По полупустым улицам вечернего Балтимора шла женщина тридцати семи лет. Ветер с Южного вокзала трепал её волосы — чёрные, с синеватым отливом, как вороново крыло. Случайный прохожий мог заметить на бледном лице ту самую усталую потерянность, что въедается в тех, кто слишком долго живет в ритме мегаполиса. Карие глаза смотрели вдаль. Казалось, ей всё равно, куда она идёт... Шла она, как обычно: домой. После очередного рабочего дня в женской клинике.
Кивнув портье в холле, она поднялась на пятый этаж и принялась рыться в спортивной сумке в поисках ключей. Наконец справившись с содержимым, достала связку и с облегчением переступила порог квартиры. С преувеличенным грохотом захлопнув дверь, она замерла на минуту, прикрыв глаза... Потом бросила сумку на пол, а чёрную кожаную куртку — на спинку кресла. Потянулась, размяла шею — и внезапно ударила кулаком об стену, даже не поморщившись от резкой боли в костяшках пальцев.
— Вот черт! — выдохнула она.
Скинув ботинки и носки, ступая босыми ногами по мягкому ворсу бежевого ковра, она прошла вглубь комнаты. Вечернюю тишину разрезал звук: тёмная янтарная жидкость полилась в широкий бокал. Меган окинула его презрительным взглядом и одним резким глотком осушила до дна, едва удержавшись от того, чтобы запустить бокал в стену, — с сожалением поставила его на стол. Устроилась в кресле, забросила ноги на журнальный столик. Через несколько минут она уже мирно спала. Лишь стены этой аккуратной квартиры в престижном районе остались молчаливыми свидетелями человеческой безысходности.
Ранним утром раздался телефонный звонок. В сонном состоянии Меган взяла трубку, проклиная это утро.
— Здравствуйте, могу я поговорить с Меган Сьюитт? — раздался женский голос. — Звонок из социального центра помощи подросткам. Балтимор, штат Мэриленд.
— Я слушаю, — сказала Меган, прикрывая глаза от солнечного света, который лился из окна...