Тэрра - Книга 1. Алтарь выбора.

Глава 1. Наследие…

Город Сурра.

Древний Храм стоял в безмолвной утренней тишине – лишь ветер поднимал со сводов пожухлые листья, что пережили зиму, и разносил их по лесу. Ни крика птиц, ни шороха зверя. Только тишина, густая, как смола.

Но вот – звук шагов нарушил этот покой. Двое приближались к Храму по лесной тропе.

Первым по ступеням поднялся принц Каэль – высокий, в тёмно-синем камзоле, поверх которого развевался серый плащ. Он ворвался под своды, не оглядываясь.

— Каэль! — окликнул его Дарэн, друг детства и верный советник, что шёл следом в кожаном доспехе.

Но принц не остановился. Он подошёл к Алтарю и опустился на одно колено. Закрыв глаза и склонив голову, он прижал ладони к холодному камню. Его губы зашевелились в беззвучной молитве.

Но в Храме продолжала стоять тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием от спешки.

​

Дарэн остался у входа, молча ожидая. Каэль же замер. Он стал ждать. Ждать… как вчера, как месяц назад…

Но Алтарь безмолвствовал.

Минуты тянулись. Тягучие, как густая смола, что стекала с крон деревьев, проросших сквозь своды Храма.

Но Камень продолжал молчать.

​

Юноша чувствовал, как в груди поднимается ярость, – она жгла изнутри. В глазах полыхнул неугомонный огонь – безграничная жажда силы и власти. Руки невольно сжались в кулаки, так что на ладонях остались следы от ногтей.

​— Завтра, — раздражённо бросил Каэль, поднимаясь и направляясь к выходу. Ярость искрилась в голосе, вспыхивая, как угли.

Дарэн молча кивнул и шагнул следом – но в этот миг тишину Храма пронзил мягкий голос, эхом отдаваясь в сводах, пропитанных запахом мха и смолы:

— Твою избранную приведёт отец… Ты должен оберегать её, как дыхание своё… Я нарекаю её твоим сердцем… Мэллоди…

Последние слоги растаяли, уплыли в вышину, оставив лишь лёгкий гул в ушах.

​

Каэль застыл, прислушиваясь, но, поняв, что Алтарь говорит не о силе, а об избранной, помрачнел. Горькая обида захлестнула его: Тэрра не ответила на его молитвы. Как он станет великим королём с той ничтожной крохой магии, что у него есть?

​— Принц, — рука Дарэна легла на его плечо, — прошу, идёмте. Ваш отец будет недоволен.

​Каэль раздражённо стряхнул его руку и зашагал прочь, не ответив.

Он так ушёл в себя – в вихрь горечи и жажды доказать, себе, отцу, миру, что достоин трона, – что не заметил ни дороги, ни быстрого шага, ни слов Тэрры.

А Дарэн, что шёл следом, молча обдумывал пророчество, которое принц так легко отбросил.

Девушка в лесу.

​В небольшом доме под кронами леса, который окружала цветочная поляна, от собственного крика проснулась девушка.

​Ей снилась сила – безмерная, всепоглощающая. Разочарование и боль во сне превращались в вихрь разрушения. Тэрра содрогалась под её мощью. Земля трескалась под ногами, небо темнело, затмевая солнце, мир вокруг рушился. Но ей нравилось...

​Она с ужасом посмотрела на свои руки; сорочка от жара прилипла к телу, волосы были взлохмачены.

«Жива...» – беглая мысль пробежала в голове, грудь тяжело поднималась.

— Это был лишь сон?.. — тревожно прошептала она, проводя дрожащей ладонью по лицу.

— Милая, всё хорошо? — послышался хриплый голос матери из-за тонкой занавеси.

— Да, матушка, — ответила девушка, поднимаясь с лежанки. — Сейчас иду к тебе.

Пока она переодевалась, сердце всё ещё колотилось, а в глубине души шевелился липкий страх.

Приведя себя в порядок после сна, она подошла к ложу матери.

Женщина слабо дышала, глаза её скользили где-то в иных мирах, кожа пожелтела, стала тонкая, как высохший пергамент. Руки дочери дрожали, но голос оставался тёплым, спокойным. Она поднесла чашку с отваром целебных трав – аромат мяты и коры ивняка наполнил воздух горьковатой свежестью – и помогла матери сделать глоток... Потом мягко укрыла её лёгким покрывалом, словно оберегая хрупкое пламя.

​

Они жили здесь всегда. Когда-то это был дом, почитаемый обителью целителей-травников. Семья её взывала к Тэрре, лечила недуги, выхаживала раненых, возвращала дыхание умирающим. Тэрра наделила их редким даром исцеления – жертвенным, как сама земля: с каждым прикосновением, каждым отваром сила истекала из целителя, унося годы, здоровье, само биение сердца...

Сначала ушла бабушка – истаяв над чаном кипящих корней, руки её стали прозрачными, как осенние листья на просвет. Потом отец – сгорбленный ношей чужих ран, он угас в одну ночь, будто свеча на сквозняке. Теперь мать слегла с тяжёлой хворью… и дом наполнился тишиной – густой, липкой, как смола хвои, что сочится из свежесрубленного ствола.

Люди из города больше не стучали в дверь – страх перед увяданием отпугнул их. Никто не хотел платить такую цену за своё здоровье.

​

— Матушка, не переживай за меня… — тихо сказала девушка, садясь на край постели. Пальцы скользнули по исхудалой ладони матери, ощущая бугорки старых шрамов — Вы с бабушкой всему меня научили. Я выдержу…

Снаружи ветер прошелестел в ветвях, и казалось, сам лес слушал...

— Травы соберу, отвары сварю – жизнь свою сохраню… — продолжила девушка, и её голос окреп, наполнился тихой решимостью.

Женщина слабо кивнула. Её пальцы, иссечённые годами служения, сжали руку дочери – передавая ей путь дара. Девушка отвернулась к окну, где лес мерцал в лучах рассвета, окутанный лиловой дымкой… и продолжила – мечтательно, с почтением:

— Я предам тебя земле, как положено. С песней Тэрре и венком из полевых цветов – ромашек, что ты любила, и красного клевера… — Она сделала глубокий вдох. — А после пойду в Храм. Получу благословение Тэрры. Вот увидишь: ты на небесах возрадуешься... Ты ведь встретишь саму Богиню…

Она улыбнулась сквозь слёзы, что стекали по влажной щеке…

— Я поступлю в Академию. Обязательно. Травами добуду себе путь в город, к людям. Я сильная, матушка. Справлюсь... — Последняя фраза прозвучала шёпотом, но в ней – жила несломленная воля. — Тэрра не оставит.

Глава 2. Выбор…

Знакомство.

Тёплый свет солнца пробивался сквозь высокие окна, мягко ложась на ткань балдахина. Комнату наполняла утренняя свежесть.

— Прошу прощения… госпожа, пора вставать, — раздался осторожный, вежливый голос.

Мэллоди приоткрыла глаза. У изножья кровати стояла молодая служанка с аккуратно заплетёнными тёмными волосами.

— Простите… но король просил проводить вас на трапезу.

«Король?.. Храм…» – она долго смотрела на девушку, не сразу понимая, где находится. Память возвращалась медленно: приглашение, путь, комната. «Он проводил меня до гостевой башни…»

Пока Мэллоди пыталась собраться с мыслями, служанка терпеливо ждала рядом.

Наконец она подняла взгляд и мягко улыбнулась – тихо, робко, но искренне:

— Благодарю вас, только мне нужно привести себя в порядок, — сказала Мэллоди и, вспомнив, с кем предстоит встреча, в душе вспыхнула тревога. Сердце дрогнуло, и она мгновенно поднялась.

Мэллоди достала из узелка платье – единственное, что было чуть наряднее обыденного, в котором она уснула. Ткань была скромной, но чистой; Мэллоди задержала взгляд на нём, словно платье внушало ей смелость.

Служанка молча помогала – расправила складки платья, подала кувшин с водой. Волосы, что спутались за ночь, заплела тугой косой, вплетая между прядями тонкую ленту – простую, но придававшую облику тихую мягкость.

Комната, где она проснулась, оказалась куда просторнее, чем показалась ночью. За высоким окном простирался сад – теперь, при утреннем свете, он сиял роскошью: фонтан сверкал, цветы играли всеми красками.

Тропинки, что открылись сверху, образовывали целый лабиринт – с пением птиц и порханием разноцветных бабочек.

А когда они вышли в коридор, её удивление только усилилось. Стены были украшены гобеленами, окна заливали залы золотистым светом, и каждый шаг отзывался под сводами мелодичным эхом. Мэллоди невольно шла медленнее, оглядываясь по сторонам, но служанка мягко указывала путь, оборачиваясь с тёплой улыбкой.

Наконец они подошли к высоким дверям. Те были распахнуты, и изнутри струился запах тёплого хлеба и пряностей. В глубине, за длинным резным столом на фоне высоких окон и тяжёлых занавесей, сидели король и королева.

Принц Каэль стоял у окна, спиной к залу, не желая участвовать в происходящем. Но, услышав шаги, медленно обернулся.

— А вот и она, — с улыбкой поднялся Амарис. Его взгляд потеплел. — Моя гостья. Я встретил её у Храма в лесу. Дорогие мои, прошу: познакомьтесь – это Мэллоди.

Он взял за руку королеву и продолжил мягко, с уважением:

— Моя суженая Элиана… и мой сын Каэль, — он кивнул в сторону юноши, что стоял у окна.

Мэллоди остановилась у порога и склонила голову в почтительном поклоне. Она старалась держаться спокойно, но в её движениях читалась скромность и лёгкое смущение.

Каэль всматривался в неё. Платье было простое, деревенское – но удивительно чистое. В её манерах сквозило воспитание, и это зацепило его сильнее, чем любая дорогая ткань.

Он нахмурился. Мэллоди. Это имя… где-то он уже слышал его. Недавно... но где?

Королева поднялась. Её фигура, невысокая и изящная, была облачена в платье из светлого шёлка, мягко струившегося по силуэту. На плечах лежала лёгкая накидка, а в волосах серебрился тонкий ободок с камнем, что мерцал в солнечных лучах. Лицо Элианы излучало материнскую доброту и спокойствие. В её светлых глазах теплилось то редкое понимание, которое ободряло лучше любых слов.

— Добро пожаловать в наш дом, — тепло произнесла королева и кивнула. — Надеюсь, ты хорошо отдохнула, дитя?

— Да, благодарю вас, — тихо ответила Мэллоди. Сердце гулко забилось в груди.

— Прошу, садитесь, — пригласил король. — Трапеза уже готова. Только Нарэля, моего младшего сына, сегодня нет – он в академии. Но я уверен, вы непременно встретитесь.

Мэллоди присела на краешек стула напротив принца, стараясь держаться скромно и тихо.

Стол был накрыт богато, но без показной роскоши. Серебряные блюда с ароматной выпечкой, тёплые лепёшки, чаши с фруктами. Густой чай с корицей и мёдом дымился в керамических чашах. Сквозь тяжёлые занавеси пробивались утренние лучи, играя бликами на золотых ободках посуды.

Королева поставила чашу и мягко спросила:

— А расскажи нам, дитя, где твои родители? Живы ли они?

Вопрос ударил в самое сердце. Мэллоди опустила глаза, пальцы дрогнули на скатерти, но, собравшись с духом, она ответила:

— Моих родителей уже нет… — голос её дрогнул. — Они были целителями. Матушка всегда мечтала, чтобы я училась, чтобы я знала больше, чем она сама... Потому я и решилась уйти в путь.

Королева протянула руку и накрыла ладонь девушки своей – мягко, по-матерински:

— Значит, ты смелая, — мягко сказала Элиана. — Не каждая решится уйти из дома в одиночку. Твоя матушка гордилась бы тобой.

Каэль медленно откинулся назад, скрестив руки на груди. Его тёмно-янтарные глаза поймали солнечный отблеск, пробившийся сквозь занавеси. Он молча наблюдал за Мэллоди, пристально – словно пытаясь понять. Кто она и зачем здесь. Имя этой девушки не давало ему покоя, и в груди шевельнулось странное, тревожащее чувство.

Когда трапеза подходила к концу, король отставил чашу:

— Каэль, покажи гостье сад и фонтан. Пусть подышит свежим воздухом. Мы с королевой должны переговорить.

Каэль кивнул, встал и повернулся к Мэллоди:

— Идём?

Она поднялась, склонив голову королю и королеве. Сердце билось часто – не от страха, а от предчувствия – неизбежного.

Покои Совета.

Король и королева шагали по коридору, что вёл в покои собраний. Когда-то здесь была библиотека, полная древних свитков, теперь же это место стало залом решений, куда собиралась лишь королевская семья.

Амарис шёл впереди. Шаги его были глухими – словно каменный пол поглощал звук. Лицо омрачено не гневом, а внутренней тревогой, которую он не мог унять. Остановившись у витражного окна, он сцепил пальцы за спиной и долго вглядывался в витраж – Богиня простирала ладони над землёй, даруя жизнь.

Глава 3. Предложение.

Утро.

Сквозь плотные занавески пробивалась утренняя заря. В высоких покоях замка проснулся Каэль. Его дыхание было неровным, словно он только что вышел из битвы, хотя тело лежало неподвижно. Он открыл глаза и долго всматривался в резной потолок.

«Теперь всё иначе… — мысль была тяжёлой. — Наречён. Выбран. Воля Тэрры... и я должен принять.»

Он поднялся, прошёл в умывальню и плеснул в лицо холодной водой. В зеркале отражалось не просто лицо принца, а наследника, который больше не может жить лишь по своему желанию. Он вытер лицо и медленно надел повседневную рубаху из тонкого льняного полотна тёмно-синего цвета — простую, но строгую, с длинными рукавами и аккуратно вышитым воротником. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая благородное происхождение. Сегодня нужно быть собранным. Сегодня начинается его новый путь.

Принятие…

Мэллоди сидела на краю постели. Она не плакала, но что-то глубокое давило на грудь.

«Теперь всё по-другому. Я больше не просто девушка из леса. Я – часть чего-то большего. Не по своей воле… но по воле Тэрры.»

Она встала, собрала волосы в простую косу, как научила мама, и облачилась в лёгкое платье из светлого льна с тонкой вышивкой вдоль подола и рукавов. Платье было скромным, но изящным — ткань струилась мягкими складками, ниспадая почти до пола, подчёркивая её юную фигуру. Простое, но элегантное, оно говорило о её новом положении и одновременно – о скромности происхождения.

Каэль и Мэллоди встретились у зала, где уже был накрыт стол для утреннего завтрака. Он – сдержанный, но внутренне напряжённый. Она – тихая, но с глубокой решимостью в глазах.

Король и королева уже ждали их.

— Доброе утро, — начал Амарис. Его голос был спокоен, но твёрд. — Сегодня мы объявим решение, принятое вместе с алтарём. Через два месяца состоится церемония. За это время Каэль будет обучаться управлению королевством, готовиться к принятию трона. Мэллоди…

Королева Элиана повернулась к девушке и мягко улыбнулась:

— Ты станешь моей ученицей. Я научу тебя всему, что должна знать будущая королева.

Каэль чуть напрягся, но молчал. Мэллоди кивнула, опустив глаза. Она чувствовала, как на неё опускается новая жизнь.

— А ещё, — добавил король, — вам нужно узнать друг друга. Привыкнуть. Найти равновесие. Тэрра не ошибается… но всё зависит от вас.

Завтрак прошёл в тишине. Каэль с Мэллоди украдкой поглядывали друг на друга, но лишь они знали, что творится у них в душе. После завтрака, пока король давал распоряжения насчёт проведения церемонии, Каэль жестом остановил Дарэна и шепнул:

— Пойдём в сад. Она будет там.

И правда, Мэллоди сидела у фонтана и смотрела на фигуру богини, поглаживая лепестки священного цветка, не срывая ни одного.

Дарэн замер, поражённый её образом.

— Это она? – прошептал он.

Каэль кивнул:

— Да. И с этой минуты, Дарэн… будь её защитником. Она – будущая королева. И я должен знать, что рядом с ней будет тот, кому я доверяю.

Дарэн расправил плечи, слегка поклонился и, подойдя к Мэллоди, мягко произнес:

— Дарэн, друг принца. Если позволишь, буду звать тебя просто по имени. Я готов служить тебе. И.… буду честен: ты мне уже нравишься, – заулыбался он.

— Очень приятно, — улыбнулась Мэллоди. И впервые с момента появления в замке искренне рассмеялась — легко, как ветер среди листвы. Дарэн рассмеялся в ответ. Принц, стоявший в стороне, был ошеломлён, как же быстро друг нашёл путь к сердцу будущей королеве Сурраны.

С того дня Дарэн стал частым спутником девушки. Он рассказывал о шалостях с Каэлем в детстве, о тайных коридорах замка, о смешных случаях с учителями магии. Мэллоди смеялась, слушала, задавала вопросы. В те моменты, когда Элиана занималась с ней этикетом и речами, она скучала по этой живой, весёлой стороне жизни.

Каэль, хотя и чаще уходил с отцом в кабинет, всё же иногда приглашал её в сад, где они любовались бабочками и цветением ягод. Он водил её в библиотеку, показывал древние свитки, рассказывал о бабушке. В его голосе была гордость, когда он говорил о Лиаре — голос становился мягче и теплее.

Прошел месяц.

Жизнь, такая непривычная поначалу, стала нравится Мэллоди. Она уже многому научилась. Даже слуги начали принимать её, называя «наша принцесса». С некоторыми смогла подружиться. Одну звали Мэдэлин, а вторую Дора. Она всегда помогала ей с волосами, заплетая их в замысловатые причёски. Обе были добры к ней с самого прихода в замок. Поэтому Мэллоди часто читала им в библиотеке истории о других странах.

Как и сегодня – дослушав главу, девушки убежали по делам, и, оставшись одна, Мэллоди решила перед сном пройтись по саду, который уже успела полюбить.

Но не только она сегодня решила выйти в сад…

Он был одет в дублет из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой, подчёркивающей статус наследника, и тонкую льняную рубаху с высоким воротником, выглядывающую из-под дублета. Мэллоди стояла и не могла оторвать взгляда. Как он прекрасен и величествен – её суженый.

Глава 4. Пробуждение…

День Церемонии.

Утро началось с едва заметного напряжения — словно весь замок затаил дыхание в ожидании чего-то важного. Вместо привычной утренней размеренности здесь царила сосредоточенность и готовность. Воздух наполняли ароматы свежих лепестков, травяных масел и тонкая тревога, почти неуловимая, но ощутимая на коже – как предчувствие перемен.

Ветви священных деревьев, растущих вдоль дорожек к храму, были украшены светлыми лентами — их аккуратно вплетали вручную ученики Академии Древних лесов. На каменных перилах висели венки из цветов небесной палитры, растущих только рядом с храмами. Они не увядали и не теряли яркости, словно светились изнутри, напоминая живые звёзды.

В зале дворца, предназначенном для подготовки к церемониям, было многолюдно, но царило безмолвие. Среди зеркал, тонких занавесей и мягкого утреннего света сидела Мэллоди. Служанки расчёсывали её волосы, вплетая в них тонкие серебряные нити, укладывая в полусобранную причёску с мягкими волнами – словно оставляя немного свободы в этот торжественный день.

Платье для неё было сшито за одну ночь — по приказу королевы. Мягкий шёлк цвета первой зари ложился по телу, будто ткань знала её формы. Рукава — тонкие, почти прозрачные, украшенные узором ветвей, символизирующих силу рода. На груди — вышитый знак равновесия, а у талии — тонкий пояс из живых цветов и жемчужных бусин, нанизанных феями. Подол плавно спадал, касаясь мрамора, словно тихий ручей, уносящий печали.

Мэллоди смотрела на своё отражение без восторга и страха. В её глазах — тишина. Та самая, что приходит после слёз и перед выбором.

Королева вошла бесшумно. Она была в наряде цвета ночной воды, с длинной накидкой, вышитой символами стихий. Волосы собраны в строгую корону, но лицо оставалось мягким и спокойным. Улыбнувшись, она подошла к девушке и поправила ленту у плеча.

— Ты готова? — тихо спросила она.

Мэллоди кивнула.

— Да, — ответила она тихо, с уверенностью. — Я не знаю, что ждёт меня сегодня, но иду не по чьей-то воле, а потому, что этот шаг должен быть сделан.

Королева взяла её за руку.

— Ты сильнее, чем кажешься. Не бойся своего света. Даже если он горит рядом с огнём.

В соседнем крыле, в зале для наследников, Каэль стоял у окна. Его волосы были гладко зачесаны назад, подол накидки цвета тёмной меди едва колыхался от лёгкого движения. Ткань — плотная, благородная, с вышивкой в виде языков пламени и древних символов рода. Под ней — тёмно-серый камзол, а на груди — серебряный оберег из осколка камня алтаря. Он не горел, но отдавал тепло — словно предчувствие.

Принц держал перчатки в руках, но не надевал их. Взгляд его был устремлён вдаль, туда, где начиналась дорога к храму. Он молчал. В комнате с ним находился только Дарэн.

— Думаешь, я справлюсь? — спросил Каэль, не оборачиваясь.

Дарэн пожал плечами, чуть улыбнувшись.

— Думаю, ты уже справился. Ты не сбежал.

Принц слегка кивнул. Он не был уверен в своих чувствах и не был готов. Но внутренний голос — возможно, голос самой Тэрры — больше не звучал гневом. В нём было нечто иное: тепло, словно свет за спиной… или чья-то ласковая улыбка.

просьбу без вопросов. Позже я всё объясню.

— Разумеется, друг. Скажи только, что надлежит сделать? – взволнованно с тревогой спросил Дарэн.

— В храме, когда я подам тебе знак, попроси всех гостей отправится в замок. Суженым необходимо побыть наедине.

— Как прикажите, принц. — Поклонившись, Дарэн открыл дверь и пропустил Каэля вперёд.

У дворцовых ворот уже выстроились стражи. Гостевые повозки стояли в тени. Гонцы встречали прибывших — магов, старейшин, представителей фей, эльфов… Даже гномий кузнец в парадных бронзовых доспехах прибыл на церемонию.

На главной аллее был расстелен белоснежный ковёр из лепестков и серебряных нитей – тропа, ведущая к храму. Именно по ней должны были пройти суженые. Впереди — старцы, за ними — Каэль и Мэллоди. Королевская семья, ученики, гости... Это было не просто обручение. Это было посвящение. Соединение огня и леса, судеб и магий.

Колокола зазвучали.

Мэллоди вышла первой. Под светом утреннего солнца её платье переливалось, как крылья бабочки. Взгляд был прямой, шаг — лёгким. Она не пряталась. Шла навстречу своей судьбе.

Каэль вышел через северный проход. Его шаги были размеренными, взгляд — сдержанным, но в глубине что-то менялось. При виде Мэллоди он замер на мгновение. Она была другой— не той девочкой, что пришла из леса, а той, кого нарекли его судьбой.

Они встали рядом. Руки не касались. Слова не были нужны —только лёгкий кивок, молчаливое принятие.

Путь к храму начался.

Толпа, собравшаяся вдоль аллеи, затаила дыхание. Взгляды устремились на них — ожидание и надежда смешивались с тревогой. Старейшины перешёптывались между собой, а маги, скрывая эмоции, наблюдали с холодной сосредоточенностью.

Мэллоди чувствовала, как в воздухе поднимается невидимая энергия – словно сама Тэрра следила за каждым их шагом.

В этот момент взгляд Мэллоди встретился с глазами королевы. В них она увидела не только поддержку, но и предупреждение — испытание только начинается.

Глава 5. Принятые решения…

Лес.

Мэллоди бежала без оглядки. Слёзы струились по щекам, и сперва она их даже не чувствовала – только холод на ветру. Но вскоре начала спотыкаться, оступаться — раз, потом другой. Один из корней подхватил её ногу, и девушка рухнула на землю и зарыдала. Боль в груди была нестерпимой, казалось, она разрывает сердце изнутри. «Почему так больно? Почему слёзы текут? Разве мне не всё равно? Почему же...» – выдох сорвался с губ.

Она обхватила себя руками и, словно ребёнок, свернулась калачиком на сырой земле. Плакала без звука, уткнувшись лицом в колени. Слёзы текли, но уже не облегчали – они просто были. Как дождь, который никто не может остановить. Всё тело дрожало от усталости, но она не двигалась, прижимаясь к себе, желая спрятаться от всего мира.

Сумерки опустились на лес, тьма легла между деревьями, как покрывала. Только тогда Мэллоди поняла, что день угас. Она с трудом поднялась и, шатаясь, направилась к заброшенному домику — родной избушке. В полной темноте нащупала ручку, приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Не раздеваясь, не стряхнув с себя грязь – она прошла до кровати матери и рухнула, как была. Пустота в груди была такой глубокой, что сон накрыл её без пощады. Слёз больше не осталось. Всё внутри опустело.

Утро.

Сквозь щели старого окна пробивался серый рассветный свет. Он медленно скользил по полу, по полуразрушенным доскам, по покрывалу, в которое всё ещё была закутана фигура.

Мэллоди проснулась от холода и жёсткости под боком. Сначала она не сразу поняла, где находится. Глаза болели, веки были тяжёлыми, а душа казалась выжатой до последней капли.

Только когда рука наткнулась на знакомую складку покрывала — того самого, под которым они с матерью прятались от бурь, — пришло осознание: она дома. В своём, пусть и покинутом, пыльном, но родном доме.

Девушка медленно приподнялась, опираясь на локти. Головная боль от вчерашних рыданий всё ещё пульсировала. Она притронулась к месту, где теперь жгло под кожей — печать, оставленная богиней, стала тёплой.

«Теперь ты богиня этого мира… Храни Тэрру», — слова Лиары прозвучали в голове, словно набат. Мэллоди прикрыла глаза.

— Зачем ты меня выбрала?.. — прошептала она в пустоту. — Я не хотела ни власти, ни короны… Я просто хотела жить.

Её пальцы пробежались по венку из засохших небесных цветов, который лежал у изголовья. Он слегка поблёк, но всё ещё источал светлое тепло — как напоминание: всё это было наяву.

Мэллоди встала. Тело ломило, словно после тяжёлой болезни. На полу тонким слоем лежала пыль, от каждого её шага поднимались лёгкие облачка – за два месяца здесь никто не ступал.

Она подошла к умывальне. Керамическая чаша стояла, как прежде, прикрытая тряпицей. Внутри – застоявшаяся вода, мутная и с тонкой плёнкой паутины. В старом зеркале, покрытом пятнами времени, она едва узнала своё отражение.

Глаза... стали глубже, будто в них поселилась вечность. За одну ночь она повзрослела на годы.

Из угла она достала старый сундук и вытащила простое льняное платье, заштопанное в нескольких местах. Надела его, поверх – потёртый плащ. Дверца шкафа скрипнула, когда она попыталась достать травы для чая, всё внутри было сухим, выветрившимся – заваривать было нечего.

Она вышла и села на крыльцо. Лес дышал утренней тишиной. Даже птицы, казалось, ещё не проснулись. Над травами клубился лёгкий туман. Мэллоди прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

«Я не знаю, куда идти. Но, кажется, пока я здесь — я жива».

Замок…

После церемонии в храме, наполненной светом и благословением, гости – не ведая о разыгравшейся трагедии – продолжили празднество. Залы были украшены лепестками и лентами, столы ломились от угощений, а музыканты играли лёгкие, радостные мелодии. Смех, тосты и поздравления разлетались под сводами зала, словно птицы, выпущенные из клеток.

Король и королева оставались безупречными – радушными, сияющими. Они принимали поздравления, отвечали на вопросы и не выказывали ни малейшего признака тревоги. В их сердцах жила искренняя вера: союз сына и избранной Тэрры – начало новой эры.

Каэль же, сразу после церемонии, прошептал отцу:

– Мы хотим отдохнуть. День был насыщенным.

Амарис сдержанно улыбнулся и кивнул, даже почувствовал облегчение – «наконец-то сын выбрал верный путь». Королева просияла, одарив его мягким взглядом. Гости ничего не заподозрили. Всё шло по плану. Пока что.

На следующее утро, Каэль несколько мгновений не мог понять, где находится. Потолок был высоким, ткань балдахина – серебристо-золотой, в воздухе витал тонкий аромат бадьяна.

Комната, отведённая для молодых, была просторной и светлой: две купальни, гардеробная и балкон, откуда открывался вид на вершины садов. Но кровать была пуста, и в душе – пустота.

Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. «Что я наделал?..»

Стук в дверь.

– Принц… можно? Мне нужно поговорить. – Голос Дарэна за дверью звучал взволнованно. Как оказалось позже, он уже два часа ходил по коридору взад-вперед.

– Входи, – отозвался Каэль, не вставая.

Друг вошёл, плотно прикрыв за собой дверь, и сразу заговорил:

– Я себе место не нахожу, Каэль. Что дальше? Мы не можем вечно держать это в тайне. Завтра прибудет твой брат. А Нарэль… ты знаешь, он всё поймёт сразу.

Принц молча сел на край постели, опустив ноги на пол. Затем, вздохнув, ответил:

– Потянем время. День, два… неделя. Нужно поговорить с её служанкой. Если она что-то знает – она поможет.

Дарэн кивнул и сразу направился в крыло прислуги.

Каэль встал, умылся в мраморной умывальне, надел простую более лёгкую рубаху и, подойдя к окну, задумался. «Сцена в храме, свет, рождение новой богини… Безумие. И зачем мне всё это? Я поступил правильно. Сначала моё обучение. Потом коронация. А уже потом… подумаю, что делать».

Снова стук в дверь.

Глава 6. Буря.

Пока Мэллоди – что отныне для всех, кто встретит её на новом пути, звалась Рут, – начинала жизнь под другим именем, в замке медленно начинал распутываться клубок тайн Каэля. Но сам он ещё не ведал, что уготовила ему Тэрра.

Кабинет короля.

Король Амарис сидел за широким, временем потемневшим дубовым столом. Поверхность его была уставлена картами, древними свитками и летописями рода – всем, что звалось «будущее короля». Здесь же лежали военные донесения с границ, пергаменты о расширении земель, печати старейшин и символы власти. На нём не было парадной мантии. Он был облачён в тяжёлый тёмно-синий халат с золотым шитьём по краю, поверх – распахнутая тёплая мантия, которую он забыл запахнуть от усталости. Волосы, зачесанные назад, касались воротника. На пальце тускло поблёскивало кольцо с печатью рода. Он поднял глаза, когда дверь тихо скрипнула.

– О, сын мой… – проговорил он не сразу. – Хорошо, что ты пришёл. Время близко. Народ ждёт. Нам предстоит объявить твой титул. Ты должен готовиться стать королём. – Его рука скользила по свитку, вторая сжимала перо.

Каэль стоял у порога, будто корни проросли в его ноги.

– Отец… Мне нужно сказать тебе нечто важное.

Амарис медленно отложил перо.

– Говори.

– Я… – Принц тяжело вздохнул, словно пытаясь сбросить с груди каменную глыбу. – Я больше не могу лгать. Мэллоди… ушла.

– Что? – Король вскинул брови. – Что ты сказал?

– Мы... мы оба решили, что не готовы. Я стремлюсь к силе, к знаниям, а она… она хочет исполнить волю матери. Она сама предложила уйти… сразу после церемонии.

– Что?! – голос короля звенел, как сталь. Он резко поднялся. – Что ты сейчас сказал, Каэль?!

Принц склонил голову, не произнося ни слова. Не шелохнулся.

– Ты… ты позволил ей уйти? После того как её выбрала Тэрра?! После того как мы все… как вся Тэрра узрела её?! – Амарис зашагал по комнате, точно встревоженный дракон в тесной пещере. Руки его сжались в кулаки, лицо налилось гневом.

– Имя, честь, пророчество! – рыкнул он, будто само пламя вырвалось из груди. – Всё... ты уничтожил всё!

Каэль молчал. Лишь взгляд его оставался твёрдым, хоть и омрачённым. Он знал – шторм не утихнет от слов.

В тот миг дверь распахнулась. В кабинет ворвалась королева Элиана, встревоженная, с побледневшим лицом:

– Что происходит?! – воскликнула она, переводя взгляд с Амариса на сына. – Слуги напуганы, доносятся крики… Что случилось?

В комнате гудело напряжение. Она чувствовала его кожей.

– Каэль, – её голос стал тише, но не менее настойчив. – Что произошло?

– Знаешь ли ты, что натворил наш сын?! – взревел Амарис, обернувшись к ней. – Богиня… ушла, – последнее слово он выдохнул, словно оно лишило его сил. И опустился в кресло, тяжело опираясь на подлокотники.

Элиана замерла. Несколько мгновений она просто смотрела, не понимая.

– О чём ты говоришь? – обернувшись, прошептала она сыну.

– Да, мама, – тихо проговорил Каэль. – Мэллоди ушла. Мы решили вместе. Она не готова быть королевой… а я не готов быть её суженым. Я всё улажу. Прошу… пока не говорить об этом никому.

Королева невольно прижала ладонь к губам и отступила на шаг.

– Как же так… – выдохнула она. – Но ведь… она была в своих покоях. Мы же… мы…

– Она ушла сразу после церемонии, – глухо произнёс Каэль, взглядом упираясь в точку на стене.

В комнате воцарилась тишина. Лишь дыхание трёх душ, у каждой из которых – пульс расколотого мира.

И вдруг… ветер. Он ударил в окна с такой силой, словно поднялся из самых глубин Тэрры. Тяжёлые ставни с глухим стоном распахнулись, пропуская в комнату острый, леденящий холод. Шторы взметнулись, точно встревоженные крылья дикой птицы.

Никто не шелохнулся. Даже буря – не властна была заглушить ту тяжесть, что воцарилась между ними.

И тут… в коридоре послышались шаги – быстрые, решительные. Через миг дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Нарэль.

Он не удивился буре – ни той, что бушевала за окном, ни той, что кипела в сердцах. Лицо его оставалось спокойным, как всегда. Но в глазах горел лёд – не гнев, а знание. Окинув взглядом семью и распахнутые окна, он негромко сказал, закрывая за собой дверь:

– Я догадывался.

Каэль поднял голову. Их взгляды встретились.

– Я не хотел, чтобы ты узнал… вот так, – глухо произнёс старший брат.

– Ты вообще не хотел, чтобы я узнал, – последовал холодный ответ Нарэля. – А я ведь верил тебе. Ждал. Я заметил – служанка вела себя странно. И ты… тоже. Но я дал тебе время, надеясь, что ты объяснишь всё сам.

– Мэллоди ушла, – всё так же отрешённо проговорил Амарис.

– Да, я примерно так и подумал, – сухо бросил Нарэль. – И что теперь, отец? Что мы скажем народу? Он скоро потребует увидеть Богиню. Слуги в смятении. Старейшины ждут коронации. – Он метнул взгляд в сторону брата. – А ты, Каэль… как будешь выкручиваться?

Он шагнул ближе, остановившись у стола, и взглянул отцу в глаза.

– Что мы скажем? Что она больна? Что ушла по своей воле? Или… что её никогда не было?

Королева тяжело опустилась в кресло. Лицо её утратило краски. Каэль продолжал стоять, словно высеченный из камня.

– Отец, – негромко произнёс Нарэль, – я понимаю, он хотел свободы. Но то, что произошло – это не про желание. Это больше, чем чувства. Это – доверие мира. Это – вера в Тэрру. Это – союз. Если узнают, что Богиня исчезла… союз будет разорван!

Он умолк, позволяя словам опуститься в тишину, как камни – в бездну.

Амарис медленно поднялся. Его лицо побледнело, губы сомкнулись в прямую, бескровную линию. Он подошёл к карте, разложенной на столе, и долго всматривался в изгибы рек, в нити дорог, в границы земель… Наконец глухо произнёс:

– Мы… не скажем ничего. Пока.

Он поднял взгляд на сыновей.

– Скажем, что она уединилась в молитве. В священном храме, как делали древние. Скажем, что это – воля Тэрры. Мы потянем время… пока не найдём её. Мы найдём её. – Его голос стал твёрже, дыхание выровнялось. Он обернулся к Каэлю:

Глава 7. Путешествие под чужим именем.

Начало нового пути…

Утро выдалось пасмурным, но безветренным. Низкие облака тянулись над равниной, скрывая бледное солнце. Воздух пах сырой древесиной, пылью и мокрой землёй после ночной влаги. Рут потуже затянула ремни на старых сапогах, поправила капюшон, прижала узелок к груди и шагнула на дорогу.

Накануне она условилась с торговцами: караван собирался идти мимо ближайшего селения и согласился довезти её до Остэа. Путь был неблизкий, но спешка была ей нужнее покоя.

Она стояла чуть в стороне от тракта, наблюдая, как караван медленно выбирается из деревни. Скрипели колёса, вьючные животные глухо ступали по грязи, слышались гортанные оклики возниц. Один из них – невысокий, щербатый, с весёлыми глазами – заметил её и махнул рукой.

– Ну что, девонька, поехали?

Рут кивнула молча. Подошла, помогла закинуть узелок на одну из телег, затем ловко взобралась сама и устроилась между тюками с тканью.

– Благодарю, – тихо сказала она.

Больше она не вступала в разговор.

Караван двигался неспешно. Лишь однажды остановились в городе – передали вести, обменялись товаром с местными и вновь тронулись в путь. Рут всё так же молча наблюдала: за людьми, за дорогой, за полями, что стелились до самого края неба, за дремлющими холмами. В этом мире всё было иным. Простор – шире. Воздух – чище. А в душе – дивное, едва уловимое, но ясное успокоение.

К вечеру они остановились у старой тивы – великого древа с широкой кроной. Осенью оно давало целебные орехи, а ныне – было усыпано цветами. Аромат мёда и древесной коры наполнял воздух. Развели костёр. В треске сучьев, варился простой суп. Рут сидела в стороне, закутавшись в плащ. Щербатый торговец кивнул ей:

– Садись ближе. У костра нет чужих, коли путь один.

Она немного помедлила, затем подошла.

– Благодарю, – прошептала и присела на край бревна.

– Я Харм, – представился он. – Вожу товар от Южных до Северных. Всех видел, всё слыхал. Он зачерпнул суп и протянул ей деревянную миску.

– А тебя как величать?

– Мэ… – губы сами выдали начало имени, и она тут же осеклась. – Лия. Просто Лия. – Она отвернулась, глядя на дерево. Имя осталось невысказанным, застряло где-то в груди.

– Ну, Лия, так Лия. А почему одна? – спросил он, как ни в чём не бывало.

Рут вздрогнула. В тени капюшона блеснули её глаза.

– Мать скончалась. Я дала ей слово – поступить в Академию.

Харм не стал расспрашивать.

– Упрямство – коли во благо, то не порок. Главное – не поворачивай назад. Там, где тропа свернула, редко ждёт тот же свет.

Они замолкли. Ночь была ясна. Где-то рядом дремали лошади, ветер шевелил высокую траву. Тива шелестела кронами, будто молилась звёздам. Все разошлись на ночлег. Укладываясь у костра, Рут и представить не могла, что ждёт её впереди.

Сон сковал её тревогой. Пламя охватило тело с ног до головы, жар с запахом горелой плоти проник до самых костей. Рут проснулась в ужасе. Без крика — только с дрожью и хриплым дыханием. Резко села, отмахиваясь от пламени, которого уже не было. Всё было цело. Но платье промокло от пота, а внутри осталось чувство, будто она действительно горела. Этот сон не хотел отпускать. Он был больше, чем просто кошмар.

Торговцы спали крепко. Никто не заметил её страха. Рут отдышалась, взяла бурдюк Харма, сделала глоток воды и, потуже завернувшись в плащ, вновь попыталась уснуть.

На следующий день они достигли деревни Эвен. Маленькая – всего две улицы, плетёные заборы, запах печёной тыквы и свежего хлеба. Здесь сделали короткую остановку. Пока поили зверей и обменивались товаром, Рут прошлась по окраине, вдыхая простые, родные запахи, и вскоре вернулась.

На третий день, с рассветом, караван вновь двинулся. Дорога вела к Остэа. Земля менялась: появились каменные холмы, ручьи, мосты. С каждым поворотом путь становился шире.

К полудню на горизонте возникли стены.

Город Остэа встретил шумом: базарные ряды, звон колёс, крики, пёстрые ткани, повозки, гомон голосов. Не столица – но жилой, гулкий, насыщенный.

Рут поблагодарила Харма и других путников. Склонила голову, пожелала им ровной дороги. Один из юных возниц даже махнул ей с улыбкой.

– Постой, – окликнул Харм. – Вот, возьми. Это дорогая трава – может пригодиться. Он протянул ей маленький мешочек из шёлковой ткани, затянутый тонкой нитью. Запрыгнул в повозку – и караван скрылся за углом.

Рут стояла, провожая их взглядом, пока караван не исчез за городскими стенами. Потом повернулась, свернула с дороги и направилась к ближайшему тракту. У пересечения трёх путей висела дощечка с выжженным названием – «У трёх дорог».

Вывеска была яркой, но висела криво – на ржавой цепи, скрипящей под лёгким ветром. Внутри пахло тушёной капустой, пеплом, старым деревом и пряностями. За стойкой стояла круглолицая женщина в пятнистом переднике. Она окинула Рут внимательным взглядом и прищурилась.

– Комната нужна?

– Самая простая, – кивнула Рут.

– Второй этаж, налево, последняя дверь. Кухня до полуночи.

Комната оказалась тесной: низкий потолок, деревянный топчан, глиняный кувшин с водой. Рут достала платье из узелка, умылась и переоделась. В воздухе будто что-то дрожало, неуловимое, но ощутимое. Она чувствовала: нельзя медлить. Академия – где-то рядом. Но путь укажет не карта, а человек. Чуть постояв у двери, прислушиваясь к звукам внизу, Рут глубоко вздохнула и решительно направилась к лестнице.

– Девонька, помогу тебе – отозвалась хозяйка, выходя из кухни и вытирая руки о передник. – Удача на тебе. Один тут поселился – тоже в Академию направляется. Показать?

– Покажите, – прошептала Рут, радуясь, хоть и не подала виду.

– Вон, у окна. Третий стол.

Там, слегка склонившись над кружкой, сидел тёмный эльф. Без парчи, без украшений. Волосы убраны в узел, кожа – с лёгким пепельным отливом. В глазах – спокойствие и скрытая сила, сокрытая в глубине.

Глава 8. След Мэллоди.

Поиски суженной...

Каэль и Дарэн покинули деревушку вместе с торговым караваном — в надежде выйти на след Мэллоди. По пути они безуспешно пытались понять, куда она могла направиться. Предположений было множество, но ни одно не казалось достаточно убедительным.

Спустя день пути они добрались до ближайшего города. Первым делом вновь заговорили о возможных направлениях – куда могла отправиться девушка. Решили заглянуть в местные таверны: быть может, кому из трактирщиков довелось повстречать её. Однако ни в одной из них ничего не слышали. Ни слухов, ни следов – всё было тихо.

Разочарованные, но не теряя решимости, они решили двигаться дальше — на север, в сторону старых земель.

Вдруг Дарэн осадил коня и напомнил:

— Нам нужно отправить весточку королю. Он должен знать, где мы и что пока не нашли Мэллоди.

Он протянул руку, и на запястье засияло крошечное кроваво-красное пятнышко. Дарэн вызвал свою кровинку* — птицу-почтовика, связанную с ним с самого детства. Она спикировала с неба, уселась на плечо, словно давно ждала этого момента. Он нежно провёл рукой по её перьям.

Дарэн быстро написал короткое послание. Каэль оставил печать — алый воск запечатлел герб принца. Свиток аккуратно прикрепили к ножке птицы. Затем Дарэн достал склянку с каплей крови короля — таинственной, наделённой силой крови рода. Капнул её в клюв птице и произнёс: — Лети, милая. Ты знаешь путь.

В знак отличия на лапке птицы сверкало тонкое кольцо из редкого сплава с выгравированными инициалами Дарэна и знаком Дома Короны.

Птица взмыла в небо, оставив за собой серебристую дугу света. Дарэн и Каэль переглянулись, взяли поводья — и вновь двинулись в путь.

Дорога в Ладал....

Город возвышался на вершине холма. Его стены устремлялись ввысь, а крыши домов были покрыты черепицей густо-бордового цвета – словно спелая ягода на фоне белоснежных стен. Этот контраст завораживал взгляд. Казалось, зимой город ослепляет своей чистотой, сияя в белизне, словно сказочный дворец.

Рут сидела на передке повозки и не могла оторвать взгляда. Она давно не спала, но это её ничуть не тревожило -напротив, она радовалась, что не упустила столь волшебное зрелище. Повозка покачивалась, неторопливо двигаясь вперёд, и у Рут была возможность подольше любоваться этой бело-алой красотой.

— Рут, — позвал её голос Элерона. Он высунул голову из повозки и, заметив девушку, приподнял бровь:

— Вот ты где! Опять плохой сон?

— Да… но я не пожалела, — улыбнулась она и указала вперёд. — Смотри.

Элерон последовал за её взглядом.

— Ах, как же это прекрасно… — выдохнул он. — Волшебно.

Его восхищение не уступало её восторгу, и Рут стало особенно приятно, что рядом с ней он не стесняется выражать чувства. Это грело её душу.

— Элерон… — тихо сказала она.

Он вопросительно посмотрел на неё.

— Ты очень хороший эльф.

— А?.. — пробормотал он, растерявшись, а затем внезапно расхохотался. Так громко, что у него даже слеза выступила на глазах. Повозка всколыхнулась от его смеха, и внутри тут же послышались сонные возмущённые перешёптывания.

— Ха! Ты знаешь, – сказал он, всё ещё посмеиваясь, – никто прежде не говорил мне столь простых, но добрых слов. Мы ведь знакомы всего пару дней?!

— Думаю, этого вполне достаточно, – уверенно ответила Рут. Улыбка озарила её лицо. Уж очень обаятельной казалась его улыбка: белоснежные зубы на фоне пепельной кожи притягивали взгляд.

— Эййй! – раздался сонный голос Дэи. — Вы чего это снова шушукаетесь, хмм?!

Она выглянула из повозки, посмотрела на Элерона, потом на Рут – и подмигнула:

— Брад, а ты заметил? Они, право, словно созданы быть рядом, не находишь?

— Рут и Элерон? — уточнил Брад.

— Да, – кивнула Дэя, откинув шторку. – Белая, как лунный свет, кожа Рут и пепельная кожа Элерона…

Рут смущённо взглянула на Элерона и тут же покраснела.

— Не бери её слова близко, – прошептала она, опуская голову.

— Хорошо, — так же тихо ответил он.

И вдруг, Элерон резко обернулся к повозке, откинул шторку и, словно глашатай на площади, громко возгласил:

— Город Ладал! Добро пожаловать! Не забывайте осматриваться!

Он расмеялся, но в этот раз в его схеме не звучало прежней искренности. Вместо неё слышались нотки заговорщицкого веселья, будто он дразнил.

— Ха, – хмыкнула Дэя. — Шутник... – и вновь скрылась за тканью шторки, но уже не без улыбки.

— Ты неисправим, – покачала головой Рут, но уголки её губ дрогнули – она не смогла сдержать улыбку.

— А ты привыкай, – с лукавым блеском в глазах отозвался Элерон и, пригнувшись, ловко забрался обратно в повозку – гибко, как и подобает эльфу.

Повозка между тем неспешно поднималась по широкой дороге, вымощенной светлым камнем, что начинал мерцать в лучах утреннего солнца. За поворотом уже виднелись высокие ворота Ладала, украшенные изящной резьбой и гербами древних домов. Слышался далёкий колокольный перезвон и гул голосов — город просыпался.

Элерон вернулся на место. Рут вдруг ощутила, как в груди щемит что-то тёплое, волнительное. Как будто всё только начинается.

— Элерон… — прошептала она.

— Да? — он повернулся к ней, прислушиваясь.

— Бывал ли ты здесь прежде?

Он задумался, прищурив глаза, будто выхватывая из памяти далёкие образы.

— Нет, — медленно ответил он. — Но, кажется… я этого ждал.

Все трое — Дэя, Брад и Нэйрен — неожиданно высунули головы из повозки, да так стремительно, что Рут и Элерон вздрогнули. Порыв ветра тут же растрепал их волосы: тёплый, живой ветер с ароматом цветущих трав, камня и пряных городских специй.

— Эй, поосторожней! — воскликнул Элерон, откидывая со лба выбившуюся прядь.

— Ах… — только и смогла вымолвить Рут, поправляя растрёпанные волосы. Но сердиться не хотелось — наоборот, в этом неожиданном порыве было что-то живое, детское, настоящее.

Глава 9. Новая глава…

Последний совместный вечер.

Таверна «Крыло Северной Дичи» встретила путников тёплым светом и запахом запечённого теста, дичи и душистых трав. Тяжёлая деревянная дверь мягко скрипнула, впуская их внутрь, – и сразу стало ясно: здесь любили своё дело.

Внутри было удивительно чисто: светлый дощатый пол, отполированный до блеска, белые занавески на окнах, картины с охотничьими сценами и видами северных холмов. За стойкой стоял сам хозяин — мужчина лет сорока пяти, с крепкими руками, коротко стриженными светло-русыми волосами и открытым лицом, от которого веяло добром, словно от старого камина.

— Добро пожаловать, странники, — произнёс он, подходя ближе. Голос у него был хрипловат, но добрый. —Что привело вас в мою таверну в такой час?

— Деревня Лэста, — с важностью сообщил Брад, — славит ваш штрудель на всю округу. Мы решили, что и нам стоит его отведать.

Мужчина широко улыбнулся, гордо расправив плечи:

— Ну, раз с юга прибыли с добрыми вестями — значит, место выбрали верное. Прошу, располагайтесь. У нас свободно.

И действительно — в это предобеденное время таверна было почти пуста. Пара пожилых посетителей мирно сидела у дальней стены, играя в настольную игру. Один из торговцев неторопливо угощался похлёбкой ближе к стойке. Гости без труда выбрали просторный стол у окна — на шесть персон, с широкой резной лавкой и мягкими подушками. Отсюда открывался прекрасный вид на улицу, где текла жизнь Ладала: лавочники раскладывали товар, дети гонялись за шишками, а в небе лениво плыли чайки.

— Вот теперь мы похожи на настоящих аристократов, — шепнула Дэя, устраиваясь поудобнее. — Осталось только веера и перчатки надеть.

— И забыть, как правильно держать ложку, — хмыкнул Элерон, но сел аккуратно, словно и впрямь был при дворе.

Заказ сделали быстро.

— Для ребят — штрудели. Легендарные, между прочим, — добавил Брад, подмигнув хозяину.

— Для нас — запечённая дикая птица, небольшими кусочками, с овощами, — сказала Рут, — Лёгкий, но сытный обед.

— И... — Элерон приподнял бровь, чуть смутившись. — Есть ли у вас что-то вроде хлебного напитка*? Ничего крепкого. Просто… для вкуса.

Хозяин нахмурился – будто решая, заслуживают ли эти молодые гости такого дозволения. Но, посмотрев на их лица — уставшие, но добрые, открытые — принесли похвалу его таверне, он кивнул.

— Для такой компании — будет. Но чтоб без глупостей! У меня тут всё чинно.

— Разумеется, — произнёс Нэйрен, едва заметно склонив голову.

Хозяин ушёл, а за окном продолжалась жизнь. Солнце играло на стекле, и каждый чувствовал, как по телу медленно разливается тепло — предвкушение, покой и что-то ещё… Что-то новое, что непременно должно было случится.

Когда еду подали — пышные, ароматные штрудели, запечённую дичь с золотистой корочкой, овощи, тушёные с лесными травами — разговор постепенно перешёл от шуток к делу.

Элерон, откинувшись на спинку лавки, задумчиво провёл пальцем по краю кружки:

— Что скажите, друзья?.. – спросил он негромко. — Отправимся к стенам в Академию? Или позволим себе один вечер как простые странники? Город, сколь ни взгляни, необыкновенный. Да и день в разгаре.

— Я б прошёлся, — сказал Брад, наслаждаясь последним кусочком. — Здесь всё как в сказке — и люди, и запахи, и сам воздух. Не хочется входить в каменные стены, пока солнце зовёт гулять.

— И переночевать бы не мешало, — заметил Нэйрен. — В дороге толком не отдыхали. Академия подождёт… а вот это чувство – этого дня, этого города – больше не повторится.

Рут кивнула. И ей казалось, что сердце должно немного отдохнуть, прежде чем они войдут в мир знаний и тайн, куда путь уже был предначертан. И всё же...

— Там нас не ждут, — тихо напомнила она, сжав ложку в пальцах. — Я бы предпочла встретить утро со свежей головой.

— Тогда решено, — улыбнулся Элерон, потянувшись. — После обеда — немного города. Вечером — ночлег. Утром — Академия.

Все, казалось, были довольны таким решением. Все – кроме Рут.

Она почти не прикасалась к еде – лишь аккуратно ковыряла вилкой тушёные овощи, опуская взгляд всякий раз, когда кто-то смотрел на неё. Лёгкое напряжение будто осело в её плечах. Губы плотно сжаты – словно слова могли случайно вырваться, если не удерживать их силой.

— Рут? — тихо спросила Дэя, наклонившись ближе. — Всё в ладно?

Та подняла глаза и слабо улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз.

— Пожалуй. Просто устала. И.. думаю о завтрашнем дне.

— Ты тревожишься из-за Академии? — беспокойно перебил Нэйрен.

— Чуть-чуть, — едва слышно. — Мы столько прошли. А всё равно… неспокойно. Кажется, как только мы туда войдём – всё изменится. Навсегда.

Она не сказала вслух, чего именно боялась. Но сама мысль о тех стенах, полных мудрецов, стражей, древних печатей и распознавания магии, вызывала в груди глухую тревогу. Если хоть кто-то узнает, кто она на самом деле... её покой рассыплется, как пепел.

Дэя осторожно коснулась её руки:

— Всё изменится, да. Но мы будем рядом. Что бы ни случилось — вместе.

Рут едва заметно кивнула. В её взгляде заискрился отблеск веры. Не в себя — в них.

— Ребята… — вдруг пробормотала она, оглядываясь. – А меня пустят? Я… без магии.

Они переглянулись – и почти хором ответили:

— Нас поведут к Алтарю. Там всех проверяют: есть ли дар, есть ли магия. Заслужил – останешься.

— Ходят слухи, — добавил Элерон. — Говорят, бывало, выгоняли. А у некоторых и вовсе… отбирали магию.

Рут слушала, и её глаза становились всё шире. На лице сплелись страх и недоумение.

Вдруг Дэя резко рассмеялась:

— Эй! Ребята, да хватит уже! Посмотрите на её лицо! — Она кивнула сначала на Рут, потом на остальных.

Все обернулись – и увидели перепуганное, растерянное лицо. В следующее мгновение дружно рассмеялись. Сначала Рут лишь молча смотрела, чувствуя, как горит лицо. Но потом, поняв всю нелепость момента, тоже рассмеялась. Смех облегчения и принятия заполнил таверну. Вскоре вся их компания весело вывалилась на улицу, пообещав хозяину позже вернуться и снять комнаты.