Тепло его объятий

Глава 1. Чувствуя друг друга.

— Ты уверена, что они здесь? — с волнением спрашиваю подругу, сердце стучит в груди, как будто предчувствуя что-то важное.

— Да, Рома утром хвастался, что пойдет сюда с Тимой на бой, — отвечает Лиза, прижимаясь ко мне сильнее.

В обед я узнала, что мой лучший друг с детского сада если это можно так назвать участвует в боях без правил. Это стало для меня настоящим шоком — он всегда обещал, что никогда не станет частью этого жестокого мира. Но теперь, когда я стою здесь, в ожидании, все кажется иначе.

Тима — большой накачанный мастер спорта по боксу. Его мускулы сверкают на солнце, а уверенность в движениях завораживает. Я не могу не думать о том, что будет, если он потеряет контроль. Что если он не сможет его остановить? В воздухе витает напряжение, и я чувствую, как оно проникает в каждую клеточку моего тела.

С каждым мгновением ожидания растет тревога: что, если этот бой станет для него последним? Что если я увижу своего друга в опасности? Я должна быть рядом. Я должна понять, что происходит. Но смогу ли я справиться с тем, что увижу?

***

С Лизой мы жмемся друг к другу, не отпуская, пробираясь сквозь толпу людей разных слоев общества — парней и девушек, мужчин и женщин. Меня охватывает удивление и тревога. Кто-то одет с иголочки в дорогую одежду, кто-то — в вульгарные наряды, лишь слегка прикрывающие «богатство» на любой вкус и цвет. Ого, а такое я вижу в первые.

В воздухе витает густой дым, смешанный со странным запахом: пота, крови и резкого парфюма.

Вдруг Лизу кто-то хватает за локоть и тащит на себя.

— Отвали! — она вырывает руку и мы, стараясь не терять друг друга из виду, ускоряем шаг к сцене, где уже идет бой.

Вокруг ринга столпилась толпа: кто-то делает ставки, кто-то кричит и подбадривает своего бойца, а кто-то унижает противника.

На ринге дерутся два бойца, по комплекции они одинаковы. Если кто-то скажет, что их невозможно различить, я отвечу: своего лучшего друга я могу узнать даже по его тени, по его отдаленному аромату — он редко пользуется парфюмом — или даже по его прикосновениям ко мне.

Но когда я вижу его, сердце замирает от страха. Оба бойца окровавлены и вымучены, ни один из них не собирается сдаваться. Внезапно удар — противник рассекает бровь Тиме, и я вскрикиваю. В этот момент всё вокруг словно замедляется, как будто время поставили на паузу. Тимур замирает и смотрит прямо на меня. Удар под ребра — он сгибается в бок, туда, куда пришелся удар, и я понимаю: это из-за меня. Как он смог среди всей этой кричащей толпы найти и почувствовать именно мой взгляд?

Боже, от этого удара больно даже мне. Я не могу смотреть, как ему причиняют страдания. В его взгляде я вижу сожаление, но ни капли боли — словно вся боль перешла в это сожаление. Сожаление о том, что я вижу всё происходящее.

Он смотрит на меня с немым извинением за то, что нарушает свое обещание. Застыв на месте, он ожидает моей реакции. Я просто киваю ему, не убирая рук от лица в переживании за него. Мой кивок означает: «Победи и приди ко мне».

Он кивает мне в ответ, его лицо окровавлено, правый глаз затек кровью, а бровь опухла и почти закрывает глаз. В этот момент его выражение лица меняется — холодная ярость вновь охватывает его. Два мощных удара, затем один решающий нокаут. Противник падает, выплевывая кровь и слюни на ринг, и с треском принимает поражение.

На ринг выходит рефери, поднимая руку победившего бойца. Весь зал взрывается криками ликования, встречая нового чемпиона с восторгом и восхищением.

Вдруг к нам подходит Роман, наш друг, и, не теряя времени, ведет нас в персональные раздевалки для бойцов. Он чуть меньше Тимы по комплекции, но сейчас кажется больше и шире. Обняв нас обеих, словно пряча от всех, он уверенно направляется вперед. Люди расступаются перед ним, как будто боятся случайно задеть его или нас. Я никогда не думала, что люди могут так расступаться перед Ромой, словно в фильмах, когда идет большой босс.

Мы покидаем общий зал, заполненный людьми и громкой музыкой. Рома открывает тяжелую железную дверь и пропускает нас вперед, но тут же вновь обнимает нас в жесте защиты — именно защиты, а не для того, чтобы показать всем, что мы его «телочки». Я понимаю, что он ведет нас в раздевалку Тимы. Мы идем молча, в моем сердце бурлят противоречивые чувства: тревога за Тимура и гнев на то, что происходит вокруг. Предвкушение встречи с ним смешивается с желанием узнать, как он себя чувствует после боя.

Заходя в раздевалку, застаю противную для меня сцену, от которой меня буквально выворачивает наизнанку. Злость начинает бурлить внутри, затмевая все остальные чувства.

Передо мной — эта отвратительная, полуголая телка, которая вешается на МОЕГО друга, присасываясь к его шее и трогая его тело. Фу, меня тошнит от этой картины. Хочется схватить эту шлюху за волосы и вытащить ее отсюда, как можно дальше. Но, к счастью, Тима не реагирует на нее и пытается оттолкнуть, но она, как осьминог, прилипла намертво.

Наконец, Тимур замечает меня. В его глазах я вижу страх — он резко переводит взгляд на эту прилипалу, пытаясь отстранить ее от себя уже с матами. Неужели, испугался, что я подумаю о них что-то не то?

Раньше я такого за ним не замечала. Я знаю Тима давно — он не девственник и с девушками у него все было, но ни с одной он не встречался серьезно. Как бы они ни пытались показать ему свои «умения», даже преследовали. Даже мне попадало от них.

Почему-то все вокруг хотят, чтобы мы начали встречаться. Половина считает, что это уже произошло, а другая половина просто ждет.

Злость закипает во мне, и я уверенно подхожу ближе. Наконец эта шлюха замечает нас и мой злобный взгляд.

Глава 2. По лезвию ножа. Часть 1.

— О, какая цыпа! — прошипел он, облизываясь. — А фигурка-то, ммм… — Смотрит так, словно уже раздел и облизал глазами.

Тимур, не теряясь, крепко хватает меня, но не больно, вырывая из рук неандертальца, и задвигает за свою спину. Один резкий удар — и противник летит к стене, на минуту потерявшись в пространстве.

— Эй ты, аху… — не успел закончить, увидев своего противника. — Бес? — удивленно спросил он. — Твоя телка, что ли?

— Не телка, а девушка. МОЯ! — с угрозой понизил голос Тимур. Сказал так, что даже у меня волосы встали от холодной злобы.

— Прости, братка, не знал.

Тимур берет меня за руку и ведет к выходу, окончательно потеряв интерес к противнику. А я еще раз поблагодарила всех богов, что сейчас не одна здесь.

Молча садимся в машину. Тима, предварительно открыв мне дверцу своей темно-синей Тундры, помогает сесть на переднее сидение. Быстро обежав вокруг, он усаживается за руль. Так же молча, не включая музыку, мы за 40 минут добираемся до травмопункта. травмпункта.

Робко стучусь в кабинет.

— Входите! — кричит Артур.

— Привет, Артур, можно? — заглядываю в кабинет.

— Уля, проходи, конечно! Всегда рад видеть, если только не по делу! Ха-ха-ха! — по-доброму смеется он. — О, а вот и Тима собственной персоной! — начинает стрелять в него глазами озорства.

Надеюсь, сегодня мы обойдёмся без шуточных подкатов. Хотя…

— Ого! Подрался? — с интересом разглядывает Тиму. — Победил хоть?

— Победил. Проверь его, а с меня домашний обед принесу на следующую смену.

— Лучше свидание! — расплывается в улыбке Артур, явно ловя момент.

— Прости, только обед, — спокойно отвечаю, опережая агрессивный выпад со стороны Тимы.

— Жаль, — наиграно расстраивается он. — Обед тоже от тебя шикарный.

— Вот повезет твоему мужу: умница, красавица, готовит шикарно, да и сама даже очень! — добавляет Артур с озорным прищуром.

Ну всё… начинается! Смотрю на Тиму и подмигиваю Артуру. Кажется, сегодня будет весело!

Тима встает с кушетки, возвышаясь над Артуром, а тот, как ни в чем не, бывало, начинает пальпировать место травмы, тем самым спасая себе жизнь.

— Расслабься, не украду твою Дюймовочку, если она сама не попросит, — говорит он, опуская голос до шепота.

Артур поглядывает на меня, словно хочет убедиться, что я не подслушиваю, но кабинет маленький, и мне все слышно. Я давно знаю, что Артур не прочь за мной поухаживать, но ведет себя так, будто ему все равно. Он сказал, что будет ждать удачного момента.

Сижу на кушетке и болтаю ногами, пока Артур обрабатывает лицо и руки Тимура.

— Бровь обработал, швы не нужны. Главное — не мочи и вовремя накладывай мазь. Хорошо заклеивай, если будет расходиться — зашей, — буднично проговорил он.

— Уль, посиди здесь, мы пока сходим на рентген, — подталкивает Тиму к выходу.

Через минут 15 они возвращаются. Напряжение между ними спадает.

— Ну что там? — Спрыгиваю с кушетки и подхожу, забирая снимки.

— Небольшая трещина в восьмом ребре, ничего серьезного. Покой и лечение я распишу. Хотя, в принципе, ты все сама знаешь. Но все же подожди пять минут — все напишу, — садится за стол и начинает писать. — Освобождение нужно? Осмотр официально? — смотрит на Тимура.

— Я думаю, официально не нужно, но вот освобождение… — начинаю я.

— Ничего не нужно. Я в порядке. Завтра пары прогуляю, а на работу схожу — не в первой с такой физиономией светить.

— Дома будешь сидеть! На работе удаленку возьмешь. Насчет пар завтра пропустишь — все равно на красный идешь. Позвоню, договорюсь насчет реферата, сделаешь, и закроют пропуск.

Две пары глаз уставились на меня. Две высоких и широких глыбы кое-как помещаются в маленьком доврачебном кабинете.

— Что смотрите? Я все сказала! — заявляю, подходя к столу и забирая снимок и листок с рекомендациями. — Спасибо, Артур, обед принесу после завтра. Если есть какие-то предпочтения, напиши мне ближе к обеду, чтобы успеть купить продукты.

— Да не за что! Я ем всё, особенно твою еду, богов, а точнее, богини, — отвечает он с улыбкой. Ну вот не унимается он.

Тимур хотел уже что-то сказать, но я его хватаю за локоть и веду к выходу. В коридоре отпускаю его и направляюсь к выходу.

В коридоре уже появились два не слишком трезвых мужика с их дамами сердца, которые дружно начинают пускать слюни на моего лучшего друга. Это меня просто бесит. Почему они так реагируют на него?

Тимур догоняет меня в два шага, беря за руку, и только тогда я немного расслабляюсь. Но в душе все равно зреет ревность: неужели он не замечает, как на него смотрят?

Мы едем домой. Да, мы живем вместе в трехкомнатной квартире. Родители решили снять ее для нас, посчитав, что так будет безопаснее, чем в общежитии. Первый месяц они оплатили аренду, а потом Тимур взял все расходы на себя — после окончания школы его официально приняли в отцовскую компанию. Я же, отучившись полгода, тайком устроилась санитаркой, и теперь на мне лежит покупка продуктов. Хотя Тимур часто сам пополняет запасы, игнорируя мои протесты и угрозы, что уеду.

Наши родители живут в пригороде в частных домах: мои — в обычном доме, а Тимы — в большом особняке.

Тимур ради меня съехал и предложил снять квартиру вместе. Он сказал, что хочет быть независимым. В компании своего отца он работает с 14 лет: начинал курьером, а теперь занимает должность заместителя по внешним связям.

Он добился всего сам. Его отец — строгий мужчина, который не делает ему поблажек. Хотя с деньгами у него проблем нет: у Тимура есть безлимитная карта, которой он почти не пользуется. В шутку он говорит, что вся сумма на карте — это подарок на свадьбу. Так что, по сути, деньги там его.

А вот его мама — настоящая «нежная фиалка». Она очень добрая, а отец до сих пор носит ее на руках и относится к ней как к принцессе.

Мои родители довольно простые люди. Отец владеет собственным автосалоном, а мама — косметолог с дипломом и владельца салона косметологии. Когда-то она работала одна, но со временем решила расширить бизнес и наняла несколько косметологов на помощь. Теперь она принимает пациентов не так часто, как раньше, и возвращается домой вовремя.

Глава 3. По лезвию ножа. Часть 2

От лица - Тимура.

Мнда, предсказуемая Дюймовочка у меня.

Достаю телефон и набираю Даву.

— Утро. Она только что вышла. Проводи её тихо до универа и оставайся там. Вернёшь её обратно тем же путём, не высовывайся. Докладывай о каждом её шаге. Кто подходит, когда, и что происходит.

— Понял, Босс. — Чётко и без лишних слов ответил.

— Смотри в оба. Не нравится мне, как активизировались люди Орловых.

— Не переживай, всё под контролем. Волос не упадёт с её головы. Вижу её, вышла из подъезда.

— Хорошо. — Тяжело выдохнул, чувствуя напряжение.

С момента исполнения 18 лет отец приказал собрать свою бригаду, которая будет в полном моём подчинении.

Даве я доверяю больше всего. Он следит за Ульяной, когда меня нет рядом. Она моя, хоть пока и не знает этого. Зато все остальные знают, и это меня устраивает.

Я чувствую, что я ей нравлюсь так же, как и она мне, хотя я люблю её ещё со школы. Но её симпатия ко мне как к мужчине начала проявляться только недавно, и пока рано раскрывать все карты. Пусть немного позавидует, привыкнет к тому факту, что я — настоящий мужик.

Мужик, который скоро взорвётся рядом с ней. С каждым днём всё больше хочется прижать её к стене, впиться в эти мягкие губки и показать, как я могу её любить: страстно, глубоко, жестко и нежно одновременно.

Сколько пошлых мыслей мелькало в моей голове за всё это время! Сколько раз я мечтал о ней; тайком брал её вещи, даже нижнее бельё, лишь бы хоть немного приблизить свои фантазии к реальности, пока ждал её.

Да, я уже не девственник — в 16 лет переспал с какой-то девушкой в клубе, в который мы пробрались с пацанами. Но ни одна из тех встреч не сравнима с тем, что я чувствую сейчас. Она — моя настоящая страсть, любовь, и я готов сделать всё, чтобы она это поняла.

А вот Уля, моя Уля, всё ещё девственница, и это, пожалуй, даже к лучшему. Ох, сколько парней пытались к ней подкатить! Я же не раз приходил на помощь, устраивая им настоящие уроки мужества — завязывал их достоинства в узел, чтобы никто даже не смел приблизиться.

Помню, как она плакала у меня на плече, что от нее все парни шарахаются и за километр обходят. Винила себя, говорила, что она некрасивая и все шарахаются из-за этого.

Я тогда не решился признаться, что это я всех запугал. Не только одноклассников и учеников нашей школы, но и половину города!

Уля — настоящая красавица, и это одновременно моё счастье и несчастье для любого, кто осмеливается на неё взглянуть с похотливым интересом. Каждый раз, когда она проходит мимо, я чувствую, как сердце замирает от гордости и ревности одновременно.

Вот надо было Ромычу открыть свой рот Лизке! Черт возьми, как же это раздражает! Она, как верная подруга, сразу же доложила обо всем Уле.

Её вскрик я мгновенно узнал и определил её местоположение. Я застыл, в гневе и злости, испугавшись её реакции. Не хочу, чтобы она видела меня таким: агрессивным и беспощадным.

Но в то же время её присутствие придало мне сил. Я быстро расправился с Геной, верным псом Орловых. И когда всё закончилось, я вдруг осознал, что, несмотря на весь этот хаос, в моем сердце все больше разгорается чувство любви к Уле. Она — моя опора, и я не могу позволить никому причинить ей боль.

В раздевалке я тоже не ожидал увидеть эту девушку. Уля правильно поняла: Машка — та еще потаскуха, ходячая дырка. Её трахнул каждый боец в этом клубе, и да, я не исключение. Как-то после боя я еще не успокоился, и Уля скинула фотку, как они с Лизой на пляже, и у меня сразу все запылало, как атомная станция. А тут эта подлезла. После боя тестостерон и так бурлит, разум затуманивает, ну я её и нагнул.

Трахнул быстро, главное, сам дошел до пика, а на неё — пофиг. Удовлетворять буду только свою малышку. Хотя подо мной никто не жаловался, всегда до пика доходили, хоть я и не старался. Не скажу, что не приятно это слышать, но как-то пофиг.

С тех пор она и виснет на мне. Говорит, что влюбилась и тому подобное. Сразу ей дал понять, чтобы шла нахер, а она все липнет.

Вчера я так испугался, клянусь, я ничего не боюсь, кроме того, когда дело касается моей девочки. Она смотрела на меня с такой болью в глазах, и в тот момент я готов был разорвать весь мир на куски, лишь бы не видеть эту тоску и разочарование на её лице.

Но, честно говоря, было невероятно приятно наблюдать, как моя девочка выгнала ту шлюху. В тот миг у меня сердце забилось быстрее, и я почувствовал прилив адреналина — благо, малышка этого не заметила. Ей всего 19 лет, и хоть по возрасту уже можно, я понимаю, что она пока не готова ко всему этому.

Да и шокировать её своим размером я не хочу, хотя вскоре мне придется дать ей понять, как она на меня действует. Раньше я пытался отдалиться, скрыть свои чувства, но теперь понимаю, что не могу больше прятаться от этого. Каждый взгляд, каждое прикосновение заставляют меня ощущать, как сильно я к ней привязан.

Отец давно одобрил Ульяну в качестве моей невесты. Да и наши родители в целом согласны, так что, если бы мы захотели, нас бы прямо сейчас в ЗАГС отвели. Они постоянно намекают, что мы — отличная пара. Улька только и успевает краснеть, а я, как мартовский кот, наблюдаю за её реакцией и мурчу от удовольствия.

Но вот её истерики и обидки по пустякам начинают выводить меня из себя. Раньше такого не было. Может, уже пора дать ей понять, что она мне нравится, как девушка, а не как друг или сестра?

Вчера я был в ярости. Психанул и быстро доехал до тренажерки, чтобы выпустить пар, запивая это дело Джеком. На выходе встретил Рому с извинениями — мы развернулись и пошли на ринг в спарринг. В итоге Рома искупил свой грех и отвёз меня домой.

Пришёл, быстро сполоснулся, переоделся и завалился спать. Крутился-вертелся, но сон не шёл. Я был измотан до предела — хорошо так накачал себя Джеком, но вот в душе только взбодрился. В голове вертелись мысли о том, как же мне всё-таки сказать Ульке о своих чувствах. Ну вот НАХЕР в душ ходил.

Глава 4. Хороший план.

От лица Тимура.

Утро настало, и, как я и предполагал, Уля снова дует губки и отказывается от моей помощи. На такие случаи у меня всегда под рукой есть Дава — верный друг, который знает свою работу лучше всех.

В этот момент телефон вибрирует, и на экране появляется СМС: Уля уже в универе.

Вспоминаю, как провожал её на первое сентября в университет. Она была такая нервная, боялась, что не подружится с однокурсниками. А теперь она мчится туда одна, уверенная и самостоятельная. Как жаль, что она больше не нуждается во мне. Хотелось бы, чтобы она всегда искала мою поддержку и опору.

От боя я действительно не мог отказаться. Я обязан был продемонстрировать свою силу и влияние, утвердить свой авторитет. Это не первый мой бой, и точно не последний. Да, именно об этом я вру своей малышке.

Но мой мир устроен по-другому. Это мир моего отца, который всеми силами пытается нас обезопасить. В свои 18 лет я принял своё наследство и вступил в отцовскую группировку как полноправный наследник. Я — бедующий глава, но пока лишь левая рука отца. Правая — дядя Степа.

Если с отцом что-то случится, я займу его место, и тогда Степан станет моей правой рукой, а Рома — левой. Если нет, то правой рукой станет Рома, сын Степана. Вот такая у нас династия.

Если вы думаете, что Степану и Роману обидно быть вечно на подхвате, вы глубоко заблуждаетесь. Отец построил империю и давно отдал своим самым верным людям хорошие куски в полное владение. Но он всегда остается на вершине иерархии. И это не обсуждается.

Появление Ули в клубе вызвало у меня бурю эмоций. На неё так смотрели, что хотелось всех закопать живьём! Я не потерплю, чтобы кто-то посягал на то, что принадлежит мне.

Все вокруг знают, что Ульяна для меня — не просто девушка. Это моя слабость и моя сила одновременно. С одной стороны, к ней никто не осмелится подойти — она словно священная реликвия. С другой — для многих она всего лишь разменная монета. И это меня бесит. Я готов продать жизнь не только ради неё, но и ради нашей будущей жизни вместе.

Поэтому мне необходимо укреплять свою власть, наращивать влияние и обеспечивать тылы. Как учил отец: "Сила — в уверенности". В моём подчинении уже двадцать крепких и верных ребят. Роман и Дава — мои самые близкие соратники. Им я доверяю на все сто процентов.

Звоню своей секретарше и предупреждаю, что сегодня работаю из дома. Прошу выслать документы о новой зарубежной компании, которая хочет с нами сотрудничать. На самом деле, я не планировал выходить на работу — хотел провести спокойный вечер с Ульяной, но, как всегда, всё идёт наперекосяк.

Заказываю в проверенном месте продукты для ужина и любимые цветы моей девочки. Да, вы правильно поняли — я собираюсь САМ готовить ужин. Моя Уля предпочитает домашнюю еду, и как бы я не накосячил с приготовлением, она всегда поддержит меня и оценит. "Труд из обезьяны сделал человека, а из тебя подавно", — говорит она, и я готовлю, а не заказываю из ресторана, хотя так было бы проще. Для неё стоит потрудиться.

***

— Ого, уже пять вечера, — наконец оторвался от документов и бросил взгляд на часы на стене нашего зала. — А ужин еще готовить. Чёрт, надеюсь, успею, — пробубнил я себе под нос.

Закрываю ноутбук и проверяю местонахождение своей девочки. Ясно, снова в кафешке с Лизой. Открываю переписку с Давой и смотрю его отчет. Замотался, не успел прочитать — если бы было что-то срочное, он бы позвонил.

Просматриваю фотографии: вот она заходит в универ, вот она в студенческой столовой с Лизой, вот стоит у стены, погруженная в учебник, а вот в библиотеке у окна, сосредоточенно что-то пишет.

Прошло пять часов, а я безумно соскучился. Что это, если не любовь? Или одержимость? Да, определенно, я одержим своей Дюймовочкой.

Пишу Роме, чтобы тот спросил у Лизы, когда они собираются расходиться. Заодно прошу немного придержать её, чтобы я успел всё приготовить. Время не ждет, а я не могу позволить себе провалиться в этом деле.

Спросить, зачем такие сложности? Да хрен его знает. Хочу сделать своей малышке приятно. Может, тогда она оттает и начнет нормально со мной общаться. Я же вижу, что она не специально это делает: ревность, гормоны — сам такой же, как говорится.

Помню ее лицо, когда она впервые узнала, что у меня будет секретарша. Она так покраснела от злости и ревности, что я думал, она сейчас взорвется. Но она старалась не выдать себя — настоящая актриса! На следующий день пришла ко мне на работу, мол, случайно мимо проходила, и заодно обед принесла. Как же мило с ее стороны, правда?

Тогда она и познакомилась с моей секретаршей, которой 30 лет, замужем и имеет двух милых мальчишек. Я в тот момент не сдержался и заржал — ну а как тут сдержаться? В ответ получила знатный подзатыльник от нее. А мой отец в этот момент решил проведать меня и тоже застал малышку. У него в отличие от меня получилось скрыть улыбку, но я все равно заметил те смеющиеся искорки в его глазах и ту вечную теплоту, с которой он на нее смотрел. Это тепло он дарит только ей и моей маме. На маму, конечно, еще и с любовью — до сих пор пожирает ее глазами и не только.

Надеюсь, мужская сила мне в него передалась. Ему почти 46, а выносливость как у молодого! Я случайно был свидетелем одного "подвига". Слава богу, что только слышал, а не лицезрел воочию!

Продолжение следует…