Тибетская история любви

Глава 1. Начало или конец?

Иногда больно вспоминать прошлое. Ещё больнее — думать о будущем и понимать, что оно уже никогда не будет прежним без тех, кого ты потерял. Людей, которых не вернуть. Больше не поговоришь с ними, не обнимешь, не проведёшь вместе время и даже не заглянешь в глаза. Остаётся только образ в памяти, но и он с каждым годом тускнеет. Страшно осознавать, что спустя время забываешь голос близкого человека, его привычки, даже черты лица. А самое горькое — знать, что тебе придётся жить дальше, строить своё будущее… а у них его уже нет.

Джия помнила, что когда-то у неё была другая семья: брат, сестра, родители. Она часто возвращалась мыслями к ним, но никто не мог сказать ей, где они. Приёмная мать — добрая и заботливая женщина, которая делала для воспитания дочери всё, иногда даже слишком много. Отчим, Зиан, был человеком с характером: требовательный, всегда ждал от других усилий, но сам редко шевелил и пальцем. Помогал он неохотно, без энтузиазма.

Близилось совершеннолетие Джии. У неё была цель — не просто мечта. Она хотела поехать в Северную Америку. Когда-то она услышала, что её старший брат покинул семью и уехал в Канаду. Эта слабая надежда встретить кого-то родного никогда её не покидала.

Стены маленького дома в Тибете становились для девушки тюрьмой, хотя заключённой она не была. Её угнетала бесконечная опека родителей, их запреты, упрёки. Ей хотелось свободы, права на свои поступки и, в конце концов, счастья. Но в этой семье она его так и не обрела.

Младший сводный брат Джии, Вейж, мечтал стать монахом. Зиан гордился этим и поддерживал сына. Джию же он воспринимал иначе: чужая, бунтарка, не заслуживающая уважения. Только Шуанг любила девочку по-настоящему, хотя и не показывала этого явно.

Шёл март 1991 года. Джия заканчивала последний год в школе. Ей хотелось поделиться с матерью идеей поехать в Америку летом, но мысль казалась безумной. Она знала, что Зиан будет против. Хотя, может, компромисс смягчит его? Глупая затея.

– Джия, дорогая, помоги мне на кухне. Рук совсем не хватает, – устало позвала мать.

Девушка встрепенулась, оторвавшись от мыслей, и почти бегом пошла следом. Кухня встретила её запахом сырости, смешанной с едой. Стены в пятнах плесени, беспорядок, горы посуды.

– Живее, отец скоро вернётся, а тут такой бардак! Позор для девушки, когда дом в запустении, – нахмурилась Шуанг.

– Конечно, матушка, сейчас всё уберу, – кивнула Джия.

Она поправила выбившиеся локоны, присела и стала собирать мусор. Шуанг тем временем бурчала себе под нос, вынося посуду во двор. Когда вернулась, кухня уже сияла чистотой.

– Вот это да, молодец! Удивила ты меня сегодня, – улыбнулась мать. – Если будешь так хозяйничать, найдёшь себе хорошего мужа. А кому нужна жена, что не умеет дома порядок держать?

Джия тяжело выдохнула. На губах вертелся ответ, но она сдержалась. Шуанг заметила это.

– Что, не согласна со мной? Думаешь, ты кому-то будешь нужна никчёмная? – резко бросила она.

– Нет, что вы, я согласна… – поспешила ответить Джия.

– Тогда что хотела сказать?

– Я хочу подождать отца… сказать вам обоим. Просто сил не хватает решиться, – виновато произнесла она.

В этот момент дверь скрипнула, и в дом вошёл Зиан. Он шумно выдохнул, словно специально, чтобы его заметили. Шуанг тут же бросилась помогать мужу снять верхнюю одежду.

– Устал, милый мой? Пойдём на кухню, я сварила суп, отдохнёшь, – заботливо сказала она и повела его за руку.

Зиан сел за стол. Джия подала ему тарелку и склонила голову в почтительном поклоне. Когда родители начали есть, она присоединилась. Но ложка не слушалась, в горле пересохло. Мысли о предстоящем разговоре жгли изнутри.

– Так что ты хотела нам сказать, доченька? – напомнила Шуанг.

Сердце колотилось так, что казалось, его услышат. Ладони вспотели, спина напряглась. Джия почти передумала, но решилась.

– Я хотела поговорить о будущем. Может, это прозвучит эгоистично, но я мечтаю увидеть мир. Скоро мне исполнится восемнадцать, и я стану настоящей женщиной. Хочу попросить вас дать мне шанс съездить в другую страну. А потом… я обещаю жить так, как вы скажете. Найду мужа, помогу семье.

В доме повисла тишина. Шуанг смотрела с удивлением, Зиан нахмурился.

– В какую страну ты собралась? – наконец спросил он, отложив ложку.

– В Канаду, отец, – твёрдо ответила Джия.

– Америку? – удивилась мать. – С чего вдруг?

– В школе много говорили про неё: культура, ценности… Фотографии природы и городов поразили меня. Эта страна запала в сердце, – соврала Джия, не решившись открыть настоящую причину.

Зиан потер подбородок, задумчиво смотря в сторону. На лице мелькнула тень. Он не был человеком, который уступал просто так. Но уехать за границу… показать себя, показать семью в другой стране… это могло бы сыграть ему на руку.

– Ну что ж… если эта страна так тебе запала в душу, – медленно произнёс Зиан, откинувшись на спинку стула, – так и быть. На твой день рождения съездим в Канаду. Считай, это будет твоим подарком.

Джия застыла. Она ожидала криков, упрёков, долгих споров, но не такого лёгкого согласия. В его голосе чувствовался скрытый подтекст, и подвох висел в воздухе. Но это уже не имело значения. Главное — они поедут.

Глава 2. Новая жизнь

Спустя некоторое время Джесси собрала свои вещи к поездке. Чемоданы стояли у двери, но она всё ещё не могла поверить, что это происходит на самом деле. Каждый сложенный предмет казался шагом в неизвестность. В голове крутилась одна мысль: а вдруг всё это ошибка? Хотя… от неё уже ничего не зависело.

Вскоре родители поторопили её, и вот семья уже ехала в аэропорт. Дорога тянулась бесконечно. За окнами мелькали огни города, постепенно превращаясь в неразборчивые пятна — будто и сама Джесси оставляла позади кусочки своей прежней жизни. Дома, ставшие родными, исчезали в зеркале, растворяясь в прошлом. В памяти промелькнули лица друзей, брат, тот день в лесу. Всё это отдалялось, словно стиралось из реальности.

Она знала — когда-нибудь вернётся. Но сейчас в груди жила только тревога, похожая на боль потери.

Когда объявили посадку, Джесси вошла в самолёт с лёгким страхом. Всё внутри казалось чужим: узкие проходы, блеск металла, запах топлива и строгие лица стюардесс.

Они сели в середине салона, у самого крыла. Из окна открывался вид на вечернее небо, и когда самолёт оторвался от земли, она не удержала лёгкого вздоха. Мир за иллюминатором был невероятен. Закат плавился в облаках, окрашивая их в золото, оранжевое и рубиновое. Казалось, само солнце провожает её в новую жизнь. В этих красках смешались страх, надежда и предчувствие — чего-то большого, может, прекрасного, а может, опасного.

Пара часов — и они уже в Оттаве.

Второй самолёт — длиннее, шумнее. Шестнадцать часов пути до Пекина тянулись мучительно медленно. Джесси впервые поняла: время в воздухе течёт иначе — вязко, бесконечно.

Она смотрела в иллюминатор, где под ними простиралась бескрайняя синь. Как странно — быть так далеко от земли.

А вдруг упадём? — мелькнула мысль.

Когда самолёт наконец коснулся земли, за окном открылся другой мир. Воздух Пекина был плотным, жарким. Джесси стояла, моргая от неоновых вывесок и толп людей.

Гул голосов, запах кофе, жареной еды, аромат духов — всё смешалось в один бесконечный поток.

Пока мама договаривалась с людьми и проверяла документы, Джесси бродила взглядом по залу ожидания. Сотни лиц, тысячи шагов — город жил, кипел, будто хотел поглотить их.

Она достала телефон и стала читать о Лхасе — о месте, куда они направлялись. Разрешение для иностранцев. Туристическая группа. Высота три с половиной тысячи метров.

«Люди умирают от горной болезни...» — прочла она и замерла.

Пальцы задрожали.

– О боже… куда мы едем, – прошептала она себе под нос.

Мама заметила её тревогу и мягко коснулась плеча.

– Не бойся, — сказала она, — я ведь там жила, и ничего со мной не случилось. Всё будет хорошо.

До следующего рейса оставалось больше суток, и семье пришлось остаться в Пекине. Был конец декабря, но здесь почти не было снега. Вместо белых улиц — цветные гирлянды, уличные огни, смеющиеся люди, запах сладостей.

Джесси не могла отвести взгляд от города. Высокие небоскрёбы будто пронзали небо, уличные экраны мигали рекламой, а на перекрёстках — бесконечный поток машин. Казалось, сам воздух звенел от жизни.

Всё это казалось ей чересчур — слишком ярко, слишком шумно, слишком живо. После Миталуры, где вечера были тихими и спокойными, Пекин напоминал безумный калейдоскоп. Но, как ни странно, этот хаос немного успокаивал её — будто шум города заглушал внутренний страх.

Когда семья добралась до отеля, они получили небольшой номер. Скромный, но уютный. Джесси едва успела коснуться подушки, как провалилась в глубокий сон.

Утро встретило её серым небом и запахом риса из кухни. Первые секунды после пробуждения она не сразу поняла, где находится. В комнате тихо посапывали родители.

Девочка, стараясь не шуметь, встала и решила приготовить завтрак. Сковорода зашипела, запах омлета наполнил комнату. Казалось, всё снова стало обычным.

Но когда она поставила тарелку на стол и подошла к окну, сердце вдруг сжалось.

Холодное стекло коснулось её лба. Она увидела в отражении усталое лицо — своё, бледное, с тенью под глазами. Но через миг отражение словно дрогнуло. Уголки губ поднялись… хотя она не улыбалась.

Джесси моргнула.

В отражении глаза потемнели, стали почти чёрными. Кожа — зеленоватой. И прежде чем она успела вдохнуть, рот в зеркале растянулся в чудовищную, оскалённую улыбку, будто чужая маска расползалась по стеклу. Кроваво-красный нос, золотые рога, пятно на лбу — всё появилось мгновенно.

Она закричала.

Крик вырвался из груди резко, как разряд тока. От неожиданности она упала на пол, вжимая руки в лицо. Родители, проснувшись, подбежали. Дэнни схватил дочь, Джия пыталась успокоить, но девочка лишь дрожала и не могла вымолвить ни слова.

Джесси долго сидела на кровати, сжимая в руках одеяло. Она всё ещё чувствовала холод от стекла, будто тот мороз проник в кожу и остался под ней.

Мама обняла её, сказала, что всё будет хорошо, что ей просто приснился кошмар. Девочка кивнула, но знала — это было не сон.

Прошли ещё сутки.