Тест-драйв моей любви

Глава 1

Запах свежего масла, озон от сварки и терпкая горечь автохимии — привычный парфюм утра. Саша любила это время: когда сервис только просыпается, подъёмники молчат, а бетонный пол ещё чистый, если не считать масляных разводов, которые всё равно никто никогда не отмоет до конца.

Она вошла через служебный вход, бросила рюкзак в шкафчик и натянула комбинезон. Синяя ткань с вытертыми коленями надежно скрывала прелести девичьей фигуры, а на левом рукаве — вышивка «С. Бойко». На правом плече красовалалась другая вышивка — с гаечным ключом и надписью «Iron Lady». Когда-то парни из соседнего бокса подарили ей на день рождения. Прикололись, конечно, но Саша нашивку оставила.

— О, Бойко приползла, — раздалось слева.

Серёга, старший слесарь с сорокалетним стажем курения и тридцатилетним стажем работы, вынырнул из-за стеллажа с фильтрами. Его физиономия расплылась в дежурной ухмылке. — Опять твой «Солярис» на заезде? Слышал, у него АКПП воет как оглашенный.

— У него гидротрансформатор клинит, Серёж, — спокойно ответила Саша, застегивая молнию до горла. — Но тебе-то откуда знать, ты ж у нас по подвескам спец, коробки для тебя тёмный лес.

— Темный лес — это у тебя в голове, Бойко, — беззлобно огрызнулся Серега, но спорить не стал. Только покачал головой и уткнулся в раздатку. За три года он усвоил главное: с Сашей бесполезно тягаться в технических спорах. Эта мелкая знала о машинах больше, чем иной профессор автотранспортного института. А выглядеть дукаком перед ней уж очень не хотелось.

Лёха Молодой, их стажёр, наоборот, смотрел на Варю с плохо скрываемым восхищением, но тоже подкалывал — так, для солидности.

— Сань, а Сань, а правда, что ты вчера на «Лексусе» клиентском за два часа ГРМ поменяла? Мы с батей на это три часа убиваем обычно.

— Правда, — Саша проверила планшет с записями. — Потому что я головой думаю, а не молотком стучу куда попало.

— Слышь, ты, — беззлобно огрызнулся Лёха. — У меня уже глаз намётан.

— Глаз у тебя намётан на девок в ленте, а не на метки ГРМ, — отрезала Саша, но уголок губ дрогнул. Едва заметно. Чтобы не дать повода остальным думать, что она умеет улыбаться. — Кстати, как там твоя Маша из кассы? Все еще путает 95-й с дизелем?

Леха покраснел. Серега заржал так, что чуть не выронил раздаточную.

— Зато она симпатичная! — выдал стажер, надеясь, что она обидится.

— Симпатичная, — согласилась Саша, не обращая внимания на его подкол. — Только когда она твоей машине вместо бензина солярки зальет, ты ей в лицо эту симпатию будешь показывать или сначала движок перебирать?

Серега отсмеялся, вытер слезы и похлопал Леху по плечу:

— Запомни, пацан: Бойко, конечно, редкостная зануда, но она права. Всегда.

Они не любили её. Нет, это неправильное слово. Они не могли её полюбить, потому что она портила им картину мира. Женщина, которая не просит «мужскую помощь», которая не прогибается под тяжестью баллонного ключа и не морщит нос, когда надо залезть под днище в лужи. Она вообще не вписывалась в их компанию — не пива попить, ни баб обсудить. Они злились, но уважали. А в мужском коллективе уважение, заработанное женщиной кровью из пальцев и бессонными ночами над мануалами, дороже любой симпатии.

Саша чувствовала этот баланс. Он её устраивал.

— Бойко, — раздалось из динамика громкой связи. — Пройди в третий бокс. Клиент жалуется на стук в подвеске. Сам не может объяснить.

— Бегу, — бросила она, схватив диагностический сканер и фонарик.

В третьем боксе её уже ждал взлохмаченный мужчина в очках, который нервно мял ключи от «Форда». Саша посмотрела на машину, потом на клиента, потом снова на машину.

— Здравствуйте. Что стучит?

— Да я не знаю! — мужчина развёл руками. В глазах плескалось отчаяние. — Еду, а оно… стучит! Я к вам, потому что у вас, говорят, лучшие мастера. А там какой-то… ну…

Он запнулся, разглядывая Сашу. Мужчина явно ожидал увидеть дядьку с бородой и кувалдой. А тут — невысокая девчонка в комбинезоне, которая бодро уже достаёт домкрат и даже не слушает его эмоции

Саша это заметила. Привыкла.

Игнорируем. Работаем.

— Сейчас посмотрим, — сказала она, быстро закатывая машину на подъёмник. — Вы пока кофе попейте в зоне ожидания. Или чай. А еще лучше успокоительное в аптеке за углом. Там хороший выбор.

Клиент ушёл в недоумении, бормоча что-то про «всё-таки женщина», так и не сообразив — она шутит или говорит серьезно.

Саша подняла «Форд», пошатала колесо, потом проверила сайлентблоки. На диагностику ушло ровно семь минут. Она вылезла из-под машины, отряхнула колени и уже тянулась к планшету, чтобы оформить заказ-наряд, когда в бокс вошёл он.

Сергей Петрович Волынский.

Хозяин этого автосалона, а заодно и сети из трёх сервисов в соседних городах. Ему было под шестьдесят, но держался он молодцевато: подтянутый, с сединой на висках, в дорогом, но практичном поло. От него всегда пахло хорошим табаком и кожей дорогого салона.

Саша выпрямилась.

— Сергей Петрович, доброе утро.

Глава 2

Саша поперхнулась воздухом.

— Сергей Петрович, вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Я… — она быстро перебирала варианты, как тактично отказаться, не обидев хозяина. — Я девушка, он же меня слушать не будет. Вы вспомните, как меня наши мужики долго принимали. И до сих пор, думаю многие не воспринимают всерьез. А тут … Да у него авторитет, наверное, только перед папой.

— Вот именно что нет у него никаких авторитетов, — заспорил Волынский. — Поэтому его и надо к тебе. Самой жёсткой, самой принципиальной. Пусть поймёт, что мир не вертится вокруг его амбиций. Если ты его не встрёпаешь, никто не встрёпает. У тебя характер, как у гаечного ключа: если накинулся — не сорвешься.

—Это комплемент? — нервно улыбнулась Саша.

— Это констатация факта, — серьезно парировал мужчина.

— А если он устроит скандал?

— Устроит. Обязательно устроит, — Волынский улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Уволить он тебя не может. И меня не сможет. А вот я его могу. Ему взбучка нужна. Ему это полезно. Саш, — он шагнул ближе, и голос его стал тише, — я не прошу воспитывать. Просто поставь на место, если начнёт выёживаться. Ты же умеешь.

Саша закусила губу. Она не любила такие поручения. Сын хозяина — это мина замедленного действия. Скажешь лишнее — он нажалуется папе. Скажешь недостаточно — сам начнёт командовать. Саша не любила ходить по тонкому льду.

Но в глазах Сергея Петровича она увидела не просто просьбу. Было в них что-то ещё. Усталость отца, который уже не знает, как достучаться до собственного ребёнка.

— Ладно, — выдохнула Саша обреченно. — Посмотрим. Если он сам не сбежит через три дня.

— Не сбежит. — Волынский похлопал её по плечу. — Я у него ключи от «Мерседеса» сегодня заберу, карточку уже заблокировал. Так что куда он денется?

Саша покачала головой.

— Жестоко вы, Сергей Петрович.

— С ним иначе нельзя, — ответил тот и, кивнув, вышел из бокса.

Саша осталась одна. Посмотрела на «Форд», на планшет, на свои руки в масле. Мысль о том, что какой-то избалованный мажор будет торчать у неё под боком и делать вид, что работает, раздражала. Но отступать она не привыкла. За три года в мужском коллективе она усвоила главное — не давать слабину. Иначе съедят. Не специально. Так, по инерции.

— Ладно, — сказала она сама себе, принимая решение. — Посмотрим еще, кто кого.

Она уже собиралась идти к клиенту, когда снаружи раздался звук, заставивший её замереть.

Низкий, раскатистый рёв. Двигатель V8, настроенный на агрессивный звук, въезжал на территорию сервиса. Такой звук не спутаешь с работой обычной гражданской машины. Варя узнала бы его из тысячи — это был «Mercedes-AMG GT». Или «C63». Что-то дорогое, мощное и совершенно неуместное здесь, среди подержанных седанов и запаха дешёвой соляры. Это как привести породистого скакуна на второсортную ферму.

Она вышла из бокса как раз в тот момент, когда чёрный, низкий, с карбоновыми вставками спорткар замер у центрального въезда. Двигатель чихнул напоследок, как то даже презрительно, словно был крайне не доволен, что его привезли в такое неподходящее место, и заглох.

Дверь открылась.

Из машины вылез парень.

Саша окинула его профессиональным взглядом — как оценивают не человека, а то, что может сломаться. Дорогой серый костюм, который явно шили на заказ. Белоснежная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы. Часы на запястье, от которых у любого нормального механика зачесались бы руки проверить подлинность. Волосы уложены с той небрежностью, на которую у простых смертных уходит час перед зеркалом.

Лицо… красивое. Варя мысленно зафиксировала этот факт с холодным равнодушием диагноста. Правильные черты, чёткая линия скул, взгляд наглый, как у кота, который только что сожрал вашу сметану и знает, что вы ему ничего не сделаете.

Демид Волынский. Собственной высокомерной персоной.

Он огляделся так, словно попал не в автосервис, а на помойку. Нос чуть заметно дёрнулся — видимо, уловил тот самый «аромат» масла и соляры.

Саша стояла, скрестив руки на груди. Она не поздоровалась. Не улыбнулась. Просто смотрела.

Демид наконец заметил её. Его взгляд скользнул по её фигуре, упал на синий перепачканный комбинезон, задержался на лице. И тут же появилась эта привычная, отработанная улыбка — снисходительная, чуть насмешливая, та, которой богатые папины сыновья встречают «обслугу».

— Девушка, — голос у него оказался низким, с ленцой, — вы не подскажете, где тут у вас главный? Александр Бойко. Я по очень важному делу. И да, — он кинул ключи от «Мерседеса» в воздух и поймал, — мою тачку пока не трогайте. Только мойка. И без царапин.

Саша посмотрела на ключи, потом на него.

— «Мойка» в соседнем здании, — сказала она спокойно. — А здесь — ремонтная зона. У вас что-то стучит?

Демид усмехнулся.

— У меня ничего не стучит. У меня всё идеально. — Он оглядел её с ног до головы более откровенно. — А вы тут… кто? Секретарша? Или по кофе?

Саша медленно выдохнула. Где-то в глубине души включилась лампочка: «Вот он, момент истины».