The end

Глава первая

Пролог

В ледяном полумраке обсерватории, где единственным источником света пульсировала голографическая карта вселенной, воздух казался густым от тишины и запаха озона. Суперкластер Ланиакея разворачивался передо мной как гигантский космический веер, где каждая звезда была нотой в бесконечной симфонии мироздания. Но сегодня эта симфония звучала иначе – в её гармонии проскальзывали тревожные диссонансы.

Мой жест остановил хореографию светил. Пальцы, отливавшие перламутром под голубым свечением голограммы, с хирургической точностью выхватили из космического танца крошечную точку на окраине рукава Ориона. Солнечная система развернулась передо мной как драгоценная шкатулка с сюрпризом. Меркурий, Венера, Марс – все эти безжизненные миры пролетели мимо моего сознания, словно пылинки в луче проектора.

Но вот она – голубая жемчужина, окутанная серебристой дымкой атмосферы. Земля. Приближая изображение, я наблюдал, как континенты приобретают чёткие очертания, а огни ночных городов мерцают, словно нервные импульсы в мозгу спящего гиганта.

— МЛВ-10500, — прошептал я, вызывая архивные данные. Сорок тысяч лет – для них вечность, для нас лишь миг между визитами. Они до сих пор не подозревают, что их цивилизация выросла на фундаменте, заложенном нами. Что их ДНК хранит следы нашего вмешательства. Что под толщей их земель покоятся артефакты, способные переписать судьбу галактики.

В этот момент мёртвую тишину разорвал бесцветный, стальной голос, прозвучавший с той же лёгкостью, что и сближение звёзд.

— Мы ждём твоих приказов, брат мой.

Он возник из тени бесшумно, мой двойник, моё отражение. Наши взгляды встретились в голографическом свете, и в этом мгновении содержалась вся наша общая история – века поисков, разочарований и теперь, наконец, близкой победы.

— Галактика Млечный Путь, — произнёс я, и слова падали как капли жидкого металла. — Солнечная система, третья планета от Солнца. Терра Прайм.

Уголки моих губ дрогнули в намёке на улыбку. Эта примитивная цивилизация даже не подозревала, что стала полем для величайшего эксперимента. Не их ресурсы манили нас – их души, их страх, их вера были той глиной, из которой мы могли вылепить новую реальность.

— Взломать их глобальную сеть, — добавил я, наблюдая, как голубая планета медленно вращается в центре голограммы. — Но осторожно. Пусть думают, что это кибератака. Я хочу видеть всё: их финансы, их правительственные тайны, даже их... сны.

Мой брат кивнул, его глаза отражали те же звёзды, что и мои.

— Их эволюция подошла к концу, — произнёс он. — Пришло время жатвы.

Наши тени слились с космической тьмой, пока голубая планета продолжала свой неведающий танец вокруг жёлтого карлика, не подозревая, что за ней наблюдают не просто чужие, а её творцы.

Глава первая

Эрика

Над ночным городом повисла зловещая тишина, будто сама природа затаила дыхание перед каким-то невыразимым ужасом. Грозовые тучи нависли не просто тяжёлым покрывалом – они казались живой, пульсирующей массой, медленно сжимающей город в своих объятиях. Небо потемнело до цвета старой крови, став таким плотным, что звёзды выглядели задушенными в этой непроглядной тьме.

Первая молния ударила не с неба, а словно из-под земли – багровый зигзаг, вырвавший из мрака искажённые тени зданий, которые на мгновение показались скелетами давно мёртвых исполинов. Гром, последовавший за вспышкой, не прокатился по небу – он возник сразу везде, заполнив собой всё пространство, заставив вибрировать не только стёкла, но и самые кости.

Ветер поднялся внезапно, но это был не обычный штормовой порыв. Он нёс с собой шёпот – тысячи невнятных голосов, сливающихся в зловещую песнь. Деревья скрипели на излом, асфальт покрывался паутиной трещин, и казалось, будто сам город стонет от надвигающейся беды.

Земля под ногами дрожала, как живое существо в предсмертной агонии. Ветер выл в унисон с грохотом грома, создавая не природную симфонию, а похоронный марш для целого мира. Но дождя всё не было.

Внезапно мир взорвался оглушительным рёвом – не просто громом, а звуком ломающейся реальности. Небеса разорвались в клочья чередой ослепительных молний, но это были не привычные электрические разряды – они напоминали трещины на гигантском зеркале, за которым пряталось нечто чужеродное.

И тогда небо не просто вспыхнуло – оно воспламенилось. Огненный смерч багрового и изумрудного пламени поглотил облака, и в этом аду начали проявляться очертания чего-то невообразимого. Не корабль, не астероид – это было живое пространство, изгибающееся вопреки всем законам физики. Оно пульсировало, как гигантское сердце, и с каждым ударом реальность вокруг искажалась ещё сильнее.

Гул пронзил не только уши – он вошёл прямо в сознание, вытесняя мысли, заполняя разум белым шумом безумия. И тогда из разорванной ткани небес начало медленно проявляться НЕЧТО. Его форма была невозможной для восприятия – угловатые очертания сливались с плавными изгибами, твёрдые поверхности перетекали в жидкие. Оно не просто появилось – оно ВПЕЧАТАЛОСЬ в нашу реальность, как клеймо на плоти мироздания.

Взрыв, последовавший за этим, был не звуком, а ощущением – чувством, что сама Вселенная сделала последний вдох перед смертью. И всё – неба нет. Как будто с планеты сорвали купол. В один миг Земля лишилась защитной оболочки, а вместо привычного небесного купола на меня смотрел Космос. Не просто Космос, а холодная и равнодушная Бездна.

И эта Бездна подхватила меня и вознесла высоко, чтобы показать, как гибнет мой родной мир, развернув передо мной страшную картину апокалипсиса. Я видела, как здания не рушились, а РАСТВОРЯЛИСЬ, словно их стирали ластиком из реальности. Люди на улицах замирали в последних позах, их тела начинали светиться жутким фиолетовым свечением, прежде чем рассыпаться в прах.

Мне вдруг стало трудно дышать; воздух казался разрежённым и холодным. Сердце колотилось в грудной клетке, словно птица, попавшая в ловушку. Внутренности слиплись от нахлынувшего страха – не просто страха, а невыразимого ужаса, заполнившего каждый уголок моего существа. Я отчётливо услышала чей-то голос, будто доносящийся из глубин сознания. Кто-то кричал, звал меня по имени, но этот голос был таким далёким и глухим, будто он приходил из другого измерения, где закончилась всякая надежда.