Тернистый путь милости

Тернистый путь милости

Оскар Кардиган Унт был молодым протестантским миссионером. Он прибыл в Сьерра-Леоне в конце февраля 1952-ого, в год, среди местных известный как время кровавой обезьяны Шанграу. Приближался вечер; над загоравшимся золотом горизонтом начинала сгущаться ноктюрновая полоса. «Святой Христофор» покачивался в мутной воде, моряки и грузчики шныряли по пирсу. От свай несло ромом, солью и водорослями. Над их макушками носились чайки. В то время, пока Оскар, спускался, прижав к животу библию, одна из них вскрикнула тоскливо и громко.

Ему было немногим за двадцать, он шёл, подняв одну руку для равновесия. На нём был старый прорезиненный рыболовецкий плащ поверх сутаны, типичная монашеская обувь и шляпа, заломленная над ушами с тянувшейся ромбами веревочной тесьмой. Несмотря на прибрежный ветер, в порту царила удушливая духота. Над трапом витал запах пригретого солнцем просмолённого дерева. Сквозь щели в досках, в плескавшейся темноте изредка мелькали рыбные спины.

Подняв глаза, Оскар увидел раздетого по пояс грузчик в полосатых штанах, шедшего прямо к нему. Прислонившись к липким перилам, он пропустил двух моряков, тащивших деревянный ящик и подошел к нему. На нём были полосатые, блекло-зеленые штаны и бандана, когда-то персиковая. Сбив на затылке трикотажную кепи, мужчина спросил:

–– Куда прикажете?

Сказав это, он кивнул, точно бык, поддевающий матадора. Оскар проследил за кивком: у входа в каюту стояли его чемоданы.

–– Давай-ка на землю...

–– Боб.

––... Боб. Дальше я справлюсь.

–– Как скажете.

Сказав это, Боб поплевал на ладони и направился к чемоданам. Посторонившись, Оскар посмотрел на толпившихся в бухте местных. То были полураздетые женщины с знойной тропической кожей, большими лбами и пучками волос; дети-младенцы, завернутые в скатавшиеся полотенца; у ног матерей жались их братья и сёстры постарше, худые, с каплями-животами навыкате, в выстиранной в море одежде. Были здесь и мужчины. У них были короткие, бритые на висках волосы, тонкие жилистые руки, штаны и шлёпанцы. Нижнее белье они презирали. Загоготав на смеси местно, португальского и плохого английского, они обступили ящики, спускаемые командой на грязный песок. Оскар засмотрелся было на тех, кому он прибыл нести слово божье, как откуда-то справа до него донесся хороший английский:

–– Энричос, мальчик мой!

Он посмотрел за собравшихся. К корвету торгового флота шёл простоволосый человек в френче из парусины, штанах, видавших Георга V-ого и хороших военных сапогах из свиной кожи. В кулаке левой руки он держал треуголку. Свободной правой шедший махал одному из матросов, куривших у мешков. Тот, очевидно, узнал его. Расставив руки, они шагнул навстречу.

–– А-а, старый дьявол! Что, тритон ещё не забрал тебя? Эхе-хе-хе!..

–– Да какое там, Энр! –– Простоволосый махнул треуголкой. –– Мне это считай уже десять лет не грозит! Ну, что сегодня? Как капитан?

–– Либлэрос снова норовит взять по южному курсу.

–– Несмотря ни на что, наше предприятие будет продолжено, да? Верно Сисэйгл подметил – его не переделаешь.

–– Похоже на то. –– Усмехнулся моряк. –– Плевать он хотел на тех чудовищ. Говорит – выдумки.

–– Макмиллан говорит, что пока есть этот карьер и есть бедолаги, готовые подыхать там за еду – нужно пользоваться по полной. Наше счастье, что в сороковых немцы про этот атолл не пронюхали. Ещё пару лет – и сытая старость.

–– Макмиллан жаден донельзя. Как и Либлэрос. Как и мы все. –– Усмехнувшись, сказал моряк. К этому времени его собеседник надел треуголку. Порывшись в карманах, он извлек трубку с тонким мундштуком и горсть дрянного зеленого табака, какой можно встретить лишь в отдалённых помойках, где в радиусе шести миль нельзя нанять меблированных комнат. Повернувшись спиной к Оскару, он подался к Энричосу и спустя время треуголку стал обтекать сизый дым. Повернувшись, он указал на протестанта.

–– А этот?..

–– А-а, молодой. Пастор, как-то там его... Забыл. Понятия не имею, где Либлэрос нашёл его и чем завлёк, но его так и трясёт прочесть божье слово.

–– Вы уже говорили ему, где предстоит проповедовать?

–– Нет. –– Понизив голос, сказал Энричос. Нагнувшись, он стал шептать что-то на ухо спросившему, поглядывая на Оскара. К этому времени тот увидел спущенные чемоданы. Один из них завалился и подпёр другой. «Где же этот Лукас?» –– Подумал он, наклоняясь, чтобы поднять их оба. В этот момент человек в треуголке стукнул себя по ней, видимо что-то вспомнив. Кивнув Энричосу, он подошёл к Оскару размашистым шагом.

–– Должно быть, Оскар? Наш друг мне вас таким и описал. Лукас Ларсен, поверенный. Приятно, весьма!

Оскар пожал сухую руку. Глаза Ларсена были темны, точно в каждом варилось по турке кофе. Выпустив струю дыма, Лукас предложил трубку ему:

–– Будите?

Оскар отрицательно покачал головой.

–– Нет-нет.

–– Должно быть Арендал? –– Произнес Лукас, глядя на него с располагавшей улыбкой.

–– Что?.. Да-а, Норвегия. Как вы узнали?