаю свою голубую дорожную сумку, собираясь немедленно вернуться домой.

Хочу убежать и спрятаться, настолько мне плохо от того, какой обыденной оказалась наша встреча.

— Лер, подожди! — Макс встает у меня на пути.

— Подожди?! — Я делаю судорожный вздох, хлопаю багажником, чтобы в салоне меня было не так слышно, и встаю лицом к Максу. Мое сердце бьется настолько сильно, что в ушах стоит гул. — Вы что… изде-де-ваетесь? — я так неприятно удивлена поступком Макса и Женьки, что хриплю и заикаюсь. — Мы полтора года не виделись, а теперь вы хотите, чтобы мы поехали все вместе отдыхать? Что за приколы, нафиг?! — стараюсь говорить тише, чтобы Тёма не слышал.

— Лера, послушай, я не издеваюсь. Ну не обижайся, так получилось, — извиняющимся тоном бормочет Максим и тянет за ручку мою сумку. — Мой друг вернулся! Мы вот эту неделю тут, и все. Потом у нас круиз по Байкалу.

— Я на это, — указываю пальцем на “Тойоту”, — не подписывалась! Если бы я знала, что он поедет… — Бакс, нельзя! — ору на пса.

Встав на задние лапы, он пытается заглянуть в окно со стороны Файфера.

— Лер, я Артема с похорон не видел, — расстроенно произносит Максим.

Я собираюсь возразить, но прикусываю язык. Меня пронзает укол совести.

В прошлом году погиб отец Артема – разбился на машине. Для меня это была тяжелая потеря. Я называла его дядей Колей все свое детство, а потом он стал моим свекром… Мне известно, что Тёма приезжал на несколько дней, чтобы организовать похороны и проститься со своим папой. Только мы не виделись. Я проплакала весь день накануне похорон и следующий, но так и не смогла заставить себя выйти из дома. Мне хотелось запомнить его живым и смеющимся, добрым весельчаком. Мы с мамой даже поругались из-за того, что я не пошла на похороны. Она назвала меня инфантильной эгоисткой, сказала, что ей стыдно за меня, и хлопнула дверью. Мне и сейчас стыдно. Ненавижу себя за малодушие. Как бы мама с Тёмой не недолюбливали друг друга, в тяжелый для Файферов день мама была там, с семьей Артёма. Как Женька и Макс. Даже мой папа, который уже много лет живет с другой семьей, пошел. А я… Я просто трусиха и предательница. Тёмина мама теперь со мной даже не здоровается из-за того, что я проигнорировала их горе, и из-за Тёмы…

Пусть на тот момент мы уже не были женаты, но когда-то я клялась Артему, что буду с ним в горе и в радости, а получилось так, как получилось.

— Когда он вернулся? — спрашиваю я еле слышно.

— На днях, — неопределенно отвечает Максим.

2

Лера

Свернувшись калачиком, я лежу на кровати, изучая текстуру вагонки, которой обиты стены в нашем домике.

— Ну хватит дуться. Повернись, — расстроенно говорит Женя. — Я приехала сюда не за тем, чтобы смотреть на твою накаченную попу.

Чего?

Я резко оглядываюсь:

— Правда?

Весь последний год я ходила по вечерам в тренажерку в Форуме – это бизнес-центр, где расположен офис компании-застройщика. Почти два года я проработала там бухгалтером. Но потом из декрета вышла девочка, на место которой меня временно взяли, и вуаля – я безработная.

Есть правда один бонус. Теперь моя попа – просто огонь.

— Попалась! — ликует Женя, сидя в позе лотоса на кровати, стоящей у противоположной стены. — Самолюбование – это грех, — замечает она.

Я тоже сажусь, собираю волосы и делаю высокий хвост при помощи резинки.

Час назад мы добрались до лагеря. Нас расселили по дачам и дали время на то, чтобы разложить вещи, переодеться и немного вжиться в роль отдыхающих.

В домике очень уютно и тепло. Есть обогреватель. Из мебели – две кровати, тумбочки, шкаф для одежды. Постельное белье, покрывала и полотенца – все чистое, выглаженное и хорошего качества. Стены украшены постерами в рамках с изображением леса, гор и водопада.

Туалеты и душевые расположены в отдельном совершенно новом здании. Утром придётся бежать туда с зубной щёткой, а вечером ограничить себя в жидкости, потому что я не горю желанием ходить до туалета среди ночи в незнакомом месте.

Но в целом здесь неплохо.

— Ты правда ничего не знала?

— Клянусь! Макс, конечно, был на связи с Файфером, но я в их дела не лезла. А вчера он сказал, что Тёма вернулся и позвал его пить пиво. Я не стала тебе писать, потому что… — Женька умолкает, глядя на меня с сочувствием. — Да потому что я помню, что с тобой было, когда вы разошлись. Файфер сегодня тут, завтра – там. Нет, я конечно, понимаю, в поле – ветер, в жопе – дым, хорошо быть молодым. Только у Файфера юношеский максимализм как-то подзатянулся. Но что я поделаю? Он лучший Масин друг, — обреченно тянет Женька.

Мне нечего ей возразить ни по одному из пунктов.

Файфер действительно очень непостоянный, однако его взгляды на жизнь и неусидчивость не мешают ему оставаться лучшим другом Максима.

— Так когда он вернулся?

— Не знаю. Вчера или позавчера.

Я покусываю губы, ощущая внутри щемящую тоску.

Артем был так близко. В соседнем доме. А я даже не знала.

— Как ты думаешь, зачем он приехал?

— Без понятия. Делать мне нечего, как анализировать поступки этого оболтуса!

Может показаться, что Женя недолюбливает Файфера. Это не так. Тёма с Женькой всегда так общались – цапались и задирали друг друга. Но в этом не было какой-то злости или взаимных обид. Просто Женька иногда чересчур прямолинейная, а Тёма постоянно юлит и паясничает.

К тому же он Близнец на всю голову. Если вы понимаете, о чем я.

У меня есть теория, что, когда Файфер родился, его ангел-хранитель пустил ему в лоб воображаемую стрелу – навылет. А выходное отверстие в его голове каким-то образом оказалось размером с яблоко. И что бы туда не попало, вылетает оно со свистом.

— Все, Жень, проехали… — я прочищаю горло. — Мне и так паршиво.

— Ты же знаешь, что бы ты не решила, я на твоей стороне?

Делая вдох, я тру ладони о колени.

— Знаю. Но я ничего делать не собираюсь. Мы уже все давно с ним решили.

— Я спрошу у Макса, зачем Файфер вернулся, — решительно произносит Женя. — Он должен быть в курсе.

— Не надо. Мне неинтересно.

— Да ладно? Ты же сама только что меня об этом спрашивала? — она смотрит так, словно сомневается в моей искренности.

— Скоро там обед? — я перевожу тему, давая понять, что не собираюсь больше обсуждать Файфера.

— Через пятнадцать минут.

Поднявшись с кровати, я переодеваюсь в черные леггинсы и худи. На Женьке бежевый трикотажный костюм с расклешенными брюками. На долю секунду я испытываю приятное ощущение ностальгии – словно мы обычные пятнадцатилетние девчонки, которые приехали отдыхать в оздоровительный лагерь.

Начало октября радует теплой погодой. В лесу пахнет листьями и хвоей.

“В одном месте” занимает территорию бывшего спортивного лагеря, а не детского, как изначально сказал Макс.

Возле въезда лежит груда металлолома, которая когда-то была главными воротами лагеря. На них еще можно прочесть название. Антей.

Большинство старых дач представляют собой удручающее зрелище: законопаченные окна, облупившаяся краска, покрытые мхом ступени, трещины в асфальте. Все заросло. Но это в дальней части лагеря. А на въезде все благоустроено. Помимо нескольких отремонтированных, похожих на треугольные скворечники, деревянных дач, есть столовая, административное здание, спортплощадка с уличными тренажерами, банный комплекс и клуб.

3

Лера

После полдника нас недружным строем ведут в “Хижину мастеров”.

Мы с Женькой записываемся на скрапбукинг. Макс и Тема, проигнорировав творческое направление, привычно выбрали спорт. Пока парни под руководством тренера в лице Руслана Айдаровича будут бегать с мячом по баскетбольной площадке, мы займемся декорированием фотоальбома. Женька обещала распечатать мне фотки с отдыха, так что, надеюсь, наши старания не пропадут даром.

Познакомившись в педагогами, мы выдвигаемся на “Веселую поляну”.

Впереди идет наша вожатая – Настя.

Запланировано что-то типа организационного собрания.

Эта смена первая. Можно сказать, что мы первопроходцы. Никто ничего толком не знает, в интернете сведений тоже мало. На сайте лагеря почти пусто. В галерее есть несколько снимков территории и интерьеров домиков и столовой, контакты отдела продаж путевок, информация о трансфере и месте расположения – в общем-то, и всё. Неудивительно, что организаторы заказали рекламу у Жени с Максом. Без нее такого рода бизнес рискует загнуться еще на старте.

— Вы поговорили с Темой? — шепчет Женька, оглянувшись на бредущих позади парней. — Просто я видела, как вы на скамейке сидели.

— Ни о чем таком мы не говорили. Он просто надо мной издевается.

— С чего ты решила?

Я нервно озираюсь по сторонам.

Не дай бог, Файфер услышит, что мы про него сплетничаем.

Но тому и дела нет до нашего разговора. Они с Максом что-то обсуждают и громко смеются.

— Да он же ведет себя так, как будто, мы, не знаю… Намеки какие-то дурацкие делает...

— Думаешь, он тут неспроста? — Женька сеет в моей душе зерно сомнения.

А мне это даже в голову не приходило.

Для Темы в порядке вещей с легкостью менять свою жизнь – работу, увлечения, место жительства.

Однажды, после первой летней сессии, Артем пришел ко мне и заявил, что мы едем в Геленджик, где он нашел себе сезонную работу на должности бармена в одной забегаловке.

Мне тогда было восемнадцать, и затея провести лето на юге с любимым парнем представлялась очень романтичной. Но реальность оказалась куда суровее акклиматизации, когда меня полоскало целую неделю, и необходимости делить крышу с шумными соседями и тараканами. Ночью Тема работал, днем отсыпался. В результате я ходила на море одна, сгорела, как рак, у нас закончились деньги, и я просила папу перевести немного, чтобы купить нам еды… Такой себе романтик получился.

— Без понятия, — с опозданием отвечаю на вопрос подруги. — Вы же его позвали.

— Это Макс, Лер, — снова оправдывается Лосева. — Я же говорила. Для меня эта леопардовая задница – такой же сюрприз, как и для тебя, — тычет назад большим пальцем.

Я усмехаюсь.

— Думала, он хоть чуть-чуть изменился… Клоун.

— Но ты же его таким полюбила.

— Ага. Мне было шестнадцать.

— Девчонки! — нас окликают две девушки. Одна маленькая – в худи с надписью “Мотаю нервы”, вторая высокая – с конским хвостом и красной помадой на губах. Очень эффектная. — Вы сюда с парнями своими приехали?

— А что? — сразу ощетинивается Женька.

— Просто хотим понять, кто тут свободен, — хищно улыбается высокая.

— Те двое – с нами, — отрезает Лосева.

И мне совсем не хочется ей возразить.

Я, определенно, не готова к тому, чтобы смотреть, как с Темой флиртует любая девушка – красивая или нет.

И кольцо на его безымянном неожиданно приходится кстати. У нас одна фамилия, у Лосевых – тоже. Пусть все думают, что наша четверка топит за семейные ценности.

— Ну мы так и подумали, — хихикает та, что поменьше. — Я Маша. А это Диана.

Мы тоже представляемся и двигаемся дальше. Девушки спрашивают нас, каким образом мы узнали об этом лагере. Женька говорит, как я есть.

Диана, скептически осмотрев нас, достает свой айфон и, прикрыв его ладонью, чтобы не отсвечивало, что-то набирает в поисковике.

— Реально! — выпучив глаза, она смотрит на Женьку, после чего оглядывается, ища глазами Макса. — Офигеть! Ты посмотри, сколько у них подписчиков, — сует телефон под нос своей подруге.

Девушки явно находятся под впечатлением. А вот Женька, уже привычная к подобного роду вниманию, держится очень скромно и естественно.

— А вы тоже блогеры? — интересуется у меня Маша.

Я качаю головой:

— Нет, — прикрыв ладонью рот, от души зеваю.

На свежем воздухе всегда так быстро устаешь, и хочется спать.

Распрощавшись с Артемом после обеда, я без зазрения совести проспала весь тихий час. Женя разбудила меня около четырех и сказала, что пора идти на полдник. Пока мы пили чай с яблочным пирогом, я повнимательнее рассмотрела остальных “детишек”.

Большая часть – наши ровесники, почти всем до тридцати, но есть и те, кому хорошо так под и за сорок. Их трое – мужчина, невысокий, в очках, с характерными для своего возраста залысинами на висках, лбу и макушке, – и две женщины.

4

Лера

Нас снова куда-то ведут.

Второй отряд остался на “Лобном”, как кто-то пошутил из-за сходства поляны с площадкой реалити-шоу “Дом-2”, и Настя сказала, что мы найдем себе место подальше, чтобы не мешать друг другу.

Собрание прошло ни о чем.

Наигранные восторги директрисы по поводу того, какая нас всех ждет чумовая неделя, набили мне оскомину.

Прямо сейчас я хочу полежать с книжкой под теплым одеялом, а сначала – сходить в душ. Все эти активности с нафталиновым душком, кисели и режим – явно не про меня. Сама идея сделать лагерь для взрослых мне зашла, понравилось, как обустроена территория, порадовал уют в домиках и питание, но атмосфера здесь какая-то странная.

Организаторам явно не хватает то ли фантазии, то ли креатива.

То ли я просто решила докопаться до каждой мелочи.

Неблагодарная. Макс с Женькой привезли меня сюда совершенно бесплатно, а я еще нос ворочу.

Наша четверка плетется в хвосте отряда. Тема идет с моей стороны, а Женька, держась с Максом за руки, шагает с другой.

Сжав в пальцах смотанный поводок, распинываю кроссовками опавшие листья. Если кто-то тут и выглядит счастливым, так это Бакс.

— Лер… На пару слов можно тебя? — прикоснувшись к локтю, Тема тормозит меня.

Макс с Женькой, как по команде, тоже останавливаются, и Артем им говорит:

— Мы вас догоним.

— Пошли туда, — указывает кивком на тропинку, ведущую к старым, еще не отремонтированным дачам.

Мы сворачиваем с асфальта, я иду вперед и через несколько шагов разворачиваюсь к Артему. Мне не терпится покончить с его тупыми намеками и попытками завязать флирт.

— Чего тебе? — в упор смотрю на Файфера.

Я не старалась говорить слишком резко, но как уж получилось.

— М-да… — Тема усмехается. — С чего бы начать? — проводит языком по губам.

Непроизвольно залипаю на том, как теперь выглядит его рот – влажным, притягивающим внимание.

Пялюсь на него, и мои губы покалывает от фантомных ощущений.

Заходящее солнце просачивается сквозь ветки и запутывает лучи в огненной шевелюре Файфера. Он рыжий, но у него нет веснушек. А вот я вся конопатая – лицо, плечи, даже на спине есть эти маленькие коричневые пятнышки. Всегда завидовала Теминой коже – чистой, с ровным тоном. Правда сейчас на верхней части его скул и щеках проступает еле заметный румянец.

Снова кажется, что я попала в альтернативную вселенную: лес, запах осени, бабочки в животе, я и Тема… Кто-нибудь, ущипните меня.

Оттягиваю пальцем горловину худи.

Мне тоже душно. И дело не в потеплении. Общаясь с Файфером, надо иметь в кармане ибупрофен, чтобы снять головную боль и жар. И боль в груди.

— Мы как-то хреново начали… — неуверенно произносит Артем.

Я тут же поджимаю губы, продолжая строить из себя стерву – мне так проще с ним общаться. Безопаснее.

— Мы ничего не начали.

— Может, это потому что мы ничего и не закончили? — огрызается Тема, подхватив мой саркастический тон.

— Обычно, когда люди разводятся, это означает, что они все закончили.

— Значит будешь игнорить меня?

— А чего ты ожидал? — я давлюсь воздухом. Его прямолинейность – это что-то с чем-то. — Что я тебя увижу и брошусь на шею? С какой, блин, стати?! Мы развелись! У меня своя жизнь. Я не Хатико! И не Бакс. И вилять хвостом перед тобой не собираюсь!

— Лер, я же тут из-за тебя. Ты что не поняла? — примирительно произносит Тема.

— Правда? Тогда где ты был все это время?!

От отводит взгляд и бормочет виновато:

— В Ебурге. Частично...

— Так и оставался бы там! — внутри меня все продолжает кипеть. — Чего ты теперь от меня хочешь?!

— Да хотя бы просто поговорить, а не цапаться, как малолетки. — Заявляет тот, кто весь день себя только так и ведет.

Кому-то из нас следует проявить благоразумие. И этот кто-то – снова я.

— Говори. Я тебя слушаю, — скрестив на груди руки, упрямо смотрю на него. — Только ближе к сути.

— Ближе к сути, значит. Ладно, — кивает Тема. — Скажи, тебе стало лучше? Без меня.

— Какой своевременный вопрос, — свою растерянность прячу за злой иронией. — Мне без тебя… никак. В смысле – никак. Не лучше, не хуже.

— Значит, ты не считаешь, что мы налажали с разводом? У тебя все по кайфу, да?

— Плюс-минус, — пожимаю плечами. — И раз уж ты спросил, то я считаю, что мы налажали, когда поженились в двадцать один год. За компанию. По приколу.

— Ну… — тянет Артем, явно не собираясь со мной соглашаться. — Лично я женился на тебе по любви, а не по приколу.

— Тогда… почему сейчас? Почему ты не боролся за нас тогда? Ты же просто сложил руки! И свалил! — напоминаю ему.

5

Лера

Мне не похер на тебя.

Мы сидим в беседке всем отрядом, и я сталкиваюсь взглядом с Темой. В его глазах пусто. Нет ни веселья, ни злости, ни желания что-то мне доказывать.

Он молчит, вообще никак не реагирует на окружающих. Мы играем в “Снежный ком”, чтобы поскорее запомнить имена друг друга, а Файфер зависает в своем телефоне вопреки всем запретам. И Настя ему даже слова не сказала.

Тёма назвал свое имя первым.

Зайдя в круглую беседку, куда уже все забились, мы с Файфером сели по разным сторонам. И, когда до меня доходит очередь назвать имена всех, я понимаю, что толком никого не запомнила.

— Артем… — начинаю с Файфера. Он сразу вздрагивает, но потом соображает, что я называю его имя в контексте игры, и снова залипает в своем телефоне. — Андрей? — слева от него сидит тот самый взрослый мужчина. — Маша. Диана. — Этих девушек я уже запомнила. — Максим. Женя. Настя.

На оставшейся пятерке я путаюсь и сбиваюсь.

Женька, понимая, что между мной и Файфером что-то произошло, ободряюще улыбается. Макс с беспокойством смотрит на друга и выглядит немного растерянным.

Остальные, преисполненные энтузиазма, подсказывают мне имена.

С горем пополам я всех называю, на этом игра заканчивается.

И после того, как мы все познакомились, приходит черед подумать о нашем подопечном.

— Получается, если мы не угробим этот ананас, то мы дружная команда? — спрашивает Саша у Насти.

— Ну да, такова задумка, — кивает она.

— Я вас умоляю, что может случиться с этим ананасом?! — цокает Маша. — Максимум – он стухнет.

— Как и наш отдых в “Одном месте”, — хихикая, поддакивает ей Диана.

Я улыбаюсь краешком губ, а Женька прыскает, уткнувшись в плечо Макса. Тема, наоборот, напрягает и дергает челюсть, словно сдерживает свой порыв что-то добавить.

— Давайте мы ему имя, что ли, придумаем? — натянуто предлагает Макс.

— А он у нас с полом определился? — спрашивает Паша – парень в красной кепке.

— Можно? — Макс протягивает руку, и Настя вручает ему ананас. Приподняв его, Лосев задумчиво произносит: — Походу, это самочка.

Его слова все встречают дружным хохотом. Я тоже смеюсь. Один Тема сидит как воды в рот набрал.

— Что за чушь? У ананаса нет гениталий! — подкалывает мужа Женька.

— Тогда пусть это будет “он”, — с покорством говорит Максим.

— Почему? — спрашивает кто-то из девушек.

— Потому что мы в меньшинстве.

Я быстро подсчитываю, сколько в отряде “мальчиков”: пять. И семь “девочек” – соответственно.

Никто не возражает, и тогда Настя призывает всех пораскинуть мозгами:

— Ну и как мы его назовем?

— Может, Анатолий? — предлагает Андрей.

— Та-а-ак? — тянет Настя, побуждая, чтобы кто-нибудь еще предложил альтернативу.

— Анатольевич, — говорит Макс. — Анатолий Анатольевич. Ан-ан-ас, — поясняет он выбор отчества.

— Класс! — одобрительно восклицает вожатая, сверкая веселой улыбкой.

— Аслоян, — тоном, не терпящим возражений, добавляет Паша. — У меня в армейке командир был. Артур Хачатурович Аслоян. Хороший мужик. Лютый правда, но справедливый. — Он переворачивает бейсболку козырьком назад и, выпятив нижнюю губу, кивает в подтверждение своих слов.

— А он у нас что, армянин? — спрашивает Маша, покосившись на “Анатолия”.

— Да, по матери, — вдруг усмехается Тема, острым взглядом встречая мой.

Я щурю глаза и робко спрашиваю:

— А почему он взял фамилию матери?

— Не знаю, Лера, я знаком с ним всего десять минут, — огрызается Файфер.

— Надо с ним побухать, и тогда, может, он раскрепостится и расскажет свою печальную историю, — угорает кто-то из мужчин.

— Я бы послушала, — с наигранным энтузиазмом встревает Женька.

Остальные снова ржут.

— Молодцы! — хвалит нас Настя. — А теперь надо придумать название отряда и девиз. Какие будут предложения?

— Да давайте так и назовемся… — Макс пожимает плечами. — “Анатолич” или “Толич”, “Толик”? — предлагает разные варианты.

— Мне нравится “Толик”, — подхватывает Женька.

— И мне!

— Нормально.

— Забавно.

— Коротко и ясно, — кивает Андрей.

— Эй, не надо, не делай так! — машет руками Альбина.

Она и Андрей – самые взрослые в нашем отряде.

— Как? — Макс замирает, и все смотрят на женщину.

— Не переворачивай Толика, — улыбается она. — Перевернутый ананас – это код у свингеров. Я несколько лет проработала официанткой на турецком круизном лайнере. Те, кто хотел обменяться партнерами, прикрепляли на дверь каюты табличку с перевернутым ананасом, — поясняет причину столь бурной реакции.

6

Лера

— Вот… нашла, — Альбина достает из кармана сложенный пополам буклет.

— Что пишут?

— Что там? — всем становится любопытно.

— Наш лагерь расположен… — начинает читать женщина, — бла-бла-бла… Свежий воздух.. Энергичная команда… Спортивные и творческие… Ля-ля-ля… Вот… Выдержка из Устава лагеря, — Альбина делает многозначительную паузу: — У нас недопустимо нарушать общепринятый режим, курить, употреблять спиртные напитки, выходить самостоятельно за территорию… Та-а-ак… — подносит буклет ближе к глазам и поворачивает на свет: — Мелкий шрифт. Данное правило отменяет все предыдущие при условии, что вы не нарушаете технику безопасности и не создаете дискомфорта окружающим. “Весело должно быть всем – таков наш девиз”, — заканчивает чтение.

— То есть нет никаких дурацких правил? — недоверчиво произносит Женька.

— Ну Настя же сказала, — напоминает Саша. — Типа, если не попался, значит зашибись. А если попался – тоже норм.

— Народ, я, кажется, начинаю вкуривать! — Паша снимает бейсболку и чешет макушку, привлекая к себе внимание. — Смысл не в том, чтобы мы соблюдали порядки, а в том, чтобы делали, что хотим, но, как будто бы, без палева. Как в детстве. Всекаете? Это замут такой. Потому что, если тупо жить по Уставу лагеря – то это какая-то херня получается. А если делать все, что хочешь, но тебя никто за это не будет нагибать, то станет…

— Обычно? — продолжает Диана.

— Слушайте, а вы все как сюда попали? — спрашивает Макс. — Как узнали про лагерь?

— Контекстная реклама.

— Я в ВК увидела пост. Думаю, ого, что-то интересненькое. И тут халявная скидка на первую смену.

— Я тоже в ВК.

— Меня Машка позвала.

— У меня сестра в отделе продаж работает.

Слушая, как все наперебой отвечают на вопрос Лосева, снова поворачиваюсь. Тёма с Настей уже скрылись из виду. И я совершенно точно понимаю, что сейчас испытываю. Ревность.

Заметив мою нервозность, Женька взглядом дает мне понять, что хочет свалить из беседки. Мы встаем и уходим, оставив Макса в компании наших новых знакомых.

— Вы поругались? — с ходу спрашивает она.

— Хуже. Кажется, Файфер хочет, чтобы мы сошлись.

— Какой шустрый, прям как вода в унитазе.

— А ты Максу ничего такого не говорила? Может, он переписки наши читал? Случайно.

— Ты погнала? Мася, скорее, себе глаза выколет, чем станет читать чужую переписку. — Темные глаза Женьки вспыхивают обидой, когда она договаривает: — И я ничего ему не рассказывала. Обидно так-то слышать, какого ты о нас мнения.

Мне становится стыдно за свои вопросы.

Мы с Женькой никогда не притворялись друг перед другом, не поддакивали, если что-то не нравилось. И не врали. Если она говорит, что не посвящала Макса в детали наших бесед – это железно.

— Прости, Жень. Не дуйся. Я просто… Я не понимаю, чего он тогда ждал так долго. Что в Ебурге делал…

— Ну это, как раз, и не секрет. Свадьбы проводил. Или похороны. Он же на все руки тамада, — она имеет в виду, что в последнее время Тёма зарабатывал тем, что проводил различные частные мероприятия. — Хотя мне кажется, Мася чего-то не договаривает… Идея с этим лагерем принадлежала ему. С организаторами он сам переписывался. Так что, возможно, Файфер не просто сел нам на хвост – это была уловка, чтобы встретиться с тобой. Все логично, — Женька все больше убеждает меня в реальности теории заговора. — Так значит, он просится назад?

— Не прямым текстом.

— Ну а ты сама, что думаешь?

— Что это очень плохая идея… Женя, ты и сама прекрасно знаешь, как я к нему отношусь... Но я не могу снова увязнуть в нем. Мне не нужны ложные надежды, я же только-только научилась жить без Тёмы…

Файфер – это всё, что я знаю о мужчинах. О любви, о поцелуях, о сексе. О ссорах и бурных примирениях, дурацких тиктоках, которые мы снимали, о сюрпризах с впечатляющей помпой вроде сотни роз и не менее волнующих надписях аэрозолью на асфальте.

“С днем рождения, Веснушка!”

“Лера, я люблю тебя!”

“Лера, ты мне нужна. Прости!!!”

Какой-то придурок потом дописал мелом “за триппер”, и над нами весь двор угорал…

На самом деле, у Тёмы практически отсутствуют плохие качества. И несмотря на свой стиль клоуна по жизни, он не глупый, просто очень неусидчивый. Учился Файфер кое-как – в школе ему было все неинтересно. Русский он списывал у меня, математику мы все – у Лосева. Однако он всегда был в центре внимания. Тёма играет на гитаре, сам немного пишет стихи и сочиняет музыку, и хорошо поет. Одно время даже в местной группе выступал. Чего Артему не хватало, так это целеустремленности. За что бы Файфер не брался, ему все быстро надоедает. У Тёмы даже фамилия говорящая. В переводе с немецкого означает “свистун”. А ведь он очень талантливый, у него всегда был фонтан идей… Только, как правило, этим все и заканчивалось. Чем он только не занимался. Был тиктокером, барменом, музыкантом, аниматором, актером на квестах, таксистом и снова барменом. Теперь вот – тамада.

7

Артем

— Ну, как там дела с канализацией, Супер Марио? — интересуется Лосев, глядя на меня поверх монитора.

— Жопа, Макс. Как и все остальное.

— Да подожди ты, еще только первый день, — успокаивает меня друг.

Он зависает в ноуте, монтирует отснятый сегодня материал, а я только пришел из душевой.

— Ты слышал, что они говорят? — скинув кроссовки, подхожу к шкафу, чтобы взять полотенце.

С волос капает вода, шмотки все сырые.

— Кто?

— Да они все. Совок на минималках… Тухлый отдых… — Накидываю полотенце на голову. Меня всего колошматит. — Одним охота побухать, другим надо, чтобы тут не бухали… Приехали по халяве, еще и выебываются.

— Эй, мужик, где твоя клиентоориентированность? — фыркает Макс.

Я швыряю полотенце на кровать, стягиваю толстовку, достаю телефон и открываю галерею со скринами.

— На… почитай, что пишут под моим постом, — вручаю Максу телефон.

— Всему своё время… — он начинает читает вслух, как будто специально. — Зачем взрослым притворяться подростками… Они ими уже были. Нездоровые какие-то развлечения… — бормочет, заметив, что я еще сильнее психую. — И мне непонятно, зачем этот детский сад… — продолжает читать гнусавым голосом. — В детство не вернуться… Просто бы сделали нормальную базу отдыха, домики, мангальную зону, можно песни у костра, но без перегибов. А-то какие-то вожатые… — бросив на меня виноватый взгляд, читает еще тише, съедая половину слов: — Взрослые дуря… отрыва… от реа… мира... Бля, Файфер, — резким движением протягивает мне телефон, — если бы мы с Женькой реагировали на высеры всяких хейтеров, у нас бы нихрена не получилось. Забей. Эти же двадцать человек сюда приехали. Значит их что-то зацепило.

Я плюхаюсь на свою кровать. Она скрипит.

— Ага. Стоимость путевки, — напоминаю Максу, благодаря чему мне удалось заманить сюда людей.

Поерзав задницей, снова слышу скрип. Кажется, кто-то торопился, собирая кровати, и не до конца закрутил саморезы. И этот кто-то – я сам.

— Ну давай подумаем, что можно сделать? — Макс убирает с колен ноут и садится ровнее.

— Ничего. На следующую смену продано две путевки. Две. Я Ире звонил, сказал, чтобы делала возврат.

— Подожди. Еще даже рекламы нормальной не было. Что там твой таргет в ВК. Не гони, Артем, — Макс призывает меня проявить терпение. — Вот сделаем с Женькой обзор, люди потянутся.

— Я не могу ждать. У меня займ, лизинг, аренда этой заброшки. А людям зарплата нужна и определенность.

— Ну да, тоже правильно, — вздыхает Лосев. — Тогда остается…

— Глэмпинг, да, — я киваю, понимая, что это единственный способ выплыть и не уйти в минуса. — Но я-то хотел свою фишку.

— Можно чередовать. Например, зимой тупо сдавать домики. Тут с новой горнолыжки езды пять минут, народ валом повалит. А летом – запустить несколько смен лагеря, — предлагает Макс.

— Я думал об этом. Но где мне найти команду, которая будет готова простаивать по полгода без работы ради двух-трех недель летом? И пищеблок… Придется вернуть оборудование, смысл платить за него, если им не пользуются.

— Да, замкнутый круг, — Макс снова соглашается. — А субсидия, ты же писал…

Я закатываю глаза, вспоминая, сколько недель уже рву зад из-за этой субсидии на развитие малого бизнеса.

— В процессе. Меня еще не полностью выебали, чтобы я её заслужил.

— М-да… — Лосев понимает, что выхода у меня нет.

Надо делать возврат путевок, закрывать чертов лагерь и делать обычную базу отдыха. Вот закончится эта неделя, снесу сайт, понаставлю тут мангалов, чтобы все спотыкались о них, и буду сдавать домики отдыхающим.

— Я же тебе говорил, не торопись. Еще бы месяц подождал и спокойно бы открылся.

— Ты понимаешь, почему я торопился, — напоминаю ему.

Я хотел, чтобы Лера сюда приехала.

А без Макса с Женей она бы даже не узнала об этом месте.

Были опасения, что она откажется, как только увидит меня в машине Лосевых. Но она поехала…

Все складывалось удачно – для меня.

Лера пока без работы и Лосевы в городе.

У Жени с Максом очень плотный график, вся жизнь на чемоданах. Домой они теперь вернутся нескоро, поэтому пришлось импровизировать. У меня оставалось полторы недели до их отъезда, когда я начал в спешке набирать персонал. Думал, со столовскими будет труднее всего, но тут мама помогла. Обзвонила знакомых, она у меня кондитером в столовой “ММК” работает, нашла завпроизводством, бухгалтера, повара и завхоза – все уже на пенсии, а вкалывают получше молодых кухонных, которым надо напоминать, чтобы вовремя посуду со столов убирали.

Анну Сергеевну принять на работу мне посоветовала наш завхоз – та ее племянница.

Рус, Дэн и Настя с Крис откликнулись на мое объявление о вакансии на хх.ру. Времени было в обрез, поэтому я даже собеседования не проводил. Мы все познакомились сегодня на летучке во время сончаса.

8

Лера

— Жесть! Нам тут Телегу разносят! — в радостном шоке говорит Женька, смотря в свой телефон. — С ума сойти! Просто ту мач комментов! Такого никогда не было! Даже на стриме, когда мы на поезд во Франкфурте опоздали!

Чат под прямым эфиром на Ютуб канала “Все путем” тоже кипит.

Парни проводят алкострим, играя в “Я никогда не…”.

Каждые пятнадцать минут они получают от дона очередное утверждение, которое нужно либо опровергнуть и ничего не делать, либо подтвердить, выпив шот.

Людям, которые придумывают эти утверждения, конечно, хочется поскорее напоить Макса и Тëму, поэтому парни подстраховались и разлили виски совсем по чуть-чуть в пластиковые стаканчики, которыми заставлены обе тумбочки, сдвинутые вместе.

Такие стримы привлекают самую разную аудиторию, включая неадекватов и маминых пассионариев. У некоторых очень подгорает, типа “да как так можно – напиваться на камеру ещё и деньги за это получать?”, “срочно на завод/в окоп/в Сибирь” и т. д. и т. п.

Но большая часть зрителей следит за парнями по одной простой причине – эти двое – отличный тандем.

Макс ведет стрим, а Тёма разбавляет его болтовню песнями.

Парни сидят на кровати перед камерой. У Макса ноут на коленях, у Тëмы в руках гитара.

Сейчас он поет кавер на Arslan & Muffin. “Белый танец”.

Я только недавно пересматривала видео на телефоне, где Тëма исполняет эту песню.

Да, я ничего не удаляла: ни фото, ни видео, ни нашу переписку двухгодичной давности… Знаю, я мазохистка. Но это всё, что у меня осталось от нашей с ним жизни, которую я по-прежнему не готова стереть из памяти и отправить в корзину.

— Лер, можно нескромный вопрос? — как-то робко начинает Женя.

Мы с ней уже приговорили по полкружки и теперь сидим на моей кровати, где смотрим трансляцию из соседнего домика.

— М-м-м? — отзываюсь я, встречаясь с ней взглядом.

— Давно у Тёмы пирсинг… там? — она опускает голову и указывает пальцем себе между бедер.

— Что? — я хмурюсь, несразу сообразив, о чем она говорит. — А-а-а, да, года четыре, наверное… — Мои губы растягиваются в грустной улыбке. — Это целая история. В общем, Тёма тогда уехал в Омск с одной группой выступать, его попросили заменить гитариста. А, оказалось, что гитаристку. Группа была полностью женская. О чем я не знала. И тут мне присылают видео, не помню, кто. А там Тёма стоит на сцене в обнимку с солисткой и поет с ней в один микрофон. У нее пол-лица было в пирсинге…

— Это же не преступление, — перебивает меня Женя. — Я имею в виду – петь с кем-то в микрофон.

— Он не брал трубку весь вечер, и потом у него был “не абонент”! Я психанула! А когда он приехал, клялся, что забыл зарядник. Ну и я была такая злая, что сказала ему, что прощу, если он себе сделает пирсинг… там, — указываю пальцем вниз.

— Капец, ты жесткая, — ужасается Женька.

— Да я бы его и так простила. Ну я точно знаю, что он бы не стал мне изменять или что-то такое. Меня взбесило, что я не могла до него дозвониться и узнать, все ли у него в порядке. Что ему даже в голову не пришло, что я волнуюсь, как он доедет обратно, потому что был март, гололед, а они на машине, — пытаюсь оправдать свой каприз и жестокость. — Я же пошутила тогда. Но Тёма сделал. Бедный, он потом три недели мучился, пока заживало.

— А тебе самой не было… больно? — любопытничает Женя.

— Нет. Наоборот, — я смущенно улыбаюсь, вспоминая, как в первый раз переживала, когда мы решили заняться любовью после прокола. Это было восхитительно. — Этот пирсинг называется “Принц Альберт”.

— М-м-м… — тянет Лосева. — Значит у Файфера пипирка с титулом.

И тут меня осеняет:

— Подожди, а ты откуда знаешь?!

— Увидела… Нечаянно, — Женька морщится.

Я смеюсь, пока она рассказывает о том, как ворвалась в домик к парням и застала там голого Файфера.

— И как теперь это развидеть?! — заканчивает подруга.

Мы допиваем по второй половине кружки, когда у Макса с Темой снова начинается движуха.

— Так, ребятки, всем, кто только к нам присоединился – добро пожаловать, — задорно произносит Максим. — Сегодня у нас самый музыкальный и откровенный стрим. Со мной тут давний гость нашего канала и мой лучший друг – Артем Файфер. О, и у нас очередной топ-донат… Елена_MGN… Да у нас тут вся Магнитка, походу, на стриме сегодня! Так… Елена, ждем твой каверзный тост… Можно ли на тему восемнадцать плюс? — Макс читает с ноута чей-то комментарий в чате. — Можно. Только давайте без вот этих подробностей… Типа, я никогда не толкал кому-то в попу палец… За такое сразу в бан. Давайте оставим хоть немного личного? — смеется он. — Елена… Вижу… — Максим кивает где-то через полминуты и зачитывает утверждение: — Я никогда не занимался сексом втроем… — Спасибо, Елена. Ну ладно, это легко. Я за семейные ценности, и очень люблю свою прекрасную жену, и она у меня единственная женщина. Так что я пропускаю, — Макс пожимает плечами.

А Тёма в это время тянется к тумбочке и берет стаканчик.

9

Лера

— Эй, вы чего такие кислые?! Потрясем всем, что есть?! — выкрикивает в микрофон парень за диджейским пультом, заводя толпу.

Ну, как толпу? Нас тут человек двадцать – оба отряда.

Без понятия, что за песня играет, но мы отрываемся так, что пол гудит под ногами. Волосы липнут ко лбу. В моем теле проснулась каждая мышца. Только я, по крайне мере, в кроссовках, а Женька обута в черные туфли на завязках.

Подхваченная мощной волной драйва, я полностью отдаюсь музыке.

Знаю, что выгляжу слишком вызывающе, надев колготки, имитирующие чулки с поясом, Женькино прозрачное боди с длинным рукавом, сквозь которое просвечивает черный лифчик, и юбку из розовой кожи, едва прикрывающей попу. Наряд выбирала подруга. У меня с собой были только спортивные шмотки, джинсы, кофты, свитер и единственное платье-гольф, а Лосева, привыкшая менять образы перед камерой, подготовилась основательно. Правда в туфлях ее сорокового размера я была бы, как Маленький Мук. Пришлось обувать черные кроссовки, и мои ноги, отплясывающие уже пару с лишним часов, чрезвычайно этому рады.

Вообще-то, дискотека должна была закончиться еще в одиннадцать, как написано на стенде возле столовой. Но мы же такие бунтари и приехали сюда, чтобы не соблюдать режим и правила, а злостно их нарушать. Поэтому после того, как диджей выключил музыку и велел всем расходиться, мы подняли визг и свист, вроде как, протестовали, улюлюкали, требуя продолжения вечеринки. Тогда Ден сделал вид, что смилостивился над ненасытными до танцев детишками, и снова дал жару.

В помещение клуба, где хоть и присутствует атмосфера советской эпохи из-за мозаик и олимпийского лозунга на стенах, есть все необходимые атрибуты для проведения дискотеки – стробоскоп, прожекторы, аппаратура и все такое.

Имеется даже небольшой бар, только там совершенно пустые полки.

Зато народ организовал что-то вроде стихийного фуршета, заставив несколько столов выпивкой и готовыми закусками. Когда мы с Женькой, подняв градусами настроение и прихватив вторую бутылку игристого, пришли танцевать, выяснилось, что не только у нас сегодня вечер антитрезвости.

Энергичный бит плавно миксуется со вступлением следующего трека.

Начинается медленная композиция, к Жене подходит Макс и уводит ее танцевать. К ним присоединяются еще несколько парочек. Приподняв на затылке распущенные волосы, остужаю разгоряченную кожу и медленно пячусь к стене. Осматриваюсь.

Тёма так и не явился.

Не считая стрима, я не видела его с тех пор, как он ушел из беседки.

Максим вернулся минут двадцать назад. Один.

— Девушка! Девушка! — привлекая мое внимание, мне машет какой-то парень – блондин из второго отряда.

Указываю на себя пальцем, он кивает, но я, на всякий случай, озираюсь по сторонам.

— Идем сюда! — он все-таки обращается ко мне.

Прижав к щеке тыльную сторону ладони, направляюсь к одному из столов. Лицо после танцев пылает, и хочется пить.

— Привет. Я Миша, а это… — он поворачивается, собираясь представить кого-то.

Но парень, с которым Миша сидел, встает из-за стола, слегка покачивается, берет свои сигареты и бредет к выходу.

Миша небрежно машет рукой вслед уходящему приятелю.

— Как тебя зовут?

Я представляюсь, и Миша предлагает занять свободное место.

Окидываю взглядом стол, где стоит много разного алкоголя.

— Откуда контрабанда? — интересуюсь, наклонившись к Мише.

— А вот, — загадочно тянет парень, разглядывая меня от шеи и ниже. Я опускаю взгляд, давая понять, что вижу, куда он смотрит. И Миша усмехается, откидываясь на спинку стула. — Да, короче, у одного тут знакомый на горнолыжке работает. Мы скинулись, и он нам привез того, сего. Что будешь?

— М-м-м, не знаю, — пожимаю плечами, чувствуя себя скованно в компании нового знакомого. — Я бы лучше воды.

— Из воды у нас только беленькая, — гогочет Миша. — Есть текила.

Я думаю, как бы потактичнее отказаться, но вижу, что в зал заходит Тёма, а с ним – Настя.

— Я… Ладно. Давай, — рассеянно отвечаю, прикрывшись завесой волос.

— Так что будешь?

— Без разницы.

Миша наливает два шота текилы. Мы чокаемся и выпиваем. Он предлагает мне апельсин, но я отказываюсь. И в этот момент стараюсь не думать, что делаю себе только хуже, мешая игристое с текилой.

— Пойдем потанцуем? — предлагает Миша немного развязно.

В ответ мотаю головой.

— Да пойдем, — он настаивает, протягивая руку.

Замечаю, что Тёма смотрит на меня со зловещей ухмылкой, облокотившись о пустую стойку, словно ждет моих дальнейших действий. Мое сердце колотится быстрее и обливается ядом, стоит только вспомнить о признании Файфера во время стрима.

Я принимаю приглашение Миши. Следующий трек тоже медляк, поэтому у Файфера есть достаточно времени, чтобы насладиться тем, как я танцую с другим мужчиной.

10

Артем

— Я не уйду. Или замерзнем тут оба, или идем в дачу, — упрямо говорю Лере. Облизываю губы, чувствуя на них солоноватый привкус. Ее слезы. — Не мне тебе рассказывать, что ты должна беречься.

Лера шаркает подошвой по земле и шмыгает носом, стоя в своей короткой обтягивающей юбке. У нее зуб на зуб не попадает.

— Ладно. Пошли, — судорожно вздыхает после плача.

В молчании мы добираемся до наших домиков.

— Блин, ключ у Жени, — Лера разводит руками, поворачиваясь ко мне. — Я свой не брала. И телефон у нее в сумке.

— Подожди. Я сейчас.

Похлопав себя по карману, достаю ключ и быстрым шагом направляюсь к нашей с Лосевым конуре. Зайдя внутрь, открываю шкаф, хватаю чистую футболку и черные спортивные штаны. С верхней полки достаю полотенце, которым Макс еще не успел воспользоваться. Под ногами что-то мешается. Это мои грязные шмотки.

Схватив свой рюкзак, пихаю внутрь одежду, которую следует постирать. Остальное держу подмышкой.

Лера так и стоит на том месте, где я ее оставил, растирая ладонями бедра. Надеваю лямку рюкзака на одно плечо:

— Пошли быстрее.

Мы доходим до конца аллеи, сворачиваем направо, где расположен новострой – душевые и туалеты.

В прежние времена отдыхающие в этом лагере довольствовались уличными сортирами с дыркой в полу. Наверное, считалось, что спортсмены – люди суровые, презирающие комфорт и удобства.

Лично мне это сантехническое удовольствие влетело в копеечку, но без условий ни один нормальный человек сюда не приедет. Знали бы вы, сколько я изъездил по строительным магазинам, желая сэкономить. Если вся эта затея с лагерем чему-то меня и научила, так это бережливости. Теперь я знаю цену деньгам и понимаю, почему Лерина мама ворчала на меня, когда я мог спустить всю зарплату и еще залезть в долги, чтобы купить жене новый телефон. Но мне нравилось дарить Лере всякие дорогие приблуды. Айфон, одежда, украшения, щенок лабрадора. Я был уверен – у моей женщины должно быть все самое лучшее, чтобы, глядя на нее, никто не мог сказать, что она замужем за лузером.

Ну не кретин ли?

Свое тогдашнее мировоззрение сейчас я оцениваю, как какую-то шнягу.

Я жил в моменте.

А потом Лера со мной развелась. Папа умер… Потери меняют нашу жизнь до неузнаваемости. Но вот я начинаю разговаривать с Лерой и во мне снова просыпается этот понтастый олух. Почему так происходит?

— А это что?

Лера притормаживает у двери мужского туалета, на котором скотчем приклеен лист А4, где жирно напечатано: консульство США в “Одном месте”.

— Да мы с Максом сегодня угорали.

— Так это твое творчество? — удивляется Лера, указывая пальцем на дверь.

— Творчество, — смеюсь, вспоминая лицо Макса, когда тот вернулся из толчка. — Лосев сказал, что их опять обломали с визой в Америку, — объясняю, в чем суть прикола.

Макс был расстроен из-за очередного облома, ведь американская виза открывает путь на Маршалловы и Марианские острова, где Лосевы планировали побывать после автопутешествия по Штатам. Но пока не судьба.

— А где ты принтер нашел? — с подозрением спрашивает Лера.

— В администрации.

— Ясно.

Я напрягаюсь – вдруг ей уже известно, кто тут Биг Босс в леопардовых штанах.

С другой стороны, Лера бы не стала молчать. Мы оба импульсивные – сначала говорим, потом думаем. Только за сегодня уже дважды поругались. Хладнокровие не в ее характере.

И мне бы уже признаться ей, только после Лериных слов совсем не хочется.

Тупой лагерь для переростков…

В общем-то, она права.

— Нам туда, — веду Леру к другой двери и достаю из кармана связку ключей.

— Что это? — она застывает на пороге душевой, где автоматически загорается свет.

— Вип-спа, — я шире открываю дверь, приглашая ее внутрь.

— Откуда ключи? — Лера не торопится.

— Заходи уже, — мягко подталкиваю ее в спину.

Закрыв дверь, сваливаю вещи на стиральную машину и осматриваюсь. Похоже, с тех пор, как я тут мылся, сюда больше никто не заходил. Видимо, сотрудники решили воспользоваться общей душевой, где есть несколько отдельных кабинок.

— Что ты делаешь?

Лера в шоке наблюдает, как я достаю из рюкзака и запихиваю в барабан штаны, которые ей так не понравились, и все остальное.

— Э-м-м… Хочу постирать свои шмотки.

— Неужели ты освоил стиральную машину?

— Я много чего освоил. У меня была куча времени.

Насыпав порошок, убираю пачку в деревянный шкаф под раковиной и выставляю самый быстрый режим. Из того же шкафа достаю упаковки с одноразовым шампунем и гелем для душа.

— Ты ведешь себя тут, как у себя дома, — скептически замечает Лера, забирая у меня пакетики.

11

Лера

— Бакс, нельзя, — шепотом отгоняю Бакса от стоящего Артема. — Тём? — медленно приближаюсь к нему.

У Артема широко открыты глаза, но он меня не видит. Он спит.

В лунном свете, проникающем сквозь занавески, его лицо выглядит жутко. У Тёмы неживой стеклянный взгляд. Голова слегка опущена, он смотрит в одну точку перед собой. И любого другого человека бы напугало такое зрелище, но мне не привыкать.

— Тём? Тёма… Пойдем спать, — шепчу, поглаживая по руке. — Спать, давай, мы идем спать… — осторожно подталкиваю к кровати Макса.

Файфер не противится. Находясь в фазе глубокого сна, он становится послушным и ручным, как ребенок.

— Вот так, — я сажусь рядом, когда он устраивается на боку и опускает голову на подушку. — Спи. Еще ночь. Ночью надо спать, — мягко уговариваю Тëму.

Мои пальцы замирают над его волосами и плавно опускаются.

— Лер… — дальше Артем бормочет что-то невнятное.

— Я здесь, спи, — тихо отзываюсь, продолжая гладить его по голове.

Тёма обвивает меня руками за талию и тянет к себе. Я устраиваюсь на его плече. Грудная клетка размеренно опускается и поднимается под моей ладонью. Дыхание становится глубже.

Я привстаю на локте и целую его в щеку лёгким прикосновением губ.

Все равно, он завтра об этом не вспомнит.

Ведь мой бывший муж – лунатик.

Лежа в его объятиях, вспоминаю, как это случилось в первый раз.

Однажды ночью, когда мы проводили лето в Геленджике, Тёма повернулся ко мне и вот так же обнял, а потом шепотом сказал: «Я не могу завязать шнурки. Они как живые».

Эту фразу он повторил несколько раз. Сначала я подумала, что он дурачится, пока до меня не дошло, что Артем спит. Конечно же, мне стало не по себе. На утро он ничего не помнил, но после моего рассказа признался, что с ним такое бывает.

Блуждая во сне, он вел себя безобидно. Обычно что-то бормотал, чаще совсем неразборчивое, бывало, и пел, и смеялся. А иногда получались настоящие перлы, вроде этого:

“Ты такая хорошая. Хорошая-хорошая-хорошая… Не кусай меня, мне надо на работу”.

На самом деле, жизнь с человеком, страдающим сомнамбулизмом – это не так уж и весело. Находясь в бессознательном состоянии он может нанести себе вред. Но все мои увещевания о необходимости режима сна Тёма пропускал мимо ушей. Какой там полноценный сон у бармена в ночном клубе?

Кстати, Тёмин папа тоже был лунатиком.

И моя бывшая свекровь научила, как нужно действовать в такие ночи. У нас в спальне даже шторы висели черные, плотные, из ткани “блэкаут”. Днем, когда Тёма спал после ночных смен, ему не мешал солнечный свет, а по ночам – лунный. Они и сейчас где-то валяются на антресолях.

А здесь в окно светит луна. Снова ловлю себя на том, что все происходящее похоже на сон. А, вдруг, я действительно сплю?

От этой мысли становится грустно.

Теснее прижавшись к Тёме, я закрываю глаза, слушаю, как он дышит…

А потом наступает утро.

Вместо будильника кто-то долбится в дверь с криком:

— Подъем! Зарядка через пятнадцать минут!

Бакс лает у двери.

Я резко распахиваю глаза и приподнимаю голову.

— Блядь, какого… — недовольно стонет Тёма, потирая руку, которую я ему отлежала за ночью. — О, привет? — повернув голову, удивленно смотрит на меня.

После пробуждения голос у Темы немного хриплый, но глаза ясные. Не то, что вчера.

Я поднимаюсь и свешиваю ноги на пол.

— Ты ходил во сне.

— Блин… Напугал тебя, да?

— Нет.

Тянусь к тумбочке за резинкой и, пока собираю в хвост волосы, замечаю блокнот.

Мелким мужским почерком с превосходством печатных букв над прописными и характерным для левшей наклоном вправо написано несколько строф. Часть строк перечеркнута, над некоторыми словами есть исправления.

И я догадываюсь, что побудило Артема написать эти стихи.

— Точно? — переспрашивает он.

— Я просто тебя уложила. Все нормально. — Я встаю. Бакс уже возбужденно семенит у дверей и машет хвостом, готовый к новому дню. — Пойду переоденусь.

— Лер, прости, — Артем тоже встает.

— Я же сказала, ничего страшного.

— Бакс! — зовет он пса. Счастливый, тот подбегает к Артёму и начинает ласкаться. — Иди, я за ним послежу.

Засунув между губ сигарету, Тёма обувается, и мы вместе выходим из дачи.

С утра прохладно. Терпкий воздух бодрит.

Первым делом я стучусь в соседний домик:

— Доброе утро! Тук-тук! Можно к вам?! Вы не голые?! — кричу, как можно громче.

— Заходи! — раздается голос Макса.