Тетрадь в клетку

1 глава - Ничто особенного

Август в Верхнекаменске пахнет асфальтом и чужими шашлыками. Не знаю кто их жарит, не знаю где, но этот запах висит над всем городом с июня и к концу лета уже конкретно достал.

Я сидел на качелях во дворе и смотрел в телефон. Телефон смотрел в меня мёртвым экраном. Зарядка кончилась ещё утром, но я всё равно держал его в руке, потому что не знал куда девать руки.

Димон лежал на лавке рядом, закинув ноги на спинку, и рассказывал мне про какой-то ролик, который видел вчера. Что-то про мужика, который съел килограмм масла на спор.

"Он прям весь килограмм?" спросил я.

"Ну не весь, грамм восемьсот, наверное. Потом его вырвало прямо на камеру."

"Красиво."

"Очень."

Помолчали. Где-то за домами орала сигнализация машины. Потом перестала. Потом снова начала.

До школы оставалось четыре дня.

Я пнул качели ногой, и они скрипнули. Противно так, протяжно, как будто им тоже было скучно. Качели в нашем дворе стояли ещё с моего детства, облезлые, с погнутой левой стойкой. Каждую весну кто-то из жильцов писал в чат дома что надо бы починить. Каждую весну никто ничего не делал.

Димон перевернулся на бок и посмотрел на меня.

"Слушай, а ты ел сегодня вообще?"

"Утром."

"Что?"

"Бутерброд."

"Один?"

"Два."

Он помолчал, обдумывая эту информацию с очень серьёзным видом, как будто я сказал что-то важное.

"Это мало" сказал он наконец.

"Знаю."

"У меня дома есть макароны."

"С чем?"

"Просто макароны."

Я подумал секунду. Макароны просто так это конечно не праздник, но идти домой тоже не хотелось. Дома мать собирала мне портфель к школе и периодически кричала из комнаты чтобы я пришёл и проверил нужны ли мне новые тетради. Тетради мне не были нужны, старые ещё не закончились, но объяснять это каждый раз было утомительно.

"Потом" сказал я.

"Ладно" согласился Димон и снова уставился в небо.

Небо над Верхнекаменском было белёсое, выгоревшее, как старая футболка. Солнце жарило без всякого удовольствия, просто по привычке. Даже голуби не летали, сидели на карнизе соседнего дома нахохлившись и смотрели вниз с таким видом, будто тоже ждали чего-то что никак не наступит.

Наш двор был зажат между двумя пятиэтажками и гаражами. Летом тут почти не бывало тени, только с четырёх вечера, когда солнце заходило за левый дом и двор немного оживал. До четырёх было ещё далеко.

Из открытого окна второго этажа доносился телевизор. Какое-то ток-шоу, женский голос что-то доказывал, другой женский голос перебивал. Это была бабка Зинаида, она смотрела ток-шоу с утра до ночи каждый день уже сколько я себя помню. Димон говорил, что она видимо черпает из них жизненную силу.

"Как думаешь она вообще выходит из квартиры?" спросил я.

Димон не сразу понял про кого я, потом прислушался к телевизору и кивнул.

"За хлебом, наверное. Раз в неделю."

"Я ни разу её не видел."

"Я один раз видел. Осенью. Она в халате была и тапках, стояла у подъезда и смотрела на дорогу."

"И что?"

"Ничего. Постояла и ушла обратно."

Я представил это. Бабка Зинаида в тапках, смотрит на пустую дорогу, возвращается к своим ток-шоу. Почему-то это было немного грустно, хотя я не понял почему.

Со стороны третьего подъезда хлопнула дверь.

Я не успел даже повернуть голову, как Димон уже вздохнул. Громко, заранее.

Аня шла через двор с видом человека у которого есть очень важные дела. В руках она держала пакет с мусором, но явно не торопилась к контейнерам. Она замедлила шаг когда увидела нас, сделала вид что не замедляла, потом всё равно свернула в нашу сторону.

Ей было тринадцать. Выглядела она на тринадцать, разговаривала на сорок.

"Чего сидите" сказала она. Не спросила, именно сказала.

"Гуляем" ответил Димон не поворачиваясь.

"Угу. Продуктивно."

"Аня иди мусор выброси."

"Иду уже." Она поставила пакет на землю рядом с лавкой и села на край. Димон открыл рот. Она посмотрела на него. Он закрыл рот.

Я смотрел на всё это с качелей. Такое у них было каждый день, я уже привык. Димон делал вид что сестра его бесит, Аня делала вид что ей всё равно. На самом деле они друг без друга не могли, просто никогда бы в этом не признались.

"До школы четыре дня" сказала Аня, глядя куда-то на гаражи.

"Знаем" сказал я.

"Вы готовы вообще?"

"Нет" сказали мы с Димоном одновременно.

Она кивнула, как будто именно этого и ожидала. Потом подобрала пакет с мусором, встала и пошла к контейнерам. Уже у самых контейнеров обернулась.

"Артём, твоя мать кричала с балкона полчаса назад. Про тетради какие-то."

"Знаю" сказал я.

Она пожала плечами и ушла за угол.

Димон проводил её взглядом и снова лёг на лавку.

"Вот объясни мне" начал он.

"Не могу" перебил я.

"Я ещё ничего не сказал."

"Всё равно не могу."

Он помолчал секунду, потом засмеялся. Негромко, себе под нос. Я тоже улыбнулся, хотя старался не показывать.

Аня вернулась без пакета, молча села обратно на лавку и достала из кармана наушники. Один вставила себе, второй протянула Димону. Он взял не глядя. Вот так они и сидели, слушали что-то вдвоём, и никто ничего не говорил.

Я снова пнул качели.

Двор жил своей тихой жизнью. Из второго подъезда вышел дед Михалыч, медленно добрёл до лавки у клумбы, сел, сложил руки на колени и замер. Он так делал каждый день примерно в это время. Просто сидел и смотрел перед собой. Однажды Димон сказал, что Михалыч, наверное, думает о чём-то очень важном. Я тогда ответил, что он скорее всего просто спит с открытыми глазами. Мы так и не решили кто прав.

За гаражами прогудел товарный поезд. Долго, низко, как будто жаловался кому-то. Железная дорога проходила в двух кварталах от нашего двора, и этот звук я слышал всю жизнь, каждый день, но так и не привык. Всегда казалось, что поезд едет куда-то далеко. Куда-то где август не пахнет чужими шашлыками и качели не скрипят.